Бывший муж. По осколкам прошлых ошибок

Глава 8. Лера

Всю дорогу до дома я ощущаю себя плотиной, которая сдерживает поток слёз. Стискиваю зубы до скрежета. Впиваюсь ногтями в ладони до боли. Лишь бы не разрыдаться на глазах прохожих.

Переступаю порог квартиры, захлопываю дверь и сползаю по ней вниз. Тут плотина даёт трещину, и слёзы прорываются с такой силой, что кажется, будто грудную клетку разрывает пополам, обнажая окровавленное, бьющееся в истерике сердце.

Прикусываю костяшки пальцев, чтобы остановить вопль, который рвётся из горла.

Я думала, что за эти дни мне удалось хоть немного смириться с правдой. Но стоило увидеть их, меня накрыло с новой силой. Больно так, как будто кто-то разрывает меня на кусочки, оставляя лишь пустую и ноющую рану.

— Лера! Лера, ты меня слышишь?!

Сквозь оглушительный шум в ушах пробивается голос Вани. Он хватает меня за плечи и трясет.

— Лер! Посмотри на меня! Что опять случилось? Говори!

С огромным усилием я поднимаю глаза. Передо мной плывут контуры Ваниного лица. Я пытаюсь ответить, открываю рот, но вместо слов вырывается лишь прерывистый, жалкий звук. Горло сжимает невидимой удавкой, челюсть дрожит, сбивая дыхание. Я заикаюсь на первом же слоге, и новая волна истерики накрывает с новой силой.

— Пойдём.

Он подхватывает меня под руки, легко поднимает с пола, будто я безвольная кукла. Одним резким движением стягивает с меня пуховик. Затем берёт меня за руку и, не церемонясь, ведёт в гостиную. Усаживает на диван и куда-то уходит.

Я судорожно вдыхаю, пытаясь сделать хотя бы пару более-менее ровных вдохов. Второй вдох. Третий. Но стоит мне остановиться, как истерика вновь накрывает.

Ваня возвращается со стаканом воды и протягивает его мне. Я послушно беру. Выпиваю залпом. Становится чуть легче. Надолго ли?

— Это Камиль виноват, что у тебя проблемы на работе, — хриплю я, не глядя на него.

— Ты была у него? — присаживается рядом со мной и сверлит взглядом мой профиль.

— Да, — зажмуриваюсь, пытаясь стереть с сетчатки глаз картину, которая выжжена там намертво: его кабинет, он и … она. — И я застала его с Тоней.

— Пиздец! Нахрена ты туда пошла?

— Чтобы он оставил тебя в покое.

— В смысле?

— Меня уволили с работы, Вань. Намекнули, что это по просьбе Юсупова. Потом я услышала твой разговор и поехала к нему.

— Охренеть, — Ваня откидывается на спинку дивана, его лицо становится каменным.

— Когда я пришла к нему, он не отрицал.

— Ясно. Что ещё произошло?

Рассказываю всё как было. Скомкано, сбивчиво, но рассказала.

— То есть он теперь думает, что ты со мной? — переспрашивает Ваня, в изумлении глядя на меня.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Он счёл меня меркантильной тварью.

— Зачем ты вообще ему это сказала?

— Я не знаю! Мне было обидно и очень больно!

— Больно ей было. И вместо того чтобы просто уйти, решила окунуть себя с головой в то самое дерьмо, которое он сам тебе и подсунул. Блестящее решение.

— Я не хотела.

— Не хотела она, — передразнивает. — Он теперь не успокоится, пока не разорит меня.

— Прости. Я съеду, — закрываю лицо ладонями.

— Да, думаю, так будет лучше. Я не могу рисковать.

— Понимаю.

— Но я тебе помогу. На первое время дам денег и помогу с работой. У меня есть знакомые, которым нужен бухгалтер.

— Правда? — медленно опускаю руки.

— Да.

— Спасибо, Вань.

— Завтра снимем тебе квартиру, но зарегистрируем договор на мою знакомую. Работать тоже будешь по договору. Если ты исчезнешь с радаров, он быстрее успокоится. А когда поймёт, что ты не со мной, оставит мой бизнес в покое.

— Прости.

— Прорвёмся. Не переживай.

***

Месяц спустя

Выхожу из съемной квартиры и выбегаю на улицу. Стараясь не поскользнуться на обледеневшем тротуаре, семеню к автобусной остановке, не чувствуя ног.

В голове только одна мысль: нужно доехать, нужно сделать это, нужно пережить этот день.

В вагоне метро делаю дыхательную гимнастику, чтобы не развернуться и не поехать обратно домой. Она помогает.

Подхожу к белому зданию, на котором выделяются большие золотые буквы: «Дворец бракосочетания». Два года назад я стояла на этом же месте и думала, что я самая счастливая. Сегодня я пришла сюда, чтобы забыть об этом, как о страшном сне.

По широкой лестнице поднимаюсь на второй этаж, сердце ухает в пятки, словно пытается убежать. Каждый шаг тяжелее предыдущего. В конце коридора, у высокого окна, стоит он.

Камиль. Он разговаривает по телефону, и даже его профиль, силуэт вполоборота, говорит о холодной уверенности. Выглядит он, как всегда, отлично — чёрное пальто, под ним тёмно-синий строгий костюм и белая рубашка.

Когда он опускает телефон и поднимает на меня свои миндалевидные голубые глаза, время останавливается. Его глаза — это мощный магнит, который завораживающе притягивает и заставляет утонуть с головой. И я забыла, чтобы не попасться в эту ловушку, нельзя смотреть ему прямо в глаза.

Он медленно опускает взгляд, сканирует меня, оценивает мой внешний вид. Губы дёргаются в нескрываемой усмешке. Не понимаю, что его так развеселило? Ничего нового на мне не надето, всё тот же пуховик, джинсы и ботинки.

— Юсуповы? — из кабинета выходит женщина.

— Да, — отвечает Камиль и проходит в кабинет, не дожидаясь меня.

Я захожу следом, стягиваю с головы вязаную шапку.

— Подпишите здесь и здесь, — женщина указывает ручкой на документ, лежащий на столе. Кладёт ручку рядом и ждёт.

Камиль не шевелится. Даёт мне возможность сделать это первой.

Решительно подхожу к столу. Рука дрожит, но беру ручку и ставлю подпись.

— Это ваш экземпляр, — женщина протягивает мне один лист.

— Спасибо, — убираю его в сумку. Потом выбегаю из кабинета, не оглядываясь.

На улице холодный воздух ударяет в лицо, и я делаю судорожный, глубокий вдох.

Вот и всё.

Старая фамилия и новая жизнь.

— Что-то ты не очень хорошо выглядишь, — внезапно рядом раздаётся тихий, глубокий голос.

Я поворачиваюсь. Камиль стоит рядом, прикуривая сигарету. Он смотрит вдаль, на проезжающие мимо машины.

Он опять начал курить?

— Смирнов тебе даже шмоток не прикупил? — произносит он, не глядя на меня, выпуская дым в холодный воздух.

— Он мне никто, чтобы их покупать. И оставь Ваню в покое!

— Я его и не трогал, — делает новую затяжку, медленно выпуская дым, поворачивается ко мне и почти презрительно говорит: — Мне на вас плевать. Он потом сам поймёт, с кем связался.

— Врать ты всегда искусно умел. Так что езжай к своей любовнице и ей вешай лапшу на уши.

— Как раз собираюсь, — он делает глубокую затяжку и бросает взгляд на наручные часы. — У нас самолёт через три часа. Собираемся на Мальдивы праздновать мой развод, — подмигнув, выбрасывает окурок и направляется к своей машине.

Я не двигаюсь. Не знаю, как ещё не упала от такого точного попадания в сердце, но чувствую, что душа потихоньку меня покидает, оставляя лишь холодное, пустое тело. Мальдивы. Моя мечта, которую он обещал когда-то исполнить.

Пробуксовка шин, рёв двигателя приводят меня в чувство.

Я, не спеша, словно в коматозе, добираюсь до дома.

Открываю дверь, переступаю порог квартиры. Раздеваюсь и иду в ванную мыть руки. Руки холодные, почти ледяные. Я мою их под теплой водой, пытаясь согреть их и свою душу. Но последнее не получается.

Достаю из шкафа чистое полотенце и замираю, глядя на пачку тампонов, лежащую на полке.

Какое сегодня число?

Выхожу из ванной, подхожу к вешалке, где висит моя сумка. Достаю телефон и открываю календарь. Листаю месяцы, глаза бегают по цифрам.

— Нет, — шепчу я, не видя пометок. — Два месяца назад? Как я могла забыть? Это какая-то ошибка.

Быстро, почти на автомате, я обуваю ботинки, накидываю пуховик и выбегаю из дома. Почти долетаю до аптеки, запыхавшись, не чувствуя холода, не чувствуя ничего.

Покупаю пять тестов. Пять, потому что один мог быть ошибкой, два могли соврать, но пять — это будет правдой.

Возвращаюсь домой.

Проделываю со всеми тестами всё, как написано в инструкции. Кладу их на стиральную машину.

Сама сажусь на край ванны, гипнотизируя результат. Минуты тянутся как часы. Часы, которые в любую секунду могут изменить мою жизнь.

Так и происходит.

На всех тестах две полоски.

Как мне теперь начинать новую жизнь, если старая не отпускает? Она не отпускала меня — в виде воспоминаний и боли, а теперь ещё и в виде реального, физического присутствия, того, что теперь растёт внутри меня.

Глава 9. Камиль

Три года спустя.

Припарковавшись у ресторана, достаю сигарету и прикуриваю. Затяжка долгая и обжигающая, она помогает заглушить нарастающее раздражение.

Набираю номер начальника службы безопасности. Слушая гудки, медленно выпускаю струю дыма, наблюдая, как она разбивается о лобовое стекло.

— Камиль Айдарович, слушаю.

— Валер, у нас проблема. Кто-то сливает Шастину информацию по договорам, которые мы переводим к себе из компании Вершинина.

— Нужно проверить договорной отдел.

— Проверь, — в голосе проскальзывает металл. — И подготовь мне списки всех, кто устроился к нам за последний год.

— Вы всех знаете лично.

— Знаю только руководящий состав. За них я ручаюсь лично. Никто из них не станет рисковать должностью и зарплатой, — говорю с холодной уверенностью. — Мне интересны мелкие сошки. Вот их могли купить.

— Понял.

— Сделай всё тихо. Не спугни крысу.

— Хорошо.

— К завтрашнему утру постарайся собрать всю информацию.

— Будет сделано.

Убираю телефон во внутренний карман пиджака, мысленно препарируя крысу, которая гадит в моей компании. Тушу окурок в пепельнице, глушу двигатель и выхожу из машины.

Направляясь к парадному входу ресторана, приподнимаю воротник пальто, прячась от морозного ветра. Ненавижу зиму.

В ресторане хостесс улыбаясь, забирает у меня пальто и провожает к столику. Все работники прекрасно знают, кто я и чей это ресторан, поэтому не задают лишних вопросов.

За столиком у панорамного окна меня уже ждут.

— Сынок! — мама грациозно поднимается с кресла.

— Привет, — наклоняюсь, позволяя ей поцеловать меня в щёку.

— Я так рада, что ты пришёл.

Она обратно опускается в кресло, складывает на столе руки в замок и ждёт, пока я займу место напротив, чтобы начать допрос.

Выглядит она, как всегда, безупречно: строгий бардовый брючный костюм, идеальная причёска, макияж. Бриллианты в ушах, массивные кольца на пальцах. Всё кричит о достатке.

— Как у тебя дела? — начинает она ради приличия.

— Всё хорошо. Ты как?

— Отец последнее время мучается с давлением, — с тяжелым вздохом начинает свою заезженную пластинку.

— Бывает, — откидываюсь на спинку, взгляд устремляю в окно. Опять. Всегда и только о нём.

— Камиль, может, вы уже поговорите.

— Зачем? — возвращаю взгляд к ней. — Чтобы в тысячный раз услышать, что я неблагодарный сын, променявший семью на шлюху?

— Это всё в прошлом, — она нервно поправляет несуществующую прядь. — Ты одумался. Уже три года как развёлся с ней.

— Ты хочешь, чтобы я приполз к нему, признал свою ошибку и его правоту?

— Но мы же в итоге оказались правы, — она слегка вздергивает подбородок.

Усталость накатывает неожиданно. Сжимаю переносицу двумя пальцами, пытаясь остановить начинающуюся головную боль. Даже если это и так, я не собираюсь ползти к отцу, который решил меня проучить лишь из-за того, что я его ослушался.

— Камиль, помнишь Рамилю?

— Дочь Валиева? — в памяти всплывает смутный образ.

— Да!

— Помню.

Они тогда хотели, чтобы мы обручились. И я почти согласился, но встретил другую. Ту, которую оставил в прошлом и за семью замками. Ту, чьё имя теперь даже не хочется вспоминать.

— Она вернулась из-за границы. Такая красавица выросла!

— Мам, хватит уже меня со всеми сводить, — наклоняюсь вперёд, кладу руки на стол, пытаясь до неё достучаться.

— Камиль, — её рука накрывает мою. — Тебе нужна семья. Дети. Просто встреться с ней. Уверена, она тебе понравится. Может, что-то получится.

Семья. Дети. Я и забыл уже, когда последний раз об этом думал. Раньше я хотел этого, но сейчас, даже не знаю. Временные пассии уже надоели, кроме быстрой разрядки они ничего не дают. Нет того удовольствия, от которого сносит крышу.

Рамиля… Тихая, скромная, но во взгляде огонь полыхал. Интересно, что сейчас в этих карих глазах?

— Ладно.

— Сейчас скину тебе её номер, — чуть ли не подпрыгивает в кресле от восторга. Лицо озаряется победной улыбкой, пока она лихорадочно листает контакты в телефоне.

Телефон в кармане вибрирует, сообщение пришло. Встреча окончена. Поднимаюсь.

— Мне пора.

— Может, завтра заедешь на ужин? Все будут рады тебя видеть.

— Все? — приподнимаю бровь.

— Думаю, да, — улыбается, намекая на то, что отец будет рад, что я согласился встретиться с Валиевой.

— В следующий раз, — целую её в щёку и ухожу, не оглядываясь.

Выйдя на улицу, прикуриваю сигарету. Пока иду к машине, вынимаю из кармана телефон и сохраняю номер. Подойдя к водительской двери, пальцы сами нажимают на номер. Зачем тянуть?

— Алло, — доносится до моих ушей тихий, но настороженный голос.

— Привет.

— Здравствуйте, — отвечает, выдерживая формальность.

— Рамиля, это Камиль Юсупов.

— Неожиданно, — в голосе слышны ликующие нотки.

— Поужинаем? — сразу перехожу к сути, без прелюдий. Хотя обычно я сразу тащу в койку, поэтому ужин и будет прелюдией.

— Даже не знаю.

Губы сами тянутся вверх. Решила поиграть в недотрогу. Но легкая взволнованность выдаёт ее с головой. Она хочет. Это так очевидно, что даже вызывает интерес.

— Скинь адрес. Заеду за тобой в семь.

— Ладно, — наигранно выдыхает она.

— До встречи.

— Пока.

Бросаю взгляд на наручные часы, оценивая запас времени. Пять часов. Достаточно, чтобы перезагрузиться.

Добравшись до дома, поднимаюсь в свой пентхаус. Скидываю пальто, ботинки, оставив их валяться на паркете. Прохожу мимо пустой гостиной в спальню. Два года живу здесь, но всё никак не могу обустроиться. Нахрена я купил такую большую квартиру?

Скидываю всю одежду, закрываю окно плотными шторами и заваливаюсь на кровать, обнимая подушку. Может, сейчас получится хоть немного поспать.

Удаётся подремать пару часиков. А после контрастного душа варю кофе и открываю сообщение с адресом. Новостройка в престижном районе. Недалеко. Значит, живет одна, не с родителями. Отлично. Самостоятельная. Или просто хочет казаться таковой. В любом случае — плюс.

Выбираю белоснежную рубашку, запонки и надеваю черный костюм и удавку. Терпеть не могу галстуки, но сегодня я должен произвести хорошее впечатление. Такие как она не ведутся на нули в моих счетах, им нужен полный комплект.

За рулем машины отправляю лаконичное «Выехал». Время в дороге пролетело быстро, мысли по инерции возвращались к крысе, но я гоню их прочь. Не сегодня. Сегодня у меня другие планы.

Добравшись до нужного адреса, выхожу из машины и прикуриваю сигарету. Делая затяжки, гипнотизирую взглядом подъездную дверь.

Долго ждать не приходится. Дверь распахивается, и из неё выходит шикарная, длинноногая брюнетка в чёрном вечернем платье и коротком полушубке.

— Привет, — она останавливается напротив. Сдержанно улыбается.

— Привет. Отлично выглядишь, — и это не просто любезность. Она и правда выглядела эффектно.

— Спасибо, — засмущавшись, опускает взгляд.

Это будет интересно.

Распахиваю дверь и помогаю ей сесть в машину. Потом обхожу капот, чувствуя на себе её взгляд.

— Какую кухню предпочитаешь? — спрашиваю, выруливая на дорогу.

— Я не привередлива.

— Отлично. Тогда на мой вкус.

Молча добираемся до ресторана. О чем, черт возьми, с ней говорить? Отвык я от такого.

Разместившись за столиком у окна, понимаю, что молчание затянулось. Обычно у девушек рты не закрываются, а эта молчит как рыба. Приходится начинать мне.

— Ты какое-то время жила за границей?

— Да. Училась, — отвечает, изучая меню.

— Насовсем вернулась?

— Пока не знаю.

— Отчего это зависит?

— Ещё не решила, — захлопывает меню и поднимает взгляд на меня. — Тебя мама заставила пригласить меня на ужин?

Вопрос был выстрелом в упор. Я невольно усмехаюсь.

— Нет. Поверь, никто не может меня заставить делать то, чего я не хочу.

Подходит официант, дав мне небольшую передышку. Но едва он отходит, она возвращается к допросу.

— Ты развёлся?

— Три года назад.

— Почему?

Вопрос ударил под дых, застал врасплох. В горле комом встала знакомая горечь и ярость. Не с ней. Не сейчас. Не с кем-либо.

— Не сложилось.

— По чьей вине?

— Это уже не важно.

— А мне важно, — наклоняется чуть вперёд. — Я хочу знать всё про того, на ком хотят меня женить мои родители.

Я не сдерживаюсь и смеюсь. Всё это было ожидаемо, но такой прямолинейности я от неё не ждал.

— А ты сама хочешь этого? — парирую я.

— Хоть завтра, — отвечает без колебаний. — Если успеешь за ужином немного о себе рассказать, и я пойму, что ты мне подходишь.

Смотрю на это красивое личико, дерзкий взгляд. Охреневаю. С ней точно не соскучишься.

— Даже в постели не протестируешь? — выпалил я, проверяя границы.

Щеки ее вспыхивают ярким румянцем, но взгляд не опускает. Напротив, в нем мелькает вызов.

— Да ладно. Девственница? — продолжаю я, уже почти наслаждаясь этой игрой.

— А если нет? Не женишься? — парирует она.

— Мне не принципиально.

Она качает головой, о чём-то задумавшись. Надо притормозить.

— Наш разговор немного не туда свернул.

— Верно, — соглашается она. — И всё из-за наших родителей. Мы и сами не заметили, как начали обсуждать наш брак.

— Точно.

— Расскажи, чем занимаешься? Что у тебя за бизнес? — меняет она тему.

Быстро переключается. Умная. Гибкая. Надеюсь, в прямом и переносном смысле. Думаю, мы с ней поладим.

Остаток ужина говорим о работе, путешествиях. Она умная, начитанная, умеет слушать. Редкость.

Отвожу её домой и прикусываю язык, чтобы не сорвалось банальное «Может, продолжим у тебя?». Не так.

— Ещё увидимся? — спрашиваю, поворачиваясь к ней.

— Думаю, да, — улыбается.

— Завтра?

— Хорошо. Только завтра я сама приготовлю ужин.

— Отлично, — улыбаюсь своей обворожительной улыбкой. Ожидаемо, она на ней зависает.

Пользуясь моментом, я обхватываю её затылок и целую. Она не шевелится, но затем отвечает на поцелуй, и я сразу отстраняюсь. Будем заманивать.

— До завтра.

— Пока, — она выбирается из машины и, виляя бедрами, семенит к подъезду.

Поправив член в штанах, неосознанно вытираю губы тыльной стороной руки. Три года не целовался. Сразу отметаю ненужные воспоминания. Затем взгляд падает на телефон, лежащий на приборной панели. На экран новое уведомлением от Валеры.

Прикурив сигарету, открываю почту. Во вложение несколько файлов с досье. Первые три пролистываю почти машинально: ничего, что вызывало бы подозрение.

А на четвертом — останавливаюсь. Бросив недокуренную сигарету в окно, выпрямляюсь и резким движением увеличиваю фото на экране. Воздух словно вышибает из легких.

— Этого не может быть.

На меня смотрит блондинка. С такими знакомыми зелёными глазами, что мне начинает казаться, будто я сошёл с ума.

Взгляд скользит ниже, к строчкам под фото: Дашевская Валерия Андреевна. Помощник бухгалтера.

— Сука!

Это точно не совпадение.

Глава 10. Лера

Открываю глаза под тихий сигнал будильника. За окном ещё темно. Поворачиваю голову к кроватке у противоположной стены. Сынок спит. А мне пора вставать. Приготовить завтрак и собраться на работу.

С открытой дверью в ванной быстро принимаю душ, прислушиваясь, не проснулся ли Ильяс. Тихо. Смываю пену, обматываю полотенцем мокрые волосы и надеваю хлопковый халат.

На кухне первым делом готовлю сырники. Варю в турке кофе.

Делаю первый глоток кофе с молоком и слышу, как сынок ворочается в кроватке. Ставлю чашку на стол и бегу к нему.

Он не плачет, не зовет — он занят важным делом. Закинув ножку на бортик кроватки, он пытается перелезть через него , весь сосредоточенный на этом занятии.

— Доброе утро.

— Мама, — он поднимает голову, и его лицо озаряется улыбкой. Оставив свою затею, он тянет ко мне ручки.

Взяв его на руки, целую в щёчку и любуюсь сонным личиком.

— Давай переоденемся, — снимаю с него пижаму, достаю из комода брюки и футболку с машинками.

Переодев сына, провожу по его тёмным кудряшкам. Они такие упругие, непослушные, как его характер. Ильяс — моя жизнь, моё счастье. Ради него я готова на всё.

— Пойдём завтракать, — подхватываю его, и он обвивает мою шею руками.

Усадив его на стульчик, ставлю перед ним тарелку с двумя сырниками и чашку с чаем. Он сразу накалывает один сырник на детскую вилку и откусывает.

Сама сажусь за стол, придвинув его стульчик ближе к себе. Мы завтракаем всегда вместе, это наш семейный ритуал. Он с аппетитом, сосредоточенно съедает свой завтрак, выпивает чай, а я наблюдаю, попивая свой кофе, уже остывший, но все ещё нужный, чтобы взбодриться.

После чистим зубы. Вместе. Это тоже наш ритуал. Ставлю его на специальную ступеньку возле раковины, он тянется к своей щётке — яркой, с рисунком медвежонка. Я выдавливаю ему на щётку детскую пасту с запахом клубники. Он ждёт, серьёзно смотрит, пока я сделаю тоже самое со своей щёткой. Затем мы в унисон начинаем чистить зубы. Он повторяет за каждым моим движением: круговые движения, чистка передних, потом боковых.

Затем я собираю диван, расстилаю на полу игровой коврик с буквами и цифрами и включаю ему мультики. Он садится на коврик и сразу погружается в свои игрушки, лишь изредка поглядывая на экран телевизора. Пока он занят, я могу собраться.

Выпрямляю волосы феном. Делаю лёгкий макияж. Затем надеваю белую блузку и юбку-карандаш.

По квартире раздаётся дверной звонок. Заправляю блузку в юбку, бросаю взгляд в зеркало и иду открывать.

— Доброе утро, Валерия Андреевна.

— Здравствуйте, Раиса Павловна.

Наша временная няня заходит в квартиру, как обычно, с самым строгим выражением лица. Я возвращаюсь в комнату к Ильясу, который уже переключился с разбора своих машинок на мультики.

— В таком возрасте вредно смотреть телевизор, — в комнату заходит Раиса Павловна и укоризненно смотрит на меня.

— Я знаю, — отвечаю, стараясь держать голос нейтральным. — Но по-другому мне не собраться на работу.

— Давайте я буду приезжать раньше.

— Не нужно, — говорю быстро, почти резко. — Мы справимся.

Ещё не хватало, чтобы она проводила с моим сыном больше времени, чем я.

— Ильяс позавтракал?

— Да.