Тайны Морлескина. Кошачий глаз

Глава 1

Я не считаю себя неудачницей. Я просто не очень везучая.

Разница, между прочим, очевидная. Неудачник – это тот, кто о чём-то размечтался, губищу раскатал аж до перекрёстка, пыжится, тужится, чтобы цели своей достичь, а ничего у него не выходит. Вот это неудачник.

А когда садишься на стул и встаёшь с зацепкой на новых колготках… Или, когда единственная на всей улице замёрзшая лужа всегда твоя и только твоя, все идут мимо, а ты скользишь и шлёпаешься на пятую точку, художественно взбрыкнув ногами… Вот это уже я. Ну, не везёт, бывает. Я уже и внимание обращать перестала.

Мама моя – женщина очень практичная. Прежде, чем что-то сделать, она сначала думает. И дочерей своих учила тому же. У Лены, моей старшей сестры, это обычно получалось. А вот у меня не всегда.

В тот день, когда всё это началось, я считала себя никчёмной дурой. Брела вдоль по улице Жуковского, тащила за собой чемодан на колёсиках и ругала себя последними словами.

О чём я думала, куда я смотрела, когда ввязалась в отношения с Игорем? Что я себе вообразила? Что симпатичный, уверенный в себе парень будет вечно носить букеты, гулять, держа меня за ручку, а потом сделает мне предложение, и мы поженимся, и у нас родятся красивые детки… Букеты он носил исправно. Гулять тоже водил. И в театр. И в ресторан несколько раз. И целовались мы с ним, и ласкали друг друга, не стесняясь. Но, когда он меня в постель уже прямо по-взрослому потащил, я отказалась. Почему-то отказалась, хотя считала, что люблю его.

Вот спрашивается, мы что, в позапрошлом веке живём? Да кого взволнует потом, с кем я спала? Скорее удивятся, что ни с кем. Немодно это, странно и вообще неправильно, как говорят. И я даже с этим согласна. Только намечтала себе, что первый раз – это должно быть нечто особенное. Где-то в таинственном месте, тогда, когда неожиданно крышу снесёт, и, конечно же, с мужчиной, от одного взгляда на которого сердце остановится.

Видимо, основной инстинкт не обманешь. Инстинкт мне правильно подсказал, что Игорь ничем особенным не был. Обыкновенный породистый кобель фасона «бабник». Остановка моего сердца ему была без надобности, и всякие романтические затруднения в его планы не входили. Стоило только мне стушеваться и придержать его в постели, как он переключился на Ленку. И прошло-то всего несколько дней. Я и не узнала бы, возможно, но всё вышло прямо как в водевиле. Вернулась я домой на пару часов раньше после очередного провального собеседования в поганом настроении, а Игорь с сестрёнкой моей так замечательно время проводит, что диван скрипит на всю квартиру.

Не сказать, чтобы я сильно психанула. У меня вообще установка – что бы ни случилось, держать себя в руках и истерить поменьше. Но тут… А кто бы не психанул?

Ну и высказали мы все друг другу самое потаённое. Игорь то вопил, что я не так всё поняла – а как надо было, интересно – то ворчал, что я же сама его прогнала, и нечего дуться. Ленка визжала, как циркулярная пила, что я сама дура, и нечего было парня динамить. Сестра ещё называется… Я послала и того, и эту, от души, как сумела… Сама, кстати, не подозревала, как умею. Ну, и пошла собирать свои манатки.

Когда я громыхала чемоданом вниз по лестнице, а в спину мне нёсся крик сестры: «Ишь ты, обидчивая!.. Ну и проваливай! Я тебе ничего не должна, а ты мне ещё за два месяца!», я даже задуматься не успела над тем, а что дальше.

Мы с сестрой снимали эту квартиру пополам. Я после универа всё никак не могла найти подходящую работу, и действительно задолжала Ленке. Обычно это было делом житейским: мне подворачивался заработок, и я всё возвращала. Лена это знала и никогда не торопила, когда я задерживала свою долю. Но сейчас то, что обычно было делом житейским, стало делом чести. Стоило ей этот долг вернуть и деньги в морду швырнуть. Да вот только швырнуть было нечего. Когда я вышла из подъезда, денег в моём кошельке оставалось столько, что стоило хорошенько подумать о приоритетах. Я могла либо переночевать в скромном хостеле пару ночей и поголодать при этом, либо неделю чем-то кормиться, а ночи проводить на вокзале.

Оба варианта мне не нравились.

Поступить малодушно, но разумно – уехать обратно в родной город и забыть этот Петербург, как страшный сон – я тоже не могла: на билет бы не хватило.

Мне нужны были ночлег и работа.

Утерев злобные слёзы, я вытащила телефон и позвонила своей подруге Вере.

Вера, в отличие от меня, человек сильно везучий. Мало того, что она местная, и половина моих проблем её не коснётся никогда, так она ещё во время учёбы устроилась на постоянную работу. Нет, не в консульство какое-нибудь и не в отдел по внешним связям, а всего лишь в небольшую фирму по подбору персонала. Ну и что, что не этому мы с ней учились и не об этом мечтали, зато она при деле и с заработком. Это таким барынькам, как я, подавай работу по специальности. Только нас таких, бакалавров свежеиспечённых, видимо, пруд пруди…

– Что-то у тебя голос какой-то… – тревожно протянула Вера в ответ на моё приветствие.

– Какой? – уточнила я, стараясь не шмыгать носом.

– Загробный, – пояснила она, немного подумав.

– Вера, можно я сегодня у тебя заночую?

– А-а-а… э-э-э… – замычала подруга.

– Что, нарушаю планы? – обречённо вздохнула я.

Я чего-то подобного ожидала, поэтому даже не особо огорчилась, если честно. Не мой день, что уж тут поделать.

– Да фиг с ними, с планами, – задумчиво протянула Вера. – Что-то придумать всегда можно… А что случилось-то? Поссорилась с Игорем?

– Я с жизнью поссорилась, – буркнула я. – Я, Вер, теперь нищая безработная бомжиха.

– Эвона как… – снова промычала она. Я услышала приглушенное клацанье клавиатуры: подруга пыталась одновременно работать. Или сидела в соцсетях, что было более вероятно. – Ну, с нищетой твоей я вряд ли что-то смогу сделать, сама не особо-то… С ночёвкой что-нибудь придумаем ближе к вечеру, я тебе перезвоню. А с работой… Хочешь, вакансию одну попробовать? Прямо сейчас?

Вера, добрая душа, регулярно предлагала мне вакансии, но обычно или они мне катастрофически не подходили, или я для них.

– Вер, спасибо, конечно. Но прямо сейчас вот никакого куража нет.

– Ну, а что тебе ещё делать до вечера? – резонно возразила Вера. – Рыдать у фонтана? Сходи. Ничего не потеряешь, наоборот, отвлечёшься. А не исключено, что и развлечёшься.

– В смысле?

– Да есть у меня один клиент, чудик какой-то. Я ему три недели претенденток посылаю. Наверное, больше дюжины уже к нему отправила, никто ему не подошёл.

– А кого он ищет?

– В заявке написано – помощницу по хозяйству.

– Вера, ну, ты даёшь! Где я – и где хозяйство?! – беспомощно возмутилась я.

– Что. Ты. Теряешь? – назидательно уточнила подруга. – Тем более, вакансия с проживанием.

Терять-то я ничего не теряла, это точно. Но и не находила ничего. Ясно же, это совсем не то, чего бы мне хотелось. Хотя… время, когда можно придирчиво рыться в предложениях работы, выискивая вакансию мечты, сегодня прошло безвозвратно. Да и не рыдать же впустую до вечера, тут Вера, как всегда, права.

– А он не маньяк какой-нибудь? – вздохнула я.

– Гарантировать не могу, но никто пока на домогательства не жаловался.

– Ладно, давай адрес.

Глава 2

Двор-колодец оказался не страшнее прочих. Даже наоборот: чистенько и что-то наподобие скверика в центре. Чаще всего в таких дворах только развороченный асфальт, мусорные баки и больше никаких признаков цивилизации.

Нужный мне дом оказался не просто старым, а совсем старым и совсем непростым. Во дворе был всего один подъезд, но это был грандиозный старый подъезд с двустворчатой дверью огромной высоты. Мне казалось, что таких дверей в природе уже не существует, и все они заменены на металлические. А тут ни металла, ни домофона.

Я рванула тяжёлую дверь на себя. За ней-то и оказались и металл, и домофон.

Я набрала номер квартиры, в динамике домофона запикало, зашуршало, а потом замок с лёгким щелчком открылся. Я шагнула за порог и остановилась.

Внизу в подъезде около огромного лифта оказалось и светло, и просторно. Шахта лифта была отделана коваными решётками, а массивные ручки отлиты в виде каких-то человеко-птиц. Вокруг шахты лифта завивалась широкая лестница.

Две девочки лет десяти сидели на нижних ступеньках и тискали огромного полосатого кота. Кот немного нервно мотал хвостом, но терпел.

– Какой ми-и-и-иленький! – восхищённо пропела одна из девочек. – Чей он всё-таки?

– Не знаю. Может и ничей.

– Не, он чи-и-и-истый, сы-ы-ы-ытый, – продолжала сюсюкать девочка. – Он точно чей-то…

– Ну, потерялся, значит, – предположила подруга. – Возьми себе.

– Мне не разрешат, – вздохнула девочка.

Кот и в самом деле был очень даже ничего, сама бы такого пожамкала за бока.

– Да пойдём уже, – нетерпеливо сказала вторая. – Не разрешат так не разрешат. Пусть идёт, куда хочет. Он же кот.

– Ну, пойдём, – печально согласилась первая.

Она взяла кота под мышки, с трудом подняла его, как ребёнка, и пропела:

– Пока, ко-о-о-тик! Ты такой сла-ав-ный…

Она приблизила кошачью морду к себе и, как мне показалось, собралась поцеловать кота на прощание.

Раздался громкий, многократно усиленный лестничным пролётом истошный кошачий визг.

– Ав-мряв-йиушшшшш-иииии!

С криком и шипением кот припустил вверх по лестнице, загнув хвост вопросительным знаком. Девочки тоже завопили, а та, которая вдохновенно сюсюкала над котом, вся в слезах прижала ладонь к расцарапанной щеке:

– Дурацкий тупой кот!!!

– Не надо трогать чужих кошек, – сказала я, обходя девочек. – Наверное, ты сделала ему больно.

Девочки что-то возмущённо затараторили мне вслед, то ли оправдываясь, то ли возмущаясь, но я не стала их слушать и пошла наверх, таща за собой чемодан. Садиться в такой антикварный лифт мне было как-то страшно, ещё не справишься с управлением, вот будет веселье…

Хорошо ещё, что вещами я особо не разжилась, а половину и вовсе бросила в Ленкиной квартире. Был бы чемодан тяжелее, я бы тут и полегла на этой бесконечной лестнице. Нужная квартира оказалась на четвёртом, предпоследнем этаже. Здесь на площадке было уже не так светло, как внизу, но я разглядела, что дверь в квартиру гостеприимно приоткрыта.

Оказалось, что входная дверь располагается посередине широкого и очень длинного коридора, концы которого терялись в потёмках. Коридор освещался несколькими тусклыми лампами-бра. Не было видно ни мебели, ни вешалок, ни каких-нибудь картин или там оленьих голов с рогами по стенам, да и дверей в коридор выходило немного.

Я постояла минут пять в ожидании. Раз уж мне открыли домофон и дверь, значит, представляют, что кто-то к ним поднимается. Но ждала я впустую, никто в коридор так и не вышел. И тут я сообразила, что меня просто не дождались, видимо, решили, раз в течение пары минут никто не появился, значит, уже и не появится. Конечно, откуда им знать, что я вверх пешком потащусь.

– Здравствуйте! – выкрикнула я погромче в бесконечное пространство коридора.

Где-то довольно далеко скрипнула дверь, и по полу простучали чьи-то шаги. Это был такой гулкий аппетитный стук мужских каблуков. Так обычно озвучивают шаги в кино, но в жизни редко такое услышишь. Шаги притихли на несколько секунд, потом скрипнула ещё одна дверь. В тёмный коридор вырвался тусклый свет из дверного проёма, и в эту полосу света шагнул мужской силуэт. Одновременно откуда-то из глубины квартиры потянуло миндалём и корицей. Уютный запах никак не вязался с огромным пустым и тёмным коридором.

– Что вам угодно? – произнёс низкий спокойный голос со странным акцентом. Лица говорившего разглядеть было невозможно, оно осталось в тени.

– Я по поводу работы. Меня направили из фирмы…

– Я понял, мне уже сообщили, – перебил меня мужчина, и в голосе его прозвучала скука. – Что ж, пойдёмте со мной, пожалуйста.

Я сделала несколько шагов.

– Что это у вас? – подозрительно уточнил мужчина.

– Чемодан, – я представила, как нелепо выгляжу со своей ношей и торопливо пояснила. – Мне было негде его оставить.

– Вот там и оставьте, где стоите, – уверенно приказал мужчина. – Он никуда не денется, уверяю вас. Воров здесь нет.

Я придвинула чемодан к стенке и пошла следом за мужчиной. Он же направился обратно, откуда только что вышел.

Это оказалась проходная комната без окон и мебели. Здесь горел свет, и я увидела, что мужчина не только высок, но и замечательно сложён. Он был в синем полосатом костюме: полосы одного тона, но разной фактуры. Узкие по нынешней моде брюки подчёркивали каждый мускул бёдер, а пиджак, наоборот, совсем не держал форму.

– Вы откуда-то вернулись или, наоборот, уезжаете? – осведомился он, не оборачиваясь.

– Ни то, ни другое.

– Так тоже бывает, да, – туманно заметил он и, открыв ещё одну дверь, отступил и сделал радушный жест. – Прошу вас. Садитесь, где вам удобно.

Комната была совсем небольшой. Солнце в два высоких окна уже не заглядывало, но было всё равно светло. Мебели оказалось полно, так что выбрать, где удобно, было из чего. Вокруг низкого овального столика стояли четыре кресла, в простенке между окнами на комоде – замысловатые часы с несколькими циферблатами. У левой стены – небольшой и тоже низенький диванчик, а правая стена была занавешена портьерой. Мебель и портьеры были светлыми, а общий стиль можно было прекрасно описать двумя словами – «из дворца». Пышно, но немного бестолково и как-то казённо.

Мужчина вошёл следом за мной и уселся в кресло, стоявшее спинкой к окну. Поэтому сделать выбор, куда удобнее сесть, было легче лёгкого: конечно же напротив него.

Разглядывать его в упор было, возможно, невежливо, но куда деваться.

Бесформенный полосатый пиджак оказался ещё и без всяких застёжек, превратив классический мужской костюм в удобную домашнюю одежду. Мужчина вольготно уселся, распахнул полы пиджака, демонстрируя строгую чёрную сорочку.

Он был красив. Рост его я ещё в коридоре оценила. Люблю длинных. Не просто крупных, а именно долговязых. Когда у мужчины руки-ноги чуть длиннее стандартных пропорций, нет пивного брюха и мышцы не раздутые, то на мой личный вкус он уже, считай, красавец, на лицо можно смотреть вполглаза.

Впрочем, в это лицо глянуть тоже было приятно. Худощавое, скуластое и слегка усталое. Черты жёсткие, но тонкие. Тёмные длинные волосы зачёсаны назад, и непонятно было, как они держатся в таком положении, вроде бы ничем не намазаны. Чуть прищуренные глаза странного василькового цвета изучали меня внимательно, но почти равнодушно.

– Всё ли у вас в порядке? – произнёс темноволосый красавец.

– В каком смысле? – пролепетала я, никак не ожидая, что собеседование начнётся именно с такого вопроса.

– В обычном, – отозвался он. – Увидев на пороге заплаканную девушку с чемоданом, я немного растерялся.

Я поспешно мазанула ладонью по щекам. Абсолютно сухие щёки, что он выдумывает? И плакала я уже довольно давно. И глаза у меня обычно не краснеют, и нос не распухает…

– Ну, что ж, не буду вас задерживать. Давайте начнём и… закончим по возможности, – начал темноволосый красавец. – Я успел прочитать ваше резюме…

Его мягкий акцент зазвучал в полную силу. Я как ни вслушивалась, не могла понять, какой родной язык должен был дать такое звучание.

– … прочитал бегло, конечно…

Да там хоть бегло читай, хоть по слогам, всё равно три строчки.

– … и не очень понял… – он вдруг запнулся. – Простите, не отложилось в голове, как ваше имя?

– Аля.

Он недоумённо вздёрнул брови:

– Кажется, там было написано иначе… – он полез в карман пиджака и уже потащил наружу здоровый, с лопату, смартфон.

– Алиша. Там написано – Алиша, – сказала я и пояснила. – Родители пошалили.

– В каком смысле? – удивился он, потом вдруг вежливо заулыбался. – А-а-а, я понял. Это, должно быть, слишком экзотическое имя для ваших мест.

– А для ваших? – угрюмо уточнила я.

– Для моих – обычное, – пожал он плечами. – И прошу прощения за то, что прежде, чем выспрашивать ваше имя, я не представился сам. Столько дел сегодня, что голова кругом… Но это всё равно не оправдывает мою невежливость… Моё имя Ольгер.

Я улыбнулась и кивнула, как воспитанная девушка. Очень, мол, приятно.

– Так вот я не понял, – снова начал Ольгер. – Почему в агентстве решили, что вы мне подойдёте… Вы ведь ищете работу учителя?

– Нет, не учителя. Я переводчик. Но с нулевым опытом трудно найти постоянную работу. Поэтому ищу место репетитора, с проживанием.

– Переводчик? – в голосе Ольгера мелькнула заинтересованность. – Какие языки?

– Для профессионального перевода – английский, немецкий, шведский. Ещё несколько – так, могу помочь объясниться на бытовом уровне.

– Это выдающиеся умения, – Ольгер уважительно поджал губы. – Вы очень быстро найдёте себе достойную работу, я уверен…

Видимо на моём лице нарисовалась кислая гримаса. Очень быстро, ага… Хотя, если он считает, что всё так просто, то возможно всё и правда несложно. И кое кто не просто невезучий, а самый что ни на есть неудачник. Точнее, неудачница.

– К сожалению, репетитор с проживанием мне не нужен, – грустно сказал Ольгер.

– Да, я знаю. Вам нужна помощница по хозяйству.

– Нет, не по хозяйству. Хозяйством у меня есть кому заниматься, – отмахнулся он со вздохом. – Но ни репетиторы, ни переводчики мне не нужны. Мне нужна няня.

– Видимо, ваш ребёнок ещё не дорос до изучения языков? – догадалась я.

– Скорее, перерос, – немного желчно ответил Ольгер. – Его учить – только портить.

Я удивилась: что же за ребёнок у него, что уже перерос учёбу? На вид этому Ольгеру лет тридцать, ну, от силы тридцать пять, но никак не больше.

Не удивительно, что Вера ему посылает не того, кого надо. Если он представляет, чем няня отличается от домработницы, то так и вакансию надо было составлять.

Только я хотела его жизни поучить, как раздались довольно громкие шваркающие звуки, и из-за висящей на стене портьеры выскочил полосатый кот. Его лапы едва касались пола, но выпущенные в панике когти довольно ощутимо царапали лакированный паркет.

Ольгер мгновенно среагировал, резко наклонился и выставил ногу. Кот налетел на неё и был тут же поймал и поднят в воздух за шкирку.

Он висел покорно, растопырив лапы и поджав к пузу хвост. Только настороженно прищуренные глаза стреляли по сторонам.

В небольшой комнате кот казался ещё более огромным, чем в просторном подъезде. Он был не толстый, просто большой: крупный короткошёрстный кошак, поджарый, мускулистый, с тигровыми тёмными полосками на рыжевато-коричневом фоне. Хвост, правда, не особо задался, не был ни длинным, ни пушистым. Так, похожая на большой камыш мохнатая колбаска.

Через пару секунд из-за портьеры появился угрюмый совершенно лысый мужчина в кожаных штанах, берцах и расстёгнутой байкерской косухе на голый торс. Серые татуировки, покрывшие его грудь и лысый череп, цепи на шее, серьга в ухе… Я бы такого стороной обошла даже на Невском в солнечный полдень. На суровом лице лысого застыло такое зверское и решительное выражение, что я даже удивилась, а что это он пешком-то, почему не прямо верхом на мотоцикле. В руке у него была большая пластиковая корзинка-переноска с крышкой.

Увидев Ольгера с котом, лысый мгновенно остановился.

– Простите… – буркнул он виновато.

Ольгер посмотрел на лысого с укором, но без гнева, и опустил кота на пол.

Кот лениво отряхнулся, мрякнул, почесал задней лапой ухо и забрался под кресло Ольгера. Его круглые золотые глаза внимательно рассматривали меня оттуда.

– Как его зовут? – спросила я, чуть наклоняя голову, чтобы разглядеть кота получше.

– Дайра, – ответил Ольгер с вздохом.

– Так это кошка?

– Почему кошка? – удивился Ольгер.

– Имя… женское.

– А Пашу, Мишу, Васю и прочих подобных вы не подозреваете в том, что они все женщины? – усмехнулся Ольгер. – Нет, конечно, всё бывает. Но с утра Дайра точно был котом.

Словно подтверждая всю нелепость моего предположения, полосатый Дайра вылез из-под кресла Ольгера, потоптался на одном месте, выгнул спину, вскинул хвост свечкой и добросовестно пометил Ольгеру штанину и ботинок.

Ольгер резко гневно выругался и с силой пнул кота ногой.

– Эй! – вырвалось у меня.

Ольгер вопросительно вздёрнул тёмные брови.

Значительная часть моей симпатии к этому красавцу резко улетучилась.

– Вы что делаете?! Это же кот! Не хотите, чтобы он метил – кастрируйте! А бить-то зачем?!

Ольгер почесал кончик носа и задумчиво произнёс:

– Кастрировать, говорите?.. А это, кстати, мысль.

Кот прижал уши и от греха подальше на полусогнутых заполз под низкий антикварный диванчик.

– Мы отвлеклись, – встрепенулся Ольгер. – Коста, забери Дайру, мне надо закончить разговор.

Лысый Коста встал рядом с диванчиком на колени и заглянул под него. Я не разобрала, что он такое произнёс, но недовольная полосатая морда почти сразу же показалась наружу. Ловко схватив Дайру за шкирку, Коста посадил его в корзинку, защёлкнул сверху крышку и унёс кота из комнаты.

– Умный котик, – проговорила я, глядя им вслед.

– Да уж, не дурак, – согласился Ольгер, изучая меня. – И, как видите, репетитор по шведскому ему точно не нужен.

– Так это вы ему няню ищете?! – изумилась я. – Коту? Ни фига ж себе…

– Судя по вашей реакции… – усмехнулся Ольгер. – … для ваших мест это ещё более необычно, чем имя Алиша.

– Ну, знаете, – я постаралась вежливой улыбкой как-то загладить свои неуместные эмоции. Я ж всё-таки на собеседование пришла. – Если человек может себе это позволить, что тут необычного?

– «Позволить себе»? – нахмурился он. – Вы имеете в виду финансовую составляющую?

Я, в общем-то, самая обыкновенная девчонка. Конечно, родительское воспитание, универ и нормальные друзья сделали из меня человека, который умеет и старается правильно себя вести и не показывает виду, когда рядом кто-то явно не от мира сего. Но я уже поняла, что не зря этот симпатичный, одетый с иголочки, безупречно вежливый и весь такой харизматичный мужчина прослыл чудиком.

– Конечно, финансовую, а какую же ещё? Если вы в состоянии пригласить няню не только к коту, но и к каждой его блохе, кто ж вам запретит?

Ольгер пристально взглянул на меня сощурившись.

– Извините, – буркнула я.

– Вы такие интересные идеи подкидываете, – серьёзно и задумчиво сказал он, а потом помолчал несколько секунд и уточнил. – Так вы любите котов, Аля?

– Кто же их не любит?

– Встречал я таких, – туманно проговорил он и резко поменял позу. – Итак. Не желаете ли поступить ко мне на работу?

– Кошачьей нянькой?

– Ну, если вам угодно именно так это называть, то да.

Разумеется, я не желала. И вообще, не в моём нынешнем положении и настроении хохмы травить в компании чокнутого богатея.

– Кажется, я вам не подхожу.

– Это вы так считаете, или думаете, что я так считаю? – серьёзно уточнил он. – Скажу за себя. Честно говоря, вы не совсем то, что я имел в виду, когда делал заказ в агентство. Возможно, вы даже совсем не то. Но так вышло, что у меня нет времени продолжать поиски. А пока мы с вами тут разговаривали, у меня сложилось впечатление, что вы прекрасно справитесь с задачей. Мне необходимо, чтобы кто-то хорошо приглядывал за Дайрой. Это такой мерзавец… – вздохнул Ольгер. С его странным акцентом у него получилось «мьерзавец». – Просачивается в любую щель и норовит удрать. Коста с ним замучился и забросил свои основные обязанности…

– Так может и правда кастрировать его? – предложила я. – Станет спокойнее и не будет рваться на улицу.

– Нет, не стоит, пожалуй, – угрюмо возразил Ольгер. – Я ценю ваше стремление облегчить мне жизнь…

– Да не вам, вообще-то, а коту.

– Тем более, – жёстко подытожил Ольгер. – Поверьте, он возражает.

Я только вздохнула. Вот он в чистом виде, известный науке феномен: все мужики так легко представляют себя на месте своих обожаемых котов, что предложение почикать коту яйца вызывает у них панический трепет и священное отрицание.

– Итак, я готов взять вас на работу, если вас устроит жалование, а также некоторые обстоятельства и сопутствующие обязанности.

Он вот прямо так и сказал «жалование». И я решила, что этот иностранец учил русский не иначе как у столетнего профессора, которые ещё с белогвардейскими офицерами пил на брудершафт.

– И сколько… какое жалование предлагаете? – спросила я чисто из вежливости.

– Пятьдесят, – кивнул он. – Пятьдесят тысяч.

Хм. Если даже откладывать что-то, то на отпуск на Мальдивах всё равно толком не скопить, и это минус. Но это практически в пятьдесят раз больше, чем у меня сейчас в кошельке, а это плюс.