Неочевидное, но вероятное

“-Он как ангел. Незапятнанный. Такого чистого человека нигде не найдешь.

–Чистый и ангельский? Серьезно?”

Часть 1

Очередной рабочий день внештатного Агентства Дрянных Услуг начинался, как и все другие предыдущие нудные рабочие дни. В офис на тридцать девятом уровне, нижнего слоя тонкого мира, стекались сотрудники всех мастей и статусов по должности и всех разновидностей по сущности.

Отдел Жалоб, Обличений, Претензий состоял из шести сотрудников – сущностей. Они были женского типа и разного премерзкого характера, но взаимодействовали между собой сносно, в меру склочно и истерично. Миралинда Грифововна Скат – начальница данного отдела – сущность, имевшая за спиной три вселения в тела человечков, и три же изгнания из оных, представляла из себя сверхдеятельную натуру. Деятельность и инициатива её же распространялась на всех её подчиненных, которые в силу подчиненности и строгой субординации и слова поперек вымолвить не смели. Обычно, раздав с утра всем указания, она удалялась в свой застекленный “кубрик” и рубилась там до посинения в тетрис. Посинение было действительным и реальным оттенком её слегка мерцающей субстанции, по причине того, что принудительное изгнание из тела просто так не проходит, а оставляет всякие разные отпечатки на сущностях. Вот и приходилось Миралинде Грифововне отливать всеми тонами синего.

Остальные сотрудники маленького, но такого необходимого, отдела были сущностями помельче и опытом послабее. Но сплачивала их одна и единственная сила – ненависть к остальным сотрудникам агентства, что бесконечно приходили в отдел с вопросами, просьбами, делами и вообще, как к себе домой.

Улиана Колоноговна Пыщева заведовала огромной штамповой печатью, которая проставлялась на все кляузы, жалобы, претензии, что кипами приносились курьерами сумрачной службы, дабы принять сию жуткую корреспонденцию в дело и передать к регистрации.

Регистраторами отдела были две пигалицы – вертихвостки: Жожиада Зимунодовна Кричащая и Дорна Викуловна Утех. Эти сидели на своих рабочих местах и глаз не поднимали от монитора. Правда всегда находили время пошушукаться всласть и обсудить какую-нибудь очередную новость, что случалась в агентстве, али вообще в сумрачном мире. Были в курсе всех дел, абсолютно никак с работой не связанных.

Канцелярию же вела дородная “дама” в годах, Нюанида Бругоровна Бойнова – можно сказать, что она была прирожденная лярва конфликтов, споров, противоречий. Поэтому на ней держался весь пласт переписки по претензионной работе.

Распорядительным блоком ведала молоденькая сущность несбывшейся любви – Атлета Угрохова, красотулечка и умничка, но с жутким мстительным характером. Если кто посмотрит не так, или кто чего скажет не с той интонацией – сразу проклинает, а ещё хуже, наябедничает высшему Харе, и тот приказик какой издаст, и смотришь, а кому-то уже и в командировочку неприятненькую ехать надо наверх, вселяться в человечка, да не на месяц-два, а на годы. Вот такая вот сво… своеобразная была Атлета Нитаровна, племянница самого высшего Харя.

Харь, Имадундил Спирулович, и по сущности своей был харей – высшим харей эгоцентризма. За множеством своих подселений в человечков, он уже подзабыл каково это быть свободной сущностью. Иногда у него проскальзывали характерные черты того, или иного индивидуума, в которого он когда-то удачно был подселен. И тогда, держитесь все в АДУ, когда, в сущности высшего Харя, проявлялся суровый начальник.

По-хорошему, у сущностей и подселенцев не было детей, а тем более уж семейных или родственных отношений, как таковых, но пародируя своих носителей, все сущности в тонком мире старались играть по правилам большого физического мира. И группировались в семьи, устраивали себе праздники имянарекания, выбирали партнеров для совместного житья-бытья.

Даже была создана специальная Канцелярия именотчествфамилий. “Шутником” и по совместительству присвоенцем имен там работал харя тонких изощрений. И именно из-за его буйной фантазии у всех сущностей имена, придуманные и вписанные во все регистрационные книги, были такими… такими вот.

А рабочий то день продолжался, как и все предыдущие нудные рабочие дни. Клерки сновали туда-сюда по офисному пространству, перенося кипы организационной документации из одного отдела в другой. Технические надзиратели следили за исправностью счетной и пишущей техники. Курьеры мотались, принося из верхнего слоя материализованные самые мерзкие и низменные желания человечков. Их то как раз и передавали в отдел Миралинды Грифововны. Там документы сортировались, проштамповывались, регистрировались и по тематике распределялись между исполнительными отделами. А исполнительные отделы и претворяли в жизнь материализованные желания. Правда человечки то и не ведали, что они что-то пожелали, но навязчивые идеи потом внедрялись в их пробитую и раненную ауру с помощью откомандированной сущности. И уж там, в плотном мире, кто как мог, тот и выполнял свою задачу. Или питался негативными эмоциями, или же проецировал мыслеформы разной категории и определенной параноидальной направленности. И человечки начинали абсолютную и непредсказуемую жизнь вести, в зависимости от присосавшейся сущности. По окончании командировки сущности сдавали отчет о проделанной работе. Удачное завершение работы сущностей – психологическое разложение человечков. Тогда командировка считалась успешной, и тем, что осталось от “существовавшего”, занимались уже совсем другие ведомства. За хорошо проделанную работу сущности-исполнители получали бонусы.

И все дела текли в агентстве спокойно и профессионально, и дальше, если б не один маленький сбой. Не в то время, не в том месте, не ту сущность подселили не в того человечка. А из-за чего – и непонятно, то ли высший Харя, на днях продувшись в карты, был наутро небрежен и задумчив и допустил двусмысленность в приказе, то ли Атлета, готовя приказ к исполнению, не там запятую поставила, но откомандированная по этому приказу сущность вселилась в прекраснейшего и всеми уважаемого, просто святого человека. Скандал в прессе, сумятица в обществе. Ужасающий позор в высших политических кругах. А все из-за сущности издевок. Человечек, всеми уважаемый, стал вести себя неподобающим образом, что могло сказаться на равновесии мировых сил.

И тут, конечно, на арену вышли “бдители”. В общем-то, ни в чем не виноватая, сущность скорейшим образом была изгнана из человечка, и распылена в астрале, чтобы прецедента больше не случилось, а самого человечка отправили в срочном порядке на длительный отдых, поправлять психическое здоровье.

Затем был спущен указ по всему тонкому миру привести дела в порядок, учесть все, что учитывается, упорядочить все, что упорядочивается. Грядет проверка сверху.

И вот принесла нелегкая, но в отдел ЖОП нагрянул проверяющий, да не простой из своих, сумрачных, а из самой, что ни на есть, небесной канцелярии. Ангел. Высокий, широкоплечий, голубоглазый. Невозмутимый.

В отделе наступила благоговейная тишина. Вертихвостки приосанились, выглянули из-за своих мониторов. Миралинда высунулась из своего “кубрика”, отбросив тетрис и засветилась приветственно всей своей синевой, даже Нюанида Бругоровна, спешно поправив несуществующий локон на шиньоне, приняла вид благочестивой девы. Среди тишины раздавалось монотонное шлепанье штамповой печати. Это Улиана, уставившись с открытым ртом на прибывшего, завороженно продолжала штамповать один и тот же документ. Одна Атлета сосредоточенно и спокойно набирала текст приказа на клавиатуре. И в сторону даже ухом не повела. Вдруг кто-то рядом с ней красивым баритоном произнес:

– Прошу выдать мне командировочные приказы от числа 25, года …надцатого, под литерой С.

– Формуляр! – не гладя на говорившего, изрекла Атлета, продолжая тюкать пальцами по кнопкам.

– У меня есть кое-что получше! – и ей под нос сунули большой жетон с 14-лучевой звездой.

Здесь Атлета изволила поднять голову и взглянуть на нахала. Нахал оказался очень даже привлекательным. Атлета долго смотрела своими фиолетовыми глазами в его голубые. Потом вздохнула, мягко соскользнула с кресла и грациозно протекла к офисным шкафам с приказами. Пока она там выдвигала ящики и рылась в них в поисках необходимых приказов, сама привлекательность стоял и следил за её действиями, или за ней. Или нет.

Жожиада сразу окрестила ангела прозвищем Ангел. И шепотком прокомментировала своей соседке:

– Смотри-ка Ангел то начал глазки нашей Атлеточке строить, – на ушко шушукнула Дорне.

Дорна кивнула и сделалась туманной.

Атлета со своего места услышала провокационное шушуканье в свой адрес и метнула в тот угол искру-проклятье заикания. Искра попала прямо в цель. Теперь Жожиада неделю будет тянуть гласные и стопориться на согласных.

– Ннну чтооо тты, в саааммом ддеееле, – проблеяла обижено Жожиада из своего угла. Но более аргументов не нашла и умолкла до поры. Дорна вообще из туманной стала дымчатой. Зато Миралинда выплыла на первый план и, улыбаясь во весь свой оскал заправской хищницы, выдала:

– Как мы Вас ждали!

Ангел переключил внимание с Атлеты на более близкий объект и удивленно спросил:

– Ждали проверку?

– Да какую проверку, мы так давно ждали, чтобы нас посетил такой вот…мужчина, – затрепетав накладными ресницами Миралинда Грифововна старалась казаться интригующей. – А то, знаете, у нас тут сплошные хари. Ни одного приятного вида.

– Понимаю, – ободряюще улыбнулся ангел.

В этот момент Атлета откопала нужные приказы и, вернувшись к своему месту и соответственно ангелу, шлепнула их перед ним на стол.

– Получите, распишитесь! – чопорно произнесла она и умостилась в свое кресло. И только хотела приступить с печатанью, как снова услышала вопрос:

– Где расписаться?

– Это было образное выражение, проверяющим приказы выдаются по устному запросу. – Атлета все-таки оторвалась от своего занятия и теперь, приняв непринужденно-надменную позу, сидела в кресле. И по мере того, как всматривалась в стоящего рядом…мужчину, все более и более во всей её сущности оживала тема несбывшейся любви. Помимо воли и логики, невзирая на строгие запреты и несовместимость взглядов.

И глубоко внутри Атлеты возникала доселе неведомая тяга к прекрасному и неизведанному чувству. До такой степени тяга, что вся её мерцающая субстанция начала сгущаться до степени материализации. И перед глазами удивленного ангела постепенно проявлялась неестественно притягательных форм и изгибов женская форма. Да, Атлета потрясающе была хороша.

И чистая и светлая зачаточная энергетика зарождающегося чувства сформировавшимся импульсом отделилась от Атлеты и прямехонько полетела в рядом стоящего ангела. И если б это сглаз был или проклятие, ангельская оболочка не пропустила бы такого. Защита сработала бы. А тут от светлого кто откажется, вот и впитался этот импульс и угнездился внутри ангела.

И на секунду показалось, что одни они в целом мире и существуют. Но странное мгновение промелькнуло и сгинуло. Атлета моргнула и отвела взгляд от ангела. Ангел же вздохнул и вернулся к своей невозмутимости. Никто в отделе ничего и заметить не успел. А Миралинда Грифововна продолжала свою активную атаку на проверяющего.

– А надолго Вы к нам? А не хотели бы Вы осмотреть наш офис?

– Не так чтобы очень. Мне необходимо встретиться с руководством вашего агентства. – ангел отвечал Миралинде, но смотреть продолжал на Атлету. А та уже повернулась к клавиатуре и с трудом сосредоточилась на очередном приказе.

– Не могли бы вы проводить меня к начальству? – спросил ангел, все также адресуясь к Атлете.

– Да, конечно, с удовольствием! – оживилась Миралинда. – Я могу…

– Не вы, а вот это милое создание. – ангел наконец-то соизволил бросить взгляд на Миралинду, но тут же повернул голову снова к Атлете.

– Атлета тоже с удовольствием проводит вас! – кисло произнесла Миралинда и демонстративно удалилась в свой “кубрик”.

– Я? Да, провожу, – Атлета оторвалась от своего занятия. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Также грациозно поднялась с кресла и направилась к выходу. За ней последовал и ангел, попрощавшись с оставшимися.

После их ухода в отделе, как будто, прорвало словесную плотину. Жожиада пыталась говорить быстро, что получалось у неё не совсем удачно, с наложенным проклятьем:

– Ддддааа вы воооббщее ттаккооее ввидделии? – мычала и блеяла она.

– Какой красавец, – вздохнула Дорна, и из дымчатой стала мутной.

– Ох, девочки, в мое время, ангелы так просто к нам и не захаживали, – задумчиво произнесла Нюанида Бругоровна. – Да и внимания не обращали на каких-то там сущностей, вроде нас.

– Все меняется. – высказалась наконец-то и Улиана, оторвавшись от штамповки.

Из “кубрика” вылетела возмущенная Миралинда.

– Так, трещотки, работать, у нас нет высокопоставленного дяди, если что!

– Да при чем здесь дядя, Атлета и так сделает себе скоро карьеру, – убедительно произнесла Дорна. – С такими- то данными, ни один даже ангел не устоит.

– Дддаааа ууужжж, вввоот одддиииииин ии неее усссстояяяялл, – многозначительно протянула Жожиада.

– А что ты хотела, у неё неразделенная любовная энергетика бьёт через край, куда нам с нашими сплетнями и пересудами. – сказала Дорна.

– Я же говорю, все меняется, – повторилась Улиана и с неимоверной силой припечатала какой-то документ.

– Работать! – зло бросила Миралинда и вернулась в свой “кубрик”. Там она с неистовством начала рубится в тетрис. Ей и так, через нежелание, пришлось взять в свой отдел не кого-то со стороны, по своему выбору, а саму родственницу высшего Харя. И Атлета давно стояла у неё поперек горла. Хотя у Миралинды на всех имелся зуб. И тут в голове у неё созрел провокационный план, как подпортить жизнь Атлете. Ну не смогла удержаться, сказывалась специализация на лживых наветах. Только бы добраться до высшего Харя. Уж там она нальет ему в уши всякого непотребного про Атлету и ангела. И прощай, красотулечка и умничка. Вышвырнут в большой мир на подселение и моргнуть не успеет.

А Атлета и ангел молча перемещались мимо технических помещений, кабинетов сотрудников, конференц-залов к огромному начальственному кабинету высшего Харя. В приемной, перед дверью руководителя, сидела его секретарша – Агонийя Фирулетовна Струйзь. Эта сущность была настоящей лярвищей чувства вины. Даже у сущностей, которые появлялись здесь, чтобы предстать пред грозные очи Имадундила Спируловича, вид Агонийи вызывал неимоверную, неизбавимую вину за все что сделали, или не сделали. Да вообще, просто все вокруг виноватые, что сюда пришли и нарушили покой её ненаглядного руководителя.

Увидев такую необычную пару у себя в приемной, Агонийя нацепила профессиональную улыбку “добро пожаловать, но вас не ждали”. И вопросительно посмотрела на Атлету.

Ангел застопорился в дверях, превозмогая накатившую вину за вторжение. Но включились защитные механизмы, и он освободился от скованности. Атлета же подошла прямо к секретарскому столу и хмуро проговорила:

– Привет, дряхлый эйдос, нам бы к дяде.

– Здравствуй, милочка, что-то ты сегодня неважно выглядишь, вон и прыщичик на лобике вскочил, – проворковала мстительно Агонийя. – А кто это с тобой такой привлекательный…мужчинка?

Тут ангел тоже подошел к столу и произнес невозмутимо:

– Я ангел, проверяющий, оттуда. – и многозначительно показал… жетон со звездой.

Улыбка Агонийи померкла и стекла с её физиономии прямо под стол. Потом она молча указала на огромную дверь в кабинет начальника и ткнув пальцем в переговорное устройство прошипела тихо:

– Имадундил Спирулович, тут к вам Атлеточка, да и еще проверяющий прямо сверху, да.

Потом ангелу и Атлете:

– Проходите!

– Спасибо, – вежливо поблагодарил ангел, – и всех вам благ!

От такого пожелания физиономия Агонийи стала совсем мрачной.

– И вам век сумрака не видать! – бросила она уже им вслед.

Кабинет высшего Харя поражал своей огромностью и величавостью. Большой дубовый стол, большое удобное кресло. Большой и сам Имадундил Спирулович, который даже и не привстал с этого кресла, чтобы встретить входящих. Только кивнул приветственно и проговорил:

– А, Атлеточка, здравствуй, моя девочка, как поживаешь?

– Приветствую, дядя, всё отлично. Тут к тебе проверяющий хотел зайти. Так я его привела. Все пока, я к себе. – Атлета сделала насмешливый реверанс и уже собралась упорхнуть обратно в свой отдел, как, вдруг, ангел спросил:

– Атлета, могу я к вам ещё зайти, в отдел, необходимо уточнить кое-что, потом?

– Заходите, уточняйте, – немного удивленно ответствовала Атлета, уже выбираясь за дверь.

Ангел, улыбнувшись, кивнул самому себе и обратил свой невозмутимый взор на высшего Харя.

– Добрый день! Я ознакомился с вашими приказами и остальными отчетами по тому внештатному происшествию. С сущностью мы разобрались. И с человечком все будет хорошо. Но чтобы такого больше не повторялось, некоторое время я буду наблюдающим за формальностями при прохождении приказов и действий по подселению сущностей.

– Да всегда пожалуйста, нам скрывать нечего, лицензия в порядке, срок продления ещё даже не приблизился к критическому числу. Да и сбой был всего один. Проклятое солнечное затмение в знаке Тельца. Энергии – ноль. Все на нервах. Вот и прокралась ошибочка. Учтем, приносим извинения, сделаем выводы, накажем виновных. Кстати, вот прямо сейчас и скажу секретарше записать в личное дело Атлеточки, кровиночки моей, административное нарушение.

– В смысле Атлете? По бумагам приказ издавали вы, Атлета только печатала. – ангел сосредоточенно посмотрел на Харя.

– Так грамотно то надобно подходить к написанию то, – напыщенно произнес Имадундил Спирулович. – Вот, что получается то, если не о работе думать.

– Не уверен, что так необходимо это административное внушение. – ангел был настойчив, по непонятной пока даже ему причине.

– А как скажете, как скажете, – сразу согласился высший Харя. – Так и не будем делать внушения. А разойдемся полюбовно, как говорят. Тем более дело сделано, и хорошо, что хорошо закончилось.

– Чего ж хорошего, пострадала невинная сущность. – Ангел строго посмотрел на начальника.

– А не велика потеря то, – заулыбался Имадундил Спирулович. – для нас урок, чтобы неповадно другим было, на наших ошибках пусть учатся. А то сейчас, как разойдется то новость по другим агентствам, там сразу поймут, тут шутки не шутят, раз и пресекут прямо на корню. И всех накажут. И справедливо, ведь, никто не обижен. Чего ж обижаться то за правильность.

Ангелу этот нелепый словопоток уже начал надоедать, но терпение то ангельское, поэтому стоял, слушал. А Имадундила Спируловича понесло:

– Я сам всегда за справедливость, как-никак. Чтобы у меня тут какая мокрица проскочила – нет. Все учтено и упорядочено. Сотрудники, как на подбор. Лично знакомлюсь с личными делами. Ночей не сплю, думаю, как организовать, чтобы все винтики крутились и колесики двигались. Оптимизируем, реорганизуем, но добьемся результативных показателей. Все ещё будут гордиться, что работают в АДУ!

Пока ангел, уже долгое время, выслушивал длительные изречения высшего Харя, Атлета вернулась в отдел на свое место задумчивая. Взялась было за печатанье приказа, но остановилась, и сидела, уставившись в одну точку. Внутри у неё, где у обычных человечков находится сердце, что-то приятно грело и свербило.

Вдруг неожиданно на пороге их отдела снова возник знакомый привлекательный облик. Видать, беседа ангела с высшим Харей закончилась успешно для них обоих, и ангел возвратился, как и обещал. Подойдя, к столу Атлеты, он с улыбкой обратился к ней:

– Атлета, не уделите мне минутку вашего внимания, мне бы хотелось обсудить тонкости распорядительного дела, но где-нибудь в более непринужденной обстановке?

– Конечно, всегда рада обсудить дела. – кивнула, вставая, Атлета. – Можно проследовать в комнату отдыха. Там удобные диваны.

Все проводили удаляющихся удивленными, а кто и завистливыми взглядами.

А Миралинда с решительным видом вышла из своего застеколья и направилась куда-то. А именно к начальству. План то созрел в её голове и требовал действий.

Проходя мимо стола секретарши, она бросила коротко:

– Мне к Самому, по важному делу!

Секретарша в этот момент ползала под столом, безрезультатно пытаясь отыскать закатившуюся куда-то дежурную улыбку.

Через некоторое время Миралинда вышла из начальственного кабинета довольно улыбаясь и отправилась восвояси. А из-за двери неслись громкие крики:

– Уволю, развею, сошлю к чертовой бабушке, подселю на всю жизнь в человечка! Ах, Атлетка, ах, вот бестия! И с кем? С этим!? Агонийя! Срочно сюда, приказ надиктую!

Ничего не подозревающие, Атлета и ангел сидели в комнате отдыха и вели тихую беседу, отнюдь не на рабочую тему. Атлета узнала, что ангела зовут Анегеил. И что он недавно на должности проверяющего. Да это вообще единственное его задание, пока. И он безумно рад, что в этом сумрачном мире есть такие “светлые” личности, как Атлета. От его речей Атлета мерцала всеми красками, и глаза её лучились той непревзойденной энергетикой, что так притягивает противоположный…пол. И можно сказать, в атмосфере висела какая-то наэлектризованность. Это у человечков в отношениях все долго и медленно развивается. А у астральных существ все ускорено. Хотя ни у Атлеты, ни, тем более, у ангела и в мыслях не было ничего их порочащего. На тот момент.

И не ведали они, что над головой Атлеты уже нависло неисправимое наказание, за ужасающий проступок, который, по навету Миралинды, якобы она совершила. И никто не стал и проверять виновата она или нет. Вердикт был вынесен, наказания вступили в силу. Официальные бумаги проведены. Механизмы запустились.

Где-то в середине беседы, Атлета вдруг почувствовала непреодолимое влечение куда-то. И отнюдь не в объятия привлекательному, сидевшему рядом ангелу. Тянуло её в сторонний мир, прямо засасывало с неимоверной силой, всей сущностью своей она стремилась вдаль, и когда была достигнута критическая точка этого стремления, Атлета распроецировалась и растаяла в дымке.

Ангел же так и остался сидеть один на диване в комнате отдыха, пока ещё не понимая, что случилось такого ужасного…

Часть 2

Катерина печально ходила по своей маленькой квартирке из угла в угол. Ей так хорошо думалось, когда она, вышагивая, мерила метры своей однокомнатушки с кухонькой. А думы у неё были все тягостные. “Никто не любит меня, никто даже не смотрит в мою сторону заинтересовано”, – думала она.

Катерина была девушкой выдающихся размеров. Не толстая, нет. Просто высокая ростом и крупная телом. Еще в школе все дразнили её медведицей. Да она и косолапила вдобавок. Жизнь Катерины и в институте была не лучше. А выбрала она институт физкультуры, так как со школы занималась академической греблей. И даже в своей команде гребцов она выделялась габаритами. На всех институтских тусовках и дискотеках никто не обращал внимания на неё. Хотя, не заметить то как раз её было проблематично. В плане симпатий никто не обращал внимания. А парня у Катерины и не заводилось никогда, вот все по этой же причине. Но Катерина сама влюбилась однажды. Безумно и безответно, в преподавателя культурологии. Сидела у него на лекциях и мечтала о своем о девичьем. И все у неё пролетало мимо ушей. Поэтому по культурологии у неё всегда был неуд. Недоучившись в институте положенного времени, Катерина бросила и его и спорт соответственно. А устроилась учителем физкультуры младших классов в ближайшую к дому школу. Так и прозябала она на учительскую зарплату, в маленькой квартирке, оставшейся после смерти бабушки. Одна, с кошкой Мусей.

Было ранее субботнее промозглое осеннее утро. Тягостные мысли бродили в голове Катерины, также медленно и печально, как она бродила по своей квартирке. И все вместе они добрели до шкафчика в кухне, где хранились лекарства. А там и феназепам откопался. Прописывали как-то его от бессоницы. А в холодильнике вчерашнее, полбутылки, вино затерялось. И вот когда тягостные мысли слились в одну, что жизнь – отстой. А сама Катерина присела на табуретку в кухне и уже собралась, высыпав себе в рот практически весь набор таблеток, запить это все вином…Внутри неё что-то отчаянно воспротивилось такому глупому и преждевременному методу ухода из жизни. Реально воспротивилось, да ещё и высказалось по этому поводу нелицеприятно в адрес Катерины: “Ты что это задумала, дрянь такая? Ты хочешь лишить меня существования? Да как ты смеешь, человечка, приземленная, такие поступки совершать, со мной, не посоветовавшись? А ну, марш в туалет, выплевывай всю эту гадость!”

Катерина вдруг встрепенулась всем своим крупным телом, выплюнула, не добежав до туалета, все таблетки прямо на кухонный пол. “Господи! Что ж это я творю то?” – подумала тревожно. И пошла в ванную за тряпкой, подтереть выплюнутое.