- -
- 100%
- +
Глава 1. Лабораторная крыса.
Голые стены моей камеры подсвечивались тусклыми аварийным огнями. Тёмно-оранжевый. Такой свет для меня является ночным. В камере нет окон и меня не выпускают наружу, так что я знаю что такое ночь и день, луна и солнце, а также природа, города и многое другое, только из малочисленных книг и обучающих фильмов, которые мне разрешено изредка просматривать.
Моя комната, она же камера содержания, небольшого размера. Где-то двадцать квадратов. Раньше она казалась мне огромной, но теперь больше так не кажется. В комнате есть кровать – откидная панель у стены с тонким матрасом и простыней вместо одеяла. Раньше у меня было одеяло, а ещё мягкая подушка и розовое покрывало. Но их у меня забрали когда мне исполнилось пятнадцать лет. А ещё забрали те немногочисленные игрушки, которые я очень берегла. Доктора тогда сказали, что мне это больше не нужно, но я до сих пор скучаю по своему плюшевому медвежонку.
Доктора вообще всегда врут, это я усвоила лучше всего. Когда они говорят что будет не больно, обычно от боли сводит зубы. Когда говорят что процедуры пройдут быстро – они затягиваются на весь день.
Доктора. Люди в белых халатах и жёлтых комбинезонах. Всегда носят медицинские маски на лице, резиновые перчатки на руках и смешные голубые шапочки на голове. Мужчин и женщин всегда различаю только по голосу. Кроме, разве что доктора Петренко. Он курирует меня на протяжении уже десяти лет и каждый год поздравляет с днём рождения. Ему лучше знать когда он у меня. Ведь в моем окружении нет даже календаря. Только будильник на тумбочке у кровати. Который должен зазвенеть через три… две… одну…
Противный писк раздался на всю камеру, отскочил от стен и вернулся в два раза более противным эхом. Я нажала на кнопку сверху и вырубила несчастную электронику. Будильник мне поставили сразу, как только меня поселили тут, в лаборатории, и с тех пор его не меняли. Серый пластиковый корпус весь истерся и пошёл чёрными пятнами, экран иногда глючит и он мигает или тускнеет. Будильник – единственное что у меня ещё не отобрали, но и это думаю не надолго. Как только он сломается, его тут же заменят на новый.
Лампы аварийного освещения потускнели и уступили место верхнему белому свету. Наступило утро.
У меня обычно есть пять или десять минут, чтобы привести себя в порядок: умыться, сменить пижаму на комбинезон (такого же, серо-голубого цвета, как и вся одежда, которую мне выдавали до этих пор), заправить спальное место. Это была ежедневная рутина вот уже на протяжении двадцати лет. Поначалу, когда я была ещё совсем малышкой, с этим мне помогали доктора, а потом я стала достаточно взрослой, чтобы справляться самостоятельно. Сначала получалось не особо хорошо, но теперь я могу заправить кровать так, что на ней не останется и складочки. Так я провожу каждое утро, изо дня в день…
«Проводила…» - мысленно поправила я сама себя и перевернулась на другой бок. Сегодня я решила этого не делать. Ведь сегодняшний день будет отличаться во многих вещах, включая и то, что мне сменят куратора. Доктор Петренко, как мне сказали, подал в отставку.
Я считала его если не отцом для себя, то надеялась на то, что мы, по крайней мере, друзья. Мне до последнего не верилось, что он ушёл и даже не заглянул попрощаться… От этого я чувствовала себя преданной.
«Предательство» - слово из книги, по психологии общения и взаимодействия людей. Теперь мне удалось прочувствовать его на себе. Оно оказалось горьким на вкус и больно кололо в груди. Мне не нравилось. Было бы лучше никогда не узнать этого слова так близко.
И вот, сегодня, я приняла решение показать докторам всю свою решимость… В чём? Я не знаю. Однако, внутри всё крутилось и бурлило, стоило только подумать, что всем в этом учреждении на самом деле я глубоко безразлична. Для них я не человек, так – лабораторная крыса для очередных исследований.
Правда в чём заключаются эти самые исследования я и понятия не имела. Мне никто не говорил, а я привыкла не спрашивать. На самом деле, мне никогда и не было интересно… никогда… до сегодняшнего дня.
Долгие десять минут после пробуждения я всё ещё лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене, и только по звуку отъезжающей двери я поняла, что в мою камеру зашёл новый куратор.
- Доброе утро «Ноль два – тридцать семь». – Раздался неожиданно женский голос. – Меня зовут – доктор Маргарет Стоун. Скажи, как мне к тебе обращаться? Мне говорили, что доктор Петренко дал тебе ласковое прозвище…
- Рэт. – Я ответила, но поворачиваться не стала, продолжая смотреть в белую стену. – И это не «ласковое прозвище» - это констатация того факта, что я тут на правах лабораторной крысы.
- Не говори так! – Женщина повысила голос, но быстро вернула себе спокойный тон. – Хочешь я дам тебе новое прозвище?
- Нет. Рэт подходит. – Я наконец повернулась и села на краю кровати. Холодный пол мгновенно обжёг босые ноги. Отключили подогрев? – Вы, доктор, мой новый куратор?
- Да! – Женщина взволнованно поправила синюю шапочку и сняла медицинскую маску, показывая мне своё, всё ещё достаточно молодое лицо. Сколько ей? Тридцать? Сорок? Сказать наверняка было трудно. – Можешь называть меня просто – Маргарет.
- Какие у нас на сегодня процедуры, доктор Стоун? – Я намерено пропустила её просьбу мимо ушей. Не хотелось привязываться ещё и к ней. Она может исчезнуть так же внезапно, как и доктор Петренко.
- Сегодня – плановый осмотр, сдача крови и изъятие яйцеклеток. – Прочитала она с планшета, который держала в руках всё это время. – Мне говорили о том, что у тебя не бывает овуляции и менструаций… Это так?
- Верно. – Я вспомнила главу из книги, что была посвящена половому созреванию мальчиков и девочек. Когда я её читала в последний раз? Пять лет назад? Семь?
- Понятно… - доктор Стоун напечатала что-то в планшете и задумалась на пару секунд, сдвинув брови к переносице. – Но ведь в этом году тебе исполняется двадцать пять! Как возможно, что у тебя всё ещё нет цикла?
- Думаю этот вопрос лучше задать другому доктору. – Я медленно поднялась с края кровати и прошла за полупрозрачную ширму, чтобы переодеться.
В узком пространстве я вдруг почувствовала себя, словно запертой в клетке. Нет, моя камера всегда была открыта и я могла выйти в коридор в любой момент, просто я никогда так не делала, а сейчас стены, пол и потолок начали давить на меня с такой силой, что стало трудно дышать. Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. К тому моменту, как головокружение прошло, передо мной, в выдвижном ящике, появился полиэтиленовый свёрток с моей одеждой.
Белая рубаха и брюки из плотного хлопка – моя обычная одежда, когда намечался день осмотров. После обеда я смогу сменить её на комбинезон, но пока нужно было походить в этом стерильном, немного колючем и пахнущем хлоркой костюме. Волосы я обычно завязывала в хвост, но сегодня мой бунтарский дух велел мне даже не расчесываться. И, сменив у входа тапочки на серые балетки, я наконец-то вышла в коридор следом за доктором Стоун.
- Сегодня никаких жалоб на самочувствие? – Продолжала в обычном темпе говорить мой новый куратор. – Тошнота? Головокружение? Быть может мучает жажда или голод?
- Всё в порядке. – Пожала я плечами, одновременно сглатывая подкатившую тошноту.
Знать всё – кураторам не обязательно. Это я усвоила очень хорошо, когда при малейшей жалобе на самочувствие в меня вливали литры вакцин и заставляли принимать гору таблеток. Вот и сейчас было проще сказать что всё хорошо, чем быть запертой на карантин на неделю, или того хуже – месяц.
Доктор Стоун отметила в своём планшете несколько пунктов из длинного списка и, вполне довольная выполненными обязанностями, бодро зашагала по коридору. Я шла следом, подстраивая свой шаг. Белый свет, отражающийся от кипельно-белых стен, слепил глаза. От этого они слезились и их постоянно хотелось почесать. Это невероятно раздражало… впрочем, сегодня меня раздражало абсолютно всё, но причины для такого настроения я не видела. Даже с учётом того, что доктор Петренко уволился, меня не должно было это так задеть… но задело.
По дороге в смотровую нам не встретилось ни одного человека. Зато в самой смотровой собралась целая делегация из докторов, в белых халатах и голубых масках. Стало неуютно.
- Вы опаздываете. – Холодно произнесла одна из женщин. По голосу я узнала в ней своего гинеколога.
- Простите, Рэт не хотела сегодня вставать… - Промямлила куратор и подтолкнула меня к кушетке в центре смотровой.
- "Ноль два - тридцать семь". – Не менее строго заметил мужчина в толстых очках. – Не нужно давать вашей подопечной нелепые прозвища.
- Хорошо… - еле слышно отозвалась Стоун вновь подтолкнув меня в спину.
Пришлось сесть на холодную, пропахшую антисептиком и медикаментами, кушетку и ждать, когда каждый доктор, находящийся здесь, проведёт свой особый осмотр. Сначала меня облепили множеством датчиков и сразу четыре доктора столпились вокруг меня, что-то увлеченно изучая в своих планшетах и меняя некоторые датчики местами.
- Артериальное давление в норме. – Наконец доложил первый.
- Электропроводимость на верхней границе. – Отчитался второй.
- Сердечный ритм стабилен. Пульс – шестьдесят ударов в минуту.
- Все показатели в пределах зеленой зоны. – Закончил доклад четвертый и все они вышли из смотровой.
Дальше к кушетке подкатили тележку с разными колбами и инструментами для забора крови. Следующие несколько минут из моих вен выкачивали по пять миллилитров крови в каждую колбочку, пока их не набралось штук десять.
- Результаты будут готовы в течении часа, - Отчиталась худенькая женщина, у которой из под шапочки выбились рыжие кудряшки, и покинула смотровую вместе с тележкой и ещё одним доктором.
- Вот, съешь это. – Стоун протянула мне батончик шоколада и улыбнулась. – Через несколько минут мы продолжим.
Осмотр затянулся до обеда, впрочем, как и всегда. Последними на очереди были невролог и гинеколог. Первый ушёл через полчаса нудной и односложной беседы, а вторая провела меня за ширму и усадила на гинекологическое кресло. Следующие час или два, в моей матке ковырялись всевозможными медицинскими инструментами, от чего, уже где-то на середине осмотра, я попросила об обезболивающем.
- Что ж… - вздохнула гинеколог. – Могу предварительно сообщить, что у ноль-два-три-семь есть все признаки скорого начала цикла. – От её слов, по непонятной причине, мне стало дурно. – Кажется, мисс Стоун, вы станете свидетелем нового этапа в исследовании. Поздравляю.
В её словах не было ни восторга, ни радости. Женщина говорила холодно и сухо, как и всегда, без грамма эмоций.
- Благодарю, доктор Имп. – В тон ей отозвалась куратор.
Их монотонное общение вызывало тревогу, гораздо больше, чем если бы они прыгали от радости, что их исследование принесло плоды. От этой тревоги вернулась тошнота и сотни маленьких иголочек вонзились в спину пробуждая озноб. Меня передёрнуло. Хорошо что ни один из оставшихся докторов не обратил на это внимание – все были увлечены тем, что показывал экран их персонального планшета.
- Что ж, на сегодня мы закончили. – Веселее, чем нужно было, пропела мой куратор и подтолкнула к выходу из смотровой. – Ты должно быть голодна, Рэт? Давай переоденемся и сходим в столовую. Говорят, на обед сегодня тушёные овощи «по-китайски»!
Я кивнула и зашагала в сторону своей комнаты. «По-китайски» - означало, что блюдо будет остро-сладким с жирным мясом и горьким напитком. Я такое не очень любила, но было иногда хорошо разнообразить пресное меню лабораторной столовой. Всё ещё думая о предстоящем обеде, я переоделась в серо-голубой комбинезон и всё те же серые балетки. Доктор Стоун, казалось, не смолкала ни минуты, и пока я переодевалась, и пока мы шли в столовую по длинным и витиеватым коридорам. Неладное я почувствовала почти сразу, как только переступила порог пищеблока.
Десятки голодных глаз уставились в нашу сторону. Точнее – прямо на меня. И мне могло бы это всего лишь показаться, однако, видя их голод иного типа, тот голод, что нельзя утолить едой, а только невероятными открытиями, я уже была уверена, что мне не показалось. Как только холодный пот выступил у меня на лбу, все так же резко отвернулись, возвращаясь к своим делам и разговорам. От этого стало более жутко.
Я прекрасно понимала, что меня здесь за человека не считают. Я – объект исследования. Ни больше, не меньше. Ценный материал, но не более.
Тем не менее, меня кормили вместе с сотрудниками лаборатории. Некоторые высокопоставленные доктора предпочитали трапезничать в своих кабинетах, но для меня поход в столовую был сродни развлечению. А потом, я ещё и поняла, что это может приносить свою пользу, если подслушать один или два случайных разговора.
Да, я собирала слухи и сплетни, чтобы хоть немного быть в курсе того, что происходит за пределами моего изолированного мира. Это помогало социализироваться, хоть и частично, но так я ощущала себя не просто лабораторной крысой, а нормальным человеком.
- … Это же потрясающе! – Неожиданно воскликнул парень, что стоял в очереди, через двух человек от меня.
- Тише ты! – Зашипел на него второй, тот что стоял впереди. – Тут много ушей…
- И все они уже знают эту новость. – Так же шепотом отозвался болтун. – Просто… разве не здорово, что спустя столько лет, исследование наконец-то сдвинется с мёртвой точки?
- Да, здорово. - Равнодушно вздохнул его сосед.
- И мы будем свидетелями невероятного прорыва в истории человечества! – Громким шепотом продолжал болтун. – «Сверхлюди» - это даже звучит круто…
Они отошли от зоны раздачи и направились в середину зала. Я, набрав на поднос миску с овощами по-китайски и миску с рисом, направилась за ними, сев через стол от них. Так я могла бы услышать дальнейший разговор, если бы они продолжили его. И они продолжили.
- … обеспечение Инкубатора весьма затратно, правда? – Продолжал всё тот же болтун, но уже гораздо тише, так что я едва могла различить его голос. – Вы только представьте сколько финансирования получают местные «шишки»!
- Сатоши – заткнись. – Прервал его другой парень с кожей цвета шоколада. – «Инкубатор», между прочим находится здесь и может тебя услышать.
- Генри, я уверен, что ни один нормальный человек не способен слышать настолько хорошо. – Гордо заявил болтун, при этом даже став немного громче.
- Мы говорим не про «нормального» человека, а про экспериментальный образец, в котором уже куча сегментов ДНК от различных видов. – Раздражительно фыркнул ещё один работник. – Кто знает как на неё повлияли все эти модификации…
- Но она же сама не является «сверхчеловеком»… - пожал плечами Сатоши. – Она лишь Инкубатор для вынашивания нового вида человечества. Я вообще сомневаюсь, что образец является человеком. Возможно её вырастили «в пробирке»?
- Хватит! – Строго перебил болтуна темнокожий. – Закрыли тему. Не хватало, чтобы из-за твоих антинаучных бредней нас всех уволили!
- Ладно-ладно… - сдался болтун и приступил к своей еде. – Ненавижу китайскую еду! Скорее бы день японской кухни. Я так соскучился по мисо-супу…
Дальше разговор пошел про различные виды кухни и кто какое блюдо любит и хотел бы, чтобы его приготовили и здесь, в лаборатории. А мне, после услышанного, ещё долго кусок в горло не лез. Мало того, что меня и правду не считают за человека, они меня сравнивают с неодушевленным предметом…
В груди разгоралось, казалось унявшееся, раздражение. Я быстро проглотила сладко-острую пищу, почти не почувствовав вкуса, и направилась в свою камеру. Петляя коридорами, переходя из одной секции в другую, я, задумавшись, не заметила, как ушла в другом направлении.
Передо мной возникла дверь с электронным замком, поэтому пришлось развернуться. Но стоило мне только завернуть за ближайший угол, как из-за той двери выбежала молодая лаборантка. Она была без маски и без шапочки, что прикрыла бы её короткие, тёмные волосы, и она явно куда-то торопилась, на повороте, едва не сбив меня и чуть не растеряв огромную кипу бумаг, что были у неё в руках.
- Ох! – Только и успела воскликнуть она, перед тем как сманеврировать и, развернувшись только на одних пятках, избежать нашего столкновения. – Прошу прощения!
Извинилась она на бегу и исчезла за очередным поворотом. Я же, сделала шаг вперёд, думая о том, как прилягу в свою кровать, но тут под ногой раздался какой-то звук. Я подняла ногу и обнаружила под ней небольшой прямоугольный, пластиковый пропуск. На нём было фото убежавшей девушки и несколько строк, указывающие на её должность и уровень пропуска.
Первой мыслью было – догнать растеряху и вернуть пропуск. Но как только я подняла пластиковую карточку и сделала шаг в ту сторону куда убежала девушка, то тут же ощутила странное чувство.
Меня распирало изнутри так сильно, что закружилась голова. «Я могу посмотреть что за той дверью» - колотилась мысль в моей голове. – «Я могу осмотреть те закоулки лаборатории, в которых ещё ни разу не бывала за всю свою жизнь!» Эти мысли заполнили мою голову и дух бунтарства вновь проснулся во мне. Теперь эта пластиковая карточка ощущалась как самый лучший подарок на день рождения!
Приложив свою находку к электронному замку, я с воодушевлением увидела, как красная лампочка гаснет и загорается зеленая. Осторожно открывая дверь, моё сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, раздробив мне рёбра. Стало сложно дышать, но меня переполнял восторг и страх. Я сделала это. Я вошла в закрытую часть лаборатории.
С минуту я прислушивалась, думая что тут что-то гудит, но потом поняла что это тишина. Настолько тут было тихо, что у меня начало гудеть в ушах. Звуков не издавали даже лампочки на потолке и стенах. «Звенящая тишина» - кажется так описывали это явление в книгах, что мне довелось прочесть. И в этой тишине я различала звук каждого своего шага, продвигаясь всё дальше вперёд. Как вдруг я услышала чьи-то голоса.
Я пошла туда, не задумываясь особо что хочу или не хочу услышать ли я этот разговор, поймают меня или нет, буду ли я наказана или всё обойдется простым выговором – я не думала ни о чём. Мне просто показалось весьма любопытно послушать чей-нибудь разговор в этой тишине. Я остановилась у одной из открытых дверей. Тут тоже были электронные замки, но они не работали, или были специально отключены.
- Когда начинаем следующую стадию? – Я услышала голос, который уже и не надеялась услышать – это был доктор Петренко.
На мгновение мне захотелось вбежать в кабинет, обнять своего любимого куратора и просить его не оставлять меня в окружении этих чёртовых лаборантов и докторов, но в следующую секунду холодок пробежал по спине, заставив меня замереть на месте. Он не уволился. Не подал в отставку. Доктор Петренко работает всё в той же лаборатории, только за закрытой дверью.
«Доктора всегда врут» - услужливо напомнил внутренний голос.
- Овуляция уже прошла. – Разочарованно отозвался второй голос в котором я узнала доктора Имп. – Примерно через десять дней ожидается первая менструация, и в течении двух – трёх недель можно говорить о зачатии.
- Мы уже подобрали кандидатов?
- Да. – Имп замолчала, видимо выводя на экран нужные файлы. – Для начала выбрали тех, кто больше всего подходит человеческой ДНК. Свиньи, кабаны, различного вида приматы и несколько псовых.
Меня передернуло. О чём они вообще говорят?
- Отлично. – Ещё несколько минут молчания и звук пальцев, барабанящих по экрану планшета. – Начнём пожалуй с приматов. Эти два вида начальство интересуют больше всего.
- Принято. – Доктор Имп ещё какое-то время молчала, но потом всё же не удержала свои эмоции под контролем. – Вы можете поверить в это, доктор?! Всего какой-то месяц ожидания и исследование даст первые плоды!
- Лишь бы эти плоды не были гнилыми, Шарлотта… - Петренко сделал глубокий вдох и выдох. – Когда обнаружилась аномалия в этой девочке, я сразу понял что это шанс человечества на будущее, ведь уже сейчас сложно сказать насколько долго протянет население планеты, если люди продолжат деградировать умственно и физически.
- Вы – спаситель, доктор! – С восторгом заговорила Имп. – Вы – Бог, а эта девочка станет вашей новой Евой!
Их разговор прервался звуком отъезжающих дверей. Они вышли в другом направлении, ставив меня в смятении и лёгкой панике.
Не знаю сколько времени я провела в оцепенении, но как только моё тело вновь смогло сделать малейшее движение – я сразу вошла в кабинет.
Внешне это была всё такая же лаборантская со множеством приборов и пробирок. Отличием от уже увиденных мной лабораторий, был лишь огромный стол-экран, на котором россыпью были открыты электронные файлы.
Не долго думая я принялась вчитываться в отчёты, графики, списки и прочее, улавливая лишь общий смысл информации. В голове крутились обрывки научных формулировок и уже услышанные ранее слова: «зачатие», «менструация», «овуляция», «инкубатор», «кандидаты», «скрещивание»…
- Матка… королева улья… воспроизводитель гибридов – вот кто я для них всех… - ужасная правда всё никак не хотела оседать в голове, подкидывая всё новые и новые воспоминания из детства и юношества. Но их все перекрыла картина возможного будущего, где я провожу остаток своей жизни рожая гибридов человека и животных для дальнейших исследований этих безумных людей, что называют себя «докторами».
Обследования и процедуры были неприятными, но мне никогда не причиняли вреда. И теперь было понятно что меня берегли для, так называемой, «высшей цели». Безумие. Бред. Сумасшествие. Вот всё что я об этом могла сказать. Но кто я такая, чтобы моё мнение учитывали? Я для них даже не человек, а лабораторная крыса для исследований.
Страх и паника мгновенно переросли в гнев. Я решила, что с этой минуты я больше не буду ни «Ноль-два-три-семь», ни «Рэт». Отныне, прямо с этой самой секунды, я больше не буду «лабораторной крысой» и стану настоящим человеком!
Найти на экране папку с расположением выхода из лаборатории не составило большого труда. Быть может доктор Петренко не задумывался о том что я могу быть гораздо более интеллектуально развитой чем животное, но не он ли сам давал мне книги, среди которых были и учебники технических ВУЗов?
Взломать систему получилось за считанные минуты, по крайней мере до того как доктора вернулись в кабинет. Оставалось только запомнить расположение дверей и лабораторий, чтобы не попасться никому на глаза, а ключик на свободу у меня уже имеется. Я сильнее сжала пластиковый прямоугольник, боясь что он может исчезнуть, стоит мне только расслабить ладонь. Но я не допущу той же ошибки, что и предыдущая владелица ключ-карты.
ГЛАВА 2. Сбежавший эксперимент
Ноги несли меня прямо по коридору, затем влево, вверх и снова прямо. Сердце колотилось как бешенное, лёгкие горели огнём, но я не могла себе позволить остановиться. Зная что на кону моя жизнь… я не могла даже и помыслить о том, чтобы остаться в лаборатории. Ни на правах инкубатора, ни на правах человека. Потому что меня тошнило от этого места, от этих людей, от кипельно-белых стен и халатов, и от запаха хлора и медикаментов. Всё вышеперечисленное вызывало лишь острое желание побыстрее убраться отсюда.
В конце очередного коридора меня ждали ещё одни раздвижные двери, только на этот раз металлические с одной единственной кнопкой и отсутствием электронного замка.
Я нажала на кнопу и за дверью что-то загудело и защёлкало. Сначала я испугалась, но когда двери открылись, отъезжая в сторону, я поняла причину гула – это был лифт. Внутри тоже оказалась только одна кнопка и электронный замок был тут же. Я приложила к нему ключ-карту и, дождавшись зеленого огонька, нажала на единственную кнопку. Двери закрылись. Лифт начал подниматься наверх.
За то время, пока я поднималась, я успела обдумать кучу мыслей, чаще всего возвращаясь к одной – что я буду делать, если меня поймают и вернут обратно в лабораторию? Как изменится моя, до этого дня спокойная, жизнь? И что со мной будет, если их исследование завершится успехом?
- Ни в коем случае не попасться… - прошептала я вслух, чтобы унять внутреннюю дрожь.
Но вопреки всем моим страхам, на верху не оказалось даже охраны, не говоря уже хоть о каких-нибудь людях. Двери лифта открылись и я вышла в, прямом смысле этого слова, заброшенный склад… ну или полуразрушенный завод?
Всюду лежали трубы. Какие-то проржавели настолько, что в них образовалась не одна пара дыр темно-коричневого цвета. На полу лежали потрескавшиеся бетонные плиты, в стыках которых проросла, довольно высокая, трава. Оглянувшись я увидела, что двери лифта были спрятаны за, не менее ржавым, железным листом, на котором отчетливо было видно бурые и зелёные пятна. На самом складе было темно и только вдалеке виднелась вертикальная полоска тёмно-оранжевого света.