Рабочее пособие по выживанию в офисе

Прошлое. Время войны

Семь лет назад столица была городом жутким, полным хакерских банд, украшавших всё и вся в тёмно-фиолетовые цвета. Рекламные баннеры, дома, витрины магазинов. С огромным уровнем преступности боролись изо всех сил последние сохранившие хоть какое-то право на применение силы полицейское бюро и отдел спецопераций, тогда ещё засекреченный. Немного нас было в те годы, если сравнить с текучкой кадров на сегодняшний день. Всего десять-пятнадцать команд из пар или троек напарников, патрулировавших район за районом изо дня в день. Из засекреченного подразделения по улочкам расхаживали всего шестеро агентов, кто-то – выискивая информацию по планам банд, кто-то ликвидируя особо опасный контингент. Кто-то старательно вылавливал из бесконечного информационного мусора золотые крупицы: обрывки фраз, имена, номера, банковские счета – всё ниточки, способные привести к кибер-террористам.

Стоит признать, что для всех нас те дни были самыми тяжёлыми, поскольку такого количества человек элементарно не хватало на весь город. Однако кроме бюро и его отдела доверить защиту и обеспечение безопасности столицы было просто некому. А когда появились Тёмные, долг призвал нас на войну с ними. Потому что тогда вся ситуация была на грани полного краха – ещё бы чуть-чуть, и сердце страны утонуло бы в грабеже, насилии и вечной анархии. Не знаю, какую именно цель преследовали эти странные, сошедшие с ума машины, но добивались они её с невероятным рвением.

В тот зимний день, прочитав досье на Эмму, я закинул документ обратно на начальственный стол, набросил на плечи тёмно-синий плащ-униформу и вынырнул из почти пустого здания бюро, выбрасываясь в великое множество шумов гравидвигателей и чужих разговоров, словно рыба на берег. Сразу стало трудно дышать, всё-таки автомобили создавали определённую взвесь в воздухе. Привыкшему к очищенному кондиционерами мне пришлось очень несладко. Снег обратил небо над головой в молочное полотно. Купол над столицей был построен одним из первых – и он же защищал её от любой непогоды.

Откашлявшись, я пешком отправился по широкой улочке по прямой. Такие человеческие шоссе шириной с полкилометра выступали живыми артериями города. По обе стороны от них располагались магазины, ателье, легальные мастерские для аугментации и прочие услуги для тех, у кого были деньги. Но мой путь лежал чуть дальше – через несколько поворотов квартал резко изменился, дорога сузилась, а дома всё больше стали походить на безликие монументы – окна выходили прямо на улицу, а дешёвые занавески-хамелеоны обеспечивали отличную приватность беднягам, живущим на первых этажах. Чуть выше, буквально за три-четыре метра до автомагистрали, находились шикарные площадки то с личными садами, то с целой площадкой для посадки автомобиля, а то и вовсе с огромным бассейном. Максимальная высота здания в спальном районе по типу этого достигала пяти этажей. Так было удобно, а настоящие небоскрёбы находились чуть ближе к центру. Их строительство было заранее спланировано и согласовано с пролеганием воздушных трасс, дабы никто никому не помешал.

Если бы не вечные граффити, изукрашенные последней ночью стены и труп скончавшегося от передозировки подростка, можно было бы подумать что-то вроде «Ах, какой прекрасный вид!». Однако это всё являлось лишь внешней оболочкой. Внутренности столицы давно гнили, в укор поговорке, не с головы, а с хвоста. Уже упомянутые уличные банды время от времени сливались в настоящие преступные группировки, способные как на вооружённое столкновение с полицией, так и на кибер-атаку на целый район. Помимо них на тихих улочках вечно бродили убитые наркотиками бедняги, а также те, кто продавал это дерьмо людям. В довольно жестоком мини-мирке этого города можно было легко получить пулю от ребёнка, благодаря программе развившему свой интеллект до уровня двадцатипятилетнего мужчины.

Эта вечная проблема с искусственным интеллектом…

Хоть я и отправился на вызов без своего напарника, отчего-то возвращаться в бюро и ждать прибытия чёртовой железяки не хотелось. К тому же, дело обещало быть лёгким. Семь лет назад обычный пятый номер не представлял ни особой опасности, ни особой трудности. Как сообщил агент, в местной мастерской развернулась подпольная торговля военными чипами и нейроинтерфейсами. По его же докладу в здании находилось около десяти вооружённых людей, часть из которых имела аугментированные конечности. Проще говоря, небольшая банда, легко способная на убийство обычного полицейского.

После углубления во дворы и мелкие переходы между зданиями людской поток рядом со мной постепенно выдохся, а потом и вовсе иссяк. Боковое зрение подмечало одиночек, входящих и выходящих из домов. Обычные жильцы занимались своими делами – кто-то болтал по виртуальному чату, кто-то гулял с ребёнком, кто-то просто курил, поглядывая наверх, на машины и белую ткань купола. Магистраль проходила чуть в стороне, но движение почему-то всегда завораживало людей. Я и сам часто замирал, всматриваясь в безостановочную колонну-гусеницу. Благодаря автоматизации процесса управление автомобилями почти не требовалось – всё делала программа. Ушли в прошлое вечные ДТП и смерти от перехода дороги в неположенном месте. Зато опасность и угроза кибер-атак на искусственный интеллект, отвечавший за движение, возросла.

Мастерская была в одном из жилых домов. Выглядела она как небольшая пристройка, выходившая во двор двумя створками чуть ли не ангарных, больших дверей. Сейчас последние были распахнуты, туда-сюда сновали работники. Кажется, пришла новая партия не то запчастей, не то заказов, судя по куче коробок в их руках. Один даже передвигался в роботизированном костюме-погрузчике. Краска с него уже слезла, обнажив успевший проржаветь металл. Дешёвая модель, даже не из специальных сплавов.

На ходу вздохнув, я подошёл ближе, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Всё-таки синяя полицейская униформа вызывала что у местной шпаны, что у нелегалов-продавцов одинаковые искривлённые улыбки. К счастью, меня довольно быстро заметили. Один из работников, вытирая руки о синтетический комбинезон, направился навстречу, приветливо улыбаясь. С моей стороны последовало зеркальное действие, однако протянутую руку я не пожал, ограничившись простым пожеланием доброго утра. Что очевидно, даже этот поступок не убрал улыбку с его лица.

– Инспектор, полагаю? Джон, верно? – начал работник, стянув с себя прорезиненную шапку и обнажив короткие рыжие волосы. Судя по его голосу, он был довольно немолод, однако явная кибергализация внутренних органов позволяла держаться в форме. Интерфейс не показывал ничего запрещённого, однако на поясе, чуть слева, был спрятан пистолет. К сожалению, модель и, соответственно, принцип действия мне показаны не были. – Сегодня день проверки? Прошу прощения, к нам прямо сейчас поступают новые детали, поэтому из руководителей только я и остался. Шеф ушёл оформлять все бумаги, уж простите.

– Ничего, ничего. А вас как зовут?

– Давид. Просто Давид. Я здесь за цех отвечаю, могу всё показать. Пройдёмте? – его голос и тон никак не изменились, но манера общения, словно обмазывающая меня мёдом, за одно мгновение заставила меня непроизвольно напрячься изнутри.

– Да, конечно. Надеюсь, Давид, мы быстро закончим.

– И я, инспектор. Прошу, сюда.

Едва створки остались за нашими спинами, как в нос ударил безумный запах серы. Старые сварочные аппараты располагались рядами вдоль всего «цеха», больше похожего на какой-то притон. Машины гудели, люди за ними варили металл и гигантские детали друг с другом. Ах да, вспомнил. Эта мастерская специализируется на буровых установках. Кому-то для подземной парковки, кому-то для личных нужд, но подобные махины небходимы многим богачам. Судя по огромному выделению серного осадка, фильтры для сварки давно испортились и изорвались ко всем чертям. Но моей задачей на сегодня было сыграть добренького инспектора, поэтому я демонстративно обвёл всех занятых своим делом работников глазами, а затем обратил свой взгляд на Давида, доброжелательно кивнув.

– В целом, нарушений норм нет. Только настоятельно советую заменить устаревшие сварочные машины, – начальник цеха благодарно кивнул, судя по всему, так и не заметив подвоха. – Но мне необходимо встретиться с вашим шефом для подписи итогов инспекции. Не подскажете, когда он будет на месте?

Давид помрачнел, что никак не сказалось на его речи.

– О… Его не будет ещё около полутора часов. Вы желаете остаться здесь?

Чтобы добровольно подписать себе смертный приговор? Нет, спасибо.

– Подожду снаружи. Можете не обращать внимания, я не буду вам мешать.

Кивнув, работник развернулся и вернулся к своему изначальному занятию – перенесению коробок и каких-то металлических остовов из погрузочного шатла куда-то дальше в цех, видимо, на склад. И – о совпадение! – именно склад невозможно было ни просканировать, ни проанализировать, потому что интерфейс изо всех сил сбоил, нещадно насыщая мою голову гигантским количеством шорохов, словно при отсутствии телевизионного сигнала. Значит, экранированное помещение… И ведь спросишь, так скажет, что это особое место для хранения чего-то важного, и по регламенту обязано быть должным образом защищено. Не подкопаться.

Как инспектор я имел возможность осмотреть лишь производственные помещения и отдельные пристройки, если таковые имелись. Проклятье! И что теперь делать? Развеять легенду и сказать, что арестую его и всю шайку разом? Застрелит и глазом не моргнёт. Вызвать подмогу? Долго, да и с поличным можем не поймать. Дальше играть свою роль..?

Одну минуту. Давид даже не попросил у меня документов, хотя любой мог представиться полицейским проверяющим. Он лишь прочитал моё имя на плаще, справа на груди. Невозможно знать полицейских в лицо настолько хорошо, чтобы запомнить каждого. Просканировал? Конечно, есть такое оборудование, способное сделать подобное, не вызвав тревоги у нейроинтерфейса. Быть может, у него есть данные по мне? Тогда вся шайка, включая их шефа, уже в курсе, что никакой я не проверяющий. Тогда и весь план был изначально провальным. Проклятье.

Меня обставили. Та самая ситуация, когда охотник становится жертвой, воплотилась в реальность. Как грустно и печально, Джон. Как грустно и прискорбно…

Что я не догадался до этого чуть раньше.

Как-то незаметно прекратилось движение от шатла внутрь мастерской, и первый, подняв тучу пыли, поднялся и мерным ходом полетел в сторону магистрали. Давид как бы невзначай остановился покурить прямо у входа, боковым зрением посматривая на меня и то и дело набирая что-то в телефоне. Видимо, по поводу босса он не соврал. Конечно, с моей стороны не было никаких подозрительных действий – я лишь пялился на колонну машин чуть в стороне, прислонившись спиной к одинокому столбу. Если через пару минут здесь не будет небольшой толпы вооружённых до зубов бандитов, то можно смело ставить крест на своей карьере, ведь детектив из моей персоны никакой.

Однако случилось кое-что иное. Кое-что, чего даже я не ожидал.

Давид сам двинулся ко мне быстрым шагом, пряча телефон в карман. Всё внутри сжалось и приготовилось к броску – если он рассчитывал застрелить полицейского в упор – не на того напал. Но и этому не суждено было произойти. Не дойдя до расслабившегося инспектора всего пару метров, тело мужчины дёрнулось – и рухнуло на металлический поддон перед мастерской, расплескав мозги по всей его площади. Одного взгляда на напряжённо замершее лицо Давида хватило, чтобы понять – стреляли не из лазерного или энергетического оружия. Оставалось обычное – снайперское, или, если выстрел был произведён со средней дистанции – штурмовое, по типу карабина или винтовки.

Два аккуратных отверстия, одно в сантиметре от другого. Так стреляют профессионалы, знающие, как любят киборги вставлять бронепластины вместо черепов. В этом случае второй выстрел и не понадобился – первая пуля прошла навылет, войдя в мягкий метал, которым были обиты дверные створки мастерской. Там было тихо – судя по всему, там услышали выстрелы, но понятия не имели, был ли то их человек, или же кто-то иной. Придётся зачищать бандитское логово – да простят меня простые работники предприятия.

Почему я до сих пор не распластался по земле, прячась от возможного стрелка? Всё дело в баллистической траектории – неизвестный должен был появиться из-за небольшого домика-подстанции в ста – ста двадцати метрах слева.

Двор накрыла тишина. Было слышно только мерное гудение проводов и машин на магистрали. Ещё раз кинув взгляд на распластавшееся тело и раздражённо покачав головой, я вынул светло-серый импульсный пистолет из кобуры – мощная штука, правда, всего с пятью боеприпасами, способными просверлить за один луч аккуратное отверстие сразу в нескольких нарушителях закона. Стрелок всё ещё отсутствовал. Конечно, было очевидно, что мимо проходил кто-то из коллег или, быть может, один из агентов спецотдела.

Сканер определил стремительно движущийся объект слишком поздно – тёмная фигура, пробежавшись по оголённым проводам, словно по воздуху, обеими ногами приземлилась мне на затылок. Перед глазами помутнело, однако новые удары заставили очнуться максимально быстро. Пистолет быстро отлетел куда-то в сторону, а неизвестный продолжал бить – с каждым разом перебивая жалкие попытки защитить хотя бы органы.

Как иронично, подумалось мне.

А ведь наша встреча могла быть немного иной.

Ну, сам напросился!

Переключение в боевой режим. Подтвердите.

Да/Нет.

Ткнув вариант, существовавший только в голове, я отпрыгнул, одним пинком разрывая дистанцию и просчитывая траекторию возможных выстрелов – на ремне у противника болталась та самая винтовка. Сканер показывал количество патронов в магазине – двадцать восемь из возможных тридцати. Последние сомнения развеялись – передо мной стоял виновник будущей кучи отчётов по поводу отсутствия свидетелей в деле по нелегальной торговле имплантами. Даже не знаю, где было больнее – сейчас или позднее, за письменным столом.

Однако выстрелов не последовало. Наоборот, фигура вновь ринулась вперёд, на ходу разворачивая корпус для сокрушительного удара в челюсть. Если обычный человек получит подобный, он с высокой вероятностью отключится. Но не умрёт. Хотелось бы умертвить – нога метила бы в висок.

Поймать ступню в полёте одной рукой, второй схватить за шею, спрятанную под капюшоном. Поднять в воздух и, развернув в воздухе, впечатать в поддон. Едва не упасть от внезапного веса противника.

А затем получить от обязанного задыхаться от недостатка воздуха врага сильнейший удар обеими ногами в лицо. Это было очень, очень больно. Больнее, чем первые серии тычков кулаками. Возможно, это бы меня вырубило. Но не в боевом режиме, когда вся кровь перенасыщается стимулятором, а гормоны вырабатываются с такой скоростью, что можно не успеть вдохнуть.

Фигура оказалась рядом прежде, чем картинка передо мной перестала вытанцовывать чечётку.

Противник ударил – с сильным размахом, который легко можно было просчитать. Что и сделал мой сканер. На него я ответил таким же, правда, другой рукой – левая почти не двигалась. Кажется, нерв оказался повреждён.

Кулак столкнулся с кулаком. Раздался глухой звон, словно чем-то тупым ударили по металлу. Около секунды мы оба стояли, замерев, в такой позе. А затем одновременно отступили на шаг. Последнюю целую руку пронзила жуткая, парализующая боль – могу поставить свою зуб, что кость треснула изнутри. Я захрипел, изо всех сил пытаясь не закричать.

Дыхание сбилось ко всем чертям – имплант тоже был на пределе. Ещё немного и сердце бы разорвало. Вся схватка продлилась около тридцати секунд – но и их было достаточно, чтобы почти прикончить организм. Оппонент же не выказывал никаких признаков усталости или болезненных ощущений. Он лишь удивлённо, судя по всему, рассматривал свою собственную ладонь.

Ветер колыхал тёмные волосы, играя с одной-единственной рыжей прядью, непослушно выбившейся из остального ряда. Карие глаза взирали на меня с осторожностью и опаской. А ещё с презрением, но с каким-то странным, непонятным уважением. Эмма вновь сжала кулак, затем резко шагнула вперёд, схватив меня за ворот плаща и подняв над землёй.