За гранью видимого

Заметив это лишь краем глаза, Миша сам не сразу понял, что именно в увиденном вызвало у него такую реакцию. Взгляд его скользнул мимоходом, всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Внутри что-то неприятно дрогнуло, словно по позвоночнику пробежал короткий холодок.

– Тебе туда, – Антон кивнул на тропу. – Иди прямо, не сворачивая. Увидишь белое здание. Постучишь три раза – тебе откроют. – Отдашь им это. – Он протянул ту самую визитку, которая совсем недавно впервые оказалась у него в руках. На ней по-прежнему крупными буквами красовалась надпись: «Погоня».

– А почему…возле входа не высадить? – Миша огляделся, пытаясь понять окружение.

Вадик таращился на него широко раскрытыми глазами, где таилась злая насмешка.

– Могу ещё и пинка для ускорения дать. Хочешь? – оскалился он, демонстрируя неприятные жёлтые зубы. – Пройдёшься, воздухом подышишь, подумаешь о том, какая никчёмная у тебя жизнь… Отличный план, да? – он довольно фыркнул.

Миша приподнял бровь, прикидывая шансы на побег. Лес вокруг – густой, непроглядный… дорога позади – пустая… И как будто прочитав эту мысль, Антон мгновенно пресёк любые фантазии:

– Даже не думай бежать. С этого момента твой каждый шаг под наблюдением, – сказал он сухо, без эмоций, но от этого угроза звучала только убедительнее.

– С таким сопровождением, ребятки, остаётся только пешая прогулка, – Миша попытался принять расслабленную позу, прислонился к стволу дерева и изобразил точь-в-точь такую же ехидную улыбку, как у Вадика.

Тот невнятно хмыкнул, уже открывая рот, чтобы выдать очередную гадость…Но в этот момент воздух прорезал пронзительный, нечеловеческий крик, будто в глубине леса кого-то живьём рвали на части. Миша резко выдохнул, дыхание перехватило. Страх проступил сквозь тела и он понял, что выглядит сейчас откровенно плохо. Антон нахмурился. Вадик затих. А лес…снова стал слишком тихим.

– Удачи, парень. Она тебе понадобится, – сухо сказал Антон, садясь за руль.

Через пару минут машина заревела, фары осветили деревья, а затем полностью скрылись за их тёмными стволами. Миша вытер мокрые ладони о потёртую рубашку и осмотрел местность. Вокруг были только деревья и узкая тропа. Никакого движения среди листвы – ни шороха, ни птиц. Лёгкая дрожь пробежала по спине, и кожа покрылась гусиной крупой. Ощущение, что за ним наблюдают, не покидало его.

Начиная с этого момента за каждым твоим шагом ведётся слежка,– повторил он про себя. Тряхнув головой, прогоняя параноидальные мысли, он глубоко вдохнул и сделал первые шаги по тропе.

4

Он шёл около десяти минут. Вокруг шумел безлюдный лес, ни голосов, ни чириканья птиц. Хвойные деревья по обе стороны сжимали его, а единственным ориентиром служила сама тропа, указывая путь. Давление леса усиливало тревогу, становилось теснее и страшнее. Но Миша понимал: он движется в правильном направлении. Тропа постепенно расширялась, и это могло означать одно – выход на дорогу к зданию был уже недалеко.

Вдруг ветер завыл, как дикий зверь, и деревья закричали скрипом и треском. Поток воздуха подталкивал Мишу вперёд, трепля волосы. Если в чащах кто-то и был (а в этом он не сомневался), наблюдатель почувствовал то же, что и Миша – дрожь, предчувствие опасности. Странное чувство пробежало по телу: словно можно было ощутить людей за сотни метров, их ауру и энергию. Он присмотрелся, тряхнул плечами и пошёл дальше, увеличивая шаг. Чем быстрее он доберётся до цели, тем скорее сможет избавиться от этого жуткого ощущения постоянного наблюдения. Шаг за шагом, словно тень невезения, стало неотъемлемой частью его существования.

Но всё началось с того злополучного дня – с соблазна денег, подлитых сладким сиропом алкоголя. Если бы в тот день он не поддался этой жадной воле человеческого характера, если бы сумел просто договориться и уйти мирно, он сейчас не шёл бы по этой узкой тропе, которая могла привести его к смерти. Конечно, это мог быть и билет в лучшую жизнь: если он примет участие, долг исчезнет. Так ли это? Миша тихо усмехнулся, и это смех прошёл по телу дрожью, заставляя идти быстрее. При одной лишь мысли о том, что творится в той неизведанной части, где ему предстоит оказаться, по коже пробежали холодные мурашки. Сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку, а внутри разгоралась смесь тревоги и предчувствия чего-то чужого, что не поддавалось разуму.

Вдруг перед глазами замаячил белый силуэт. С каждым шагом он становился всё отчётливее, как материализуясь из тумана, и в нём читалась какая-то неясная угроза, от которой по спине бегал холодный пот. Здание было почти скрыто за густыми кронами деревьев – лишь узкая тропа, ведущая к нему, выдавала его существование. Теперь он стоял перед главным входом и скептически окинул взглядом трёхэтажный кирпичный корпус. При одном только виде сооружения внутренности свело тугим узлом, а мысль о том, что здесь он сможет рассчитаться с долгом раз и навсегда, заставляла ровно дышать. Тем не менее он был поражён: здание оказалось впечатляюще симметричным, с безупречными архитектурными линиями. Судя по всему, здание недавно обновили. Стены, окрашенные в нежно-бежевый оттенок, почти белый, местами ещё свежие, излучали едва уловимый блеск и тонкий запах новой краски. На фоне мрака леса это выглядело особенно странно и почти нереально. Сам лес старался спрятать это аккуратное строение от посторонних глаз. Миша разглядел и фасад, пытаясь хоть что-то прочесть за холодной, бездушной горой материала. И на фоне этого великолепия хотелось сказать что-то трогательное или проницательное, но всё что слетело с губ:

– Чёрт.

Одно радовало: он наконец нашёл здание, о котором ему говорили те верные псы. Значит, всё происходящее было частью какой-то игры, частью настоящего, а не банальным планом просто закопать его заживо у какой-нибудь ели. От этой мысли в груди разлилось настоящее облегчение, и он даже не заметил, как машинально протёр сухой лоб. Подойдя к двери, Миша первым делом почувствовал, как становится жарче. Воздух, пропитанный духотой и палящий, как тяжёлое одеяло, заставлял действовать быстрее. Рука напряглась, когда пальцы коснулись холодного металла. Он сделал глубокий вдох, затем медленный выдох, прежде чем стукнуть. Три удара…щелчок…и дверь медленно открылась.

5

При едва слышном скрипе открываемой двери Миша поднял глаза, подобно вынырнул из водоворота собственных мыслей. Когда он входил в здание, день еще был залит светом, но теперь коридор казался более тусклым. На пороге возникла девушка. Красивая, смуглая, в ярко-красном платье, которое подчеркивало изящество её фигуры и двигалось вместе с ней, как струящееся пламя. Её голубые глаза были широко распахнуты, но за этим выразительным взглядом таилась странная пустота, будто внутри скрывалась тайна или давняя усталость. Русые волосы, аккуратно собранные в элегантную прическу, придавали ей вид уточенной артистки, а лёгкий макияж только подчеркивал четкость линий и пластичность ее лица.

Он на мгновение ощутил, как внутри всё замерло. Смотрел на незнакомку с каким-то непонятным, почти ошеломленным восхищением. Его лицо постепенно налилось теплом, кровь прилила к щекам, и он одарил девушку одной из тех редких, широких, ярких улыбок, которые появляются только в моменты полной растерянности. Более того, он даже слегка склонил голову, будто выразив почтение, и сразу же удивился собственной реакции, потому что подобное поведение было ему несвойственно.

У него было всего несколько секунд, чтобы внимательнее рассмотреть изящный овал её лица, тонкие губы, словно вычерченные одной непрерывной линией, и тембр дыхания, в котором чудилась скрытая уверенность. Девушка чуть наклонила голову в сторону, протягивая к нему руку. Её голос прозвучал мягко, но требовательно:

– Пропуск.

Миша всё ещё слегка улыбаясь, не сразу осознав смысл сказанного:

– Что?

Девушка тихо выдохнула, будто подобная заминка случалась здесь слишком часто:

– Визитку дай.

«Вот чёрт»,мысленно выругался он, а вслух прохрипел:

– А, сейчас.

Эти слова сорвались с его губ слишком поспешно, пытаясь скрыть внезапный приступ паники. На мгновение застыв, он пытался вспомнить, где именно оставил эту злосчастную визитку. Первая мысль ударила резко, почти болезненно: визитка могла выпасть по дороге сюда. Если учесть, в каком напряжённом состоянии он находился, то и дело машинально прятал руки в карманы, словно пытаясь унять беспокойство или убедиться, что всё на месте. Возможно, во время одного из таких резких, неосознанных движений пальцы задели её, и она незаметно выскользнула наружу. Теперь она может лежать где-нибудь у тропинки среди слежавшейся хвои, влажной земли и мелкого мусора, почти сливаясь с окружающей природой и ожидая, пока её случайно обнаружат. Учитывая его состояние, подобное было вполне вероятным. Не исключено и другое: возможно, он и вовсе не взял её у Антона в тот момент, когда тот, понижая голос и придавая словам зловещую тяжесть, намекал на слежку. В такой обстановке легко потерять нить происходящего, особенно если тревога нарастает быстрее, чем успевают оформляться мысли. Его могло охватить то самое состояние растерянности, когда человек слышит слова, понимает их смысл, но внутри всё словно заполняет густая, вязкая тревога. И тогда вполне вероятно, что он просто не придал значения самой вещи – не протянул руку, не проверил карман, не зафиксировал в памяти момент передачи. Всё его внимание могло быть поглощено лишь одним: ощущение, что за ним наблюдают, что каждое движение может оказаться под чьим-то взглядом.

Он перебирал вариант за вариантом, один нелепее другого, будто ум намеренно подбрасывал абсурдные предположения только для того, чтобы усугубить тревогу. Однако в какой-то момент сознание выдало нужный фрагмент: он сам убрал визитку в задний карман штанов. Это воспоминание всплыло ясно и отчетливо, подобно тому, что тщательно спрятанное в нужный момент вспыхнуло светом.

Волнение, вместо того чтобы утихнуть, накрыло еще стремительнее. Он бросил руку в карман и не нащупал ничего, кроме пустой ткани. Его щеки вспыхнули жаром, хотя едва ли кто-то мог это заметить в тот момент. Ему казалось, что на него смотрят как на растерянного глупца с бессмысленно приоткрытым ртом. Паника уже подбиралась к горлу, сжимая дыхание. Неожиданное спасение пришло, когда пальцы коснулись острого уголка, спрятавшегося чуть ниже привычного места. Засунув руку глубже, он наконец почувствовал знакомую шероховатость золотых букв на черном фоне. Оказалось, что визитка всего лишь сползла вниз, ничуть не исчезнув. Облегчение вспыхнуло в груди почти торжественно. Возможно, удача действительно еще не отвернулась от него. Хотя… можно ли называть удачей подобные обстоятельства.

Миша аккуратно извлёк карточку и протянул девушке. На вид она казалась самой обычной: тонкий чёрный картон с буквами, сияющими золотистым отблеском. Однако именно благодаря ей Миша, наконец, мог уйти от Жига и его неприятного вмешательства в судьбу других.

Стоило ему переступить порог, как пространство вокруг изменилось. Внутри царил мягкий приглушённый полумрак, подсвеченный тайной. Дверь за его спиной закрылась с протяжным скрипом, от которого Миша неожиданно вздрогнул. По позвоночнику пробежал холодок, сердце сбилось с ритма и больно дернулось, подталкивая к бегству.

Он выдавил чуть нервную улыбку, стараясь выглядеть уверенно, хотя взгляд выдавал напряжение. Девушка, не обратив на его переживания, легко и плавно шагнула вперёд. Ее красное платье тихо шуршало, когда она жестом пригласила его следовать. Так, с видом хозяйки, она провела его в гостиную, где начиналась новая неизвестная глава событий.

6

На удивление в прихожей Миша двигался с той спокойной уверенностью, какая свойственная человеку, чувствующему себя здесь законным гостем. Шаги его были размеренными, и каждый новый шаг сопровождался нарастающим ощущением причастности к месту, куда его допустили. Казалось, он и впрямь имеет право находиться в этих стенах. Из глубины коридора доносились приглушенные голоса: тихие, едва различимые, будто чьи-то мысли ускользали в полушёпот, сливаясь в монотонное бормотание, которое рождало лёгкое предчувствие чего-то неведомого.

Неожиданно она остановилась у небольшого столика, на поверхности которого лежал тёмный неопределимый предмет. Тусклый свет, заполнявший комнату, скрывал его очертания, и Миша не сразу понял, что именно находится перед ним. Девушка потянулась к нему грациозным, почти бесшумным движением. В следующее мгновение предмет уже оказался в ее руках, словно он всегда принадлежал именно ей. Она подняла его на уровень глаз Миши. Это оказалась маска. На первый взгляд материал напоминал фарфор, однако в нём ощущалась особая прочность, скрытая лёгкость и холодное совершенство, скорее свойственные карбону. Её поверхность отливала багровым оттенком, улавливая отблеск неведомого света. По бокам переливались замысловатые узоры, будто выгравированные рукой искусного мастера. Маска выглядела не просто атрибутом, а символом участия в чём-то тайном, недоступном постороннему взгляду.

Девушка протянула маску ему и произнесла:

– Надень. И не смей снимать при других участниках. Здесь строго запрещено оголять своё лицо. Как и собственное имя называть.

Ни вопросов, ни даже попытки возразить. Миша молча подчинился. Его движения были почти механическими, но внутри чувствовалось беспокойство. Он закрепил маску на лице, и теперь всё от переносицы до подбородка оказалось скрыто за гладкой таинственной поверхностью. Лишь кудри каштановых волос свободно спадали на лоб и виски, не позволяя полностью раствориться в образе анонимности.

Он поднял взгляд и встретился с ее глазами. В них не было ни насмешки, ни сомнения, только спокойная оценка. Она позволила себе лёгкую улыбку.

– Тебе идёт.

Эти слова прозвучали неожиданно искренне. Девушка, не задерживаясь дальше ни на миг, развернулась и уверенным шагом направилась вперёд. Миша последовал за ней, чувствуя, как каждый новый шаг ведёт его к тайне, в которой он уже стал частью игры.

Гостиная, в которой уже собралось немало людей, была оформлена так, чтобы неизбежно произвести впечатление на любого вошедшего. Натяжной потолок с плавными линиями отражал мягкий свет, а пол, покрытый ясеневым паркетом, выглядел так, словно его только что отполировали лучи солнца. Светлые стены с едва уловимым голубоватым оттенком создавали атмосферу элегантной свежести. Весь дом будто являл собой тщательно продуманное произведение современного искусства, где каждый элемент нес эстетическую нагрузку. Сквозь большие окна внутрь проникал свет тропического солнца раннего летнего вечера. Воздух был густым и жарким, по крайне мере для Миши, который сразу ощутил, как по вискам прокатываются капельки пота. Он старался не выдать ни дискомфорта, ни волнения.

В центре просторной гостиной на мягких диванах расположились люди, погружённые в спокойные разговоры. Их тихие голоса создавали впечатление уединённого клуба, куда допускают только избранных. Однако с появлением нового участника беседы на мгновение смолкли. Почти одновременно несколько пар глаз обратились на Мишу, приковав внимание к нему как к фигуре, внезапно нарушившей привычный порядок. Эти взгляды были изучающими и чуть настороженными. В них не ощущалось явной враждебности, но в их пристальности было что-то, что могло бы заставить любого почувствовать себя лишним среди чужих.

Он стойко выдержал этот немой интерес, сохранив на лице спокойное выражение. Он прекрасно понимал, что не должен демонстрировать растерянность. Вскоре разговоры возобновились, и напряжение немного спало. Увлечённый разглядыванием окружавших его людей, Миша не успел заметить, как к нему вновь приблизилась девушка в красном платье. Её присутствие обозначилось лёгким касанием его плеча. Не столько сам факт прикосновения, сколько внезапно едва услышанное произнесение собственного имени заставило его мгновенно напрячься. Он резко повернулся на звук.

– Миша…

Он даже не осознал, как именно отреагировал. Инстинкт определил мысль.

– Да? – полувскрикивая, как бы его резко выдернули из собственных мыслей.

– Можете занять одно из свободных мест, – произнесла девушка, натянуто улыбнувшись. В ее голосе слышалась явная тень недовольства, которую она даже не пыталась скрыть.

Миша тихо выдохнул, ощущая неприятное сжатие в груди, и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, пересек гостиную быстрым шагом. Он опустился на ближайший кожаный диван, который мягко пружинил под его весом. Некоторое время он боролся с собой, колеблясь между желанием остаться невозмутимым и стремлением хоть немного снять напряжение. В итоге рука его потянулась к хрустальному графину на журнальном столике. Коньяк, окруженный рядом подобных бутылей, сиял в бокале темно-янтарным теплом. Миша сделал небольшой глоток. Обжигающая терпкость спустилась по горлу, и напряжение будто немного ослабло. Только теперь, позволив себе вдохнуть свободнее, он смог внимательнее рассмотреть собравшихся.

Всего присутствовало семеро человек, если не считать его самого и сопровождающую девушку. Однако внимание Мишу сразу привлекли четверо. Первым был на первый взгляд совсем ещё юный парнишка. Тонкий, высокий, со светлыми, блестящими волосами. Падающий свет скользил по его маске, и взгляд Миши задержался на ней дольше, чем он планировал. Маска выделялась своей непохожестью. Глубокий тёмно-фиолетовый цвет создавал ощущение вечерней глубины, в которой могло прятаться всё, что угодно. Ни перьев, ни блестящего декора, ни вычурных завитков, столь характерных для подобного атрибута, она не имела. Чистая, строгая форма, лаконичный контур, скрывающий ровно ту же часть лица, что и его собственная маска, начинался у переносицы и опускался до верхней точки скул. Однако именно область глаз приковывала внимание. Там, где следовало увидеть взгляд, не было ничего. Ни блика зрачка, ни малейшего движения радужки. Пустые тени вместо глаз создавали тревожную иллюзию отсутствия самого взгляда как сущности. Казалось, эта маска не просто скрывает личность, а подавляет саму мысль о человеческом присутствии за ней. Темнота, заполнявшая прорези, была настолько плотной, что вызывала желание отвести взгляд, ощущая зарождающийся холод настороженности. Почему-то эти темные пятна напоминали ему очки, словно увеличительные линзы для глаз. И когда Миша заметил, как тот по привычке машинально поправляет переносицу, будто там действительно находятся очки, он догадался, что у парня плохое зрение. Эта догадка вскоре подтвердилась: чуть левее юноши блеснул лежащий рядом предмет. Это оказались обычные очки для зрения.

Вторая фигура привлекла внимание своей миниатюрностью. Перед ним сидела стройная брюнетка с блестящей, почти кукольной фигурой и чрезмерно пышной грудью. Её нельзя было назвать самой эффектной среди присутствующих, однако в ней было нечто притягательное уже в одном только облике. На девушке была обтягивающая синяя блузка, короткая юбка, едва прикрывающая бёдра, и белые кроссовки, придающие ей вид легкомысленной студентки. Поведение укрепляло сложившееся впечатление. Её манера говорить, чрезмерная жестикуляция, вспышки звонкого смеха в неподходящие моменты невольно подталкивали к мысли о некоторой наивности возможно даже глуповатости.

Третьим оказался немного полноватый мужчина лет пятидесяти, с длинными чёрными волосами. Просторные штаны и рубашка защитного цвета делали его похожим скорее на приземистого беспризорника, чем на человека со стабильным положением. Опытный взгляд Миши безошибочно уловил присущие ему черты: упрямый нрав и внутренний бунт против всего окружающего. Только снаружи он кажется обычным трусом и не более того.

Однако больше всех впечатлил следующий. Мужчина примерно одного возраста с Мишей сидел в одиночестве у края зала, неспешно отпивая виски из высокого бокала. Красная майка и синие бриджи лишь подчеркивали мускулистую фигуру, выдавая в нём человека физически сильного и целеустремлённого. При этом он единственный из них на ком надета маска, закрывающая всю голову, словно капюшон палача.

Миша прекрасно знал, что первое впечатление нередко обманчиво, и полагаться исключительно на внешность бывает крайне неразумно. Тем не менее для него это не имело особого значения. Он не собирался заводить здесь друзей, тем более снижать бдительность. Краткого наблюдения оказалась вполне достаточно, чтобы прийти к очевидному выводу: вокруг собрались такие же, как он сам. Лицемеры, думающие прежде всего о собственной выгоде. У каждого была своя цель, но суть оставалась общей. Деньги. Всё в этом месте крутилось только вокруг них.

7

Голос, раздавшийся у порога гостиной, заставил всех присутствующих резко обернуться. В этот миг каждый ждал увидеть лишь одно лицо, искал именно этого человека. Девушка в красном платье, словно существо из иного мира, появилась перед ними в сопровождении тяжелого клубящегося тумана угольно-чёрного цвета, что тянулся за её шагами длинным хвостом. Однако при всей мрачности этого следа её собственное сияние было настолько ярким, что казалось ослепляет каждый взгляд, рискнувший задержаться на ней дольше секунды. По крайней мере, для Миши именно так выглядела реальность, и любое иное мнение он отверг бы без раздумий.

Рядом с ней находился высокий худощавый старик. Несмотря на болезненный оттенок кожи и резкие линии лица, он выглядел удивительно живым, даже энергичным. Чёрный приталенный костюм подчеркивал его стройность, а прямоугольные очки завершали образ строгого и делового человека. Однако при сравнении с девушкой старик терял всё свое впечатление, его присутствие существовало лишь для того, чтобы оттенить её величие.

Засмотревшись на изящную даму, Миша не заметил, как к нему бесшумно приблизился молодой паренек в таком же костюме, что был на старике. Только вот на нём была маска, по типу их, но не обладала никакой изящностью, сама обычная черная бальная маска. В одной руке тот держал лист бумаги, в другой красную ручку. Миша приподнял бровь в немом вопросе, но юноша без лишних слов протянул документ.

– Подпишите, – произнёс, он ровно и поспешил дальше, переходя к следующему участнику, что сидел по левую сторону от Миши.

Миша опустил взгляд на лист. В самом центре крупным шрифтом красовались слова «Соглашение на участие в игре «Погоня»». Ниже шли одиннадцать пунктов, описывающих условия. Один из них сразу зацепил его внимание:

«2.1. Игрок не имеет права покидать территорию в течение месяца, независимо от обстоятельств. В случае нарушения данного правила игрок обязан выплатить компании «ОООМЭНт» штраф в размере трёх миллионов рублей.»

Миша тихо присвистнул, оценив цену свободы. Недешевая прогулочка за пределами зоны, проскользнула мысль. Пробежавшись глазами по остальным требованиям, он уверенно опустил ручку в поле подписи и коряво вывел: Ветров Михаил.

Поставив подпись, он поднял взгляд и отметил, что остальные участники также подписывали документы, один за другим. Ведь у каждого была своя причина оказаться здесь, но в этот момент всех объединяло одно: шаг, уже сделанный и необратимый.

Через некоторое время, когда молодой человек в официальном костюме собрал у всех присутствующих заполненные листы, в помещении воцарилась короткая пауза. Девушка медленно провела внимательным, холодным взглядом по рядам участников и, слегка наклонив голову, заговорила уверенным, поставленным голосом:

– Приветствую вас, дорогие участники. Меня зовут Ева, и начиная с этого дня вы официально становитесь игроками клуба «Погоня». В течение ближайшего месяца вам предстоит участвовать в игре, правила и сущность которой вы постепенно узнаете. По завершении испытаний каждый из вас получит вознаграждение в размере четырёх миллионов рублей. Более того, предусмотрен бонус, который способен увеличить эту сумму вдвое. Исход зависит исключительно от вашей вовлечённости, смекалки и подхода к игре.

Она не отводила глаз от людей, замерших перед ней в изумлении. На их лицах сменялись недоверие, восторг и нарастающее напряжение.

– Послезавтра начнется ваше непосредственное участие. Начиная же с сегодняшнего момента, вы получаете полный пакет обеспечения за счёт компании. Питание, медицинское сопровождение и всё необходимые для повседневной жизни вещи будут предоставлены вам безвозмездно. Кроме того, на время подготовки каждому из вас будет назначен куратор, который поможет освоиться и проводит вас к вашим жилым комнатам.

Она сделала короткую паузу, затем её голос стал значительно строже:

– Напоминаю, что до официального старта игры вам строго запрещено вступать в личный контакт друг с другом. Запрещено раскрывать свои настоящие имена, возраст и любые детали биографии. Любая попытка установить личные связи рассматривается как нарушение. Исключение составляет лишь моменты приёма пищи, когда находящиеся при вас сотрудник будут следить за соблюдением правил. Прошу относиться к этим требованиям крайне серьёзно.