Тайны Морлескина. Кошачий глаз

Решение уйти отсюда, как можно скорее, становилось всё отчётливее, и, если бы не материальный вопрос, я бы не мешкала. А пока мне даже слегка дурно становилось от того, сколько я теперь должна вместо двухмесячной просрочки своей доли за квартиру.

Причин разорвать наш с Ольгером трудовой договор у меня было несколько. Первая – та, что Ольгер меня обманул, не сказав и половины правды о том, что меня ждёт. Вторая причина – Дайра. О нет, этот, кажется, не врал, но зато вчерашний шок после обнимашек с котиком встряхнул меня так, что повторять не хотелось.

Я снова запихала в чемодан и утрамбовала там все свои тряпки, убрала телефон в сумочку, причесалась перед зеркалом, забрала с собой чашку и блюдце и, сосчитав до десяти, вышла в коридор.

Идти пришлось на запах кофе, а за поворотом коридора прибавился ещё и звуковой ориентир – звяканье столовых приборов.

Сейчас, ясным утром, когда почти все двери в коридор были распахнуты, мне стала понятна странная планировка этой квартиры. В боковых коридорчиках, похоже, были входы в отдельные помещения. А вдоль главного коридора шли два ряда комнат: проходные помещения без окон и «барские палаты» вдоль фасада, соединённые между собой.

На пути мне попалась раскрытая дверь в небольшую светлую комнату, в которой вместо мебели было множество разнообразных кошачьих лазалок, лесенок и когтеточек. А между окон на полу стоял большой лоток размером с целое корыто. В нём, загнув хвост крючком, невозмутимо восседал Дайра. Он даже не взглянул в мою сторону, а я поспешила поскорее пробежать мимо.

Вся троица завтракала в огромной студии, объединяющей кухню и столовую. Посередине был накрыт круглый стол, стояли какие-то тарелочки, вазочки и блестящие баранчики. На столе оставались нетронутые тарелка, приборы и стаканы, значит, меня здесь поджидали.

Ольгер на этот раз был одет во что-то куда более похожее на домашнюю одежду. Халат – не халат, но нечто вроде того. Он неторопливо жевал, лениво ковыряясь в еде вилкой и одновременно читая что-то в лежащем сбоку гаджете. Коста выкладывал на своей тарелке замысловатую мозаику из сыра, помидоров и травы. Брилле стояла у плиты и пыталась нацедить в свою чашку остатки кофе из огромной турки.

– Доброе утро! – поздоровалась я.

Они ответили мне хором, правда, ни один не поднял глаз. Видимо, давали понять, что мои привилегии новичка в полночь закончились, и теперь тут все равны: все вежливы, но стулья подавать никто не будет.

Я понесла чашку с блюдцем в мойку и, проходя мимо Брилле, заметила:

– Спасибо, булочки были невероятные! Ничего вкуснее не ела. Ты просто гениальная кулинарка!

– На здоровье, – усмехнулась Брилле. – Только я тут ни при чём, с чего ты взяла?

– Я думала, ты их испекла. Разве нет?

– Нет, с этим не ко мне, пожалуйста, – Брилле махнула указательным пальцем в сторону стола. – Это туда!

Ничего я не поняла, но происхождение булочек в этот момент не занимало меня настолько, чтобы забыть о вчерашнем происшествии.

Я подошла к столу.

– Ольгер, мне надо с вами поговорить.

Он с видимым усилием оторвался от своего чтения и обратил на меня васильковый взгляд.

– Не стоит так спешить, – ответил он и повёл рукой. – Будем последовательны. Сначала поешьте, разговоры потом.

Он снова уткнулся в экран своего огромного смартфона.

– Извините, Ольгер, но… Это будет не очень-то честно, если я тут наемся за ваш счёт прежде, чем сообщу, что я отказываюсь от места и ухожу.

– Не вижу в этом ничего нечестного, – заявил Ольгер, даже не подняв головы. – Особенно, если вспомнить, что вы вчера пропустили ужин.

– Но…

Ольгер взглянул на меня. В его глазах появился лёд:

– Сядьте и ешьте, – отрезал он. – И оставьте меня в покое на полчаса.

Я пододвинула к нетронутой тарелке свободный стул, села и, чтобы не выглядеть совсем уж упёртой идиоткой, налила себе в стакан апельсинового сока из графина.

Ольгер по-прежнему на меня не смотрел. Смирившись с тем, что разговор состоится не раньше, чем Ольгер посчитает нужным, я со вздохом посмотрела по сторонам и взяла с блюда большой кусок ароматного пористого хлеба.

Коста покосился на меня и, видя, что я замешкалась в раздумьях, чуть подался ко мне и коротко ткнул пальцем:

– Вот это намажь. Такого нигде больше не попробуешь!

– Даже в морлескине? – не удержалась я.

– Даже там, – довольно подтвердил Коста. – Откуда им взять, раз я здесь?

– А-а-а… – я попыталась проявить одновременно способность к логическому мышлению и сдержанность в эмоциях. – А не ты ли, часом, те булочки испёк?

– Ага, – кивнул он.

Я больше ничего не сказала, но лысый Коста в моём взгляде узрел что-то для себя лестное и смущённо потупился.

Я, наконец, решила наплевать на все приличия и своё двусмысленное положение и хватанула ножом из ближайшей ко мне креманки того, на что указал Коста. На нож зацепилось сразу граммов двести густого мясного паштета.

Пока я всё это ела и краснела от одной мысли, как глупо выгляжу, Брилле и Коста обменялись парой фраз и как-то незаметно из столовой исчезли. Похоже, сегодня им не хотелось мыть посуду. Как только мы с Ольгером остались вдвоём, он сразу же отложил вилку и выпрямился.

– Вам никогда не говорили, что не стоит перебивать начальству аппетит с утра пораньше? – недовольно пробормотал он.

– Мне важно было поговорить…

– Это я понял. Но мало что может случиться такого, чтобы нельзя было спокойно дождаться удобного момента, – строго сказал Ольгер.

– Извините.

Ольгер уныло скривился, но его взгляд снова стал равнодушно-нейтральным:

– Теперь я вас слушаю. Успокойтесь и объясните, что такого произошло за ночь, что теперь вы сама не своя.

– Во-первых, аванс, который вы дали мне, чтобы погасить долг…

Ольгер гневно сдвинул брови:

– Коста что-то перепутал?

– Я не знаю, кто перепутал, но Коста отнёс моей сестре двадцать тысяч евро!

– Ну? – недоумённо пожал плечами Ольгер. – И что не так? Всё, как вы и просили.

– Я рублей просила!

– Оу… – только и смог сказать Ольгер.

Он поёрзал на стуле, задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице, а потом почесал нос и усмехнулся:

– Будем считать, что вашей сестре нежданно привалило счастье.

– Ей-то да, привалило. Но я не знаю, как я смогу вернуть вам такие деньги! Особенно, если не буду на вас работать.

– А вы не будете?

– Нет. А и собиралась бы – сколько времени у меня ушло бы, чтобы аванс этот отработать? Года два, и то, если не есть, не пить…

– Послушайте, Аля, – перебил он меня, помолчал пару секунд и сказал спокойно. – Не вижу никаких причин волноваться. Вы ничего мне не должны.

– Как это?!

– Посчитайте сами. Впрочем, я допускаю, что сложные вычисления – не ваш конёк, поэтому давайте на пальцах, – Ольгер взял смартфон и запустил калькулятор. – Смотрите на экран. Я положил вам жалование в пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч умножаем на… сколько там нынче… кажется, семьдесят? Нет? Ну, допустим, семьдесят… Получается три с половиной миллиона. Место предполагает круглосуточную работу без выходных, так что делим на тридцать календарных дней… В сутки примерно сто шестнадцать тысяч. Вот сейчас вы уже двенадцать часов на меня отработали, то есть половину суток. Вам причитается пятьдесят восемь тысяч. Из них вы попросили двадцать в качестве аванса. Так вы уже их отработали, я не понимаю вашей паники.

– А я не понимаю, что вы тут мне насчитали… – пробормотала я, чуть не плача.

– Ещё раз, – холодно, но терпеливо повторил Ольгер. – Вы взяли у меня аванс в двадцать тысяч рублей, получая жалование в пятьдесят тысяч евро в месяц…

– Как евро?!

– Так евро, – раздражённо бросил Ольгер. – Я думал, вы поняли, что жалование в евро.

– А я думала, вы поняли, что долг в рублях.

– Вот теперь понял, – кивнул Ольгер. – Так поймите и вы, что вы ничего мне не должны.

– Но вы же отдали моей сестре кучу денег!

– Это не ваша проблема, – покачал головой Ольгер. – Вы не виноваты, что я вас не понял. Вы должны мне ровно столько, сколько просили, а не столько, сколько я по недоразумению отдал.

– Ленка не могла промотать всё за одну ночь. Я поговорю с ней и всё вам верну.

– Нет необходимости, – отрезал Ольгер.

– Как так можно? Вы что, любые деньги на вес отмеряете, что ли?!

Ольгер тяжело вздохнул и взмахнул рукой:

– Всё, вопрос закрыт, и больше я к нему не возвращаюсь. Двигаемся дальше. Почему вы так рвётесь уйти? Вас кто-то обидел?

– Нет, никто не обижал.

– Кто-нибудь из домашних расстроил или напугал вас какими-то… предостережениями?

Я отрицательно помотала головой:

– Нет, ничего такого. Просто я подумала и поняла, что…

Ольгер, заметно погрустневший, терпеливо слушал, когда я, наконец, придумаю, что сказать.

Собираясь на этот разговор, я готова была высказать ему в лицо всё, что думаю о нём и его котике, но сейчас, после того, как мне от широкой души простили три с половиной миллиона рублей, да ещё аргументированно доказали, что моей вины в недоразумении нет, грубить Ольгеру было бы несправедливо. Поэтому я начала что-то мямлить:

– Мне не нравится то, что я вижу и слышу. Это всё очень странно, и я уверена, что здесь всё не то, чем кажется. И я не хочу больше здесь находиться, потому что следующие недоразумения, которые могут случиться, точно обойдутся мне дороже, чем этот проклятый аванс…

– Довольно!

Ольгер резко встал.

– Я вижу, как вы пытаетесь отделаться от меня, не солгав и не обидев. Выберите что-то одно, так будет легче. Но мой вам совет: не лгите. Мало того, что ложь вам довольно трудно даётся, так она ещё и обойдётся дороже всех прочих недоразумений…

– А вам?!

Он замолчал в недоумении.

– Вам-то ложь как-нибудь аукается? – уточнила я. – Вы же солгали мне, Ольгер!

– Когда это? – его взгляд стал совсем суровым.

– Вы обманули меня вчера.

– Не было такого! – в его глазах опять заблестел лёд.

– Вы не сказали мне, кто такой на самом деле ваш котик!

– И кто же? – холодно уточнил Ольгер.

– Я не знаю! А вы – знаете, но ничего мне не сказали!

Не спуская с меня глаз, Ольгер задумчиво потёр подбородок.

– Что случилось вчера? – спросил он тоном, не предполагавшим никаких отмазок.

Как же легко и приятно говорить правду. Потом, конечно, возможны серьёзные неприятности, но это же потом.

– Дайра был такой милый, так славно мурчал, что я поцеловала его…

Ольгер чуть заметно вздрогнул. И я закончила так укоризненно, как только смогла:

– Вы могли бы предупредить меня заранее, что делать этого нельзя!

– Так вот в чём дело, – Ольгер медленно вдохнул-выдохнул. – А я-то никак не мог понять, что же вас так напугало…

Он резко дёрнул свой стул, развернул его и подсел ко мне вплотную.

– Алиша, я прошу у вас прощения, это моя вина. Без сомнения. Я неверно прочёл вас.

– Вы о чём?!

Ольгер вздохнул:

– Вчера, когда я увидел вас, я правильно понял причину вашего подавленного состояния, но сделал неверное заключение о частных обстоятельствах. Было очевидно, что вы глубоко и отчаянно обижены на своего мужчину. Я понял, что вы только что порвали с вашим бойфрендом, но подумал, что именно от него вы и ушли с вещами… Короче говоря, я решил, что в вашем случае не требуется никаких предупреждений, потому что ваш поцелуй ничем Дайре не грозит.

– Ну, замечательно… – только и смогла я пролепетать. – Когда к вам придёт следующая соискательница из агентства, лучше сразу с порога спросите справку от гинеколога! И не придётся ничего истолковывать! Толкователь из вас какой-то неважнецкий!

Ольгер криво улыбнулся:

– Порой, увы, я ошибаюсь. Это случается редко, но, если уж случается, то бывает всегда очень некстати.

Он осторожно коснулся моего плеча:

– Вы даже представить себе не можете, как мне стыдно.

– А вы не можете себе представить, как мне страшно! – я дёрнула плечом и сбросила его ладонь. – Тогда было… Сейчас уже, конечно, всё прошло. Почти.

– Вы удивительно отважная девушка, – проникновенно сообщил он.

– Нет. Не отважная. Меня до сих пор руки-ноги не слушаются.

– Это пройдёт, – улыбнулся он. – Всё будет хорошо. Я попрошу Косту достать из наших запасов лучшего вина к обеду. Оно не пьянит, но замечательно успокаивает. А Дайра… Вы теперь сами знаете, чего не нужно делать с Дайрой, если вы хотите, чтобы он оставался милым пушистым котиком. Вы с ним обязательно подружитесь. Он, конечно, мерзавец, но пакости свои он творит исключительно нам назло. Вы же ему понравились. Он обожает, когда красивая девушка чешет ему пузо. А ещё он любит играть в мячики. В его комнате их полно…

– Ольгер, вы издеваетесь?!

Он стал непроницаемо серьёзен, и его большая тёплая ладонь легла на мою влажную дрожащую ручонку:

– Ни в коем случае, Аля. Я не издеваюсь. Но дело в том…

Он замолчал на несколько секунд, но мне было уже ясно: то, что я сейчас услышу, мне точно не понравится.

– … Дело в том, Алиша, что я не могу вас отпустить.

– Что значит «не можете»?! – воскликнула я, отдёргивая руку. – Ясно же сказано: я не хочу на вас работать! Теперь уж тем более!

Ольгер развёл руками:

– Мне жаль. Но вы останетесь с нами.

– Вы с ума сошли? Как вы смеете? Вы станете удерживать меня силой?!

Он промолчал.

Я вскочила и побежала вон из столовой. Надо всего лишь позвонить Вере…

Я успела добежать только до дверей. Там я столкнулась с вернувшимися Брилле и Костой. Коста загородил мне выход, а Брилле подошла к Ольгеру и протянула ему мой мобильник.

– Ты рылась в моей сумке?! – заорала я и кинулась отобрать свою вещь.

Брилле шагнула мне навстречу, и я словно на каменный валун натолкнулась. Потирая ушибленное плечо, я повернулась к Ольгеру.

– Вы велели им копаться в моих вещах?!

– Спокойно, Аля, спокойно. Чем меньше резких движений вы сделаете, тем меньше ущерба будет всем нам, – проговорил Ольгер, взглянул на осветившийся экран моего телефона, зажал кнопку выключения, дождался, когда экран погаснет, и убрал трубку себе в брючный карман. – Мне всего лишь нужно, чтобы вы не подняли лишнего шума.

– Вы не имеете права так со мной обходиться!

– Поверьте, Аля, если бы я хотел как-то ущемить вас, оскорбить или унизить, это выглядело бы по-другому. Вы не хотите на меня работать – что ж, мне жаль. Значит, вы пока просто наша гостья, – проговорил Ольгер.

– Пока?! Что значит «пока»? Пока что?!

– Пока не минует опасность.

Я не видела никакой опасности вокруг себя, кроме этой странной троицы.

– В пределах квартиры вы совершенно свободны находиться в общих комнатах, – сказал Ольгер тоном, подчёркивающим, что разговор закончен. – Ну, и в комнате Дайры, разумеется. Никто не посмеет поднять на вас руку, но, если вы сами проявите агрессию и, защищаясь, кто-то сделает вам больно, пеняйте только на себя. А теперь… – он строго оглядел всех. – Проводите Алю и займитесь своими делами.

– А… – Коста растерянно повёл рукой в сторону разорённого стола.

– Я приберусь сам, – буркнул Ольгер и пошёл к стене, где на золочёном крючке висел фартук с кошечкой Китти. – Я последний, всё по-честному.