Способный дотянуться до звезд

Глава 1 - Хордалин

Часть 1

- Оглянитесь, что вы видите вокруг? Бесконечную мерзлоту и бескрайние снежные поля? Вы думаете, что живете в мире из снега и ветра. Всё, что вас окружает - это тайга, лёд под ногами да темные силуэты гор вдали. Но что, если я скажу вам, что мир куда больше, чем вы себе представляете?

Старик прервался ненадолго. Потрескивание костра становилось все громче, хотя дров в кострище было жалкое количество - Аурелис перед зимой снова поднял налог на добываемый уголь и дрова. Из-за этого городу приходилось экономить каждую щепку.

- Фригус, где мы живем с вами, - это лишь маленькая часть огромного мира, называемого Целиумом, - продолжал старик. - Некоторые умы переводят его как «Небо», но это лишь для того, чтобы покрасоваться перед дамами. Впрочем, вы еще слишком юны, чтобы задумываться об этом, верно? - Усмехнувшись, рассказчик повернулся к детям.

Ребята, ежедневно собиравшиеся в этом месте, сидели плотнее обычного - плечом к плечу, укутавшись в грубые шкуры горных коз и бережно передавая друг другу глиняную кружку с обжигающим, горьким хвойным чаем. Это неудивительно, ведь солнце начало уходить за горизонт куда раньше, а холодные ночи стали длиннее и суровее - приближалась зима, хотя во Фригусе она как будто никогда не заканчивалась. Но это не мешало им внимательно слушать своего учителя.

- Вижу, что вы еще не превратились в ледышки, мои маленькие ученики, это хорошо. - Погладив длинную седую бороду, старик продолжил урок: - В центре нашего мира стоит город Аурелис, отрезанный от остального материка рекой с черными берегами - Каир. С основными землями его соединяют четыре моста, ведущие в окраинные королевства. Северное - Фригус, где мы с вами, Западное - Мирраден, Южное - Солант и Восточное - Эврон. Не слишком тяжело для вас?

Не успев он закончить, костер перед учителем и учениками резко подернулся пеплом и потух - плохой знак. Совсем скоро солнце уйдет за горы, и температура стремительно упадет. Продолжать урок в таких условиях - лучший способ оставить детей без пальцев на ногах. Где-то в глубине тайги раздался протяжный, вибрирующий волчий вой. Дети испуганно притихли, еще сильнее вжимаясь в шкуры.

- Волды… - испуганно прошептал самый маленький мальчик, судорожно сжав кулачки. - Они ведь придут и съедят нас, да? Это из-за меня, говорил мне папа не бросаться в сестру снежками, простите… - чуть ли не плача, продолжал ребенок.

Смех старика прервал тревожный поток мыслей учеников.

- Глупости какие! - мягко улыбнулся он, поднимаясь на ноги и стряхивая снег с плаща. - Волды охраняют покой этих гор. Они нас не тронут, если мы проявим уважение. Продолжим в следующий раз, малявки. Быстро по домам!

Старик повернулся к высокой фигуре, стоявшей все это время в тени: - Эван, проводи их. И если увидишь серебряный силуэт в метели - не обнажай клинок. Ты ведь помнишь наши законы?

Молодой человек вышел из-за угла, молча кивнув на просьбу.

- Еще бы я забыл, старик, - взмахнув рукой, он призвал притихшую детвору следовать за собой.

Они гуськом побрели по узкой, занесенной снегом тропе между бревенчатыми избами, чьи крыши были скованы тяжелыми цепями.

- Когда уже починят ту избу, в которой нам раньше дяденька Йору проводил учения?.. - спросил младший из детей, стараясь не отставать.

- Томас, а как ты сам думаешь? - подхватил разговор самый рослый из мальчишек. Похвастаться своими знаниями он любил, об этом говорил даже его слегка вздернутый нос - во Фригусе таких детей считали смышлеными и пророчили им светлое будущее.

- Все потому, что в столице сейчас наступили трудные времена. Зима приближается, люди там болеют и голодают, а кормить их нечем. Вернее, не так: еда-то вся на столах у столичных патрициев, а обычным людям только крохи достаются. Из-за этого на каторгу забирают мужчин из других королевств, а ремонтировать наши города некому. Проклятое место. - закончил свой монолог Бьёрн, высказав весьма взрослые мысли для своего возраста.

- О-о, столичных патрициев?.. А это кто? - начали расспрашивать другие дети.

- Вы что, таких вещей не знаете?! Ну, детвора… Патриции - это Совет Пяти. Самые богатые и влиятельные семьи, которые управляют страной. - Слегка надменно Бьёрн повернулся в сторону их «охранника», который шел все это время молча, явно ожидая похвалы за свои познания.

Но удивления это не вызвало.

- Ты ведь это в разговоре отца подслушал, не так ли? - легко улыбаясь, громко спросил Эван, чтобы остальные тоже его услышали.

- Ну, да… - С чувством позора парнишка глубже зарылся в плащ в надежде, что другие дети не услышали этого из-за порывов ветра.

- Очень интересно! - донесся резкий и протяжный, непривычно чистый голос с легким столичным акцентом откуда-то сзади.

Дети испуганно вскрикнули и прижались к ногам Эвана. Из-за угла длинного амбара вышел человек. На фоне суровых северян он смотрелся нелепо и жутко: тонкое пальто бордового цвета, усыпанное снежинками, и бледное, высохшее лицо. В руках он держал узкий кожаный свиток и чернильное перо, которое не замерзало благодаря едва заметному магическому свечению.

- Проклятое место, значит? - мужчина снисходительно улыбнулся, глядя на мальчишку сверху вниз, и кончик его пера заскользил по пергаменту. - Нарушение Кодекса Судеб, статья о браконьерстве… Юный друг, а как, ты говоришь, имя твоего столь красноречивого отца?

Чем дольше он писал, тем сильнее расплывалось его лицо в мерзкой улыбке.

Эван мгновенно шагнул вперед, закрывая детей своей спиной, и его серые глаза опасно блеснули в полумраке: - Они просто дети, господин. Наслушались глупых сказок у костра. Мы уже уходим.

Незваный гость медленно поднял взгляд на Эвана. Ухмылка на его лице быстро превратилась в неприятную гримасу. Он осмотрел парня с ног до головы, задерживая внимание на его обнаженных запястьях, где под завязанными ремнями не было и намека на священное свечение звезды. На губах столичного гостя появилась брезгливая, холодная усмешка.

- Разумеется, сказок, - тихо произнес он, делая последнюю запись. - Ступайте, друзья мои. Ночь сегодня для кого-то будет очень холодной.

А через три часа тишину Хордалина разорвал истошный женский крик и грохот выбитой двери...

Часть 2

Эван подскочил с кровати, мгновенно сбросив остатки тяжелого сна. Сердце бешено колотилось в груди. За тонкой бревенчатой стеной избы, где-то в центре города, снова раздался крик - на этот раз отчетливый, полный первородного ужаса. Женский голос звал на помощь, но метель безжалостно глушила звуки.

Не успел парень потянуться к сапогам, как входная дверь с грохотом распахнулась, впустив в дом вихрь снега и ледяного воздуха. На пороге стоял Томас. Мальчишка тяжело дышал, его лицо было бледным как смерть, а из глаз катились слезы, мгновенно замерзая на щеках.

- Эван! Эван, сделай что-нибудь, пожалуйста! - кричал ребенок, хватая его за рукав поношенной куртки. Его маленькие ладошки дрожали так сильно, что он едва мог зацепиться за ткань. - Там... папу Бьерна забрали! Дверь выломали, выволокли прямо на снег!

- Твари…

Накинув верхнюю одежду и даже не завязывая ремни на запястьях, Эван выскочил вслед за мальчиком на улицу. Мороз тут же ударил по лицу, перехватывая дыхание.

На городской площади уже собралась толпа. Жители Хордалина стояли полукругом, испуганно перешептываясь и кутаясь в шкуры, но никто не решался сделать и шаг вперед. В самом центре, увязнув в глубоком снегу, стояла крытая повозка, запряженная тяжелыми столичными лошадьми. Рядом с ней с факелами в руках замерли четверо гвардейцев в бордовых плащах - личная охрана того самого бледного чиновника.

Сам он стоял чуть поодаль, брезгливо отряхивая дорогой мех от падающего снега. У его ног, с разбитым лицом в собственной крови, лежал отец Бьерна. Его руки были туго скручены за спиной веревкой.

- За браконьерство и незаконный вывоз пушнины вне угодий Совета Пяти, - сухо, без тени эмоций зачитывал гвардеец, разворачивая пергамент с фальшивыми печатями. - А также за систематическое сокрытие налогов. Приговор - пожизненная каторга в каменоломнях Аурелиса.

- Какое браконьерство?! - вырвался отчаянный крик матери Бьерна, которую удерживали соседи. - Он всю осень в тайге провел, каждую шкуру до единой вам отдал! Вы его из-за слов сына забираете! Из-за того, что мальчишка сглупил!

Бледный чиновник медленно повернул голову в сторону женщины, и на его губах снова появилась та самая снисходительная ухмылка.

- Наши законы безупречны, женщина. Кодекс Судеб не ошибается, - тихо произнес он, кивнув стражникам. - Бросайте его в телегу. Нам пора возвращаться на мост. Подальше от этого проклятого Небом места. - Последние слова столичный гость выговорил с особой язвительностью, намеренно взглянув на маленького Бьерна, беспомощно стоявшего возле матери с пустыми глазами.

Ухмыльнувшись, чиновник повернулся к телеге.

- Всем оставаться на своих местах! - донесся громовой рёв из метели.

Толпа поспешно расступилась, освобождая путь человеку, чей роскошный лисий мех ничуть не уступал столичным одеждам незваного гостя.

- Посмотрите-ка, кто здесь! Сам Снорсен Хардрик, господин! - сходя со ступенек крыльца, чиновник нагло развел руки в приветственном жесте.

- Молчать! - оборвал его Хардрик. - По каким таким законам вы задержали МОЕГО человека?

Повисла гробовая тишина. Ни у кого из присутствующих не хватало смелости издать хоть звук. Тяжелая, властная аура, исходящая от внезапно появившегося лорда Фригуса, буквально сковывала волю, давая четко понять: слова сейчас нужно подбирать очень грамотно.

- А столица и не знала, что ваш великий и сказочный Дом укрывает у себя нарушителей Кодекса… - Чиновник почесал угловатый подбородок, и его лицо вновь расплылось в мерзкой гримасе. - Интересно, как на это отреагирует Совет Пяти? Может, это измена? Как вы думаете, милорд?

- Столичная брехня! - Хардрик швырнул под ноги гвардейцам увесистую кожаную папку. - Браконьерство?! Подавитесь своими бумагами, здесь собраны отчеты по каждому торговцу в Моем Королевстве!

- Ну конечно, в Вашем Королевстве… - лениво протянул чиновник, даже не взглянув на брошенную под ноги папку. Улыбаясь все шире, он носком дорогого сапога пихнул отчеты, пачкая их в кровавом снегу. - Вы, северяне, вечно забываете, милорд Хардрик, что ваши земли принадлежат вам лишь до тех пор, пока Совет Пяти позволяет этому льду не таять. Бумаги? Оставьте их вашим неграмотным крысам. Звезды этого человека, - он указал пером на избитого отца Бьерна, - сегодня зажглись багровым на Скрижалях Цитадели. Он - преступник. Или Дом Снорсенов готов оспорить волю самого Кодекса?

Гвардейцы синхронно сделали шаг вперед. На их обнаженных запястьях под бордовыми плащами яростно вспыхнули трехзвездные метки Воинов. В воздухе повисла тяжесть - та самая столичная магия давления, от которой у обычных людей в толпе мгновенно заныли кости, заставляя их опускать головы и пятиться назад.

Хардрик Снорсен стиснул зубы так, что на его скулах заиграли желваки. Его рука легла на рукоять тяжелого меча, но Эван, стоявший в первых рядах толпы, заметил, как пальцы лорда едва заметно дрожат - столичные метки гвардейцев уже начали транслировать волну боли в его собственное клеймо, подавляя волю к сопротивлению.

Не заметив, что толпа уже отступила несколько шагов назад, не в силах сопротивляться воле звезд, Эван оказался рядом со своим лордом.

- О-о, ты же тот самый уродец, которого я повстречал раннее! - Удивленно прокричал чиновник, указывая пальцем на молодого парня. - Объясни-ка мне, каким образом ты вообще стоишь на ногах? Как твое имя?

- Калинор Эван, господин.

- А манерам тебя папаша обучил на славу, что редкость для этих диких мест. Хотел бы я с ним познакомиться.

- Такой возможности нет, мой отец бесследно исчез много лет назад, господин, - твёрдо ответил Эван.

Он старательно пытался прикрыть поношенной мантией свои запястья. До этого момента кожаные ремни всегда помогали скрывать их чистоту, но из-за ночной спешки они остались в избе.

- Есть ли у вас доказательства того, что звёзды Торстейна зажглись багровым, когда он приложил руку к Скрижалям? - добавил парень, не отводя взгляда.

- Глупые скоты… - смехнулся столичный гость, брезгливо стряхивая снег с волос и плеч. - Как вы, северяне, вообще смеете…

Неси сюда Скрижаль, самодовольная свинья! - оборвал его громовой голос Хардрика. Лорд не намеревался слушать оскорбления в адрес своих людей. - Если ты прав и МОЙ человек окажется преступником, я отпущу вас. В противном случае вы уберетесь отсюда так же быстро, как и оклеветали его!

Не прошло и пары минут, как отца Бьерна поставили на колени перед гвардейцами, развязав ему руки. Мальчик продолжал стоять подле матери, а его слезы моментально застывали на ледяном ветру.

- Клянешься ли ты, Торстейн Грим, под взором Звёзд, что являешься добросовестным торговцем? - безэмоционально зачитывал гвардеец, удерживая в руках массивный мраморный лист, исписанный рунами. - Клянешься ли ты, что честно оплачивал налог с каждой шкуры, провезенной через столичный порт? Клянешься?

- Клянусь... - едва слышно пробормотал мужчина. Казалось, что еще одно слово - и он лишится чувств.

Отец Бьерна приложил окровавленную, дрожащую от холода и побоев ладонь к гладкому камню. Но ни через секунду, ни через две звезды на его запястье так и не зажглись багровым.

Чиновник мельком взглянул на незамерзающее от магии перо в своих пальцах, затем молчаливого Хардрика и на Эвана. Скрижаль молчала. Против аргументов лорда Севера и готовой к бунту города у него не было законных поводов увезти Торстейна прямо сейчас.

- Что ж... - столичный гость желчно сплюнул на окровавленный снег. - Небо сегодня милостиво к браконьерам, тебе сегодня крупно повезло, торговец. Мы уходим.

Гвардейцы быстро сбросили тяжелые цепи с избитого мужчины. Торстейн бессильно ткнулся лбом в снег, едва сохраняя сознание, но к нему тут же бросилась рыдающая жена и соседи, помогая подняться. Маленький Бьерн все еще стоял поодаль, продолжая лить слезы еще сильнее прежнего

Чиновник развернулся к своей повозке. Проходя в шаге от Эвана, он ненадолго замер. В этот момент резкий порыв северного ветра задрал поношенный рукав куртки парня. Глаза чиновника сузились, на мгновение его взгляд зафиксировал абсолютно чистую, гладкую кожу запястья. Ни одной звезды, даже намека на нее.

Мерзкая ухмылка снова расплылась по лицу чиновника, он вывел несколько быстрых символов в своем кожаном свитке. Он не кричал, не угрожал. - Не знал, что во Фригусе человекоподобные свиньи водятся! - Еще раз плюнув в снег, столичный гость поднялся в крытую телегу и громко хлопнул дверцей. Повозка в сопровождении гвардейцев тронулась, растворяясь в ночной метели.

Часть 3

Толпа постепенно начала расходиться, уводя раненого Торстейна в избу. Когда на площади практически никого не осталось, к Эвану подошел лорд Хардрик. Он остановился рядом, вглядываясь в уходящую в тайгу дорогу.

- Ты молодец, что вступился, это - поступок мужчины. - тихо произнес Хардрик, положив тяжелую ладонь в меховой рукавице на плечо парня. - Но он видел твои запястья, Эван. Завяжи эти чертовы ремни, иначе в следующий раз я отрублю тебе руки.

Не дожидаясь ответа, лорд Фригуса развернулся и тяжелым шагом направился к своему дому, оставив Эвана наедине с его мыслями.

- Эван... - раздался тихий, дрожащий голос снизу.

Из-за угла ближайшего амбара вышел Бьерн, виновато уткнувшись носом в куртку героя. Мальчишка выглядел совсем потерянным: губы синели от холода, а по щекам катились слезы, моментально превращаясь в ледяные крошки.

- Это... это из-за меня, да? - прошептал ребенок, судорожно сжимая пальцами плотную ткань. - Если бы я не болтал про этих патрициев по пути домой... папу бы не тронули. Я во всем виноват.

Эван молча опустился на одно колено прямо в снег перед мальчишкой. Положив ладонь ему на плечо, как до этого с ним сделал лорд Хардрик, он посмотрел в заплаканные глаза Бьерна.

- Запомни этот день, Бьерн, - серьезно и мягко произнес Эван. - В Аурелисе за правду платят жизнью. Учись молчать, пока не станешь достаточно сильным, чтобы защитить свои слова. Понял, малявка?

Мальчик на секунду замер, вытер нос рукавом и шмыгнул, твердо кивнув. Развернувшись, он быстро побежал догонять свою семью, скрываясь за дверями бревенчатой избы.

Эван остался один посреди заснеженной площади. Город погрузился в глухую, тишину, только ветер выл где-то сверху, швыряя в лицо белые хлопья. Парень медленно достал из кармана отцовские кожаные ремни и туго затянул их на запястьях, скрывая чистую кожу.

Налетевший порыв ветра закрутил крутой буран, на секунду полностью закрыв обзор белой пеленой. Эван поднял взгляд на край города, где ели упирались в ночное небо.

Там, прямо на границе города и тайги, сквозь метель за ним кто-то наблюдал.

В полумраке четко прорисовывался огромный, величественный силуэт. Из темноты на Эвана смотрели два серебряно-ледяных глаза, а от шерсти зверя исходил едва заметный, лунный отблеск. Волд. Легендарный стражник этих гор и лесов стоял неподвижно, оценивая человека, спасшего жизнь другому в эту ночь.

Схватившись за рукоять, Эван вспомнил дневные слова старика: «Если увидишь серебряный силуэт в метели - не обнажай клинок. Таков закон.»

Парень медленно убрал руки, превращая их в мирный жест перед собой. Серебряный силуэт на мгновение склонил огромную голову, словно в молчаливом приветствии, и в следующее мгновение просто растворился среди деревьев, будто его и не было вовсе.

Эван глубоко вдохнул обжигающий морозный воздух, развернулся и шагнул по скрипучему снегу в сторону своего дома, а метель за его спиной лишь набирала силу, укутывая Хордалин снегом.

Глава 2 - Кальд и Эйлин

Часть 1

Утро в Хордалине не веяло теплом. Метель, бушевавшая всю ночь, наконец утихла, оставив после себя лишь давящую тишину и лютый мороз. Снег под ногами Эвана трещал, словно битое стекло.

Город казался вымершим. Ни детского смеха у учебного костра, ни привычного стука топоров. Лишь мелкие столбы серого дыма из деревянных труб указывали на то, что в избах есть жизнь. Обычные люди не могли себе позволить каменную кладку - подобное можно было наблюдать только в домах местных лордов или богатых торговцев. Впрочем, вечные северные морозы были здесь как нельзя кстати: толстая корка наледи на бревенчатых крышах надежно спасали избы от случайных пожаров из-за вылетающих искр.

Жители Хордалина не выходили на улицу без крайней нужды. Ночное появление столичного чиновника и отъезд его гвардейцев не принесли облегчения - они лишь натянули нервы людей до предела. Увеличение налогов еще сильнее подталкивало северян на бунт против столицы, но страх перед Аурелисом был слишком велик.

Эван подошел к избе Торстейна. Выбитая ночью дверь уже висела на петлях - кто-то из соседей помог приставить её на место и притянуть изнутри бичевкой, но это было лишь временное решение Парень коротко постучал по промерзшему дереву.

- Кто?

- Это я. Эван.

- Входи.

У жителей Фригуса никогда не было привычки закрывать двери на засов. Все доверяли друг другу, а в лютый мороз любой путник мог зайти в ближайшую избу, чтобы согреться у чужого очага, - гостям здесь были рады всегда… Были рады…

Засов со скрипом сдвинулся, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы парень мог проскользнуть внутрь. В избе пахло гарью, сушеными травами и свежей кровью. У очага, тихо напевая беззвучную песню, жена Торстейна осторожно промокала тканью глубокую ссадину на виске мужа. Маленький Бьерн сидел в углу на лавке, что-то вырезая из бруска маленьким кинжалом. Увидев Эвана, мальчишка дернулся, открыл было рот, но тут же вспомнил вчерашний разговор, сжал губы и лишь виновато опустил взгляд.

- Марта, возьми Бьерна и сходите к дяде Йору за свежей хвоей, - тихо прохрипел Торстейн. Его лицо было покрыто темными гематомами, а правого глаза практически не было видно.

Женщина тревожно бросила взгляд на Эвана, но спорить не стала. Накинув тяжелые шкуры, она увела мальчишку, плотно прикрыв за собой дверь.

Когда они остались одни, Торстейн тяжело повернулся в сторону гостя, опираясь на деревянную скамью и с трудом сделал глубокий вдох, держась за ушибленные ребра.

- Садись, не стой у входа, - Указывая на место возле себя, глухо произнес мужчина. - И сними эти ремни, парень. Здесь никого нет.

Подойдя ближе Эван помедлил, но затем медленно распустил кожаные завязки на запястьях, выставляя на свет чистую, абсолютно гладкую кожу без малейшего намека на звездные метки.

- Я объездил весь Север, Эван, - Торстейн поднял на него свой единственный здоровый глаз, и в его взгляде не было страха или злобы, только тяжелая, взрослая усталость. - Я видел, как торгуют в Миррадене, видел, как работают каторжники на черных берегах Каира. Но столичную крысу с незамерзающим пером я не забуду никогда. Он внес твое имя в свой свиток не ради забавы. И уж точно не потому, что ты огрызнулся. Ты ведь это понимаешь?

- Потому что меня не должно существовать, ошибка Кодекса, верно? - Тихо ответил парень.

- Кодекс - столичная брехня! - Не смог сдержать эмоции Торстейн. Он хотел ударить по скамейке, но кровь выступила из его рта гораздо раньше, чем он замахнулся. - Он пришел брать налог, но нашел кое-что получше. Тебя! Ну, или кого-то вроде тебя. Аурелис держит весь Целиум за горло не войсками и не стенами Цитадели. Они держат его этими проклятыми звездами на запястьях. Член Совета, гвардеец, обычный торговец - каждый из нас привязан к Скрижалям. А ты... ты для них как дыра в полу. Существо, которого не должно быть. Неконтролируемая ересь, которую невозможно оценить или приручить.

Торстейн утер губы тыльной стороной ладони, тяжелым взглядом смотря на Эвана:

- Если эта бумага дойдет до Цитадели, сюда пришлют не четверых гвардейцев в бордовых плащах. Сюда придут Палачи. И они не будут разворачивать Скрижаль Судеб - они просто сожгут Хордалин дотла вместе со всеми нами, если ты останешься здесь. Мне тяжело просить о подобном, ты для всех нас как сын, но ради нашего города, ради наших детей - уходи. - Протирая с щеки слезу, мужчина больше не смог поднять взгляд на сидящего перед ним ребенком. - Тебе нельзя здесь оставаться, Эван. Хардрик ищет тебя с самого рассвета. Иди к нему.

Часть 2

Слова Торстейна жгли изнутри сильнее, чем морозный воздух Хордалина. Эван молча поднялся, туго затянул кожаные ремни обратно на запястьях, и накинул капюшон. На пороге он на мгновение задержался, взглянув на согнутую спину торговца, но так ничего и не сказал - слова сейчас были бессмысленны.

Улица встретила его все той же давящей тишиной. Проходя по узким улочкам между бревенчатыми избами, Эван ловил на себе редкие, тяжелые взгляды через замерзшие окна. После услышанного, он чувствовал себя чужим, от этого становилось еще тоскливее.

Дом лорда Хардрика Снорсена сильно отличался от остальных построек. Это была внушительная крепость из потемневших от времени бревен, подпертая массивными каменными блоками у основания. Единственный в Хордалине каменный дымоход валил густым, сизым дымом. Лорд Фригуса не жалел дров.

Эван поднялся по широким ступеням и толкнул дубовую дверь. Внутри было тепло, пахло смолой, жареным мясом и крепким элем. На стенах висели шкуры северных медведей, пробитые щиты и тяжелые топоры - память о былых походах.

Хардрик сидел у огромного очага в одиночестве. На нем не было парадных доспехов, лишь простая шерстяная рубаха с засученными рукавами. На его мощных, покрытых шрамами предплечьях отчетливо темнели звездные метки Кодекса. Свежие, слегка обугленные края кожи вокруг меток говорили о том, что вчерашняя столичная магия далась лорду тяжело. Метки до сих пор зудели и горели, возраст берет своё.

В руке Хардрик сжимал рог, доверху наполненный пенным элем. Не поворачивая головы на звук шагов, он хрипло произнес:

- Закрой дверь, Эван. Не выпускай последнее тепло на улицу.

Парень притворил тяжелую створку и подошел ближе к очагу, не решаясь сесть.

- Торстейн уже сказал тебе, да? - Хардрик сделал глоток и наконец повернул голову. Его серые, словно замерзшая сталь, глаза смотрели прямо и устало. - Он прав. Донос этой столичной крысы уже не перехватить. Запись ушла с первым рассветным гонцом на почтовый мост.