- -
- 100%
- +
Глава 1. Лера
Я вытираю руки полотенцем, висящим на ручке духовки, выключаю плиту и бегу в прихожую. На ходу поправляю волосы, убирая их за уши. Мы с мужем договорились, что сегодня он постарается прийти пораньше, чтобы провести этот вечер вдвоём. Может, даже успеем посмотреть фильм, который уже как месяц откладываем.
Бросив быстрый взгляд на отражение в зеркале, распахиваю дверь, готовясь нырнуть в объятия любимого. Но от неожиданности замираю, увидев на пороге свою лучшую подругу Тоню с каменным выражением лица.
— Привет, — произносит она сквозь зубы, будто через силу.
Тоня без приглашения протискивается между мной и дверным косяком, проходя в квартиру.
— Привет, — растерянно отвечаю я, закрывая дверь. — Что-то случилось?
Она снимает шубу, вешает ее на вешалку с таким видом, будто делает это здесь каждый день. Словно пришла к себе домой. Сапоги снимает посреди прихожей, оставляя на ламинате мокрые следы от снега.
— Поговорить надо, — отвечает, направляясь на кухню, не дожидаясь меня.
Тоня — всегда жизнерадостная — сейчас кажется напряженной.
Мне становится не по себе. В груди неприятно отдаёт плохое предчувствие, а ладони начинают покалывать.
Я следую за ней, замечая, как она бегло проводит ладонями по бёдрам. Затем хочет скрестить руки на груди, но одёргивает себя. Она нервничает. И это передаётся мне.
— Ужин готовишь? — кивает на кастрюлю, стоящую на плите.
— Да, — отвечаю, бросая взгляд на микроволновку, смотрю на время . — Камиль скоро должен вернуться.
Тоня подходит к окну, смотрит на падающий снег в свете фонаря. Затем резко поворачивается ко мне. Выражение её лица слишком серьёзное. Глаза, всегда смеющиеся, сейчас смотрят пристально, оценивающе, словно она видит меня впервые.
— Лер, сядь, — она кивает на стул. — Выслушай меня внимательно. И пожалуйста, постарайся меня услышать и понять. Не перебивай.
— Тонь, что случилось? — медленно опускаюсь на стул. Ладони становятся влажными. Я провожу ими по брюкам на коленях. — Ты меня пугаешь.
Она опирается бедрами о край подоконника. Красный брючный костюм из тонкой шерсти идеально сидит на ней, подчеркивая стройную фигуру. Черные волосы уложены прядями. Макияж безупречен. Она выглядит так, будто только что вышла из салона красоты.
— Камиль тебе изменяет.
Я дёргаюсь, словно от удара. В ушах начинает шуметь. Невольно задерживаю дыхание, будто оказалась под водой и начала тонуть. Голос Тони доносится приглушенно, будто сквозь вату: — Уже давно.
В глазах появляется пелена, предметы теряют четкость очертаний.
— Что? — мой собственный голос кажется мне чужим, далеким. — Этого не может быть.
Это единственное, что получается произнести. Я никак не могу сообразить, зачем она мне это говорит. Быстро смаргиваю слёзы, чтобы чётче видеть лицо подруги.
— Может, — она говорит это твердо, без колебаний, глядя мне прямо в глаза. — И не просто может. Это факт.
— Я не верю, — отчаянно мотаю головой. — Ты решила пошутить? Это очень плохая шутка, Тонь.
— Лер, какие шутки! — с раздражением выговаривает она. — Я пришла тебе сказать правду. Как подруга. Как та, которая всегда была с тобой честна.
— Он не мог со мной так поступить, — голос дрожит, я сжимаю кулаки, стараясь взять себя в руки. — Он любит меня. Мы… у нас все хорошо.
— Любит? — усмехается, кривя губы. — Ты давно в зеркало смотрелась?
Вопрос бьет точно в цель. Я непроизвольно оттягиваю футболку — старую, растянутую, удобную для домашних дел.
— А что со мной не так? — спрашиваю тихо, уже защищаясь.
Тоня делает шаг вперед. Ее взгляд скользит по мне с головы до ног, оценивающий, холодный.
— Последний раз ты выглядела хорошо, когда я тебя привела в клуб и познакомила с Камилем. Помнишь? Красное платье, каблуки. Ты сияла. А сейчас… — она разводит руками, — ты выглядишь как серая мышь. Когда ты последний раз ходила к косметологу?
— У нас сейчас туго с деньгами, — оправдываюсь. — У Камиля проблемы на работе. Я мало зарабатываю.
— Проблемы на работе, — усмехается снова, проводя ладонью по дорогой ткани своего костюма. — Ты слишком наивна. Или просто не хочешь видеть очевидного. Вы сексом, последний раз, когда занимались?
«На прошлой неделе», — проносится в голове. Но я молчу. Вопрос обжигает как кипяток. Становится неловко, даже немного стыдно. Я никогда с ней не обсуждала нашу с Камилем интимную жизнь.
— Это здесь при чем?
Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. Защищаясь.
— При том, что таким мужчинам, как Камиль, надо часто и много, — ее голос снижается до интимного шепота, будто она делится каким-то сакральным знанием. — А ты посмотри на себя. За этот год в весе сколько прибавила? Килограмм пять? Шесть? Мужчины любят стройных, подтянутых, ухоженных. А у тебя скоро живот будет как у кенгуру.
Мы действительно с мужем последнее время редко стали заниматься сексом. Он много работает, приходит поздно, иногда даже может остаться ночевать в офисе. Мы сильно устаём, это нормально, что нет больше сил ни на что.
Я чувствую, как по щекам ползут горячие слезы, смахиваю их тыльной стороной ладони.
— А волосы?
— С ними что не так? — машинально касаюсь волос. Да, они действительно нуждаются в стрижке, кончики посеклись, цвет выгорел, но не всё настолько ужасно.
— Они как пакля висят, — продолжает она безжалостно. — Ногти обгрызены.
Опускаю взгляд на свои руки, разглядываю ногти. Да, есть у меня дурацкая привычка грызть ногти, когда нервничаю. Но я стараюсь их сразу приводить в порядок. Всегда ношу с собой пилочку.
— Одеваешься в какие-то мешки. Лер, мужчины любят глазами. Они выбирают лучших. Самых ярких. Самых ухоженных. Это природа.
— Это не про Камиля, — упрямо твержу я, хотя где-то в глубине уже начинает зреть червячок сомнения. — Он не такой. Он любит меня не за внешность.
— Любил, — поправляет она. — Прошедшее время. Сейчас он хочет развестись, но не может решиться на разговор. Постоянно тебя жалеет.
— С чего ты это взяла? — вскидываю взгляд на подругу, хмурясь.
— Он сам мне об этом сказал!
— Тебе?
Она не отвечает. Пристально смотрит на меня и молчит.
Я пытаюсь собраться с мыслями, но в голове полный хаос.
Непонимание. Неверие. Отрицание.
И наконец осознание. Медленное, холодное, ползучее.
В ее взгляде читается не сожаление, не сочувствие, а презрение. Триумф.
— С тобой, — догадываюсь я.
Тоня медленно выпрямляется, как в замедленной съемке. Отбрасывает волосы за плечи, гордо приподнимая подбородок.
— Со мной, — подтверждает она, и в ее голосе нет ни капли раскаяния. — Мы хотели тебе раньше сказать, но он вечно тебя жалеет. Говорит, что у тебя никого нет. Что идти тебе некуда. Что ты не переживешь этого.
Я слушаю её и не верю своим ушам. В моей голове это просто не укладывается. Камилю никогда не нравилась Тоня. Его раздражало наше общение. Он всегда говорил, что она слишком легкомысленна и ищет выгодную партию. Все сказанное Тоней сильно противоречит словам мужа.
— Мне надоело ждать, когда он решится, — повторяет она. — Я устала от этой неопределенности. От этих вечных «не сейчас», «она не готова», «дай ей время». Пора уже каждому жить своей жизнью.
«Решиться». Это слово режет слух. Оно не вяжется с тем Камилем, которого я знаю. Мой муж — человек действия. Если он что-то хочет сделать, он не будет выжидать подходящее время. Если его что-то не устраивает, он скажет об этом сразу, прямо. Так было всегда.
Или я его совсем не знаю?
Тоня бросает быстрый взгляд на наручные часы.
— Мне пора. Я надеюсь, ты не будешь устраивать ему скандалов и примешь верное решение. Не будь тряпкой.
Она уходит, а я так и остаюсь сидеть на кухне. Смотрю в одну точку. Безусловно, её слова зародили сомнения в моей голове. Но я знаю, как муж относится к ней. Возможно, это лишь показное отношение, чтобы я ничего не заподозрила. Также я видела, как она с обожанием смотрела на моего мужа. Неужели она сказала правду?
Но мне нужно это услышать от мужа. Он никогда не давал повода в нём сомневаться, и я не могу вот так взять и всё закончить.
Сколько я так просидела, не знаю. Спустя время слышу, как ключ поворачивается в замке.
Звук такой знакомый, такой родной — Камиль всегда немного с силой открывает дверь, замок заедает.
Дверь открывается.
В прихожей слышится звук падающих ключей на комод, затем — голос Камиля:
— Лер, я дома! Прости, что задержался, встретился с клиентом…
Он появляется в дверном проеме кухни, стягивая с плеч пальто. Улыбка застывает на его лице, когда он видит меня.
— Ответь мне честно на один вопрос.
— Что случилось? — он присаживается на корточки рядом со мной, так и не сняв пальто. Берёт мои ладони и сжимает их в своих холодных ладонях, отчего по телу проходит дрожь. Дрожь не от прикосновения, а от исходящего от него холода, словно от незнакомца.
— Ты хочешь со мной развестись?
— Нет, — хмурится, не понимая моего вопроса. Или делает вид, что не понимает.
— Ты спишь с Тоней?
Глава 2. Лера
— Лер, что за дурацкие вопросы? — Камиль резко поднимается, проводя ладонью по коротким волосам. Он нервничает. Это видно в каждом его движении, в том, как он избегает моего взгляда.
— Она буквально полчаса назад была здесь, Камиль, — мой голос звучит глухо, словно из-под толщи воды. — Она не просто зашла чаю попить. Она сказала, что ты изменяешь мне…
— Ты прекрасно знаешь, как я к ней отношусь, — перебивает с раздражением, поворачивается и выходит в коридор.
Его реакция, его поведение мне не нравятся. Я вскакиваю со стула и следую за ним.
— Зачем ей врать?
Он подходит к вешалке, снимает пальто и вешает его.
— Очевидно, решила нас поссорить.
— Зачем? — задаю этот вопрос почти шепотом, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Тишина нависает между нами. Камиль устало вздыхает.
— Она не теряет надежды меня вернуть, — нехотя роняет он, поворачиваясь ко мне и стягивая пиджак с плеч.
— Вернуть? — внутри что-то обрывается. — Вы раньше встречались?
Я впиваюсь взглядом в его лицо, отчаянно ища там хоть намек на отрицание. Хоть каплю искреннего возмущения, мол, «что за бред ты несешь, Лера!». Мне так отчаянно этого не хватает. Но его лицо не выдаёт ни малейшей эмоции, подтверждая ранее сказанное.
— Встречались, — сама себе отвечаю на вопрос.
— Ну как встречались… Была интрижка. Ничего серьезного, — хмыкает он, протягивая мне пиджак. На автомате я забираю его и прижимаю к груди.
Камиль обходит меня, щёлкает выключателем и заходит в ванную . Развернувшись на пятках, полностью распахиваю дверь и останавливаюсь в проёме.
— Вы спали?
Он не спешит с ответом. Расстёгивает манжеты, засучивает рукава до локтей.
— Лер, мы с тобой тогда даже не были женаты, — включает воду и начинает тщательно мыть руки.
Так просто. Словно в этом нет ничего такого.
Пиджак начинает выскальзывать из рук, ловлю его в последний момент. Разворачиваюсь, швыряю пиджак к вешалке. Он не долетает, приземляется на грязный коврик.
Плевать.
Он спал с ней. С моей лучшей подругой. В голове будто туман, сквозь него добираюсь до кухни и опускаюсь на стул.
— Что сегодня на ужин? — спрашивает Камиль как ни в чём не бывало, заходя на кухню. Подойдя к плите, он открывает крышку и заглядывает в кастрюлю. — Жаркое, — довольно тянет он. — Накормишь любимого мужа?
Не получив ответа, он оборачивается и смотрит на меня. А я сижу в шоке, не веря всему услышанному. Он так просто об этом сказал.
— Лер, не накручивай себя, — он хочет подойти ближе, но я машинально выставляю руки вперёд. — Я ведь говорил тебе: прекрати с ней всякое общение. Ты не слушала. Вот и результат. Ты сама впустила в наш дом эту стерву, а теперь ждешь от меня оправданий за её слова?
— Прекратить общение, чтобы я не узнала, что вы спите?
— Я не сплю с ней.
— Но спал. Пока мы с тобой встречались? И прекратил только после свадьбы? Или не прекратил?
Он проводит рукой по лицу. Его плечи опускаются. Он выглядит измотанным. Смотрит на меня, как на идиотку, которая ничего не понимает с первого раза. Не может понять простейшую вещь.
— Давай завтра всё обсудим, хорошо? Я устал как собака. На меня давят в бизнесе, дела валятся со всех сторон, и сейчас у меня нет ни сил, ни желания обсуждать эту ерунду. Проблем и так выше крыши.
Он делает шаг. Целует меня в макушку. Жест настолько привычный, что кажется издевательством. Затем выходит из кухни.
Его шаги стихают в глубине квартиры. Для него это — «ерунда». Для него мои чувства — «проблемы», которые можно отложить на завтра.
Я остаюсь в оглушительной тишине.
Тоня сказала правду.
Может, не всю, может, исказила детали, чтобы ударить больнее. За что?
Но фундамент сомнений заложен.
Камиль обманывает меня? Пытается сгладить углы? Жалеет меня или просто защищается?
Слышу шум воды в ванной, потом скрип дивана. Камиль, даже не дождавшись, пока я приду, ложится спать. Как можно спать, когда рушится всё, что мы строили два года?
Я медленно убираю миску с остатками салата и кастрюлю в холодильник. Движения механические. В голове — полнейший бардак.
Кому верить?
Подруге, которую я знала с детства?
Мужу, с которым я считала себя счастливой в идеальном, как мне казалось, браке?
Они годами меня обманывали и делали вид, что были просто знакомыми.
Сажусь в угол дивана, поджимаю ноги к груди и смотрю на мужа. Камиль, обняв подушку, лежит на животе. Его дыхание спокойное, ресницы слегка подрагивают. Он спит.
С тяжелыми мыслями я проваливаюсь в тревожный сон.
Просыпаюсь с первыми лучами солнца с той же гнетущей пустотой. Кровать холодная. Я одна. Обнимаю подушку мужа и вдыхаю его такой родной запах, от которого всегда сходила с ума.
В квартире стоит мертвая тишина.
Камиль ушёл.
Суббота.
Девять утра.
Куда он мог сорваться так рано? В голове всплывает один-единственный ответ, и от него начинает тошнить.
Вскакиваю с дивана и бегу в ванную. Включаю холодную воду и умываюсь. Становится легче, позывы прекращаются, но душевные терзания не уходят.
Мне нужно знать, где он.
Нахожу свой мобильный на кухонном столе. Дрожащими пальцами набираю его номер. Один гудок, второй… сброс. Звоню снова, до боли сжимая телефон. Опять сброс. И тут же приходит сообщение: «Не могу говорить. Позже перезвоню».
Коротко. Сухо. Даже оскорбительно.
Вот и всё, что мне нужно знать. Он никогда не удосуживался передо мной отчитываться. Он живет по своим правилам: «жена, которая должна верить безоговорочно». А если я не верю — значит, я создаю проблему. И значит, мои чувства не стоят даже пары минут разговора.
Может, в этом была моя ошибка? Я слишком сильно верила. Слишком удобно устроилась в этой слепой любви.
Чёрт!
Гнев, который я сдерживала всю ночь, взрывается внутри. Хватаю чашку, стоящую на краю стола, и с размаху запускаю её в стену. Звук разбитого стекла звучит как выстрел в этой тишине. Острые осколки разлетаются по кафелю, сверкая, как слезы, которых я больше не могу сдержать.
Я запуталась!
Я не знаю, кому верить!
Я не знаю, что мне делать дальше!
Опускаюсь на пол, обхватив руками колени.
Вместо того чтобы остаться и поговорить, он ушёл. Оставил меня в таком состоянии.
Весь мой мир рассыпается на такие же острые осколки, как эта чашка. Он не просто ушел — он сбежал. Оставил меня наедине с этим ядовитым сомнением.
Куда он поехал? К ней? Чтобы обсудить, как лучше «замять» инцидент?
Боже…
Я закрываю лицо ладонями и даю волю слезам.
Рыдаю навзрыд, в голос, не стесняясь, не пытаясь быть «понимающей женой». Мне больно. Мне страшно до дрожи оттого, что он меня разлюбил.
Моя идеальная жизнь была иллюзией.
Я верила ему.
А он… а он… а он, наплевав на меня, просто ушёл. У него опять появились срочные дела. Важнее меня.
Камиль так и не перезвонил, а утром следующего дня …
Глава 3. Лера
Утром следующего дня я вновь просыпаюсь одна. Камиль так и не вернулся. Вчера поздно вечером я не выдержала и позвонила ему — телефон был выключен.
На душе мерзко.
Тоскливое, разъедающее чувство предательства ноет под рёбрами, сверлит каждую нервную клеточку. Хочется кричать, но горло сдавливает спазм. Хочется плакать, но слёз больше нет, я опустошена.
Кое-как поднявшись с постели, плетусь в ванную. Встаю под тёплые струи, подставляя лицо под поток воды. В голове невольно всплывают картинки того, как мой муж изменяет мне с моей лучшей подругой.
Распахиваю веки. В глаза попадает вода и начинает щипать. Эта боль — ничто по сравнению с той, что терзает меня уже сутки. А самое невыносимое, что я до сих пор не знаю, кому верить.
Хочу верить мужу, но слова Тони не дают покоя. А то, как поступает Камиль, лишь заставляет в нём сомневаться.
Выключив воду, выхожу из душа и слышу, как мой телефон разрывается от звонков. На ходу оборачиваюсь в полотенце и бегу в комнату.
Дрожащими руками хватаю трубку. Надежда, что это Камиль, смывается, как вода из унитаза в канализацию, и облегчения не приносит.
На экране — «Мама».
— Алло.
— Дочь, — еле ворочает языком. — Почему перестала навещать?
— Много работы.
— Это, конечно, хорошо… но про родителей забывать нельзя.
— Деньги закончились? — перехожу к сути.
— Нам кушать нечего. Привезёшь деньжат немного?
— Привезу продукты.
— Да мы сами купим, не хотим тебя утруждать.
— Вы их пропьёте. Так и не купив ничего.
— Честное слово, нет… — еле выговаривает она.
— Я вам больше не верю. Продукты привезу через два часа.
— Дочь, ну прикупи ещё бутылочку… мы с папой по рюмашечке перед ужином...
— Скоро буду, — сбрасываю звонок.
Плюхаюсь на диван, чувствую, как по щекам катятся слёзы. Родители пьют уже десять лет. Как так вышло — я до сих пор не понимаю. В четырнадцать лет, после неоднократных предупреждений опеки моим родителям, меня забрали в детдом. Я, конечно, старалась поддерживать порядок дома, но есть было нечего, так как родители всё пропивали. Соседи подкармливали, но, видимо, им это надоело, и они подтвердили опеке, что родителям абсолютно на меня плевать. В детдоме я провела четыре года. Возвращаться в их однокомнатную квартиру я не хотела. Тогда мне Тоня помогла найти работу и снять комнату. Но родителей я так и не бросила. Просто не могу.
Высушив волосы, надеваю тёплый спортивный костюм, пуховик и утеплённые кроссовки. Натягиваю на голову шапку и, подхватив сумку, выхожу из квартиры.
Выскакиваю из подъезда и вижу машину Камиля. Он выходит, не замечая меня. Прижав телефон к уху, хмуро слушает собеседника. На нём светлые джинсы, свитер и куртка. Он ездил не в офис и даже не на объект. В таких случаях он всегда надевает строгий костюм. Босс должен всегда выглядеть строго. Лицо помятое, будто он не спал всю ночь. Логично. Дома же он не ночевал.
— Да, я скоро вернусь, не переживай. Сделаю всё, как договорились. С ней я сам поговорю. Всё, скоро буду.
Захлопнув дверцу, он спешит к подъезду, убирая телефон в карман. А я застываю на месте, пытаясь переварить услышанное.
— Лера? — искренне удивляется муж. — Куда собралась?
— К родителям.
— Ясно.
— Поговорить хочешь?
— Позже. Поезжай к родителям, а мне надо по делам .
— Камиль, может, объяснишь…
— Потом, Лер, — перебивает он. — Я тороплюсь.
— Конечно, — фыркаю ядовито.
— Прошу, не начинай, я…
— Да-да, всё это я уже слышала. Ты устал как собака и бла-бла-бла…
— А ты вместо того чтобы ждать, мчишься к этим алкашам.
— Они мои родители!
— Так, — строго обрывает он. — Вечером поговорим. Сейчас мне некогда выслушивать…
— Да пошёл ты, — обхожу его и спешу к остановке.
Автобус приходит пустой. Сажусь у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло. В голове стучит одна мысль: «С ней я сам поговорю». С кем, со мной? Кому ещё он мог это сказать? Тоне. И «сделаю всё, как договорились».
Подхожу к обшарпанной пятиэтажке, где живут родители. Рука сама тянется в карман к телефону — проверить, не звонил ли он. Не звонил.
Поднимаюсь по знакомым, воняющим сыростью лестницам. Стучу. Долго. Наконец со скрипом приоткрывается дверь, и в щели показывается осунувшееся лицо отца.
— О, Лерка… Заходи, — бормочет он, отступая назад.
Квартира в привычном, унылом беспорядке. Пустые бутылки на полу у дивана, на кухонном столе — крошки и кружка с мутным чаем. Ставлю на стол два тяжёлых пакета с продуктами. Достаю оттуда пачку пельменей, хлеб, молоко. Мать, сидящая у телевизора, оживляется.
— А… а для души ничего не прикупила?
— Бутылку сами купите, — огрызаюсь я.
— Неблагодарная, — ворчит она, заходя на кухню.
Прикрываю глаза, убирая все продукты в холодильник.
— Мы для тебя столько всего сделали, а ты для нас пожалела…
— Слушайте, у меня тоже с деньгами не густо, поэтому на это дерьмо тратьте свои, — обхожу её и устремляюсь к двери.
— У тебя муж богатый, а ты нам чекушку пожалела…
Дальше я не слышу, выхожу из квартиры и бегом спускаюсь по лестнице.
Выйдя на улицу, решаю прогуляться.
Голова гудит от этой бесконечной череды предательств. Муж, подруга, родители… Кажется, мир решил разом показать, что вокруг нет никого, на кого можно было бы опереться. А те, кто рядом, рано или поздно воткнут нож в спину.
— Лера, — внезапно доносится голос.
Поднимаю голову и вижу, как ко мне спешит Самир, друг Камиля.
— Привет. А ты что здесь делаешь? — растерянно спрашиваю я.
— Заезжал в торговый центр, — кивает за спину.
Перевожу взгляд и с изумлением замечаю, что почти дошла до нашего с Камилем дома.
— Подвезти? — улыбается он.
— Нет, — качаю головой. — Я гуляю.
— А где Камиль?
— По делам уехал, — уклончиво отвечаю.
— Странно… сегодня вроде Тоня должна была поехать на встречу с клиентом.
— Тоня?
— Да.
— Она у вас работает?
— Да. Ты не знала?
— Нет, — отвечаю растерянно. — Я вообще не знала, что она работает.
Очередная ложь. Ощущаю себя полной дурой, которая цепляется за тонкие ниточки надежды, что всему есть объяснение, но они проскальзывают между пальцами, не давая возможности хоть как-то ухватиться за них.
— Уже полгода. Ей работа нужна была, Камиль не смог отказать. Она же твоя подруга.
Она оказалась не подругой, а самой настоящей ядовитой змеёй.
И ещё в этой жизни я поняла, что если хочешь понять, говорит человек правду или нет, нужно неожиданно задать вопрос. Впервые же секунды его реакция сама честно на всё ответит.
Ловлю взгляд Самира и, пристально глядя в глаза, спрашиваю:
— Они любовники?
Глава 4. Лера
Взгляд Самир не отводит, но слегка приподнимает бровь. В его глазах любопытство.
— Не в курсе, — усмехается он. — С чего ты это взяла?
— Да так, — отмахиваюсь, делая шаг в сторону. — Просто показалось.