Пленники белых ночей. Чудовище Невы

Глава 5. Лиза. Никогде

Холодно… Холодно… Почему так холодно?..

Какая-то белёсая муть… Ещё белая ночь или уже пасмурный день?

Где я?

Незнакомые мужские голоса. Спорят, ругаются.

– Да я тебе говорю – она это!

– Ага. Ты вот сюда посмотри!

Кто это? Где я?

Ах, не всё ли равно…

Глава 6. Стива. Код Вселенной

Историю провизора-алхимика, до сих пор манящую своей так и не раскрытой тайной, Стива прокрутил в голове ещё раз. На всякий случай.

Однако, как ни странно, Башней грифонов Служба НН никогда особо не интересовалась. Несмотря на то что время от времени весь интернет начинает пестреть фотографиями этой башни, где на каждом кирпиче появляются цифры – от единицы до девятки. Что это может быть, как не пресловутый код Вселенной? В такие моменты двор с башней сразу начинают заполнять толпы назойливых туристов с целью разгадать таинственный код или просто поглазеть.

Жители двора не раз жаловались в Службу НН с требованием навести порядок. Ну, а куда ещё жаловаться, если не в полицию мистической изнанки Петербурга? Ведь это именно она должна выявлять, наблюдать и при необходимости блокировать объекты, опасные для города и его жителей.

Однако доблестные служащие НН только небрежно отмахиваются: не наш, мол, объект.

Ведь чтобы это понять, не надо даже проводить экспертизу! Достаточно увидеть пресловутые фотографии в интернете.

А между тем гаджеты не фиксируют мистические объекты! Значит, труба не мистический объект, а следовательно – не наш. Это во-первых.

А во-вторых, всем хорошо известно из того же интернета, что двор с Башней грифонов в качестве арт-пространства давно облюбовали молодые питерские художники. Многострадальные жильцы сами с обидой рассказывают о выступлениях живописцев вокруг расписанной ими же под «код Вселенной» трубы. Как в разгар, так и после этих перформансов зеваки заполняют двор.

Вот и обращайтесь в полицию, продолжали отбояриваться от трубы энэновцы. Пусть квалифицируют действия художников как хулиганство. Мы же слишком серьёзная служба, чтобы заниматься такими пустяками.

В результате местные жители, измученные инсталляциями, туристами и отписками суровой службы, вынуждены на собственные деньги нанимать ремонтников, чтобы те «код Вселенной» закрашивали. Но через некоторое время он неумолимо появляется вновь.

И вот несколько дней назад в Службу НН поступила очередная жалоба от жильцов дома с Башней грифонов.

Они писали, что ночью на трубе опять появились цифры. Как обычно – от единицы до девятки на каждом кирпиче.

И на этот раз точно дело не чисто.

Потому что в эту же ночь пропали дворовый кот и забредший вечером во двор турист. Может быть, туристу удалось разгадать код Вселенной и он-таки пустился в путешествие по иным мирам? А кота прихватил с собой?

И опять же ночью из трубы вылетали грифоны. Их отражение видели в оконных стёклах. А громкое хлопанье крыльев будило и пугало нервных жильцов.

Жалоба заканчивалась требованием принять меры.

Ну что ж, как бы то ни было, на жалобы населения надо реагировать. Разобраться с неугомонной Башней грифонов начальство, недолго думая, поручило Стиве.

То есть, говоря откровенно, ему, как самому молодому, сунули скучное и бесперспективное дело. Парень даже посчитал это унижением.

Вообще-то Стива официально был приписан к Парадному отряду кавалергардов Зимнего дворца. В его обязанности входило следить за мистической обстановкой в царской резиденции. То есть чтобы во дворец не проникла какая-нибудь злобная нечисть и не навредила государю и другим обитателям Зимнего дворца.

Конечно, не один Стива выполнял эту задачу. Во дворце на разных должностях находились несколько офицеров Службы НН. Считалось, что они работают под прикрытием. Хотя ближний круг каждого знал про их миссию.

Однако кадров в Службе НН всегда не хватало. По той простой причине, что не так-то просто найти настоящего магика с подходящим образованием и необходимыми личными качествами.

Поэтому Стиве и поручили параллельно разобрать это нехитрое дело. Не всё, дескать, по паркетам скользить.

Стива проглотил обиду и приступил к исполнению.

К своему удивлению он сразу выяснил, что с выхлопной трубой всё не так однозначно.

Оказалось, что аптеку Вильгельма Пеля, лабораторию и башню десять лет назад всё-таки тщательно обследовали. И да, при этом нашлись следы остаточной магии. Особенно явственно они проступали вокруг башни.

Увы, этот флёр оказался настолько слабым, что по нему не удалось сконструировать хоть что-то внятное. И даже определить, насколько высоким был уровень магии, которая, несомненно, присутствовала когда-то здесь.

Что же касается мистических угроз для города, которые находятся в компетенции Службы, то их здесь обнаружено не было. Ни в помещении аптеки, где и сейчас располагается театрализованный музей. Ни в подземной лаборатории, где актёры в длинных чёрных плащах вместе с экскурсантами «превращают» ртуть в золото. Ни внутри, ни снаружи Башни грифонов.

Дело об аптеке Пеля не то чтобы закрыли. Но положили в долгий ящик.

И вот теперь Стиве сунули ключ от этого скучного ящика. Действуй!

Ну что ж, приказ есть приказ.

Он без труда нашёл информацию, что неделю назад труба вновь послужила основой для очередного арт-объекта. Его автором оказался художник Юл Июльский.

Интернет полнился фотографиями разукрашенной цифрами башни. Кроме того, где-то на высоте второго этажа художник пристроил к трубе забавного персонажа с рожками, который держал в руке пачку денег. Идею инсталляции Юл не объяснял, предлагая зрителям подумать и написать свои версии.

Ещё Стива встретился с группой жильцов, написавших жалобу. В ходе встречи выяснилось:

Первое. Кот и турист нашлись. Они почему-то заночевали в дворницкой.

Второе. Про акцию Юла все уже прочитали в интернете.

Третье. Отражение грифонов в оконных стёклах на самом деле видел только въедливый дедок с подходящей фамилией Жук и концептуальной надписью на футболке «Нас окружают козлы».

Дедок брюзжал:

– Художники, художники… Вам бы только отвязаться. А я всё вижу, всё помню! Художники-то эти какие цифры пишут? А? От одного до девяти! А! Заведено у них так вроде. А я вот что скажу, – пронзительно глянул он на Стиву, – на самом-то верху циферки меняются! Другие они там! Я хоть на втором этаже живу, мне всё-ё-ё видно! Вот и спрашивается: кто там, на самой верхотуре, эти циферки перерисовывает?! И зачем?!

– В смысле – меняются? – уточнил Стива. – Что именно меняется? Вместо однозначных цифр на каждом кирпиче появляются двузначные? Или меняются сочетания цифр?

– А… Гхм… Это… – замешкался было дед, но тут же уверенно заявил: – Сочетания меняются!

– Да как вы всё так хорошо разглядели-то? – не выдержал Стива.

– Так труба-то эта – ровнёшенько у меня под окном!

Жук указал на окно на втором этаже. Оно действительно выходило прямо на башню, причём кирпичное сооружение располагалось буквально в нескольких метрах.

Кстати, сразу бросалось в глаза, что это окно отличается от других. Во всём доме уже давно установили стеклопакеты, а в окне Жука темнели старые деревянные рамы.

– А ещё у меня тоже труба есть! – хохотнул Жук. И уточнил: – Подзорная! Ещё со школы. Я в школе-то в кружке юного астронома занимался, – похвастался он. – Вот с тех пор и осталась.

– Очень интересно! – оживился Стива. – Может быть, вы ещё что-то необычное заметили?

– А как же! – гордо подтвердил Жук. – Я эти цифры аж с войны наблюдаю. Я в те годы ещё в школу не ходил. А помню, что цифры-то тогда другие были! Ну то есть совсем!

Опять другие! Как это понимать? Кажется, кто-то из них уже начинает путаться. Необходимо было расспросить дедушку обо всём не спеша и подробно.

Стива тогда предложил поговорить ещё раз, но в другой обстановке, а Жук на предложение охотно откликнулся. Договорились встретиться сегодня у дедушки на квартире.

А вчера Стива в этом же дворе, около башни, увиделся с художником.

Глава 7. Митя. Кровь

Третьекурсники замерли с открытыми от изумления ртами. А леопард-Митя – с открытой пастью.

В вышине тем временем начало что-то оглушительно потрескивать, раздался пронзительный механический визг. Сквозь эти звуки можно было разобрать слова: «балда» и «уйди отсюда».

Потом наступила тишина.

Наконец в этой тишине раздался ясный уверенный голос:

– Внимание! Внимание! Говорит университетский радиоузел! Слушайте важное сообщение! Сегодня в двенадцать часов у Литейного моста потерпел серьёзную аварию пассажирский теплоход. Много раненых. Срочно требуется донорская кровь. Добровольцев просим прийти в пункт сдачи крови Мариинской больницы[5].

Когда голос умолк, все наконец отмерли. Заахали, загомонили. Полезли в телефоны – читать новости.

Лядащев поднял руку, призывая к вниманию.

– Я – в больницу, – объявил он. – Кто со мной? – и положил ладонь на плечо леопарду. Вернее, на холку, потому что плечо у плавного гибкого леопарда сразу обнаружить не легко.

Большая кошка задрала морду, посмотрела в лицо учителю и согласно кивнула.

– Кто с нами?

Сразу со всех сторон раздалось:

– Я! И я! И я!

Завжикали молнии на рюкзаках, заскрипели скамейки и ступеньки, затопали кроссовки.

Аян присвистнул:

– Похоже, поход в кафе в честь перехода на третий курс отменяется!

– Ну почему же отменяется? – возразил Валерка. И по-командирски решил вопрос: – Сходим после того, как кровь сдадим! – он размашисто закинул за спину рюкзак, словно солдатский ранец. И пропел: – Вперёд, друзья! Нас ждут великие дела!

Валерка явно претендовал на то, чтобы возглавить отряд, идущий на кровавое, но праведное дело. Однако впереди процессии уже уверенно шагали Лядащев с леопардом.

Митя подумал, что надо успеть развоплотиться до метро. А то ведь не пустят.

Он живо представил себе раздражённых дежурных, которые кричат: «Леопардам нельзя!».

И издал звук, похожий на нечто среднее между рычанием и смехом.

Глава 8. Стива. Цифры

Художник Юл Июльский оказался молодым парнем со стрижкой под ноль и широкой белозубой улыбкой. Весь его облик излучал оптимизм и дружелюбие. Душа нараспашку, и куртка тоже. На открывшемся кусочке футболки виднелся хвостик надписи: «…ой жив!»

Вместо приветствия Юл задрал голову вверх и воскликнул – почему-то радостно:

– Украли! Опять украли!

Действительно, исчез забавный персонаж с рожками и пачкой банкнот в руках. Его хорошо было видно на фотографиях в интернете.

– Чему вы так радуетесь? – не понял Стива. – Какие-то варвары загубили вашу инсталляцию. Украли то, во что вы вложили труд. Это же всё равно что порезать живописное полотно!

– Ну нет, – возразил художник. – Это стрит-арт, здесь несколько другие законы. Во всяком случае, я для себя так решил.

Стива снисходительно улыбнулся. Хорошо свободным художникам – живут по своим законам.

– Это всё равно что красть памятник Шишелу-Мышелу[6] на Фонтанке. Крали много раз, хотя попробуй доберись – он же под мостом! Потому что Шишел-Мышел – народный любимец! – продолжал объяснять Юл. – Так и с моим персонажем – раз крадут, значит, персонаж понравился. Значит, художник становится популярным.

– Ну что ж, желаю вам поскорее стать популярным, – вежливо сказал Стива. – А теперь, если позволите, несколько вопросов.

– Валяйте! – щедро махнул рукой Юл.

– Скажите, а чем Башня грифонов так привлекает питерских художников?

– Ну как же! – воскликнул Юл. – Это у нас своего рода традиция – отметиться на Башне Пеля. Типа, особый шик. И удобный старт для молодых – место известное, твою работу обязательно заметят. Тут главное, концепцию придумать, – постепенно увлекаясь, начал рассказывать парень. – Помню, была здесь инсталляция «Хвост трубой». На асфальте нарисовали большую кошку, а башня была типа хвост… Ещё были какие-то на тему «Труба дело» и «Медные трубы»… Не помню, что конкретно…

– А какая концепция у вашей?

– А такая: все наши расчёты рано или поздно вылетают в трубу! – радостно объявил художник. – Мой украденный персонаж, он же как будто деньги считал. Ну, типа, всё напрасно. Считай не считай, всё равно в трубу вылетишь.

– Деньги-то настоящие? Может, из-за них и украли? – получилось как-то ехидно, но Юл не обиделся.

– Не, просто бумажки, – хохотнул он.

– Ладно. Тогда вот что, – продолжил Стива и указал на верх башни. – Вы что, на каждом кирпиче цифры писали? Сверху донизу?

– Ну, не то чтобы на каждом… Но в общем – да!

– И как же вам это удалось? Да ещё за одну-то ночь?

– Так альпинист я! – радостно сообщил Юл. – Пять лет как в клубе. И скажу по секрету – не за одну. Просто я сверху начал, потому не сразу заметили. А вообще это было очень романтично, – он мечтательно улыбнулся. – Ночь, луна… И я с фонарём… Вишу между небом и землёй…

– И грифоны… – как бы ненароком подсказал Стива.

– Не, грифоны не прилетали. И без них всё было волшебно. Напряжение тела и духа… Гармония, о которой мечтали эллины…

– Ясно, грифонов не было, – по-деловому констатировал Стива. И продолжил: – А вам известно, когда вообще возникла эта традиция – расписывать трубу цифрами? Как давно вообще эти цифры стали появляться?

– Как давно? – Юл пожал плечами. – К сожалению, точно не знаю. Говорят, чуть ли не с основания Штиглица[7].

– Они всегда выглядят одинаково? В диапазоне от одного до девяти на каждом кирпиче?

– Ну… Те, что я видел, – да, – пожал плечами художник. – Вроде принято именно так писать. Поэтому и я такие же изобразил. Типа, согласно традиции.

– А вам не случалось слышать, что в какое-то время цифры выглядели иначе? – вспомнил Стива слова Жука. – Во время Второй мировой войны, например?

– Ну, это же о-о-очень давно, – покачал головой Юл. – Не, ничего такого не слышал. Можно поспрашивать, конечно.

– Поспрашивайте, – попросил Стива. – Если что – звоните.

– Так мы закончили? – обрадовался художник. – Я пошёл?

– Да, конечно, – кивнул Стива. – Спасибо, что согласились встретиться.

Юл кивнул, одарил на прощание сияющей улыбкой, широко и упруго зашагал к воротам.

– Ещё минуту! – вдруг крикнул вслед Стива.

Парень замер, с плохо скрытой неохотой развернулся и вопросительно уставился на приставучего собеседника.

– У меня к вам ещё один вопрос, – заявил тот.

– Какой?

– Что написано на вашей футболке?

Глава 9. Митя. Муки неопределённости

В метро все молчали. Кроме Лядащева и Валерки, которые затеяли спор о любимом детище педагога – теории свободного посещения.

Митя не слушал, хотя тема имела к нему прямое отношение.

Пауза в событиях дня под монотонный звук колёс всегда притягивает воспоминания и размышления. Вот и сейчас Митины мысли невольно вернулись к вчерашнему балу «белого» класса Смольного института благородных девиц.

Ровно год назад на таком балу в Зимнем дворце Митя познакомился с Лизой.

Правда… в обличье Стивы. И это обстоятельство с самого начала сделало отношения троицы – Мити, Стивы и Лизы – довольно сложными.

За год много чего произошло.

Прежде всего их компании удалось спасти Санкт-Петербург от гибельного наводнения.

Вернее, спас город, конечно, его небесный покровитель Александр Невский. А ребята лишь сумели его к этому подвигнуть. За что их отметили и даже наградили.

Стиве и Мите присвоили звание «Почётный гражданин Санкт-Петербурга».

Стива к тому же был повышен в воинском звании, став поручиком, и награждён Георгиевским крестом – его подвиг был приравнен к боевому.

Митя получил хорошую денежную премию.

Даже Костику мэр лично вручил сотовый телефон. Кстати, в результате всех прошлогодних событий скелет из шкафа стал важно представляться «Константин Белосельский-Белозерский». Ведь, как выяснилось, он был не кем иным, как сублимацией роковой семейной тайны рода князей Белосельских-Белозерских.

А вот истинная представительница этого рода, княжна Лиза, не получила ничего, кроме семейного горя и презрения многих петербуржцев. Хотя была ни в чём не виновата. Наоборот, сыграла заметную роль в деле спасения города.

После этого события Лизин брат бесследно исчез, что, может быть, и к лучшему. Отец, князь Белосельский-Белозерский, не выдержав свалившихся на него испытаний, умер от сердечного приступа. Мать давно покинула семью и жила своей жизнью в Италии.

Лиза осталась совсем одна.

В результате опекунство оформила дальняя родственница, приехавшая из Англии.

Это была сухопарая высокомерная дама, представившаяся как «леди Маргарет». Так её и стали называть.

Леди Маргарет поселилась во дворце Белосельских-Белозерских на Невском. Лизу, которая по-прежнему училась в Смольном институте, она стала навещать раз в неделю. В специальные дни для посещений родственников.

А в жизни Стивы, Мити и Костика ничего не изменилось.

Стива по-прежнему служил в Службе «Нечисть. Наводнения», официально при этом числясь в Парадном отряде кавалергардов при Зимнем дворце.

Митя учился в университете на факультете «Психология мистических объектов».

Костик, правда, получив от мэра телефон, поневоле начал осваивать гаджеты. А ведь раньше скелет из шкафа эти новомодные штучки презирал.

С Лизой парни виделись нечасто – лишь иногда по дням для посещения. И строго в присутствии классной дамы. Да и то эти визиты молодых людей, не связанных со смолянкой родственными узами, разрешались в виде исключения. Учитывая особые заслуги юношей.

Оба парня стремились понравиться прекрасной смолянке. Но Лиза относилась к ним с одинаковым дружелюбием, никому не отдавая явного предпочтения.

Между тем Митина душа требовала определённости.

Он, конечно, осознавал, что его соперник Стива – красавец, храбрый офицер, герой и всё такое. Один только мундир кавалергарда чего стоит. Но и он, Митя, тоже не лыком шит! И, между прочим, совсем не урод.

Митя решил объясниться.

Глава 10. Стива. Дежавю

– А? Что? – несколько озадаченно переспросил парень. – Что у меня на футболке написано? – он наклонил голову и уставился на надпись чуть ли не с удивлением. – А… Это…

Стива усмехнулся. Ну конечно, свободные художники живут в башне из слоновой кости и не помнят, какую футболку утром надели.

– А! Это! – наконец сориентировался Юл и радостно сообщил: – Так это акция у нас такая! «Ной жив!» Неужели не слышали?

Стива покачал головой.

– Ну… Суть, если коротко… Ну, мы же в Питере живём… То есть на большой воде… Даже дворы здесь называют колодцами… Так вот, если… Нет! – вдруг перебил Юл сам себя. – Не буду заранее раскрывать карты. Но акция чумовая! Ещё услышите! – пообещал он. – Обязательно! – после чего махнул рукой и проворно скрылся за воротами.

Стива больше не стал его останавливать – времени жалко цепляться к разной необязательной ерунде. Однако невразумительное блеянье художника его неприятно кольнуло.

Ведь имя Ноя каждый грамотный человек невольно ассоциирует с великим потопом. А уж если оно сказано с упоминанием Петербурга – города на воде, отягощённого предсказанием погибнуть от большого наводнения…

О нет! Они это уже проходили в прошлом году. «Вода над шпилями сомкнётся, кораблик килем волн коснётся»…

Какое-то скверное дежавю.

«Ной жив!», надо же!

Стоит посмотреть, что это за проект.

Глава 11. Митя. Ссора на балу

Сидя в электричке, Митя продолжал вспоминать вчерашнюю ссору на балу.

В начале белых ночей в Зимнем дворце традиционно устраивали бал «белого» класса Смольного института благородных девиц.

Для Лизы нынешний бал должен был стать предпоследним. В заключительном – «белом» – классе учились три года. Следующий год будет для девушки выпускным.

В прошлом мае на бал, где Митя познакомился с Лизой, он проник незаконно. Зато нынче заранее получил официальное приглашение как почётный гражданин Санкт-Петербурга.

Это был прекрасный повод не только увидеться с Лизой, но и наконец объясниться.

Митя сделал ставку на вальс. Этот романтический танец на балу играют вторым номером после полонеза. Вальс традиционно считается танцем, во время которого происходят объяснения между влюблёнными. Вспомним классику. Как, например, Китти ждала признания от Вронского именно во время вальса[8]. И не дождалась.

Словом, вальс – совершенно особенный танец. Знаковый, а иногда – решающий.

Митя специально месяц посещал балетмейстера, пока не научился – вуаля! – легко и непринуждённо кружить по паркету.

Лизу он пригласил на вальс заранее, что для бала во дворце было принято. Девушка дала согласие и даже для верности внесла его имя в свою бальную книжку. Чем Митя очень гордился. Хотя раньше считал бальные книжки изобретением безмозглого кокетства.

И надо же было так совпасть! Именно на этот день оказалось назначено занятие факультатива Лядащева, на которое допускались только избранные.

Не мог же Митя его пропустить! Скорее он пропустил бы бал. Если б на нём не было Лизы.

Но Лиза там была!

Как назло, занятие затянулось до вечера.

В результате Митя влетел в бальную залу, натягивая на ходу перчатки, когда оркестр уже заиграл вальс.

И тут же увидел, как Стива раскланивается перед Лизой, приглашая на танец. Как Лиза улыбается кавалергарду и кладёт ему руку на плечо. А затем пара упархивает прямо из-под Митиного носа: раз-два-три! Раз-два-три!

Они его в упор не заметили! Они были слишком заняты собой. Они улыбались друг другу!

А ведь он предупреждал Стиву, что вальс Лиза обещала ему! Или не предупреждал?

Наверное, Мите было лучше уйти и дома перед Костиком выпустить пар. Или сделать вид, что ничего особенного не случилось. Пригласить Лизу на другой танец.

Но парню было не до разумных решений. Он так готовился! Он так надеялся! Он ждал решения своей судьбы!