Битва за гору Цветов и Плодов

Побег

Ночь опустилась на пагоду тяжело, как каменная плита. Луна спряталась за тучами, и даже светлячки в саду притихли.

Эльхард, Зорриан и Тян-Ли ждали у тайного прохода ведущего на нижние ярусы — там редко появлялась стража. Тян-Ли знала дворец, как свои пять пальцев.

— Хорошая планировка, — хмыкнул Зорриан. — Чтобы хозяин мог сбежать с деньгами, если что.

— Или чтобы вернуть то, что у него было украдено, — жёстко ответила Тян-Ли.

Они скользнули внутрь. Узкий коридор пах сыростью и мышами. Где-то вдалеке раздавались шаги патруля, но здесь, в толще стен, было тихо. Эльхард положил руку на плечо Тян-Ли — она замерла. Впереди, прямо за поворотом маячила фигура стражника. Девушка выскользнула, бесшумно подкралась, два резких удара — и стражник осел на пол без звука.

— Не смертельно, — бросила она. — Но спать будет долго.

Они прокрались на четвёртый ярус. В дальнем конце коридора виднелись массивные двери сокровищницы, из-за которых пробивался тусклый свет. А потом услышали быстрые нервные шаги. Это была Ниара. Она быстро прошла по коридору и вошла в покои — спокойная, вкрадчивая, как змея перед броском.

Эльхард прижал палец к губам. Они затаились. Внутри происходило что-то странное.

— Наразах! — Ниара ворвалась в покои наместника. — Призма… Она пульсирует и гудит!

Наместник вскочил, будто его ошпарили. Голова раскалывалась после вчерашнего, комната плыла перед глазами, но он заставил себя сфокусироваться. Вытряхнул из пузырька две пилюли, проглотил — даже не почувствовал вкуса.

— Иди. Начинай без меня.

Ниара подхватила за руку полусонную танцовщицу, которая путалась в одеялах.

— Пойдём, красавица. Тебе выпала великая честь.

Девушка не поняла, о чём речь, но покорно пошла.

Они проследовали в сокровищницу — просторное помещение, где в беспорядке громоздились сундуки с золотом, драгоценные доспехи, резные шкатулки. В углу на лавке сиротливо стоял молот Зорриана.

Но главное находилось в центре.

Мраморная купель, вырубленная в форме раскрытого цветка лотоса, хранила на дне густую бурую жижу — смесь старой крови и каких-то трав. Над купелью на трёх цепях висела кристаллическая призма высотой в половину человеческого роста. Сейчас она была накрыта расшитым бархатным полотном, но даже сквозь ткань пробивалось слабое пульсирующее свечение.

Призма вздрагивала. И издавала звук — низкий, ритмичный, похожий на биение сердца огромного зверя, заточённого в каменный мешок.

Ниара скинула полотно. Внутри кристалла клубился белёсый туман, он бился о грани, словно пытался вырваться наружу.

— Читай, — приказала Ниара танцовщице, указав на иероглифы, выбитые по краю купели. — Вслух. Без остановки.

Девушка опустилась на колени перед купелью и начала бормотать незнакомые слова. Ниара тем временем достала кинжал, надрезала себе ладонь и начала капать кровь в купель. Алая жидкость смешивалась с бурой, стекала к граням призмы. Туман внутри кристалла стал гуще.

В сокровищницу вошёл Наразах, уже облачённый в бордовую накидку культиста. Глаза его были красными, но держался он прямо.

— Не могла взять другую? — спросил он, глядя на танцовщицу. — Эта мне нравилась.

— Не было времени перебирать. Хватит ныть.

В руке Наразаха сверкнул кинжал с рукоятью в форме драконьей головы. Он схватил девушку за волосы, запрокинул её голову. Она даже не успела вскрикнуть — лезвие медленно, почти ласково скользнуло по горлу.

Алая кровь брызнула в купель густой струёй, омывая кристалл. Туман внутри призмы вспучился, вырвался наружу маленьким облачком и повис в воздухе. В комнате резко похолодало. Дышать стало трудно, словно весь воздух выкачали.

В тишине раздался голос – вернее, многоголосье, слитое в единый текучий, как вода в горном ручье. Мелодичный, но властный, не терпящий возражений.

— Ты заставил нас ждать, Наразах.

Наместник упал на колени. Ниара последовала его примеру.

— Простите, владыки. Меня несвоевременно оповестили. Но виновные уже наказаны. Мы можем говорить.

— Как идут приготовления?

— Все деревни извещены, владыки. Праздник соберёт тысячи. Жертв будет достаточно.

— Хорошо. — Голос стал мягче, почти одобрительным. — Гаррамитракс воспротивился, Он предал нас. Но теперь он формирует кристалл-накопитель. Когда заберёшь его — закуй мятежника в титаническую цепь. Мы желаем, чтобы он увидел нашу силу, прежде чем мы разорвём его.

— Слушаюсь, владыки.

Температура медленно вернулась в норму. Туман впитался в каменный пол, оставив на нём влажный маслянистый след. Кристалл снова замер, лишь изредка вздрагивая.

Наразах поднялся, отряхнул колени.

— Почему ты не сказал им про нападение? — спросила Ниара, вытирая кровь с руки.

— Зачем? Обезьяны суеверны. Я отправил того крестьянина в колодках по деревням — пусть сеет слухи о призраках из Лощины Чёрного Бамбука. Скоро все уверуют, что призраки пришли за ними. Никто не посмеет бунтовать.

— А Гаррамитракс? Ты правда закуёшь его в цепи?

— Ты же слышала. Владыки сказали он ослаблен. А я прихвачу заодно его золото — владыки не узнают. — Наразах усмехнулся. — В конце концов, мы здесь не ради их бескорыстной любви.

Ниара хотела ответить, но в дверях послышался шорох.

Они обернулись.

На пороге стояли трое: Эльхард, Зорриан и Тян-Ли. Дварф держал руку на щите, лицо было мрачным, как грозовая туча. За его спиной следопыт сжимал кулаки. А девушка в чёрном смотрела прямо на тело убитой танцовщицы, и в её янтарных глазах горело пламя.

— Подслушивать нехорошо, — сказал Зорриан хрипло, переступая порог. — Но раз уж услышали… расскажете подробности про праздник и золото?

— Призраки… и девчонка — выдохнул Наразах, узнав в девушке чайную мастерицу. — Сяо Ли?

— Моё имя Тян-Ли, — ответила она. Голос её звенел от ярости. — Вы захватили дворец учителя, наш край, а народ превратили в рабов. Сегодня вы заплатите.

— Мелкая дрянь, — прошипела Ниара. — Я всегда знала, что от тебя будет беда.

Она метнула два обоюдоострых серпа — те со свистом рассекли воздух. Зорриан успел выставить щит. Клинки со звоном отлетели от металла, кувыркнулись в воздухе и вернулись в руки Ниары, как бумеранги.

— Эй, дамочка! — рявкнул дварф. — Вы могли кого-нибудь покалечить!

— Ты ответишь за мою ногу, — прошипела Ниара, хромая вбок. — Я до сих пор вздрагиваю ощущая прикосновения клыков.

Наразах вскинул руки — в его ладонях вспыхнуло два огненных шара. Они росли с каждой секундой, наполняя комнату жаром.

Эльхард перепрыгнул через товарища, призывая скимитары. Лезвия легли в ладони — холодные, пульсирующие. Он рванул навстречу, рубанул с разворота. Клинки встретили огненные шары, и те отлетели в угол, не достигнув цели.

Взрывная волна раскрошила часть стены и вырвала кусок каменного пола. Внизу открылся пролом на третий ярус — от туда потянуло сыростью и нечистотами.

— Теперь ты мой, — сказал Наразах, и его губы искривились в жестокой усмешке.

Он выдохнул — и из его рта вырвалась толстая струя пламени, тяжёлая, как лава. Эльхард взмахнул клинками, чтобы отбить, но в последний миг лезвия дёрнулись… и растаяли. Растворились в воздухе, оставив только холодное покалывание в ладонях.

Нет! Только не сейчас!

Он попытался призвать их снова — пустота. Клинки не откликались.

— Зорриан! — крикнул Эльхард, отступая.

Дварф уже понял. Он прыгнул вперёд, заслоняя товарища щитом. Раскалённая струя ударила в металл. Зашипело, задымилось — языки пламени лизали щит. Зорриан заорал от боли: металл в его руке нагрелся так, что плавил кожу. Запахло горелым мясом и палёной бородой.

Но он не сдвинулся.

— Скорее! — крикнула Тян-Ли, уже стоя у пролома. — Третий ярус — там технический отсек, река и сброс. Я два месяца изучала эту систему, знаю, где рычаги!

Зорриан сквозь боль увидел в углу свой молот. Схватил за рукоять, прижал к груди.

— С возвращением, мой хороший, — прохрипел он. — Теперь я с тобой не расстанусь.

— Зорриан, быстрее! Чего копаешься? — крикнул Эльхард, хватая дварфа за плечо.

— Я размозжу ему череп! — взревел Зорриан, разворачиваясь с молотом.

— Не сейчас! — Эльхард дёрнул его к пролому.

Наразах уже готовил новый удар — пламя собиралось в его ладонях. Сзади послышался топот: десятки культистов бежали на шум.

— Прыгаем! — скомандовал Эльхард.

Они рухнули в пролом.

Падение длилось всего пару секунд, но Эльхарду показалось — вечность. Мелькнули тёмные стены, запахло сыростью и… чем-то кислым, тошнотворным.

Они приземлились на каменный пол третьего яруса. Эльхард перекатился, смягчая удар, и тут же вскочил. Рядом Тян-Ли — она приземлилась на ноги, как кошка, но поскользнулась и упала на колено. Зорриан грохнулся тяжело, как мешок с камнями, и замер.

— Ты в порядке? — спросил Эльхард.

Дварф зашевелился, выругался протяжно и витиевато, так что даже стены коллектора должны были покраснеть.

— Жив, — прохрипел Зорриан, поднимаясь. — Но если я сейчас и умру, то только от вони.

Воздух здесь стоял такой, что резало глаза. Смесь аммиака, гнилой органики и кислого запаха давно не чищенных отходников. Под ногами хлюпало — пол был покрыт тонким слоем склизкой жижи. Стены лоснились от влаги, по ним сползали грязные потеки.

Тян-Ли уже возилась с рычагами у дальней стены.

— Сбросное отверстие открывается раз в несколько минут. Если мы попадём в поток, он вынесет нас наружу, в реку. Прямо с водопада.

— Что значит «в реку»? — Зорриан побледнел даже сквозь слой грязи на лице. — Нырять? В дерьмо?

— Либо так, либо смерть. — Тян-Ли дёрнула рычаг. Где-то в глубине лязгнули заслонки. — Слышите? Вода пошла. У нас минута.

— Я лучше встречусь с противником в битве, чем сбегу, — упорствовал дварф, сжимая молот. — Позор для моего рода!

— Их слишком много, — сказал Эльхард. — И мои клинки опять отказались являться. Это не бегство. Это тактическое отступление, чтобы потом вернуться и разобраться по-настоящему.

Он посмотрел наверх. Из пролома уже показались первые культисты с факелами. Крики, топот, лязг оружия доносились с лестницы.

— Ты слышишь? Они идут. Решайся, друг.

— Если я утону в дерьме, парень, я тебя убью, — мрачно пообещал Зорриан.

Жижа в резервуаре забурлила — шлюз открылся. Тёмная вода с нечистотами хлынула в коллектор, подхватывая всё на своём пути.

— Прыгаем! — крикнула Тян-Ли.

Трое рухнули в поток.

Вода оказалась ледяной — и вонючей. Эльхард на мгновение ослеп, захлебнулся, отплёвываясь. Рядом барахталась Тян-Ли, её чёрный костюм намок и тянул ко дну. А чуть дальше — Зорриан, которого щит и молот делали тяжелее камня. Он уходил под воду с головой, выныривал, снова тонул, молотя руками.

— Держись! — крикнул Эльхард, подплывая к нему и подхватывая. Тян-Ли схватила дварфа с другой стороны.

Втроём они держались друг за друга, пока поток нёс их по тёмному коллектору. Где-то впереди уже виднелся слабый свет — выход наружу.

А потом водопад.

Они вылетели из трубы, как пробка из бутылки. Секунда свободного падения — и ледяная речная вода сомкнулась над головами.

Эльхард вынырнул первым, жадно глотая воздух. Река здесь была широкой, но быстрой. Ледяные брызги летели в лицо. Рядом показалась голова Тян-Ли — она отплёвывалась и одновременно пыталась отжать мокрые волосы.

— Зорриан? — крикнул Эльхард.

— Здесь я… удивительно, смотри как я научился — донеслось хриплое бормотание. Дварф плыл на спине, удерживая щит на животе, как плот. — В следующий раз, когда предложишь прыгать в дерьмо… я сам тебя туда засуну.

— Запомню.

С вершины горы донеслись крики. На балконах пагоды зажглись факелы — десятки, сотни. Погоня высыпала на берег, но река уже унесла беглецов далеко вниз.

— Они не достанут нас, — сказала Тян-Ли, глядя на удаляющийся дворец. — Но будут искать. Нам нужно укрыться.

— И найти место, чтобы просушиться, — проворчал Зорриан. — И почистить бороду. Я чувствую себя… нечистым.

Эльхард не ответил. Он смотрел на пагоду, которая пылала огнями на склоне горы Цветов и Плодов. Где-то там, в сокровищнице, говорил голос «владык».

Что вы такое? — подумал он. — И что замышляете?

Река несла их дальше, в темноту, в неизвестность. А позади, на горе, уже готовилась новая погоня.

Перекрёсток летающих дорог

Всю ночь они плыли по течению, цепляясь друг за друга, чтобы не разлучиться в темноте. Зорриан барахтался и ворчал, стоило ему почувствовать отсутствие поддерживающей руки, но к рассвету силы окончательно покинули беглецов.

Когда небо на востоке начало розоветь, они выбрались на крошечный клочок суши, зажатый между вечнозелёными деревьями. Дальше берег обрывался отвесной стеной — продолжать путь по воде стало невозможно.

Эльхард рухнул на песок, чувствуя, как каждая мышца тела требует отдыха. Лёгкие горели от ледяной воды и вонючих испарений коллектора. Он попытался призвать скимитары — в ответ лишь слабое покалывание в ладонях.

Снова молчат. Что с вами?

Тян-Ли поднялась первой, отряхнула промокший чёрный костюм и побрела к лесу.

— Эй, девочка! — окликнул её Зорриан, силясь встать. — А ты это куда?

— По своим делам, — ответила она, уже почти скрывшись в кустах.

Эльхард сел на песке, отплёвываясь.

— Мы спаслись вместе. Теперь наши пути не расходятся, а идут рядом.

Тян-Ли остановилась, окинула их долгим взглядом — прищурилась, словно взвешивала каждое слово.

— Вы сорвали покушение на советницу. Меня раскрыли. Из-за вас я лишилась многолетней работы.

— Мы чужаки здесь и ничего не знали о вашей борьбе, — Эльхард поднялся, отряхивая песок. — Портал забросил нас в эти земли. У нас тоже есть цель — ищем ответы про астральные клинки. Может поможем друг другу?

Девушка вздохнула, взъерошила мокрые волосы.

— Ладно. Идите за мной. Нужно укрыться, пока погоня не нагрянула.

Она повела их через лес — ловко огибала заросли, ступала бесшумно, как хищник на охоте. Зорриан кряхтел, цепляясь за ветки, но не отставал. Эльхард заметил, что даже после ночи в ледяной воде Тян-Ли двигалась плавно, словно не касалась земли.

— Ты правда ученица царя обезьян? — спросил он.

— Да. Он обучал меня с детства. Боевые искусства Шаолинь, работа с духовной энергией, скрытность. — Она не обернулась. — Но культисты сильнее. Их много, и их магия другая, она отличается от нашей культивации.

— А владыки?

— Не знаю точно. — Тян-Ли ушла от ответа. — Но Наразах говорит с кем-то, кто даёт ему силу. Голос из кристалла… я слышала его прежде.

У подножия горы Тян-Ли свернула к незаметному уступу, завешенному плющом. Трещина в камне вела в просторную пещеру с подземным озером и водопадом. Там было обжито: сложенный из камня очаг, тюфяк из сухой травы, запасы крупы в глиняных горшках.

— Ого! — Зорриан огляделся. — И кто здесь живёт?

— Я, — сказала Тян-Ли, разжигая огонь кремнем и кресалом. — После того как культисты захватили дворец. Потом устроилась к ним под видом чайной мастерицы, чтобы собирать сведения. А пещера — запасное убежище.

Она заварила чай из тёмных листьев, пояснив, что он помогает от похмелья и простуды. Зорриан фыркнул, но выпил — и сразу повеселел.

— Нам нужно найти людей, которые сочувствуют старому правителю, — сказала Тян-Ли, опускаясь на корточки у огня. — Я знаю одного — дядюшку Лонгвея. Он был советником моего приёмного отца. Он знает о древнем оружии и тайных ритуалах. Но живёт он в деревне у перекрёстка летающих дорог. Идти туда нужно сейчас, пока не стемнело.

— Мы пойдём с тобой, — настоял Эльхард.

Тян-Ли окинула их скептическим взглядом.

— Ну… Если на тебя надеть плащ и широкую шляпу, может, и удастся скрыть, что ты не местный. Но твой товарищ…

— Дварф — это такая раса, — пояснил Зорриан. — У нас на родине все так выглядят.

— Люди здесь и так не доверяют чужакам после прихода культа, — продолжала Тян-Ли. — А ещё пошёл слух о призраках из Лощины Чёрного Бамбука. Уже, наверное, многие знают, что один из них — невысокого роста. С нами просто никто не станет разговаривать.

— Тогда я останусь, — буркнул дварф. — Всё равно мне надо обсохнуть и почистить бороду. Она воняет так, словно ей драили нужник. Вонь прямо разъедает ноздри.

— Мы вернёмся либо вечером, либо утром, — сказала Тян-Ли, собираясь.

— И что мне делать всё это время?

— Не знаю. Займись медитацией.

— Это ещё что такое? — в один голос спросили Зорриан и Эльхард.

— Состояние предельной концентрации при абсолютной расслабленности, — ответила Тян-Ли уже на выходе. — Сиди и ни о чём не думай. Очень полезно для успокоения духа.

Она исчезла в расщелине.

— Ни о чём не думать? — пробормотал Зорриан, оставшись один. — Это ещё зачем? Я и так ппостоянно ни о чём не думаю.

Он тут же принялся шарить в поисках риса и пустого котелка.

Медитация подождёт.

Перекрёсток летающий дорог оказался ущельем с отвесными стенами. Через пропасть были перекинуты десятки навесных верёвочных мостов — одни пологие, другие почти отвесные. Сильный ветер раскачивал их, как качели. Центральная скала, похожая на гигантский гриб, соединялась с берегами этими шаткими переходами.

Эльхард ступил на ближайший мост — и тот внезапно качнулся в сторону. Следующая секунда, и навесной переход подбросило вверх, словно тканевую ленту. Эльхард едва успел отпрыгнуть обратно на твёрдую землю.

— В ущелье сильные ветры, — объяснила Тян-Ли, не скрывая улыбки. — Иногда потоки воздуха раскачивают мосты, а попав в сильный восходящий поток, они взлетают, как змеи.

— Да? А как нам узнать, попадёт ли мост в такой поток, пока мы переходим?

— Это происходит только на пустых мостах, — ответила она с неуверенной улыбкой. — Когда по мосту кто-то идёт, он утяжелён, и потоки бьют рядом, не задевая его. Учитель рассказывал, что это он с мамой установил эту скалу. Чтобы людям было проще ходить в гости в разные сёла.

— Твой учитель — с твоей мамой? — изумился Эльхард.

— Да. Они вместе росли в этом краю. После обучения в Нефритовом дворце мама гостила у него какое-то время. А потом она поселилась в Небесном городе. — Тян-Ли говорила быстро, словно боялась, что он перебьёт. — Учитель рассказывал, когда они воздвигли эту скалу, она была неустойчивой. Тогда мама вызвала сильный ветер и сбалансировала её потоками воздуха. А учитель взмыл высоко в небо и с огромной высоты обрушил на скалу свой волшебный шест. Сила удара вбила её в землю наполовину. С тех пор вершина скалы плоская, а ветер так и поселился в ущелье.

— Да ну, сказки всё это. — Эльхард покачал головой. — Такое не под силу ни одному смертному.

— Учитель не простой смертный, — Тян-Ли надула губы. — А мама вообще была бессмертной.

— И где она сейчас?

— Умерла при моём рождении, — тихо сказала она и отвернулась. — Но это не то… Да ну тебя, грубиян! Я тебе семейную легенду рассказала, а ты…

— Извини, — поспешно сказал Эльхард. — Ладно, как по ним ходить?

Тян-Ли взяла себя в руки.

— Быстро и не глядя вниз. Учитель говорил: если остановишься — ветер сбросит.

Она ступила на доски. Мост прогнулся, но удержал её. Эльхард пошёл следом, стараясь не смотреть в пропасть. Сердце колотилось где-то у горла. На середине порыв ветра качнул переход — он сильнее ухватился за канаты. Тян-Ли уже ждала его на центральной скале, бледная, но с гордой улыбкой.

— А ты не трус, — сказала она.

— И ты тоже.

Она отвела глаза и быстро зашагала к следующему мосту.

Деревня встретила их гнетущей тишиной. Площадь была пустынна: ни звонких голосов играющих детей, ни стариков, привычно расположившихся на лавочках у порогов. В полях — ни души, хотя посевная только закончилась: у крестьян всегда найдётся работа на земле.

У центрального колодца, где прежде висели глиняные кружки для путников, торчал сломанный шест. С него свисал обрывок красной ткани — точно такого же цвета, какой носили культисты. Ветер шевелил лоскут, словно змеиный язык.

Двери домов были распахнуты. Внутри — темнота и пустота. Создавалось ощущение, что деревня вымерла или бежала в спешке, побросав всё. Лишь на ступенях одного из домов валялась деревянная игрушка — лошадка на колёсиках. Она лежала колёсами вверх, сиротливо и страшно.

Эльхард почувствовал, как воздух здесь стал плотнее — словно сама земля затаила дыхание.

Из единственного каменного дома вышел мужчина с длинным ножом — Ан Дэй, как пояснила Тян-Ли шепотом. Он узнал девушку, но сделал вид, что рад гостям.

— Дядюшка Лонгвей заболел, — сказал он, поигрывая ножом. — Но я передам, что ты приходила. А это кто с тобой?

— Странствующий монах, — ответила Тян-Ли. — Он дал обет молчания, не обессудь.

В этот момент из амбара выскочил мальчик лет шести и закричал, задыхаясь от слёз:

— Они предатели! Схватили дедушку Лонгвея! Убили его! Бегите!

Из дверей вышел второй мужчина — Ан Жонг — с коротким луком в руках. Он прицелился прямо в ребёнка.

Ан Дэй шагнул вперёд, поигрывая ножом. В голосе его звучала жестокость.

— Уходи, монах. Не заставляй меня марать руки.

Он перевёл взгляд на Тян-Ли, усмехнулся, облизнул губы.

— Культ дал нам золото. Много золота. А старые порядки — они прошли и мертвы, хоть и трепыхаются. Прости. Я выбрал, хозяев. А этот щенок — просто лишний рот. И лишний свидетель.