6 пьес в поисках режиссёра (пьесы)

Амелия: Не поняла…

Мартирио: Зовут так: Пе-пе. Имя!

Тот чужестранец, что на панихиде

Стоял средь родственников папы в стороне.

Амелия: Так это он? Не может быть!

Мартирио: А кто же?

Мужчины, что в селении у нас

При женах все.

Амелия: При женах! Скажешь тоже!

Супружескому не помеха ложу

Искать любовницу на стороне.

Мартирио: Вот дура!

У них ведь ни лица и ни фигуры,

Все старики одни, а этот молодой,

Не местный, знатен и хорош собой.

Амелия: Откуда знаешь ты?

Мартирио: Мне рассказала

Всё Понсия о нем.

Амелия: Вот это да!

Ну, слава Богу, сбудется мечта

Хоть у одной из нас.

Мартирио: Да ты понять

Никак не хочешь: можно ведь отнять

Аделы жениха – сама сказала!

Амелия: А ты запомнила? Но я ведь просто так.

При чем здесь Пепе? Наших батраков

В виду имела я.

Мартирио: Да??? Батраков в мужья?

Амелия: Ну, ты даёшь! Ведь говорила я,

Что можно с батраками поразвлечься,

При чем тут свадьбы?

Мартирио: Спать с простым мужчиной

Нам не к лицу! У нас другая кровь!

Амелия: Какая разница! Ведь есть любовь!

Мартирио: Любовь?

Амелия: В любви – что батраки, что короли, —

Все равны. Здесь не до крови.

Адела, может статься, с батраком,

С крестьяниным, с слугой.

Мартирио: Да ты о ком?

Аделы утонченность всем известна,

И батракам в ее душе нет места.

Амелия: Пожалуй, ты права… Так значит, он.

Мартирио: Кто, Пепе?

Амелия: Да.

Мартирио: Но ведь закон!

Амелия: Закон

в любви не властен.

Мартирио: Невозможно! Бред!

Пойдет в замужество Ангустиас и Свет,

Не даст нам продыха,

Коль мы закон нарушим,

Сама ведь знаешь – это не игрушки!

Мы замуж все пойдём по старшинству,

И я, клянусь тебе, пока живу

Не дам Аделе обойти меня!

Амелия: Ты что-то распалилась, мать моя.

Что, кровь играет? Завидно? Невмочь?

Мартирио: Не быть ей замужем!

Амелия: Потише… Все же ночь…

Мартирио: Плевать на ночь! (шепотом)

Я вести разнесу по всей округе.

Амелия: Это не к лицу,

Как ты заметила, дворянам.

Хочешь мстить – умнее поступи…

Мартирио: (обессилев) Да как же быть?

Амелия: Сперва проснись. Потом поговорим.

(пауза)

Мартирио: Пожалуй, да. Что ж, утром поглядим.

Сцена VI

Утро. Служанка, Бернарда, Понсия

Служанка: К Вам гость, Бернарда,

Тот, что на поминках

Стоял вдали от всех, назвался Пепе,

С испуга я ошиблась, мне казалось,

Ведь в наших-то краях, таких имен

Не сыщешь.

Понсия: Полагаю, это он.

Бернарда: Что хочет?

Служанка: Я не знаю, донна.

Но он с цветами и одет точь – в – точь,

Как Римский император.

Бернарда: Что красив?

Служанка: (закатив глаза) Ой, матушка! Прекрасен!

Бернарда: Тьфу ты, пропасть!

Вам только лишь мужчину покажи

Вы его тут же выставите Зевсом

(Понсии) Иль Геркулесом… Ладно, счас прийду.

(Служанка убегает)

Бернарда: Сбылось твоё пророчество, чертовка!

Земля ей пухом, мать твоя – плутовка,

На всю округу славилась гаданьем,

И если б не беспутство роковое

Жила б ещё.

Понсия: (съёжившись) Помилуй!

Бернарда: Помолчи!

Или забыла договор наш тайный?!

Понсия: (кротко) Всё помню, донна, об усопших

Иль хорошо, или никак…

Бернарда: Плевать!

Пускай она в гробу перевернётся

От слов моих.

Понсия: Бернарда, прекрати!

Ведь ты сама взяла меня в прислугу

И тайну рассказала, так зачем

Ты ворошишь прошедшего осколки

И ранишь сердце мне – я невиновна

В поступке матери моей…

Бернарда: (четко, с расстановкой)

Все дети

Виновны за родителей. Поверь…

Тебе ль не знать, что грех с моим супругом,

Что мать твоя содеяла тебе —

Тебе же боком вышел.

Понсия: Бог свидетель!

Я ни на миг не вспомнила об этом,

Ни разу в жизни не претендовала

Я на наследство, зная, что твой муж,

И он же мой отец…

Бернарда: Молчать, змеюка!

Забыла ты условия?! Ни зввука!

Коль захочешь мать очистить, чтоб ни звука

Не слышала я больше, поняла?!

Понсия: Конечно, донна! (ласково) Ты ведь мне мила,

И дом твой мил, и дочери мне сестры,

И кровь одна течет по нашим жилам…

Бернарда: Забудь про это! Мы тебе – чужие.

Безродна ты! Ещё раз повторить?

Понсия: (плачет) Не надо, матушка. Ведь я благодрить

Должна Вас вечно, лишь за то, что я жива.

Бернарда: Вот то-то! (пауза) Что ж, возьмемся за дело.

Я чую, Пепе как жених пришёл.

Что скажешь?

Понсия: (успокаиваясь) Что тут скажешь – хорошо!

Один хомут долой – уже пол-дела.

Бернарда: Ангустиас уж время подоспело.

Что ж! Так тому и быть. Утрись, утрись!

Слезам не время – дочерьми займись.

Я к Пепе же пойду, хоть посмотрю

Ангустиас с кем выйдет к алтарю.

(Уходят)

Сцена VII

Служанка, Понсия. Потом Ангустиас, Мартирио, Адела, Амелия.

Служанка: Тарелок – шесть, приборов тоже – шесть,

Не ошибиться бы, ведь тотчас же нарвешься

На оплеуху донны, так… Бокалы…

Какие пыльные! Скорее протереть.

Пока был жив хозяин. Ах, хозяин,

Как рано ты покинул нас, как мало

Успела насладиться я забвеньем.

(вспоминает, грезит) Ой, помню первый раз, тогда весной,

Ты в хлев зашел, где я за лошадьми

Присматривала, ты подкрался тихо —

И ущипнул вот так вот! О, бестыдство!

О, ужас, о, блаженство, о, кошмар!

(валяется на полу)

Понсия: Да, Похорон для всех силен удар!

Эй, слышишь ты! Очнись!

Служанка: Ах, извините!

Забылась на минутку.

Понсия: Где еда?

Служанка: Сейчас несу. (на бегу разбивает бокал) О, Боже!

Понсия: Не беда. Я подниму.

Служанка: Да что Вы?

Понсия: Успокойся!

И перейдём на ты.

Сходи, умойся, да веник принеси.

Служанка: Уже бегу! (в изумлении уходит)

Понсия: Вот слуги! Всё на левом берегу,

А господа – на правом, и река

Меж нами плещется. Порою берега

Вдруг сходятся, но на короткий срок,

Недолгий миг! И вновь воды поток

Нас разделяет на господ и батраков.

О, Бог, мой Бог! Зачем ты так суров,

Что разделил на нищих и богатых

Наш род людской? Или чертей коварство

Такую злую шутку вдруг сыграло

С Землею всей? Ведь некогда начало

Земных деяний начиналось с равных.

А что теперь? Лишь толчея бесправных,

Голодных нищих рыщет по земле.

В незнаньи, в полумраке, в пустоте.

А те, что называются «вельможи»

Похуже первых – ни души, ни рожи.

Сорят деньгами, грязными словами,

Но чаще беззаконными делами.

А Ты взираешь молча с высоты,

Но свет Твой не разверзнет темноты.

Ведь Ты же есть! Ответь! Молчишь, молчишь,

И только наши души горячишь

И нет уж продыха для легких, где же смысл?

Как уловить Божественную мысль?

Понять всю правду смысла Бытия

Давно, видать, не нам. Жаль, что не я

Увижу Твой восход над этим миром,

Твой гнев, Твою любовь, Твою секиру,

Что головы беспечных отсечет.

Один закат. А будет ли восход?

(входит Мария)

Мария: Кто мчит, взмывая ввысь, не зная стен,

Тот может отстраниться от земного

И вмиг покажется не так суровым,

Не столь рутиным наш житейский плен. (На Понсию)

(Мария исчезает)

Понсия: (задумчиво) Пусть даже брежу я, я может сплю

Но за совет тебя благодарю.

(Появляется служанка, услышав последние слова)

Служанка: (изумленно) Меня благодаришь? За что?

Понсия: За веник!

Служанка: Смеешься…

Понсия: Право! Искренне спасибо! (берет веник)

Я подмету. Зови же дочерей,

Пора позавтракать. Чего стоишь? Скорей!

(служанка пулей вылетает. Понсия смеется)

Понсия: Да, с добротой на Вы у нас в округе:

Ты к слугам с лаской – прячутся в испуге.

(Подметает осколки. Входят: Адела, Мартирио, Амелия, Ангустиас)

(За ними служанка с едой)

Адела: (радостно) К столу! К столу!

Я голодна, как волк.

Мартирио: (тихо) Ещё бы!

Адела: Что?

Мартирио: (громко) Я говорю – за стол!

Ангустиас: Чем нынче потчуют?

Служанка: Омлетом с ветчиной.

Амелия: Тьфу, ветчина, а как у нас с икрой?

Понсия: Амелия, видать, не с той ноги

Сегодня встала.

Мартирио: (служанке) Дура, помоги! (не может сдвинуть стул)

Понсия: Мартирио, ты что?

Мартирио: (резко) Что надо?!

Адела: Боже! Ты на себя сегодня не похожа.

Мартирио: (огрызаясь) И ты не очень!

Ангустиас: Сестры, что такое?

Не выспались?

Амелия: Оставь – ка нас в покое.

Ангустиас: (в недоумении) Как скажете.

(входит Бернарда)

Бернарда: Опять не дождались!

За стол без матери, ну разве это жизнь!

А знали б новости – как миленькие ждали.

Адела: (весело и жуя) Какие новости? А, мам?

Бернарда: (со смехом) Нет, вы видали!?

Жует и говорит. Не подавись!

Адела: (жуя) Угу —угу.

Понсия: Бернарда!

Бернарда: Что?

Понсия: Делись!

Бернарда: Чем?

Понсия: Новостями, Боже, чем ещё!

Бернарда: Ах, новостями… (вдруг к Аделе) Так! А что с плечом?

Адела: С каким плечом?

Бернарда: С твоим, Адела, с чьим – же?

Адела: (баспечно) Ах, это! Порвала!

Мартирио: (в сторону) Или порвал.

Бернарда: (не услышав) Твоя удача,

что сегодня Бог нам дал

Счастливый день. Но больше, чтоб к столу

В таком наряде не являлась ты.

Адела: (опять жуя) Угу.

Бернарда: (торжественно) Спешу сообщить Вам, что назавтра ровно в два

Помолвка Пепе и Ангустиас!

Понсия: Дела…

Ангустиас: Пе – что?

Бернарда: Пе – ничего! Зовут так: Пепе!

Бернарда: Жених твой, дочка, носит имя.

Понсия: Так значит, получилось!

Бернарда: (к Ангустиас, которая сидит, открыв рот)

Вот разиня! Рот – то закрой!

Ангустиас: (еле выговаривая) Так что же, я невеста?

(встает) Но кто он, мама, я же…

Бернарда: Сядь на место!

(пауза)

Бернарда: Ты что, не рада? (ко всем) Вы не рады, что ли?

Мартирио: (отупес, очень медленно)

Мы счастливы.

Ангустиас: Конечно, твоя воля

Оспорена не может быть, но все ж

Могу спросить я – а жених хорош?!

(все смеются, кроме Аделы, которая сидит как каменная)

Служанка: Красавец он, Ангустиас!

Ангустиас: Бог мой! Не верится, что я, и вдруг – женой.

(опять все смеются)

Бернарда: Не верится – поверится. Сегодня

Свиденье Ваше. Ровно в 5 часов. (пауза)

При мне увидитесь!

Ангустиас: (радостно) Конечно, мама, слов

Для благодарности найти я не могу,

И если можно, то я к себе бегу.

Бернарда: Беги, беги, готовься! Понсия!

Одеться помоги ей!

(Понсия и Ангустиас уходят)

Бернарда: (ко всем) Ну, семья!

(смотрит внимательно на Аделу)

Бернарда: Адела, что с тобой? Нехорошо?

Адела: Да, матушка.

Бернарда: О, Господи! Но что?

Быть может отравилась чем? (к служанке) Эй, ты!

Что с дочерью моей?

Мартирио: (в сторону Амелии)

Скорей мечты

Несбывшиеся в ней взорвались вдруг.

Служанка: Помилуй, донна, ни при чем я тут!

Бернарда: (загораясь) Ах, ни при чем? Да я…

Адела: Нер, нет, не нужно.

Она не виновата… Ах, как душно!

Бернарда: Мартирио, Амелия, уведите

Аделу в спальню.

Живо! Торопитесь!

(Те уводят Аделу)

Бернарда: (служанке) Открой там окна шире.

Служанка: Но, Бернарда! Ты ведь сама велела.

Бернарда: Вот не надо! Велела – не велела. Мой приказ:

Все окна настежь! Мигом!

Служанка: Сей же час!

(Служанка уходит. Бернарда одна)

Сцена VIII

Бернарда: О, поколение маломощных жил!

Как научить встречать судьбы сюрпризы?!

Ведь плоть и кровь – от верха и до низа,

Но где – же в них мой нерв, мой лоск, мой пыл?

И все сравнения напрасны и не к месту,

И нет уж сил всех удержать, невмочь.

Все – разные! Как из другого теста,

Порой, хоть с глаз долой, из сердца- прочь.

Ангустиас лишь к алтарю на днях

Пойдет за руку с Пепе. Это мало!

Скорей бы всех их замуж… Странный страх

Меня тревожит. Что-то мне вдруг стало

Шептать внутри: «ошибка». Я ошиблась…

Ох, что —то стала ясность мыслей вдруг

Теряться в дымке призрачной, обидно!

Сомненья – дрянь! Прочь, прочь терзаний круг!

Сказала —сделала. Ведь издавна так было…

Зачем же сердце ноет так в груди?…

Да, годы! От былого пыла

Лишь пыль столбом осталась позади.

(вдруг серьёзно) Что будет – то? Проклятое гаданье!

Как ни стараюсь – не могу забыть.

Мгла и страдания… Что, все мои старания

Насмарку? Ну уж, нет! Не может быть!

Да и потом… Добра ведь нет без худа:

Как брат с сестрой – беда, а рядом чудо.

(Уходит)

Сцена IX

Мартирио, Амелия, Адела

Мартирио: (Аделе) Допрыгалась, ночная кобылица?

Амелия: Мартирио, оставь! Ей плохо!

Мартирио: Пусть!

Ты ночью с Пепе ведь была, сестрица?

Адела: (еле слышно) Оставте меня, сестры отдохнуть

Мне следует. С чего – то стало душно.

Мартирио: (передразнивая) «С чего – то!», «Вдруг!»

Ты нам – то хоть не ври!

Адела: Мартирио, прошу тебя, не нужно!

Мартирио: Ты хоть за помощь поблагодари!

Адела: Спасибо Вам. Мне право, стало плохо.

Амелия: А как не стать? Ведь не ждала подвоха?

Признайся, не ждала ведь?

Адела: Признаюсь.

А Вам – то что? Я сплетен не боюсь,

Коль вы их пустите.

Амелия: Я? Сплетни?! Никогда!

Мартирио: (внезапно смягчаясь)

Нам, если честно, жаль тебя. Вреда,

Секрет твой зная, мы тебе не причиним.

Амелия: Так что же, правда? Ночью вместе с ним

Была ты на свиданьи?

Адела: Да. И что?

Мартирио: (очень хорошо играя)

Вот, мужичье!

Отродье, грязь, зверье.

В ночи – с одной, а утром уж с другой!

Их с детства не терпела я, порой

Я наблюдала издали за ними.

И все они казались мне такими…

(загорелась было, но вовремя осеклась)

Такими… (ищет слово)

Мерзкими и гадкими на вид:

Лицо – гранит, а сердце – то смердит

Предательством и пошлости ухмылкой,

И вечно бредни о любови пылкой

Лишь у сопливых вызывали дев,

Румянец на лице. Во мне же – гнев

Кипел пучиной, огненной лавиной!

Поверишь – смерть! В момент сгоришь лучиной

И по себе оставишь лишь насмешки

Амелия: Скажи, Адела, как ты, в этой спешке

Успела после похорон, так скоро

Устроить с Пепе встречу? Он не здешний.

Мартирио: Да, по всему видать, не стали мешкать

Все дамы из-за Пепе. А вчера

Пруденсия, что в гости к нам зашла,

Все лишь о нем твердила.

Амелия: Странные дела!

Мартирио: Чего ж тут странного? Мужчина нынче дорог!

А здесь тем паче, он – один, нас – сорок,

И тридцать девять – тут же норовят

Его своим соделать сувениром.

Амелия: Ну, скажешь тоже – я ж не торопилась.

Мартирио: И слава Богу! А Аделе, видно он

Пришелся по душе…

Амелия: Как изможден

Твой взгляд, Адела! Мы, пожалуй, маму

Позвать должны.

Мартирио: Амелия, не стоит!

Аделе плохо, кто ж об этом спорит,

Но наша мамочка тотчас на все вопросы

Найдет ответы. Это ни к чему.

Адела, я права?

Адела: Да, ни к чему

Всем этим нашу маму беспокоить.

Да и бессмысленно теперь всё это.

Мартирио: Стоит, пожалуй, дать ему урок хороший.

Амелия: Урок, какой урок? Покорчить рожи

Ему из окон – мы ведь взаперти!

Мартирио: О, стон беспомощный! Как нищий с паперти…

Найдется способ. Месть – святое дело.

Придумать надо, главное – умело.

Адела: (приподнимаясь) Не надо мстить. И некому, поверь.

В моей душе ему закрыта дверь.

Предательство, что рухнудо как древо,

Мне лишь в подмогу, и не надо гнева.

Что начинадось вмиг —То вмиг иссякло.

Дай Бог навечно. Все недолговечно.

Амелия: Ну, что ж, Адела, мы пойдем, наверно,

Тебе, что с нами, что без нас – сейчас все скверно.

Адела: Я лишь прошу Вас – чтоб ни звука в этих стенах

Об этой встрече не услышал кто. Ведь в целом

Смешна вся эта встреча под луной.

Мартирио: А он… ну… это…

Адела: Что?

Мартирио: Ну… был?

Адела: Со мной?

Мартирио: А с кем? Со мной?

Адела: Да, Бог с тобой, Мартирио!

Я с ним лишь миг… Была!

Амелия: Лишь миг? Так быстро?

Мартирио: (настойчиво) А мне казалось ночь вы провели.

Адела: (с достоинством) Чтоб провести с мужчиной ночь любви

Сперва не худо б стать его женой. (улыбается)

Амелия: (почти сражена) Ну! Скажешь тоже! Прямо уж женой!

Скажи – любовницей.

Мартирио: (тоже сражена) Да ты ее с другой

Все спутать хочешь. Для Аделы честь

Превыше наслажденьия и здесь

Спор неуместен – знаешь ведь сама.

И если б их видали, то молва

Была бы грязной, коли их оклеветала.

(с орлиной проникновенностью)

Ведь так, Адела?

Адела: (скромно) Ты ведь все сказала… К чему тут добавления?

Амелия: Пойдем. Пусть отдохнет она, а мы вдвоем

Ангустиас поможем для свиданья.

Поспи, Адела…

Мартирио: (так и не поняв ничего до конца)

Да… Ну… До свиданья!..

(Уходят)

Сцена X

Адела одна

Адела: Короткий миг забвенья… Ах, как страшно

Одной вдруг оказаться в пустоте.

Ещё вчера, летая в Высоте

И возомнив себя свободной птицей,

Вдвоем с любимым, счастья колесницей

Неслись мы, по небу в полночной темноте.

Какой полёт! Какие сновиденья!

Мир радуги, чветов переплетенье,

Созвездья ракушек морских, небес сиянье,

И незнакомой песни переливы. О, страданье!

Мотив забыла! Глохну! Меркнет свет!

В глазах моих лишь очертаний тени

Передвигаются лианами сплетений

Каких – то чудищ. Пощадите! Мой сонет

С любовных нот в надгробный обелиск

Сползает звуками каких – то барабанов, —

И почему – то в сердце неустанно

Игла вонзается. В ушах ужасный визг

Сирен морских и смерти дуновенье

Совсем уж близко – в этом нет сомненья…

О, пепелище рухнувшего счастья!

Забытая мелодия стекает

Последней каплей разума. О, Боже!

Останови моё безумие, Ты можешь!

Я жизнь тебе отдам за миг рассудка,

За хоть немножко света, не губи!!!

Туман, туман, сплошной туман вдали.

Ты, оборотень с ангельским лицом!

Я не боюсь тебя, ты подлецом

Стал сам себе, ведь я тебя любила,

А ты, за это счастье, до могилы

Довёл меня и там оставил грязно.

Но на прощанье говорю: Ах, как прекрасно

Все то, что ты мне дал! Я без стыда

В твоих объятиях останусь навсегда,

И ты, от страха ускоряя бег,

Из жизни в жизнь, из века и во век,

Все будешь помнить страсть моей любви,

Мои глаза и волосы мои

И душу, что так мерзко осквернив

Ты бросил в грязный омут, позабыв,

Что я была единственная в мире,

Что так тебя любила и в могиле

Ты не уснешь от собственных же клятв,

Тех нежных клятв, что стали мне как яд,

Они к тебе с удвоенною силой

Вернутся вновь, а над твоей могилой

Построят памятник с изображеньем змей

И надписью: «Не забывай о ней!»

(слышится слабый знакомый свист под окном Аделы)

(Пауза)

Адела: О, Господи! Я брежу? Умерла? (свист повторяется)

Не может быть!!! (снова свист)

О, странные дела!

(в испуге идёт к открытому окну)

Он снова здесь. И среди бела дня.

К Ангустиас ведь рано! (опять свист) Он меня

Зовет настойчиво. Но что это со мной:

Все страхи, словно схлынули волной

Готовой было проглотить меня.

(в окно) Иду, иду! (шепотом) О, Боже!

(в зеркало перед окном) Я – не я!

(вылезает в окно)

Конец I—ого акта