Там, где цветут флюсиции

Дедушка, прервав прошлую мысль, негромко рассмеялся, вспоминая былое:

— …А нашёл я его случайно, когда мы с отрядом в лесу мимо лагеря гоблинов проходили. Заметили они нас, ну и пришлось отступать. Если говорить совсем честно, Кен, то бежать врассыпную, гоблинов-то много было. Я споткнулся и покатился вниз по склону. А когда упал, прямо перед собой увидел этот компас — он лежал в самом низу дерева, в расщелине у корней. И никаких следов рядом не было, да и времени искать их у меня тогда не оставалось…

Старик замолчал и бережно коснулся потемневшего металла.

— Я ведь в нём так и не разобрался. Несколько раз ходил по стрелке, но понял, что она ничего не показывает, просто болтается время от времени. Так и оставил его у себя как талисман.

Кен моргнул и перевёл взгляд на пальцы, сжимающие тёмный металл. На чердаке по-прежнему пахло сухим деревом. Юноша покрутил прибор — тяжёлая стрелка лениво качнулась и замерла, указывая в сторону стены. Парень спустился обратно в комнату, положил компас на стол и залез под одеяло. На сегодня работы хватит. Он почти сразу уснул.

Колокольный звон, разнесшийся над всей деревушкой, заставил Кена проснуться. Казалось, что он поспал всего час. Кен умылся, позавтракал и посмотрел в окно — там было пасмурно. Но ни серое небо, ни плохой сон не испортили ему настроение. Юноша быстро собрался и вышел на улицу.

Когда Кен зашёл в лес, начался мелкий дождь. Капли тихо стучали по листьям, но только в редких местах: благодаря гигантским кронам деревьев парень шёл по тропинке, почти не намокая. Это была тихая, успокаивающая прогулка. Стоило ему выйти к тракту, как дождь прекратился.

«Сегодня будет удачный день», — мысленно улыбнулся Кен.

В ту же секунду у развилки он заметил знакомую карету.

«Да, определённо», — дополнил он свои ожидания с ещё большей радостью.

Дядя Томас помахал ему рукой и крикнул:

— Привет, Кен! Садись скорее, а то дождь вдруг опять начнётся!

Парень на ходу запрыгнул внутрь.

— Здравствуйте, тётя Марта! Привет, Кира! — энергично выдал он.

Тётушка Марта поприветствовала его как обычно, с тёплой улыбкой, но Кира даже не повернула головы. Она молча смотрела в окно грустными глазами. Кен не стал лезть с расспросами и просто продолжил общаться с её матерью, хотя в мыслях это холодное молчание волновало его сильнее всего.

Они уже подъезжали к школе. Тётушка всё ещё что-то увлечённо рассказывала, а Кен снова задержал взгляд на Кире, которая всю дорогу смотрела вдаль. Заметив это, тётя Марта вздохнула и тихо произнесла:

— У неё умерла кошка, она очень к ней привязалась. Так что Кира сегодня совсем не в настроении, Кен. Ей просто нужно время, чтобы пережить это.

Кен перевёл растерянный взгляд на тётушку Марту, не зная, что ответить. Экипаж мягко затормозил у крыльца замка. Подростки молча поднялись со своих мест, попрощались со взрослыми и вместе спустились на землю. Кен шёл чуть позади, стараясь не навязываться, и они молча направились к парадному внутреннему двору.

Для Кена эта тишина была тревожной. Он чувствовал, что должен сказать ей что-то утешающее, как-то подбодрить и поддержать. Кира шла, глядя на землю перед собой, и крепко обнимала кожаный портфель. Кен чуть ускорился и поравнялся с ней.

— А ты какие конфеты любишь? — невпопад спросил он. — Мои любимые, например, пастилки в сахарной пудре ...

Посмотрев на Киру, юноша сразу понял, что этим её точно не подбодришь. На входе в арку Кен обогнал девушку и встал прямо перед ней, преграждая путь. Она остановилась и подняла печальный взгляд.

— Кира, а ты знала, что наши гербы отличаются? — серьёзно произнес Кен, показывая пальцем на её жилет.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть, но в ту же секунду Кен щёлкнул её по носу, в точности повторив вчерашнюю шутку. Парень резко развернулся и побежал вперед. Кира со слабой улыбкой дёрнулась с места, собираясь пуститься вдогонку, но тут же замедлила шаг и снова помрачнела. Кен не услышал за спиной быстрого топота и удивлённо обернулся на ходу. Осознав, что шутка не сработала, он затормозил у самого выхода во внутренний двор. Веселье с него мигом слетело, и через мгновение парень стоял уже совершенно грустный, подбирая правильные слова и дожидаясь, пока она подойдёт ближе.

— Мне очень жаль, Кира, — тихо произнёс он, когда она поравнялась с ним. — У меня в детстве тоже была кошка. Я её сильно любил, но потом её не стало.

Кира наконец подняла на него глаза и спросила:

— А что с ней случилось?

— Я не знаю. Она просто исчезла. Родители говорили, что кошки всегда уходят сами, когда чувствуют, что умирают. А твоя не ушла?

— Нет, — Кира покачала головой, и её голос дрогнул. — Это был несчастный случай. Корова в сарае наступила на неё... случайно. Папа нашёл Альбу, когда было уже слишком поздно. Я пыталась использовать магию, Кен, правда пыталась! Но я ничего не смогла сделать...

Кен растерялся и не нашёл что ответить. Наступила неловкая пауза, пока они молча шли к большой клумбе, у которой обычно расходились.

— А как её звали? — спросил Кен, нарушая молчание.

— Альба, — ответила Кира.

Кен присел на каменную оградку клумбы и посмотрел назад, сквозь тёмный зев арки. Затем он повернулся к Кире, мягко положил руку ей на предплечье и заглянул в глаза:

— Всё будет хорошо. Твоя мама права, со временем станет легче. Но это не значит, что ты забудешь Альбу или станешь меньше её любить. Я тоже сильно скучал по своей кошке первое время, даже мама по ней плакала. А потом грусть ушла, но я её всё равно помню.

— А как её звали? — спросила Кира.

— Никак, — Кен слабо улыбнулся. — Просто кошка. Мы пытались придумывать имена, но она ни на одно не отзывалась. Поэтому так и звали... кошка.

В этот момент со школьной башни раздался удар колокола. Внутренний двор к этому времени уже опустел. Ему очень хотелось узнать, приедет ли она завтра, но он так и не решился спросить.

— Пока, — тихо сказал Кен.

Кира сделала шаг назад, и рука юноши соскользнула с её предплечья.

— Пока, — отозвалась она, развернулась и пошла к своему корпусу. Кен так и остался сидеть на каменной оградке, провожая её взглядом.

На уроке Кен окончательно потерял покой. Профессор что-то монотонно объяснял, но парень не слышал ни слова. Он подпёр голову рукой и невидящим взглядом уставился на блеклую эмблему на своём жилете.

Мысли крутились по кругу. Вдруг Кира вообще не приедет завтра? Какая тут может быть поездка, когда у неё такое горе. Наверняка родители оставят её дома. Кен представил, как к их крыльцу подъезжает карета, из неё выходят взрослые, а пассажирское сиденье пустует. Все усилия — генеральная уборка, заветная коробочка пастилок в шкафу — всё казалось напрасным. Кен понимал, что сейчас ничего не может изменить, и от этого бессилия становилось только хуже. Оставалось просто ждать.