Ночь расплаты

Пролог

Монотонное жужжание машинки напоминало гул насекомых, настойчиво кружащих над головой. Хотелось махнуть ладонью, отгоняя назойливый рой москитов, но руки неподвижно застыли на коленях, отказываясь слушаться хозяина. Тем временем мягкие светлые локоны обреченно падали на пол, становясь безжизненными и тусклыми.

– Все готово, господин, – испуганно произнесла девушка, аккуратно убирая накидку.

Татум поправил воротник рубашки цвета хаки и вгляделся в свое отражение. Новая стрижка преобразила его лицо. Оно будто стало серьезнее, старше, строже. Но на самом же деле на нем появилась печать безысходности.

Прежняя беззаботная жизнь пошла прахом, а родной отец обернулся жестоким тираном и параноиком. Впрочем, для Татума это не стало такой уж неожиданностью. Он очень хорошо знал, на что способен Правитель, но прежде его гнев и изощренные издевательства были направлены только на поданных – бесправных жителей трех Долин, безустанно гнущих спины на благо богачей.

Однако отныне все изменилось.

Милость Правителя снизошла и на его сыновей.

Десять лет назад Элиот Барнс учредил День милости, в который даровал избранным жителям Долин шанс поселиться в Элла-Роуз – столице и городе мечты. Предвкушение и азарт захватывали Долины уже за несколько недель до действа. Девушки и парни, достигшие двадцатилетия, автоматически заносились в систему и становились кандидатами на участие в отборе.

И лишь приближенные к Правителю жители Элла-Роуз знали, что День милости – это не что иное, как Схватка. Из двенадцати отобранных жителей Долин определяли шестерку наиболее выносливых и сильных молодых людей, которые должны были послужить великой цели. Проигравшие же были необходимы Правителю не меньше, чем шестерка победителей Схватки, но их жизни были полностью в руках Элиота Барнса.

Однако в этом году все менялось. На свой юбилей Правитель решил подарить себе еще более захватывающее представление: Схватка с участием троих его сыновей, которых он считал наиболее достойными своими преемниками. Но ему нужно было выбрать лишь одного. И в эту тройку Элиот Барнс включил и Татума.

Отказаться невозможно.

Бежать некуда.

Выйти из Схватки живым… маловероятно.

Но Татум все же собирался бороться до конца.

Глава 1

Пустой в этот поздний час ангар наполняли только оглушительные звуки барабанов и электрогитары. Я отбивала ладонью ритм, склонившись над чертежом, и в десятый раз просматривала свои наброски. Задумчиво погрызла кончик карандаша, параллельно пытаясь мычать любимую мелодию, и безжалостно стерла расчеты. Нет, все не годилось.

Энергичная песня сменилась на лирическую композицию, а мои губы расплылись в улыбке. Я покачала головой. Все эти треки записал для меня Арчи, тем удивительнее было обнаружить в середине плей-листа подобную песню. Неужели друг все же где-то глубоко в душе романтик?

«Не могу без тебя уснуть в этом шумном городе…», – мысленно пропела я и снова улыбнулась.

– Сицилия! – громко выкрикнул кто-то, и я резко обернулась.

Дверь в ангар была открыта, а у порога топтался Фредди – один из рядовых служащих, заступивших на охрану объекта.

Я торопливо выключила музыку и положила карандаш на стол.

– Уже ухожу, – подняла я руки, будто сдаваясь. – Прости! Сильно шумела?

Мужчина хмыкнул и наигранно нахмурился.

– Очень. Мы с Максом даже начали пританцовывать.

– Ну, вам не помешает немного повеселиться, – подмигнула я, свернула чертеж в рулон и погасила свет. – Черт, уже стемнело? Сколько времени?

– Много, Цили. Наверняка тебя давно заждались дома.

Я выругалась, а мужчина неодобрительно покачал головой. Но я сделала вид, что не заметила этого.

– Сегодня пятничный семейный ужин! Проклятье! Мне надо бежать, Фредди. Закроешь ангар?

– Беги, Сицилия. Уже ставлю двери на сигнализацию.

– Пока! – крикнула я и понеслась в сторону платформы, не обращая внимания на болтающиеся позади рукава расстегнутого комбинезона цвета хаки. Я наполовину сняла его еще в ангаре, когда приступала к работе, и сейчас у меня не было времени одеваться.

Так я и предстала перед семьей: всклокоченная, в простой черной футболке и сползшем до бедер комбинезоне. Отец тут же нахмурился, а мама ахнула, приложив ладони с идеальным ультра-модным маникюром к щекам.

– Жуть, – прокомментировала сестра, откинув назад прядь густых волос медового оттенка.

– И тебе приветик, – пробормотала я, пряча чертеж за спину.

Вирджиния всегда выглядела безупречно. Фигура, кожа, волосы, наряды – все выше всяких похвал. Я зачем-то пыталась соревноваться со старшей сестрой, но прекратила это дело, когда узнала, что ее выдают замуж за того, в кого я была безответно влюблена еще в школе. У меня будто батарейка села. Зачем я все эти годы старалась, лезла из кожи вон, наряжалась, красилась, мозолила глаза наследнику Правителя? Чтобы однажды услышать: «Элиот Барнс дал добро на союз Вирджинии и Татума»? Мое состояние в тот момент еще можно было сравнить с перегоревшей лампочкой. Так и закончилась моя первая юношеская влюбленность. Пришлось принять некрасивую правду и смириться с тем, что мне никогда не быть с Татумом Барнсом. Впрочем, страдала я одна, он же даже не догадывался о моих чувствах. Ну или все же что-то замечал, просто не придавал этому значения. Считал мелкой и глупой. Хотя разница в возрасте у нас всего четыре года, зато с Вирджинией они был ровесниками и даже учились вместе.

– Мой руки и садись за стол, – велела мама, а папа выхватил из-за моей спины чертеж.

– Эй, пап!

– Спокойно, – проворчал он, уставившись на большой лист. – Делай, что велит мама. А я пока изучу, что ты тут намудрила.

Пришлось плестись в роскошную ванную. Когда-то и я жила в этих апартаментах вместе с родителями, но стоило закончить школу, как меня попросили с вещами на выход. Вообще-то, это стандартная практика в Элла-Роуз. Вчерашний школьник поступает в колледж и живет в общежитии. И мне была прямая дорога на совершенно стандартный факультет для девушек, где изучали социальную сферу, а по сути просто вбивали в головы слабой половине человечества простые истины – не лезь туда, где правят мужчины. Безусловно, бывали и исключения, если девочка проявляла талант к медицине, к примеру, или искусству. А вот я, не посоветовавшись ни с кем, бросилась на факультет механиков. Обучение там длилось всего два года, а желающих учиться было немного, и меня взяли. Однако отец очень быстро узнал о моей проделке и долго ругался, подключив и маму. Вирджиния так и вовсе заявила, что я позорю семью, связавшись с «голодранцами». Все знали, что так называли рядовых служащих и жителей трех Долин, снабжавших Элла-Роуз всем необходимым: продовольствием, материалом для изготовления вещей, рудой и металлами. Город жил только за счет труда этих людей, но никому и в голову не приходило испытывать к ним благодарность. Жители Элла-Роуз воспринимали тяжелый труд населения Долин как должное, считая этих людей бесправными рабами и дикарями. На факультете механиков учились исключительно выходцы из простых семей, не относящиеся к элите Элла-Роуз. И лишь я была исключением, ведь мой отец входил в Совет правления и был хорошим другом нашего Правителя.

А занесло меня туда по очень простой причине: я обожала копаться в механизмах, а любая железяка вызывала у меня дикий интерес. И отчасти в этом был повинен отец. Ранее он служил в армии Правителя и пытался сформировать воздушный флот. Конечно, «флот» – это громко сказано, поскольку сейчас на всю страну имелось лишь два вертолета, а истребителей было только три, и то их собрали совсем недавно. Сейчас наши летательные аппараты применялись для полетов в Долины, транспортировки тяжелобольных или для получения разведданных. В таких случаях самолеты кружили над морем, убеждаясь в отсутствии кораблей иноземцев.

Создание различных средств передвижения давалось нам нелегко. Мы жили во времена Новой эпохи, которая началась пятьдесят лет назад. Ранее на планете было несколько континентов и множество государств, которые совершили огромный рывок в развитии. В погоне за тотальным господством некоторые наиболее развитые государства разработали мощное климатическое оружие, которое им не терпелось испытать. К примеру, ученые смогли создать машину, способную вызывать разрушительные землетрясения, или установку, с помощью которой выжигали целые города. Потому и начались войны, закончившиеся полным развалом мира. Пожары, уничтожающие целые страны, цунами и землетрясения полностью изменили облик планеты. Сдвигались тектонические плиты, рушились горы, но вырастали новые хребты, отделяющие государства все дальше друг от друга или вовсе разрушающие их. Огромные волны затапливали города и столицы, стирая с лица земли все то, что долгое время создавал человек. Никто точно не знал, насколько сократилось население планеты, но все понимали, что эти цифры были ужасающими.

Появившийся в результате глобальной климатической катастрофы материк был обнаружен семьей Барнс, прибывшей к землям на нескольких кораблях. Не оставалось сомнений в том, что Барнсы были одними из самых богатых людей планеты и, возможно, имели отношение к случившейся катастрофе. Так или иначе, но отныне они прозвали эти земли Элла-Роуз, в честь матери первого Правителя. Так назывался и главный город, а Долины получили свое название по своему роду деятельности: Долина рудников, Долина землепашцев и Долина фермеров.

И вот уже на протяжении пятидесяти лет наши ученые и инженеры пытались воссоздать применяемую ранее технику по сохранившимся чертежам. Удавалось это далеко не всегда, поскольку мы обладали ограниченными ресурсами: как материальными, так и людскими. Что-то удавалось, что-то так и не получалось создать, но приходилось придумывать и испытывать новые виды средств передвижения. Прогресс не стоял на месте, Правитель жаждал непрерывного развития Элла-Роуз, в чем очень помогал обнаруженный металл – эллий. Я тоже хотела внести посильный вклад.

Мое зачисление к механикам вызвало ропот среди знакомых моей семьи. Картеры тоже были одними из тех, кто приплыл на корабле вместе с Барнсами. Возможно, мои предки были далеко не последними людьми до катастрофы и после нее держались близ правящей семьи. Я же не видела в своем поступке ничего предосудительного. В какой-то момент я поверила, что могу сама распоряжаться своей судьбой, но это было не так. Девушки в Элла-Роуз в принципе не имели права голоса. Главная их задача – это выглядеть безупречно и воспитывать детей. И Вирджинию полностью устраивал подобный уклад. Уже окончив школу, она знала, что будет помолвлена с одним из десяти сыновей Правителя. А я именно в тот момент поняла, что мне стоит идти своей дорогой, причем желательно, чтобы она пролегала подальше от светских вечеров и Татума Барнса…

И с тех пор я, еще будучи школьницей, все дольше задерживалась в ангарах вместе с папой, который на тот момент не видел ничего ужасного в моем увлечении. Он даже не предполагал, что мои планы вовсе не ограничивались колледжем. Мне хотелось работать с самолетами. Только вот я никому об этом не рассказывала.

И лишь когда поступила на желанный факультет, поведала о своих мечтах Арчи – моему лучшему другу.

Так вышло, что я прошла отборочные испытания на симуляторах, а мои идеальные показатели жизнедеятельности позволяли надеяться на то, что я смогу стать вторым пилотом. Специалистов катастрофически не хватало, а я, со своими знаниями и отличным состоянием здоровья, стала одним из кандидатов. Однако на моем пути возникло препятствие, которое на данный момент было очень сложно обойти. Я была девушкой, а девушки в Элла-Роуз никогда не занимали значимые должности и вообще не могли иметь отношение к армии Правителя. И я, зная, что мои надежды могут не оправдаться, тем не менее не желала расставаться со своей мечтой – стать пилотом. Подпитывало мою надежду то, что мне позволяли посещать лекции, я даже совершила несколько полетов в качестве второго пилота, и одно это уже окрыляло меня и позволяло мечтать о большем. Я надеялась, что дочери Эдварда Картера сделают исключение, и я свяжу свою жизнь с самолетами.

Папа отложил чертеж и молча сел за стол. Я сникла. Это значило, что ничего стоящего он в нем не увидел. Вирджиния взяла в руки столовые приборы и принялась неторопливо резать мясо. Я тяжело вздохнула, что не укрылось от отца, но тоже приступила к ужину. Мама попыталась завести светскую беседу, но все скатывалось к двум темам: мое проживание в квартале «Форест» и разрыв помолвки Вирджинии и Татума.

Да, пять месяцев назад Татум Барнс объявил о том, что свадьба отменяется и велел Вирджинии покинуть его апартаменты в районе «Розмари» – самом престижном месте в Элла-Роуз. Теперь сестра снова жила с родителями, а меня же не так давно отселили на окраину в воспитательных целях. Родители полагали, что я не продержусь там и недели, быстренько вернусь в центр и соглашусь выйти замуж за предложенного кандидата, но шел уже пятый месяц моей самостоятельной жизни, а папа с мамой так и не услышали от меня просьб вернуться обратно.

– Неужели тебе действительно приходится самостоятельно готовить? – спросила сестра, удивленно изогнув бровь.

– Да. Слуг у меня нет. Зато есть холодильник и плита, – пожала я плечами.

На самом деле готовка давалась мне нелегко, но признаваться я в этом не собиралась. Мой друг Арчи готовил гораздо лучше и иногда подкармливал меня. Об этом я тоже предпочитала не распространяться.

– Приходи в гости, – криво усмехнулась я, отлично зная, что, скорее, Луна рухнет на Землю, чем сестра посетит окраины Элла-Роуз.

– Ты живешь как дикари из Долин, – протянула Вирджиния, закатив глаза.

– Они не дикари, – начала я злиться. Сестра всегда была довольно высокомерной и холодной. – Они очень много трудятся, и если бы не жители Долин, не видать бы тебе сочного стейка, сестренка. А все мы знаем, что ты очень уважаешь мясо.

– Сицилия! – угрожающе произнесла мама. – Давайте не будем ругаться. И так видимся крайне редко. Ви, лучше поделись, как тебе тот юноша, о котором рассказывала Мишель? Он из хорошей семьи, его отец работает ученым в лаборатории.

Сестра скривилась, но в ее глазах мне почудилась боль… Неужели она так сильно любила Татума? Сложно сказать. Ви не очень умела проявлять эмоции. Но я вдруг почувствовала к ней жалость. Я ведь тоже любила его. Пусть моя влюбленность и зародилась в детстве, но тем не менее мое сердце отчего-то выбрало именно Татума Барнса, а не кого-нибудь другого. Я любила его до исступления, до слез, до бешеного иррационального желания быть рядом. Глаз с него не сводила, когда сталкивалась с ним в школе, мечтала о том, как он сделает мне предложение… Но судьба распорядилась иначе. Он выбрал мою сестру, а потом сам же от нее отказался.

– После сына Правителя сложно представлять рядом с собой другого человека, – протянула Вирджиния. – Но я подумаю, мам.

– Из тебя получится замечательная жена, – ободряюще улыбнулась мама и невольно бросила взгляд на меня. Да уж, весь мой вид кричал о том, что я и семья – это понятия несовместимые. Мама перевела взгляд на отца и покачала головой. – Эдди, почему он так поступил с нами? Барнсы всегда хорошо относились к Картерам. А это… удар в спину!

– Элиот тоже недоволен, Ками. Татум заявил, что никогда не женится и не собирается плодить наследников. Дело вовсе не в Вирджинии. Он разогнал и всех своих наложниц.

Я тут же поджала губы и скривилась. Еще одна причина держаться как можно дальше от светской жизни. Как я уже говорила, в нашем обществе женщина была довольно бесправным существом. Но в последние годы ситуация только усугубилась. Появились огромные проблемы с рождаемостью. Как объясняли ученые, по причине изолированного образа жизни генные линии населения Элла-Роуз перестали обновляться, и пары, в частности создаваемые среди элиты, не могли зачать ребенка. Даже довольно развитая медицина не помогла, а методы искусственного оплодотворения до сих пор не принесли никаких результатов. Но решение было простым: перестать заключать браки между одними и теми же семьями, и начать скрещивание с населением Долин или окраин. Некоторые шептались о том, что отсутствие потомства – это кара богов, которые обозлились на нас и пытались уничтожить. Но, по правде говоря, в Элла-Роуз мало кто верил в существование высших сил. Вся наша жизнь крутилась вокруг семьи Барнс, которая основала город и дала надежду на продолжение жизни.

И все же истинная причина наверняка крылась в небольшой численности населения и изоляции богатых семей от других жителей. Высокомерие элиты не знало границ, потому, даже получив ключ к решению проблемы, никто из приближенных к Барнсам не решился заключать браки с простыми людьми. А еще богачи слишком часто вмешивались в собственную ДНК, замещая или изменяя гены, в погоне за вечной молодостью и красотой. Все эти манипуляции с организмом стали доступны благодаря открытию эллия, и, похоже, тоже повлияли на репродуктивную систему.

В результате появились наложницы, которых использовали как инкубаторы для детей элиты. Многих из этих девушек, как мне было известно, отбирали в том числе среди тех, кто участвовал в Дне милости. Это преподносили как награду для них, ведь в Элла-Роуз считалось естественным, когда женщина прислуживала мужчине, да и вообще жила ради того, чтобы он всегда был доволен. Я многого не знала об этом празднике, но почему-то он очень сильно меня смущал. Элиот Барнс вовсе не виделся мне добрым и ласковым Правителем, потому милость от него своим подданным казалась подозрительной.

Невольно покосилась на сестру. Та сидела, опустив взгляд в тарелку, а у меня сжалось сердце. Вирджиния отлично знала, что ее жених уединялся в спальне с наложницами, ей даже упрекнуть его было не в чем, ведь она не смогла родить ему наследника. Все это было так неправильно… Отказ Татума от брака с сестрой ударил по репутации нашей семьи, и если мне было наплевать, решится ли кто-то стать моим женихом, то Ви действительно сильно переживала из-за этого.

– Ну а что ты думаешь, Цили? – внезапно спросила Вирджиния. – За кого бы ты хотела выйти замуж?

– Ни за кого, – быстро ответила я и отвела взгляд. – У меня очень много работы, совершенно нет времени на эти глупости.

– И зачем только я устроил тебя в авиацию? – тяжело вздохнул отец. – Думал, что смогу проучить, а оказалось, что тебя из ангаров и чудом не выманить.

Папа вдруг пристально посмотрел на меня красноречивым взглядом и с досадой покачал головой. Не выдержал. Отложил столовые приборы и спросил:

– Ты правда летаешь, Сицилия?

– Пап…

– Что? – ахнула мама, приложив руку к груди, а Вирджиния слегка подняла брови, явно теряясь в догадках о том, что папа имел в виду. – Не может быть! Сицилия!

– Послушайте, да что в этом такого? – принялась оправдываться я, бурно жестикулируя. – Пап, ты сам говорил, что у Элла-Роуз нет воздушного флота! Нет толковых пилотов, и я…

– Ты, значит, решила, что из тебя выйдет толк? Цили, ты не понимаешь, что несешь! Ты не училась летать.

– Я знаю все о наших самолетах! Каждый винтик, папа. Да, я работаю обычным механиком, но я могу стать вторым пилотом! Я уже совершала тренировочные полеты… Новый истребитель, который мы сейчас испытываем, как раз рассчитан на два места, и я вполне могу претендовать на одно из них. Леон разрешил мне присутствовать на лекциях, так что все вполне законно.

– Леон совсем выжил из ума, – процедил отец, явно недовольный решением своего старого друга.

– Сицилия, – пролепетала мама, – что ты такое говоришь? А как же семья, дети?

– Мам, – сморщилась я, хватаясь за голову, – не все созданы для этого. Я много раз намекала, теперь говорю прямо: прости, но в ближайшие несколько лет я не собираюсь выходить замуж!

Глава 2

Арчи посмотрел на часы. Почти полночь. Он занес палец над браслетом, но не решился позвонить Сицилии. Слишком позднее время. Впрочем, завтра выходной, и, возможно, девушка еще не легла спать. Но могла задержаться в апартаментах родителей, а он не хотел мешать ей общаться с семьей.

Откинулся на подушку, закинув руку за голову, вглядываясь в темный квадрат потолка. О чем бы он ни думал, его мысли рано или поздно постоянно перескакивали на Цили. Казалось, он знал каждую черточку ее лица, каждую родинку. Знал ее аромат, знал, что когда она злилась, то принималась безумно эмоционально жестикулировать, а когда смеялась, в ее темных глазах сверкали задорные искорки.

Браслет Арчи издал тихий писк, и парень тут же ответил:

– Цили?

– Разбудила? – шепотом произнесла Сицилия, а Арчи невольно улыбнулся.

– Нет. Я не сплю. Ты где?

– Стою у тебя под дверью. Выйдешь на секундочку?

Он бросился к входной двери, забыв нацепить футболку. Так и предстал перед девушкой в одних шортах. Она улыбнулась, невольно опустив взгляд на его торс, но тут же сделала вид, что смотрит в сторону. Арчи протянул руку, привлекая Цили к себе, и поцеловал ее в висок.

– Держи. – Она протянула ему сверток с чем-то ароматным. – Мама дала с собой. Там парочка стейков. Думаю, твой папа будет рад.

– Цили, это слишком дорогой подарок, – покачал головой парень и даже поднял руки вверх. – Я не могу взять.

Девушка нахмурилась и упрямо тряхнула копной блестящих каштановых волос.

– Не можешь взять? С каких это пор твои накачанные руки не могут удержать какой-то несчастный сверток?

Она закатила глаза и чуть толкнула друга плечом. Прошла в прихожую и положила сверток на табурет у входа. Отсалютовала правой рукой и хотела уйти, но Арчи схватил ее за запястье.

– Я провожу тебя, – вполголоса произнес он, заглядывая в глаза цвета молочного шоколада.

– Даже не оденешься? – хмыкнула Сицилия.

Арчи предпочел бы избавиться и от того, что было на нем надето в тот момент, но быстро схватил футболку и закрыл дверь, стараясь не разбудить отца. Они покинули трехэтажный многоквартирный дом, в котором Арчи и Бену Уорренам выделили крохотную квартиру, и направились к следующему зданию – точной копии этого трехэтажного уродливого сооружения.

– Я бы и сама дошла, – улыбнулась Сицилия, но Арчи знал, что ей нравилось проводить с ним время. И это было взаимно.

– Не стоит тебе бродить одной по нашему району в такое время, – покачал головой парень. – Осталась бы у родителей, а утром приехала.

Цили скривилась.

– Нет уж. За эти пару часов семейного ужина меня и так достали разговорами о женихах. Слушать это еще и утром желания нет.

Арчи напрягся и сцепил ладони в замок за спиной.

– А что там с твоими женихами? Кто-то появился на примете?

Он знал, что отпрысков семей, приближенных к Правителю, женили без их согласия. Кого подберут, тот и станет парой.

– Сплюнь. Пока что система слепа ко мне. И я этому несказанно рада! Совершенно не собираюсь заводить семью, – поморщилась Сицилия.

Арчи знал и об этом, и именно по этой причине так и не мог признаться Цили в своих чувствах. Но не только ее нежелание вступать в отношения вынуждало его молчать.

Социальное неравенство никто не отменял… Он был выходцем из простой рабочей семьи, а Сицилия – наследница одного из советников Правителя Элла-Роуз. Им никогда не позволят пожениться…

Арчи проводил Цили до квартиры, расположенной под самой крышей. Она открыла дверь в свое крохотное жилье и сняла грубые ботинки. Подняла голову, немного смущенно глядя в темно-карие глаза лучшего друга.

– Спокойной ночи, Арчи, – чуть улыбнувшись, произнесла Сицилия, а он едва сдержался, чтобы не поцеловать ее.

– До завтра.

***

Татум насмешливо наблюдал, как его младший брат Брендон тягал железо в зале для тренировок. Бренд отличался крепким телосложением и развитой мускулатурой. Чересчур развитой. Татум же не был качком. Скорее, его можно было назвать жилистым и поджарым, к тому же он был довольно выносливым и несколько раз в неделю бегал не менее пяти миль1 с грузом.

– Эй, бро, хватит прохлаждаться, – крикнул ему Бренд, смахнув пот со лба.

Татум закатил глаза и буркнул ругательство.

– К чему так убиваться? – пожал он плечами, приблизившись к Брендону. – Думаешь, раздутые мышцы помогут тебе стать Правителем? Ты видел отца? Он никогда не был спортсменом.

– Власть досталась ему по наследству, – вступил в разговор Кейн – старший сын Правителя. Он тоже был участником грядущей Схватки. – А нам придется бороться за нее в Великих горах.

Три брата нахмурились, одарив друг друга оценивающими взглядами. Татуму показалось, что в глазах Кейна мелькнула тревога, но он и не думал подшучивать над этим. Ведь и сам боялся Схватки, которая должна была состояться уже через месяц.

– Времени почти не осталось, – едва слышно произнес он, но братья его услышали.