Рабочее пособие по выживанию в офисе

– Это моя миссия, Джонатан. Какого чёрта ты здесь забыл, а?! – Грубый, шершавый голос. Казалось, словно он сам хотел закатать меня под этот метал. – Ещё и подставился так по-глупому, словно зелёный новичок. Ха!

Я глупо, правда, даже дебильно, улыбнулся.

– Знаешь, что…

– Чего тебе? – процедила она, одним взглядом показывая своё невероятное раздражение от непонятной ей улыбки.

– Пошла ты… Пришла, убила одного из важных свидетелей, едва не грохнула меня, а теперь стоишь и допрашиваешь. Так что пошла ты, Эмма!

Она дёрнулась, словно от пощёчины. Отпустила меня, немного отступая, продолжая смотреть в глаза. Однако теперь к уже упомянутым чувством в её глазах появилась ненависть. Кажется, кто-то очень не любил, когда его называли по имени. Я уже успел пожалеть о своих словах, однако она вдруг сменила тон на нейтральный, не выражавший ничего. Так говорили солдаты, исполняющие приказы.

– Помощь требуется?

И вновь я едва удержался, чтобы не послать её.

– Н-нет… Лучше иди и выполни задание, раз уж так рвёшься.

– Что, даже не будешь протестовать? Кажется, ты был против внедрения тактических кукол в ваше подразделение.

– Моё мнение это моё мнение. Ты хочешь, чтобы закон и порядок был восстановлен? Тогда иди и зачисти мастерскую. Оставь в живых… Ну, около трёх-четырёх человек. До босса мы в любом случае уже не доберёмся, спасибо твоей стрельбе.

– Это приказ? – не то с усмешкой, не то с сомнением произнесла она.

– Он самый.

Затем последовало короткое «Есть!», и моя «напарница» размытым призраком исчезла за створками. Через мгновение оттуда донеслись выстрелы. Чёрт возьми, да за какие грехи мне такое чудо… Чудовище, можно сказать, свалилось, а? Попытка нападения на товарища это вообще трибунал. Для людей, конечно. Для роботов, тьфу ты, тактических кукол, другие правила. Вполне вероятно, что за какого-то там Джона из бюро Эмма не получит даже выговор. Всё-таки военная разработка, как-никак.

Внутри всё одновременно сжалось и напряглось.

Эта машина легко могла убить меня, если бы захотела. Её не обнаружил сканер – несмотря на то, что она не человек. Я едва успевал за её движениями даже в боевом режиме. Кажется, можно было честно признать – всё, что было написано в её досье – правда. Начиная от навыков и стрельбы и заканчивая отношением к людям.

Что ж, хорошо, что она хотя бы на моей стороне.

Ещё раз представив у себя в голове образ, увиденный в бюро и сейчас, я подумал, что она не так уж сильно изменилась за три года – разве что сменила тёмно-зелёный камуфляж на серый, городской. И волосы стали чуть длиннее – не знаю, как там у андроидов этот процесс происходит. В целом я бы не отличил её от мужской модели, если бы не имя и не слегка выпирающая под формой грудь. Ох уж эти японские дизайнеры, создавшие первый в мире искусственный интеллект. Любите вы посмеяться над обычными людьми.

Пока я размышлял и подключал восстановительные системы через интерфейс, пытаясь игнорировать боль во всём теле, выстрелы и крики из мастерской стихли. Затем из-за створок показались трое окровавленных лиц, без сил рухнувших на колени прямо на покрытый мозгами Давида поддон. Если бы не обезболивающее, то моё тело могло бы лежать прямо рядом с ними. Но, несмотря на общую побитость и страх в глазах, они были живы. Хотя взгляды умоляли их прикончить.

Вскоре показалась и Эмма в удивительно чистой одежде. На мой немой вопрос она лишь пожала плечами.

– Денег у этих отбросов было очень много – даже хватило на скрытые турели по всей мастерской. Только они не учли, что даже такую систему можно хакнуть, находясь достаточно близко. Идиоты.

В ответ трое выживших что-то изо всех сил замычали, потянувшись едва двигающимися руками в мою сторону. Видимо, искали спасения.

Однако я даже не взглянул на них, резким движением вставляя руку обратно в плечевой сустав и направляясь к напарнику. Перешагнул тело Давида, брезгливо поднял свой пистолет, очистил его, как смог, от крови и пыли.

А затем прошил дыры в двух из трёх головах.

Последний, заверещав, кинулся бежать. Ещё пара выстрелов лишила его коленей, и он пополз в бесполезной попытке убраться подальше. Эмма взирала на всё это с испугавшей бы обычного человека хладнокровностью. Но это была злая правда. Неприятная, некрасивая правда.

Это то, чем мы занимаемся на самом деле. Нет никакого суда и следствия. В делах с преступными элементами нам всё равно, кто соучастник, а кто главарь. Эмма – идеальный винтик в машине полицейского бюро, несущего закон и порядок. Как и я, как и все мы. Поэтому моя напарница решила проучить или, в её случае, именно обезвредить угрожавшего выполнению миссии сотрудника. Сам дурак, проще говоря.

Зато живой.

К сожалению, такова реальность. И никто не сможет это изменить. Однако нам нужна информация.

Подняв ещё больше заверещавшего от этого мужика за волосы и развернув к себе, я задал всего один вопрос тоном, не терпящим возражений.

– Где твой босс? Ответишь сейчас, и останешься в живых.

– Господи, о, господи… Вы… Ты же… Ты же их всех убил! Вы оба! Вы просто убили людей! Без законного постановления! Без… Без суда! Вы! Вы… Ч… Чудовища! Монстры!

Я вздохнул с такой усталостью, что даже пистолет опустил.

И тут что-то во мне щёлкнуло. И, наплевав на правила допроса, я выплюнул ему в лицо всё то, что уже довольно давно копил внутри.

– Монстры? Мы? Не смеши, пожалуйста. А кто же тогда вы, продающие незаконное оборудование детям, несовершеннолетним, старикам? Кто вы, дающие им иллюзию новой жизни, сами же делающие на умирающих от отравления неподготовленным к использованию имплантом людях деньги? Я видел одного мальчика. Он совсем не мог ходить, все десять лет своей маленькой жизни он пробыл в инвалидном кресле. Знаешь, что это? Это полное отсутствие позвоночника. И вы продали его матери нелицензированный отросток нерва, способный превратить обычного человека в запрограммированную машину для убийств. Что ты на меня так смотришь? Вы не знаете, что продаёте. Это военные разработки, даже если они кажутся простыми медицинскими. Мальчик стал ходить, кстати. Как рад он был всего неделю спустя после покупки… А знаешь, что было потом, а? А потом он вырезал всю свою семью в безумном припадке, вызванном нейротоксином, поразившим мозг. Я видел, с каким ужасом он смотрел на свои окровавленные ладони. И я лично пустил пулю ему в голову, чтобы не мучился. И это нас вы называете монстрами? Вы, что продаёте людям их смерть?

К концу моей речи последний выживший, кажется, даже перестал дышать. Ох, не кажется.

Он был мёртв. Судя по сканеру, остановилось сердце.

По металлу отчётливо топнула Эмма, подходя ко мне со спины. Пусть бьёт, уже всё равно. Хотя бы выговорился, пусть и мертвецу.

Однако вместо того, чтобы ударить меня по лицу, напарник вдруг заговорил.

– И это ты, цитирую, «исполнительный и добросовестный», да? Надо бы дописать в твоём досье – «сверхэмоциональный».

– Делай что хочешь. Я… Я правда не знаю, что на меня нашло.

Это ж надо было так опозориться перед новообретённым напарником, Джон! Как ты жалок, чёрт подери. Почему нельзя было просто держать все эмоции при себе, когда на работе, а? Где привычная рассудительность и рациональность, Джон? Где это всё? Почему ты вдруг разорался на обычного ублюдка, торгующего нелегальным оборудованием? Откуда такая импульсивность..?

– Пошёл ты, Джон. Перед начальством будешь оправдываться. Я забрала телефон этого твоего Давида. Кажется, есть зацепка по главарю. Хотя есть ли смысл его искать… Банду-то мы ликвидировали.

– Вызови команду уборщиков и кого-нибудь из агентов. Скажи, что по наводке отработали. – Похрустев шеей, я поднялся, опустил пистолет обратно в кобуру и поправил плащ. От крови придётся отмываться довольно долго… Во всех смыслах.

Едва-едва наступил полдень, а всё тело уже хотело в душ. Несмотря на ужасную первую встречу, несмотря на то, что Эмма была машиной – она в итоге оказалась права. Дерьмовый из меня работник бюро, если даю выход эмоциям и не вижу таких очевиднейших ловушек. Вроде рановато ещё стареть, а спину ломит, словно вместо меня с тактической куклой сражалась столетняя развалина. Действительно, старею.

Андроид говорила с кем-то по внутренней связи, отойдя чуть подальше от входа в мастерскую и всей этой нелицеприятной картине с трупами и кровью. Тактичность? Вроде этого не было указано в её досье. А, какая, к чёрту, разница.

Семь лет назад, в тот момент, я подумал о том, что такая жизнь просто не может стать ещё хуже. Что вечные будни в виде патрулирования улиц, зачистки целых районов, устранения последствий информационной чумы и бесконечной череды убийств никогда не закончатся. Что даже к Эмме я смогу привыкнуть, а столицу мы рано или поздно очистим. Может, ещё до моей смерти.

Мы были стаей волков с кодексом чести – буквой закона. Сколько помнил себя и коллег, мы были безжалостными убийцами – эдакими чистильщиками города. Всегда улыбчивые на улице, перед обычным гражданами, и вот такие в деле. Укладывая детей спать, родители рассказывали о том, что снаружи безопасно, потому что там находились мы. Это не так. Это красивая сказка для обычных людей. Безопасно будет тогда, когда мы перестанем появляться в переулках и во дворах. Тогда и только тогда столица будет спокойным, прекрасным городом. А до тех пор…

Пистолет мерно загудел, принимая в себя новую порцию батарей-патронов, а затем отправился обратно в кобуру.

А до тех пор мы будем не щадя отрубать любую гнилую ветвь.

Кивнув напарнику, я направился к магистрали. Затем поймал автотакси, случайно пролетавшее мимо, и выстроил маршрут прямиком домой. Отчёты и рапорт подождут. Думаю, Эмма вполне сможет справиться с ними сама. Кажется, андроиды не устают от монотонной работы, в отличие от людей.

Двор уже был полон людей до того, как я его покинул. Несложно догадаться по униформе и действиям, кто делал свою работу у мастерской. Раз сейчас всё кончилось, в дело пошли камеры телефонов, планшетов и даже целые видеозаписывающие нейроинтерфейсы. Пока сюда прибудут специалисты, кадры ужасающей расправы разлетятся по всему интернету. Моей удачей будет, если туда не попадёт момент с расстрелом троих, пусть и безоружных, преступников.

По пути мне всего однажды позвонили из бюро – интересовались насчёт первого знакомства с Эммой. Судя по тону, она ни словом не обмолвилась о том, как поколотила своего напарника. Тем лучше для репутации, вероятно. Пришлось даже заверить всех, что мы нашли общий язык и объединёнными усилиями расправились с бандой. Прокатило – даже похвалили и обещали передать наверх. На упоминание заслуженного отдыха и пары более-менее серьёзных травм тоже ответили утвердительно – мол, езжайте, дорогой Джон, и зализывайте царапины. А завтра как обычно, с утра на работу. Бюрократы, тьфу.

Довольно быстро покинув центр, такси смешалось с туристическими автобусами и постепенно продвинулось на окраину столицы. Чем меньше становилось домов, тем шире было воздушное пространство. Однако сплошного потока машин здесь не было – всё таки главные вены городского транспорта проходили выше и ближе к верхушке купола. Оттуда же, по лучу телепортации, происходил переход наружу. Там, на обратной точке, находился контрольно-пропускной пункт, сканировавший каждое средство передвижения, будь то даже инвалидное кресло с гравитационным двигателем.

Квартира в классическом модульном здании встретила меня прохладой и запахом старых книг. Когда-то мои родители увлекались чтением, от них же и остались эти отголоски далёкого прошлого. Многие знакомые советовали продать – целая коллекция могла уйти с молотка за приличную цену. Но мне не хотелось расставаться с последним упоминанием о матери с отцом, положивших жизнь в попытке выстроить светлый, чистый и по-настоящему добрый город. Они были архитекторами, проектировавшими многие высотки в центре. Всюду старались дать жизнь растениям, создавали немыслимые живые висячие сады там, где их по всей логике быть не могло. Хорошими они были людьми…

Видимо, пытаюсь хоть как-то соответствовать их стремлениям.

Отправив плащ, футболку и штаны в стирку, я залез под горячие струи, мигом окрасившиеся в красный. Даже не стал набирать ванну или мыться в принципе, лишь сел на задницу, прислонившись к тёплой плитке спиной.

Босса мы возьмём, далеко такие не уходят. Не сейчас, так чуть позже, когда он начнёт заниматься своим бизнесом вновь. По-другому не умеет. Что до рапорта, то придётся соврать, что банда вступила в открытую конфронтацию со мной и с напарницей. Пришлось задействовать все возможности, чтобы выйти сухими из воды. Оставить кого-то в живых не получилось в связи с упорными попытками застрелить меня или напарницу. В бюро поверят, куда денутся. Им-то перед СМИ ответ держать, ведь вопросы из-за вирусных видео в сети полетят уже сегодня ночью. А так получится, что и овцы целы, и волки сыты.

Бронебойные струи мощным потоком смыли с тела всю боль и противные, мешающие мысли, оставив только одну из них.

Во всей этой истории с мастерской и Давидом, не спросившим документы у инспектора, оставалась последняя неувязка, довольно очевидная, на самом деле. Откуда простому заместителю главы банды знать о готовящейся атаке бюро? Да даже если не о нападении – он явно был осведомлён о скором прибытии полиции. Если не подумать о худшем, то всё не так плохо, просто утечка информации. Но если он знал меня в лицо, то это означает одну очень неприятную для всех вещь. В отделе завёлся крот. Причём крот грамотный, никак себя не выдающий – если бы я не попался, как сказала Эмма, словно зелёный новичок, в такую очевидную ловушку, он бы и не обнаружился.

Если к хакерам или бандитам утекли данные на меня, то и адрес проживания вполне мог попасть туда же.

Выключив душ голосовой командой, я вытерся, оделся и тут же обматерил себя – пистолет остался с кобурой на тумбочке на входе. Телефон… Кому позвонить в такой момент? Да и что делать в случае, если всё это лишь воображение? Проклятье, а только-только захотел расслабиться. Отдохнул, не то слово.

Интерфейс слабо мерцал – при попадании воды автоматически включался режим энергосбережения, чтобы избежать любого риска замыкания где-нибудь в голове. В боевой режим не войти ещё ближайший час, а у меня его точно нет. Да и рискованно это, ведь даже тренированное сердце имеет шанс разрыва от бешеной работы. Может, хотя бы получиться просканировать все помещения за дверью ванной комнаты.

Нет, и здесь поджидал облом.

Ладно, придётся выходить. Не звонить же начальству по такой ерунде, верно?

Ладонь ещё не до конца прикоснулась к сканеру, как засветившийся зелёный экран механическим голосом проговорил «Открыто!». Дверь отъехала в сторону, явив в полутьме коридор. В этот раз я вновь обругал себя за привычку закрывать все окна так, чтобы не проникал солнечный свет. А включить лампочку, проходя мимо кухни, было элементарно лень. Как всё не вовремя, подумалось мне. Это должен был быть обычный, ничем не примечательный день на работе.

Видимо, старею.

Никаких подозрительных звуков, шорохов или блеска глаз где-то впереди. Ещё рано было делать выводы, но внутри я уже облегчённо вздохнул. Хотели бы убить – давно бы пустили пулю в затылок, ворвавшись в душ. Кому какое дело до эстетики или чести в наше время, верно?

Достигнув входа, я нацепил кобуру. С напряжённым, натянутым, как струна, телом включил свет сначала в кухне, затем в спальне. Ни души, балкон закрыт, окна в том же состоянии, в котором и были оставлены. Оставалось всего одно помещение – полупустой зал, служивший неким складом для мебели. Что поделать, не всё наследство удалось расставить как нужно. После родителей-архитекторов осталось много самых странных вещей, порой занимавших огромную площадь. Так было с диваном, расположившимся на доброй половине комнаты.

Нащупав переключатель, я с достоинством улыбнулся, ожидая увидеть благородную и невероятно дорогую кожу широченного предмета мебели. Однако, едва вспыхнул белый свет, внутри, кроме дивана, был ещё кое-кто. Всего одна фигура, сидевшая, облокотившись на бордовую спинку так, что легко можно было рассмотреть лицо.

– Приятно познакомиться, инспектор Джонатан. Или мне стоит называть вас… Мастер-оперативник высшей категории Джон Баррет, верно? – Собеседником оказалась женщина лет тридцати. Из человеческого в ней осталось только лицо, всё остальное тело было начинено имплантами, и даже мне было трудно сказать, какими именно. Очевидна была всего одна вещь – каждый из них помогал убивать. С моим ещё не восстановившимся интерфейсом лезть на рожон было бы самоубийством. Чёрт!

– Если вам известна моя настоящая личность, то должна быть и причина, по которой вы сюда явились. – Ответил я с вызовом, присаживаясь на противоположный край дивана и закидывая ногу на ногу. Разве что руки в бока не упёр. Позёр…

– И ведь не поверите, если скажу, что пришла убить вас. – С какой-то грустной усмешкой произнесла она. – Но прежде, чем сделать это, я хочу сделать небольшое предложение. Не из разряда тех, от которых нельзя отказаться, конечно, но… Я буду настаивать.

Пока подсознание и лихорадочно работающий интерфейс просчитывали бесконечное множество исходов дуэли в таком узком пространстве, я пытался понять, за что на меня свалилось такое чудо. Уже второй раз, если считать Эмму. Если эта убийца не от якобы исчезнувшего босса шайки из мастерской, то она работает на некое третье лицо. А это уже другой разговор. Желательно в главном офисе бюро, прямиком за столом у шефа. Хотя сейчас больше стоило беспокоиться за свою собственную жизнь, вечно работающий я всё равно думал лишь о том, как заставить эту особу выложить все карты.

– Я слушаю.

– А говорили, что вы более импульсивны.

– Не стоит верить всему, что написано в документах. Пусть и заверенных электронной печатью бюро.

– Ваша правда. Тогда послушайте… И ответьте, для начала, на вопрос. Вам никогда не казалось, что весь этот кошмар на улицах столицы будет длиться вечно? – Даю своё слово, она говорила это, словно маленький ребёнок, рассказывающий стишок Дедушке Морозу.

– Допустим, да.

Конечно же, казалось, что за глупости. Столько лет работы в никуда, как сами думаете, какие мысли будут возникать при отсутствии результата. Сколько не воюй, не убивай, не пресекай любые нарушения закона, они всё равно будут расти, как на дрожжах. Всё этот треклятый человеческий фактор… Вечно алчные, жаждущие наживы люди. Я не виню их во всём, что происходит в городе, конечно. Они лишь часть. Одна большая часть.

– Тогда вам наверняка будет интересна возможность закончить этот ужас раз и навсегда. Я представляю одну организацию, способную на ликвидацию всей преступной деятельности в городе. И мы хотим…

– Вы хотите предложить мне сотрудничать? – прервал её я, не изменяя позы. Только во взгляде, как и в голосе, появились презрительные нотки.

– Именно. Но не спешите делать выводы… Позвольте кое-что продемонстрировать.

Едва она закончила говорить, карман завибрировал. Достав телефон, я впился глазами в экран. Звонили из бюро, сомнений не было – ИИ в устройстве даже вывел специальную пометку о шифрованном канале – никакого взлома или прослушки.

– Сейчас вам скажут, что произошла утечка данных, из-за которой и случилась пальба возле мастерской. Всё уже перепроверено и беспокоится не о чем. Это цитата, кстати.

Руки непроизвольно задрожали. Бюро существует именно благодаря своей неподкупности. Мы сами верим в то, что несём закон и порядок. Может ли быть такое, что эта женщина говорит правду? Что, если организация, которую она представляет, настолько могущественна?

Знакомый голос заместителя шефа перекинулся со мной парой дежурных фраз, а затем повторил слово в слово то, что было предсказано. Едва он закончил, я отделался стандартным «Вас понял, принял и обработал» и отключился. Поднял глаза на человека (человека ли?) напротив и слегка прищурился. Несмотря на специфическую внешность в виде тёмного скелета из стали, эта особа не была андроидом. Мышцы на лице непроизвольно дёргались, а глаза передавали чувства, не свойственные обычному искусственному интеллекту – ожидание, надежду и прежнюю усмешку.

Человек ли она, вот в чём вопрос. Потому что если она тактическая кукла, то это означает только одно – машины объединились в что-то большее, нежели простая община. Гостью никто не контролировал – ни извне, ни с помощью чипа. Она действовала полностью по своей воле. Люди по своей природе очень боязливые существа, поэтому они изо всех сил стремятся к контролю. И если в наше время существует хоть малейший шанс того, что этот робот выйдет из строя и начнёт убивать всех подряд, то его посадят на поводок.

Но поводка не было.

Есть лишь один способ проверить, человек ли передо мной.

– Что думаете о моём диване? Хорошая кожа, верно?

Я видел, как напряглось её лицо. Видел, как она напряжённо улыбается, пытаясь понять, что не так с моим вопросом. Видел все её сомнения, все мысли, словно открытую книгу.

То, что она замешкалась, было абсолютно нормальной реакцией. Но тот факт, что она не ответила сразу, продолжая сверлить меня глазами, выдавал стремление выявить верный ответ путём анализа всего подряд. Так работает искусственный интеллект, созданный людьми. Он обучается, основываясь на данных, что ему предоставлены. Печаль в том, что ему нужно время, чтобы собрать из полученных кирпичиков что-то новое. У человека же есть свои материалы, если по-простому. Ему это просто не нужно.

Одним резким движением я вскинул пистолет, за что поплатился срезанной лёгким лезвием левой рукой. Правая же без сомнений нажала на курок, проделывая дырку в рванувшей на меня кукле. Не обращая внимания на боль, постепенно съедавшую остатки разума, я в три выстрела добил ещё дергавшееся тело. Она даже не произнесла последние слова, как злодеи в книгах – вроде «Я ещё вернусь!». Но мне было не до этого.

Она в любом случае приготовилась убить меня в случае отказа. Всё-таки машины довольно рациональные, ха…

Нужно сообщить в бюро. Хотя какая разница, если там крот. Необходим кто-то, кому я могу доверять. Позвонить лично шефу? Хорошая идея, только кто знает, смогу ли я объяснить ему всё, пока не истеку кровью.

Мои размышления прервал взрыв, судя по звуку, выбивший дверь так, что она слетела с петель и, пролетев пару метров, упала прямо перед входом в зал.

Пистолет перезарядить я бы не успел. Заряд оставался всего один, и его требовалось реализовать должным образом. Нейроинтерфейс барахлил, что логично при наступавшем болевом шоке. Если бы не сила воли и не огромное желание жить, моё тело давно бы лежало в отключке, умирая прямо рядом с трупом своего убийцы. Прижав отросток конечности к телу, я направил вторую руку с оружием на проём, в котором, судя по скрежету обуви, должен был появиться посетитель.

Уже второй за целый день.

Однако прежде, чем выстрел на упреждение оказался произведён, до меня донёсся голос вошедшего, а точнее вошедшей без предупреждения.

– Эй! Болван, ты ещё жив? Слава всем вашим людским богам, что да… Опусти ствол, я тебе не враг.

Я лишь рассмеялся.

– Если ты читала моё досье, то знаешь, что не в моих силах тебе поверить. Не сейчас.

– Через три минуты ты потеряешь сознание.

– Опять какая-то машина предсказывает, что случится! Сколько можно, чёрт подери! Если ты что-то знаешь, то говори прямо сейчас!

Джон, Джон. Как тебе не стыдно позориться перед напарником вновь. Оправдываешь ведь поправку в досье. Импульсивный, ни дать ни взять. Самый что ни на есть дурачок, надеющийся только на себя. Может, хватит так жить?

– Я военная тактическая кукла, Джон. И я на задании. Думаешь, ваше бюро здесь всем рулит? Тогда ты не прав. Это вами управляют. Причём довольно давно. Это машины, Джон. Они – это старый миф про тайное мировое правительство, понимаешь? Как думаешь, почему меня поставили именно с тобой, человеком, открыто не желающем сотрудничать с андроидами? Потому что ты точно не их агент.

– С чего… С чего мне верить в то, что ты не одна из них?

– Потому что я сейчас говорю с тобой.

Всё тело пробила дрожь. Отчасти из-за боли, превратившейся в раскалённый нож. Отчасти же её причиной были слова Эммы, вдруг прозвучавшие и нашедшие отклик у меня в голове. Она действовала иначе. Она говорила не так, поступала не так, как написано в досье. Сейчас она бы просто пробила стену, сломала мне руку и в таком состоянии доставила бы до больницы. Или хоть постаралась убить, если была заодно с этим роботом.

Но она заговорила со мной. И её голос совсем не был похож на тот, который я услышал прежде. Эти эмоции, эта злоба, её реакция на мои слова…

Словно передо мной был настоящий человек.

– Опусти оружие.

Могла бы и не просить. Пистолет просто вывалился из онемевшей конечности. Кое-как согнув руку в локте, я что есть силы сжал место, где мгновение назад был целый кусок плоти. Крови натекло много, а силы воли стремительно не хватало – стоило расслабиться, как перед глазами всё поблекло, а мысли стали вялыми, еле бегущими в сознании. Появившаяся в проходе Эмма сначала сильно выматерилась, взглянув на моё состояние и труп андроида в паре метров.