Принцы-воины

Джексону, нашему первенцу.

Нашему принцу-воину.

Глава первая

Прыжок

С этим прудом что-то было не так. Эван понял это сразу же, едва заглянул в его мрачные глубины. Что скрывалось там, внизу? Монстр? Вроде того, шотландского, как его там – Лох-Несс? Что-то такое же жуткое. Мальчик стоял неподвижно, слегка подрагивая и ожидая, что это «что-то» вот-вот вырвется на поверхность и поглотит его. Заживо. Разом. Он надеялся, что это произойдет очень быстро. Выносить мысль о том, как его будут жевать, было невозможно.

Тем более он достаточно мал, чтобы проглотить его не жуя. Не то что его старший брат, Ксавье. Большой, суровый Ксавье. Да еще и с крутым именем. У Ксавье даже мускулы имелись и волосы под мышками. Эван глянул на собственные тощие безволосые руки. На вид – ни единой мышцы. И неважно, сколько он подтягивается на ветке большого старого дуба на заднем дворе, – мускулы просто отказываются расти.

– Сегодня собираешься?

Эван обернулся и увидел брата, стоящего на старой покрышке, которая была подвешена на одной из ветвей дуба. Покрышка прилагалась к дереву, которое прилагалось к дому.

– Так ты сделаешь это сегодня? – На лице Ксавье было вечное всезнайское выражение, а его рот скривился в ухмылке.

С того самого дня, как два месяца назад они переехали в этот дом из города, Эван каждый день стоял на маленьком пирсе, уставившись на пруд и дожидаясь момента, когда же ему хватит храбрости прыгнуть. Чтобы показать Ксавье, что он не трус. Он поклялся сделать это до конца лета – до того, как пойдет в четвертый класс в новой школе. Он был уверен, что к тому времени нырнет уже раз сто, и вот до начала занятий осталась неделя, а он так этого и не сделал.

И каждый божий день, когда Эван, дрожа, стоял на пирсе, появлялся Ксавье и донимал его:

– Хочешь, я тебя подтолкну? – Ухмылка Ксавье стала шире.

– Уходи, – сказал Эван, стискивая зубы и кулаки.

Он снова повернулся к пруду. Прыгай! Прыгай!

Но насмешки брата были куда громче и заглушили ободряющие голоса в голове мальчика.

– Давай, это легко, – Ксавье спрыгнул с покрышки и прошелся по пирсу рядом с Эваном.

Старший брат был на десять сантиметров выше. А иногда Эвану казалось, что и на целый метр.

– Смотри на меня.

Ксавье прыгнул и с громким воплем врезался в воду, словно олимпийский пловец. Эван шагнул назад, чтобы не попасть под брызги от гигантского всплеска.

– Уходи! – крикнул он.

– Давай же, цыпа, – Ксавье подплыл к пирсу и подтянулся, вылезая из воды. – Просто сделай это.

Он хотел было схватить Эвана, но тот яростно оттолкнул брата:

– Оставь меня в покое!

– Цыпа! – снова рассмеялся Ксавье. – Цыплячья душонка! Ко-ко-ко! – Он отвратительно закудахтал на манер курицы и изобразил танец маленьких утят.

Эван ненавидел этот танец. Исполняя его, Ксавье выглядел по-дурацки, но всегда добивался именно того, чего хотел: доводил брата до белого каления. С красным от злости лицом Эван развернулся и врезался в Ксавье с такой силой, что оба свалились с пирса в мутный ил у берега. «Всего один удар, – думал Эван. – Дайте ударить его хоть раз, и я буду счастлив». На этот раз голос в его голове звучал громче.

– Мальчики! – окликнула мама с крыльца.

Конечно же, она наблюдала за ними. Она всегда говорила, что у нее глаза на затылке, и Эван подумал, что, возможно, это действительно так.

– Что происходит?

– Я ничего не делал! – выкрикнул Ксавье, прежде чем Эван успел раскрыть рот. – Просто хотел помочь ему прыгнуть…

– Ты врешь! – От ярости Эвана затрясло.

Он снова попробовал ударить брата, промахнувшись почти на локоть.

– Эван! Сейчас же марш в дом!

Мамин голос стал скрипучим. Дурной знак.

Оттолкнув Ксавье, Эван поднялся на ноги. Он был весь в грязи. Лицо горело, словно по шее поднималось пламя. Ксавье тоже встал, стирая грязь с плеч, – в его глазах по-прежнему прыгали смешинки.

– Эван! – повторила мама. – Марш!

– Цыпа, – шепнул Ксавье.

Эван поборол желание разреветься и потопал в дом.

Ксавье смотрел, как его младший брат уходит, и чувствовал себя неважно. Он знал, что Эван боится нырять в пруд. Мог бы помочь ему. Но всякий раз, когда он пытался, получалось что-то не то. Он думал, что поддразнивания разозлят Эвана достаточно сильно, чтобы нырнуть. Но не выходило. С братом у него никогда ничего не выходило – что ни делай. «Видно, так уж сложилось, – подумал Ксавье. – Мы всегда будем врагами».

Раньше ему нравилось быть старшим братом, заботиться об Эване, следить, чтобы он не попал в неприятности. Однажды, когда Эван был совсем малышом, Ксавье вытащил его из колыбельки, перевернул вверх тормашками и, держа за ноги, принес в родительскую спальню.

– Смотрите! – с гордостью заявил он. – Я держу Вана!

Насколько он помнил, мама пришла в ужас. А отец рассмеялся.

А вот потом они, кажется, только и делали, что ссорились. Эвана бесила любая мелочь. Ксавье заключил, что младший брат просто завидует, потому что Ксавье больше и лучше почти во всем. Но в конце-то концов – он ведь и на четыре года старше. И что странного в том, что у него есть мобильник? И в том, что он может ложиться спать на час позже? И в том, что на баскетболе капитаны всегда выбирают его в свою команду первым? Просто так устроен мир.

Некоторое время спустя Ксавье прошел в дом, где мать как раз закончила читать Эвану Закон о беспорядках. Так она это называла: «Закон о беспорядках». Что это, вообще, такое? Ксавье надо будет выяснить. Ему нравилось раскапывать всякую информацию. Какой бы вопрос он ни задавал отцу, тот отвечал: «Выясни», – и это, по мнению Ксавье, означало: «Не имею представления». Но, став старше, мальчик понял: его отец считал, что с некоторыми вещами надо уметь разобраться своими силами.

Эван был сослан в свою комнату до ужина. Потом – рано в постель. И никакого баскетбола. Ксавье слегка раскаивался. Надо было зайти в кухню и сказать маме, что это он дразнил Эвана. А вместо этого он направился в свою комнату и набрал на мобильнике «Закон о беспорядках».

Выскочили несколько ссылок.

«Принят в 1714 году британским правительством. Закон для предотвращения смут и мятежно настроенных сборищ…»

Что такое «смута»? Ксавье поискал. Хаос. То есть Закон о беспорядках наказывал тех, кто сеял хаос. Ладно, в этом есть смысл. Какой-то. А сработало? Ксавье проглядел остаток статьи. Выходило, что нет. Он заключил, что просто невозможно придумать правило против хаоса и ждать, что все будут ему следовать.

– Ксавье! Иди накрой на стол! – окликнула мама из кухни.

Время ужинать. Скоро придет отец.

Ксавье сунул мобильник в карман и спустился на кухню.

Он любил свой смартфон: Ксавье купили его всего пару месяцев назад, только когда они перебрались в этот дом из города. Ксавье думал, это было что-то вроде попытки откупиться за переезд из прежнего района. Но еще ему было сказано, что нужно давать младшему брату пользоваться трубкой. Делиться смартфоном с девятилеткой? И откуда вообще взрослые берут такие идеи? Из какого-нибудь бредового учебника для родителей?

– Накрывай на стол, – повторила мама, едва он вошел на кухню, и отвернулась, чтобы достать что-то из духовки.

– Сегодня очередь Эвана, – возразил Ксавье.

– Вы, ребята, хорошо помните, когда чья очередь, да? – Голос матери прозвучал строже обычного. – Просто, будь добр, сделай это. У меня нет времени на споры.

«Нет времени на споры».

Очередное мамино любимое выражение. Как это может не быть времени на спор? Звучит как бессмыслица. Ксавье считал умение спорить одним из главных навыков в жизни. Он даже подумывал о том, чтобы стать юристом, когда вырастет… Или профессиональным игроком в баскетбол. Он еще не решил.

Мальчик накрыл на стол. Вошел отец со своим портфелем, чмокнул маму в щеку и положил руку Ксавье на плечо:

– Ну, дружок, как прошел день?

«Я устроил Эвану неприятности», – подумал Ксавье. Но сказал:

– Ничего.

– Просто ничего?

Ксавье пожал плечами:

– Поиграл в баскетбол. Мистер Джей Ар говорит, что у меняпотенциал. – Такое у тренера было любимое словечко. Потенциал.Ксавье оно нравилось. – Вечером еще одна отборочная игра. Я могу пойти?

– Не вижу препятствий. А где Эван?

– У себя в комнате, – ответила мать, – остывает (а это – мамино словечко для обозначения тайм-аута). Он снова подрался.

– Чтобы подраться, нужны двое, не так ли? – заметил отец, подозрительно глядя на Ксавье.

– Я ничего не сделал! – Ксавье снова пожал плечами с самым невинным видом. – Он просто бесится из-за того, что до сих пор боится нырять в пруд. И вымещает злость на мне.

– Он нырнет, когда будет готов, – сказала мама. – Ты уже налил всем воды?

Ксавье разлил по стаканам ледяную воду и помог маме разложить вилки и все прочее. Сейчас он демонстрировал свое лучшее поведение: «Я – хороший сын».

– Готов идти в школу на следующей неделе? – спросил папа, воруя стручок фасоли из миски на кухонном столе.

– Думаю, да, – ответил Ксавье.

Ему не хотелось, чтобы отец решил, что он чего-то боится, но мальчик старался не думать о школе – то есть о новой школе в новом городе с новыми ребятами. На самом деле он и не боится. В конце концов, он уже достаточно популярен в спортивном центре. В спорте он хорош – а это главное. Но какой-то маленький кусочек мозга Ксавье всегда сомневался в том,достаточноли он на самом деле хорош.

Подняв глаза, мальчик увидел, что отец с любопытством уставился на него, словно мог читать мысли. Ксавье вымученно ухмыльнулся:

– Не волнуйся, пап. Все будет круто.

Отец улыбнулся в ответ.

Глава вторая

«А» означает «Агоратос»

Леви добавил последние штрихи к рисунку – нужно было верно передать детали. Сейчас он уже мог делать это на автомате. Он часто видел его во сне – странный символ, немного похожий на волнистую букву N или Х, зависит от того, под каким углом смотреть. Каждое утро Леви просыпался с этим изображением, горящим перед глазами.

Агоратос. Имя, которое кто-то снова и снова шептал у него в голове.

Что это такое? Что значит это слово? Почему оно его преследует?

Он сел на скамейку у стены в Центре спорта и досуга Сидар-крик, лицом к скейтерскому парку. Его собственный скейт стоял рядом. Все друзья Леви катались, разучивали новые трюки. За парковкой другие ребята собирались играть в баскетбол. Леви пробежал по ним взглядом и увидел новенького, Ксавье, трусцой выбегающего на площадку, – смеется, руки подняты вверх. В спортивном центре Ксавье быстро стал королем баскетбола или как минимум начал себя им считать.

– Эй, Леви! Иди сюда, чувак, покажи нам что-нибудь! – кричали друзья, зовя его прокатиться по рампе.

– Минутку, – отозвался мальчик.

Леви зевнул. Он любил кататься на скейте, но сейчас слишком устал. Его начал одолевать сон.

Агоратос…

Слово плавало у Леви в сознании, как перышко, покачивалось из стороны в сторону – вроде совсем близко, а не ухватишь.

– Что такое, Леви? Хочешь принять участие в отборочной игре?

Отцовский голос вернул его к реальности. Мальчик поднял взгляд на отца, который возвышался над ним со скрещенными на груди руками: Джеймс Артур, для всех прочих ребят – мистер Джей Ар. На шее у него висел свисток, что означало, что он собирается судить баскетбольный матч.

– Нет, спасибо, – ответил Леви.

– Что у тебя там? – Отец покосился на блокнот.

Леви наклонил блокнот к себе, чтобы отец ничего не смог разглядеть. Мальчик все еще не решил, хочет ли, чтобы кто-то узнал, как ему нравится рисовать. Рисовать – не круто. А потом папа захочет выяснить, что это за странный символ и почему Леви постоянно его изображает, – а ответить нечего.

– Э-э, ничего, – он чувствовал, как отцовский взгляд высверливает две маленькие дырочки у него в макушке.

– Ну, может, в следующий раз, да?

– Конечно. Звучит неплохо.

Леви смотрел, как папа трусцой пересекает парковку, направляясь на баскетбольную площадку. Теперь отец мог бегать только так. Говорил, что из-за футбола в колледже его колени слишком сильно изношены для нормального бега. За тренером, как обычно, пристроилась толпа ребят. Все дети любили отца Леви. Он провел в спортцентре множество вечеров – в том числе после долгого рабочего дня, добровольно, – чтобы у детей было действительно классное местечко, где можно потусоваться. И хорошо, потому что без мистера Джей Ара в этом месте воцарился бы полный хаос. Единственным представителем персонала здесь была студентка на полставки, которая большую часть времени торчала в кабинете. Попивая чай латте из «Старбакса» и переписываясь с друзьями, она изучала летние курсы, на которые можно записаться.

В это время с крыши мог спуститься на веревках целый отряд ниндзя, а она бы и не заметила.

– Леви!

Внезапно перед ним выросла Брианна Тернер – как обычно, с тюбиком блеска для губ в руке. Очевидно, Брианна только что им воспользовалась, потому что губы у нее выглядели так, словно она целовалась с кучкой блесток. На ней были черно-белые полосатые легинсы и розовое худи с пайетками вокруг карманов – и это притом, что на улице больше двадцати шести градусов. Брианна сунула блеск в карман худи и плюхнулась на скамейку рядом с Леви. От блеска пахло персиком.

– Привет, Бин[1], – поздоровался Леви.

Он по-прежнему называл ее так, хоть и знал, что на самом деле ей это больше не нравится. Он даже не мог вспомнить, отчего когда-то придумал именно такое прозвище. Может, потому, что она тощая, как фасолевый стручок? Или, может, это просто легче произносить, чем «Брианна».

– Что рисуешь? – Брианна нагнулась посмотреть, и густая масса длинных тугих кудрей, которые едва удерживала широкая сверкающая повязка, практически заслонила Леви обзор.

– Ничего, – он попытался спрятать блокнот, но Брианна выхватила его.

– Тыменянарисовал? – улыбнулась она.

Брианна вечно считала, что всё вокруг имеет к ней отношение.

– Эй!

Леви отобрал блокнот, но девчонка уже успела мельком взглянуть на незаконченный рисунок:

– Погоди… Я где-то такое видела! – Она прищурилась, и это означало глубочайшую задумчивость.

Леви медленно повернул блокнот так, чтобы она снова могла посмотреть.

– Вот тут неправильно, – Брианна схватила карандаш и начала поправлять рисунок: – Видишь? Он вот такой. Эти завитушки более волнистые…

– Ты это видела? – в изумлении переспросил Леви. – Когда?

Брианна набрала в грудь воздуха, будто не была уверена, хочет ли рассказывать.

– Вчера ночью. И предыдущей. И… Почти каждую ночь до того.

Леви моргнул, раскрыв рот:

– Видела… В смысле во сне?

– Ага.

– Я тоже.

– Серьезно? – прошептала Брианна. Казалось, она испытала облегчение от того, что она такая не одна. – Это ужасно странно! Как вышло, что ты ни разу мне об этом не говорил?

– А как вышло, чтотыне говорила мне?

Девочка пожала плечами:

– Я думала, ты решишь, что я свихнулась.

– Ну и со мной так же.

Брианна – Бин – была лучшим другом Леви столько, сколько он себя помнил. Хотя сначала она невероятно его раздражала. Она жила по соседству в крошечном доме вместе с бабушкой, дедушкой и тремя старшими сестрами. Когда они с Леви были малышами, для Бин не нашлось подруг ее возраста, с которыми можно было поиграть, так что она вечно приходила домой к Леви и хотела играть с ним. Сперва он поддавался просто потому, что жалел ее. Но Брианна все время настаивала на том, чтобы все делалось так, как хочетсяей.Мама Леви сказала, это потому, что Бин – младшая из детей, и у них в доме нет босса.

Леви это доводило до ручки. К примеру, Брианна брала его фигурки «Мстителей», чтобы устраивать чаепития с куклами Барби. Слава богу, сейчас она это переросла.

Но когда они играли в «Уно» или «Монополию», она изобретала собственные правила, а потом меняла их, когда ей вздумается. Хуже всего было на кикболе[2], когда она сообщала каждому члену команды, что он делает не так, словно была тренером. Хорошо, что в кикбол Брианна после этого особо не играла – это могло испортить прическу, а прическа ни с того ни с сего стала для Бин делом невероятной важности. Леви никогда не мог этого понять.

Так или иначе, а теперь он уже привык к Брианне. Ему нравилось слушать ее истории. Она много читала и могла сама сочинять рассказы о чем угодно.

Однажды Леви попросил ее рассказать ему историю о травинке, и Бин выдала эпическую приключенческую сагу о стебельке травы, который изобретал новые и новые невероятные способы избежать газонокосилки. Брианна заставляла его улыбаться. Пусть даже онаи правдабыла любительницей покомандовать.

– Как думаешь, что это? – спросил Леви.

Он знал, что у Бин точно есть какое-то мнение. Как всегда.

– Это называется «алеф». Вроде нашей буквы «А», только на другом языке.

– Откуда ты узнала?

– Дедушка Тони когда-то давно давал мне старую книжку – там был такой же символ на обложке. Я читала ее постоянно. Спросила дедушку, что значит этот символ, и он сказал: «А означает Агоратос».

Агоратос! То самое слово, которое Леви слышал во сне. Название такое странное, что это не может быть совпадением. Только Бин произносила «Аго́ратос», а он слышал «Агора́тос». Но все равно очень похоже. И потом, ее версия наверняка окажется правильной.

– Что это – Агоратос? – спросил Леви.

– Название королевства из книги.

– Ну, я-то ее не читал. Так почему мне все это снится?

– Может, читал, но просто не помнишь. Или, может, я тебе рассказывала.

Леви подумал, что такое действительно возможно. Бин болтала без умолку, и он не всегда ее слушал.

– Бриа-а-а-а-анна! Ты где? – Из здания спортцентра послышались пронзительные голоса девчонок. – Вообще-то, мы думали, ты нам поможешь!

– Мне надо идти, – Брианна с тяжелым вздохом спрыгнула со скамейки. – Они без меня ничегошеньки не могут.

Бин с тоской глянула на поле, где только что началась игра в кикбол. А потом выдохнула и слегка подтолкнула Леви:

– Идем. Поможешь нам украсить помещение для танцевальной вечеринки. Нам нужен кто-то высокий, чтобы вешать ленты.

– Я не занимаюсь украшениями, Бин. Это для девчонок. Я хочу немного покататься на скейте.

Лицо Брианны омрачилось, словно ее глубоко ранили. Но, если по-честному, лучше бы Леви не видели рядом с ней так часто, да еще и за такими занятиями, какукрашение помещения.

– Отлично. Дело твое, – громко фыркнув, она развернулась и в раздражении ушла.

Леви пожал плечами, убрал блокнот в рюкзак, схватил шлем со скейтом и направился на скейт-парк.

Мистер Джей Ар и еще несколько отцов построили этот парк рядом со спортцентром, чтобы ребята могли кататься без опаски. Тут были рампы и столы, квотерпайп и даже фанбокс[3], который представлял собой большой ящик с несколькими прикрепленными к нему рампами. С десяток детей катались здесь, оттачивая олли[4] и кикфлипы[5]. Многие останавливались и давали пять Леви, пока он проталкивался к мини-рампе, где были его друзья – Джефф, Логан и Микки.

– Не прошло и полгода, – заметил Джефф. – Заболтался со своей девушкой?

– Она не моя девушка, – раздраженно ответил Леви.

Он наклонился проверить шнурки на своих новеньких «Вэнах»[6].

Это были черные высокие кеды с золотой вставкой сбоку. Леви вроде как специально хотел обратить на них внимание других ребят. Он всегда был придирчив по части обуви, но эти кеды были круче всех, что он когда-либо носил. Предполагалось, что он не должен их надевать, – мама не хотела, чтобы они исцарапались еще до того, как начнутся занятия в школе, – но Леви было просто необходимо выгулять обновку. А потом, они были слишком потрясными, чтобыненосить их.

Скейтеры крутились на квотерпайпе, оттачивали развороты и ноузслайды[7]. Леви собирался было на фанбокс, но вдруг услышал, что в здании центра поднялась какая-то суматоха: громкий смех и выкрики. Другие ребята прекратили кататься и тоже посмотрели в ту сторону.

– Что там такое творится? – спросил Микки.

– Пойдем посмотрим, – предложил Леви.

Бросив доски, скейтеры поспешили в здание.

Леви вошел первым и увидел Брианну с другими девчонками: сгрудившись у стены, они все еще держали в руках украшения для вечеринки. Некоторые казались напуганными, другие смеялись. Леви перехватил взгляд Брианны – она была в ярости.

В центре помещения стояли четверо здоровых парней угрожающего вида. Они хохотали, точно гиены, перед белой кучей, которая барахталась на полу. Потребовалось несколько секунд, чтобы Леви сообразил, что эта куча – ребенок, с ног до головы обмотанный туалетной бумагой.

– Смотрите! Мумия!

Леви мельком заметил красную оправу очков с толстыми линзами и клок темных волос, торчащий из бумажных лент. Он вздохнул. Мануэль. Тот убогий парнишка-ботан. Вечно ему достается.

Леви слышал, как друзья-скейтеры смеются вместе с остальными. Брианна, хмурясь, уставилась на них. Главарь шайки – парень по имени Лэндон – нагнулся и издевательским фальцетом обратился к Мануэлю:

– Он плачет! Наверное, хочет к мамочке!

Снова сиплый смех. Шутка была жестокая – наверное, Лэндон и не знал, что мама Мануэля умерла год назад. Или, может быть, знал, и сказал так именно поэтому. Злобно – как раз в его духе. Мануэль барахтался на полу, пытаясь выпутаться из бумажных лент.

– Чувак, только погляди на этого младенца, – сказал Джефф, пихая Леви в бок. – Похоже, сейчас заревет.

– Прекратите это!

Брианна, стиснув кулаки, промаршировала к Лэндону и его дружкам – целых тридцать пять кило взрывоопасной массы. Шайка лишь расхохоталась еще громче. Леви двинулся вперед, чтобы убрать девочку с линии огня, но Бин смела его в сторону.

– Своими делами займись,принцесса, –съехидничал Лэндон, отпихивая ее.

Брианна едва не упала, и Леви подавил импульс подойти и помочь. Она лишь взбесится от того, что он обращается с ней как с хрустальной вазой. Бин выпрямилась, одной рукой проверив, на месте ли повязка для волос.

Четверка продолжала цепляться к Мануэлю, спрашивая: «Эй, в чем дело, парень? Перегулял?» – и прочее в том же духе. Мануэль спотыкался, пытаясь встать на ноги.

Брианна направилась к Леви, в ее карих глазах пульсировал гнев.

– Ты должен ему помочь! – хрипло прошептала она.

Леви набрал в грудь воздуха. Что он может поделать? Мануэля было жалко, но Леви не собирался дать расквасить себе нос из-за него – да еще перед друзьями.

Тут дверь кабинета администрации распахнулась, и в зал ворвалась Мэри Стэнтон, студентка: в одной руке мобильник, в другой – стакан из «Старбакс».

– Что тут творится? – требовательно спросила она, явно недовольная тем, что ее оторвали от важной переписки с подругами.

Она быстро глянула на Мануэля и ахнула:

– Да что же вынатворили?

– Ниче такого, мисс Стэнтон, – ответил Лэндон насмешливо невинным голосом, пытаясь сделать строгое лицо.

Парни за его спиной продолжали хихикать. Студентку они не воспринимали слишком серьезно – она точно не смогла бы тягаться с четырьмя здоровыми лоботрясами.

– Ты должен привести отца! – зашипела Брианна Леви. – Мисс Стэнтон сама не разберется.

Брианна была права, и Леви это знал. Только мистер Джей Ар мог найти управу на этих четверых.

Леви собирался развернуться и бежать к двери, но тут что-то привлекло его внимание. Мгновенная вспышка над головой Лэндона. Леви моргнул, не понимая, что он увидел. Он хотел уже выкинуть это из головы, но снова заметил его – золотой предмет в несколько сантиметров шириной, который медленно вращался в воздухе, отражая свет. И тут мальчик понял, что это такое: тот же самый символ, который снился ему почти каждую ночь. Тот, что он недавно пытался нарисовать. Всё вокруг – парни, девчонки, зал – слегка поблекло в сравнении с этим поразительным, невероятным зрелищем. Как будто символ подсвечивался отдельным прожектором. Взгляд Леви остекленел, словно мальчик слишком долго таращился в телевизор.