Метаморфозы Любви. Поэзия

Муза, рождение

Конечно, никто не планировал её рождение,

Но ведь и ей не нужно было ничьё разрешение.

Своё перерождение она спланировала сама,

Появившись на свет даже раньше намеченного

Срока, заставив свою мать кричать от боли в

Общем хоре рожениц.

Она выбрала очень юных родителей, их

Молодость и любовь вдохновили её…

И вот Путь начался!

Всевышний Царь неба – Юпитер, сделал свой

Подарок, навсегда запечатлев в её образе

Цветущий белыми, обворожительными своей

Нежностью ландышами май.

Сестра Венера не задумываясь отдала в приданое

Всё, что успела собрать за века Любви, и вот её

Ларец полон женской сексуальности и

Влечений, таланта, артистизма и других

Прекрасных и очень забавных вкусностей

Настоящей женщины.

Золотой Аполлон, несмотря на все свои горячие

Увлечения, успел поделиться своей активной

Деятельностью брата – не забывать сиять,

Подчинять всё своему лучу света, быть счастливой

И нести свою радость в жизнь, которая так

Загадочна на Земле.

Тетушка Селена наградила часами

Раздумий и эмоциональными всплесками

Внутреннего Океана сердца.

Её таинственная Любовь всегда с теми,

Кто держит её серебряный парус.

О Марс! Этот озорник подарил ей всё, что нужно

Для победы, и его щит всегда на её защите, а копьё —

Оно может больно ранить…

Лучше не раздражать его воинствующие атрибуты.

Старик Сатурн тоже не обидел юную леди:

Всю жизнь он учит всех беззаветно трудиться

И постигать мудрость,

И она не стала в его списке исключением.

А вот быстролётный Меркурий сделал подарок

Не только в виде волшебных сандалий перемещений,

Но и разрешил всегда прикасаться к своему

Сакральному Кадуцею – быстрая подвижность

Памяти и стремления к высшим знаниям – это то,

Что питает любознательную душу.

Земля была благодатна, щедра и немного ленива,

Но с удовольствием приняла участие в

Процедуре награждений.

Согласитесь, совсем неплохо для одной маленькой Музы!

Да, но вырваться в эфирный свет оказалось нелегкой

Задачей, и вот здесь-то и понадобилась помощь земных

Родителей. Она не сокрушала их надежд на блаженство,

Она просто определила свои сроки на рождение,

И теперь благодаря их физическим возможностям

Она здесь. Как же прекрасна Жизнь

С её изумительными ароматами Счастья,

Любви и Наслажденья! Её цветущие Сады дышат

Ожиданием вечного благоухания, и Ветра, настойчиво

Посещающие их, испытывают настоящий

Оргазм вневременных волнений, они льют свою

Волшебную Амриту для орошения благостных душ.

Но у Духа задачи особенные: его Шамбала так

Глубоко в высших сферических недрах, что реально

Cтолкнуться с ним – задача не из простых решений.

И лишь Разум – единственный господин плоти,

Её изощренный управитель. Именно он – настоящий

Демон для души, и он всегда рядом: подскажет,

Как поступить, куда идти, что делать.

О, только не на эшафот!

Страшно, да и не хочется совсем —

Жизнь только началась!

Вот её нежные руки, принявшие

Маленькую целомудренную Музу в свои объятия!

Колыбель Вселенной закачалась… И после испытанной

Бури чувств дала напиться маленькому

Творческому рождению Божественного Грааля,

Баюкая её руладами космических блюзов и

Посылая галактический Сон земных иллюзий,

Ведь её теперь физическое сердце

Должно окрепнуть на дольних облаках Майи.

Пушистые младенческие ресницы крошки

Музы с удовольствием тяжелеют и погружают

Сознание в объятия несущегося дракона Жизни.

В 21.45 она проснется и начнется её неутомимый

Бег за Аталантой.

Постижение себя в мире материальности приносит

Много различных плодов, а в награду —

Золото яблок Гесперид!

Муза, сияние очей

Когда она впервые открыла свои ясные глаза,

Гений её рождения божественно струился

Звёздами золотого Дождя, ласково поглаживая

Миниатюрные кудри на маленькой головке Музы.

Его дыхание осторожно вливалось в божественное

Творение, и малышка чувствовала его тепло и

Господство в своей обновленной вселенной.

Она радостно улыбнулась отеческой ласке, а

Он вдохнул в ёе глубокие зеркала свою лазурь,

В сердце – чистоту и Любовь, красоту и нежность,

В мысли – справедливость и чуткость, а в

Эмоции – радость наслаждения и утончённость

Вкуса. Малышка Муза сладко вздохнула…

И приняла все дары с подобающим ей положением —

Громким криком! Ведь теперь все должны узнать

О её новом земном существовании. Её радость

Жизни переполняла совсем ещё миниатюрное и

Даже крошечное тело. Она попробовала

Пошевелиться, но почувствовала, что незримые

Путы связывают её свободу движения… Как же так?

А она этого совсем не помнит… И тут же она

Испытала невыносимую жажду – что же делать?

Она не может об этом сказать, у неё нет сил…

На слова, и вновь она смогла издать только крик.

Да, да… Властитель Неба с грустью улыбнулся,

Его переполняла нежность возвышенных чувств.

Каждое своё дитя он любил по-особенному,

Каждому делал судьбоносные подарки, каждого

Оберегал своей властью.

Что ж, пора прощаться. Муза притихла, и глаза её

Сделались такими большими и печальными, что

Отец небесный решил их навсегда запечатлеть

Такими в своем всеобъемлющем сердце.

Он наклонился и с присущей ему лаской и

Щедростью поцеловал глубинную синеву

Широко раскрытых глаз Музы, смахнув набежавшую

Вдруг кристаллическую слезу Вдохновения.

Малышка удивлённо прохлопала в ответ пушистыми

Полосками ресниц… Душа её улыбнулась и

Наполнилась божественной благодатью, которая

Навсегда и отразилась в её синих озёрах,

Засияв всеми лучами радуги, искрясь и одновременно

Наслаждаясь своим необычным внутренним сиянием.

Она хотела обнять его и поблагодарить, но вместо этого

Лишь неудобно зашевелилась в своей колыбели

И снова издала крик.

Зевес собрал свой золотой Дождь и необычно быстро

Испарился, оставив после себя лишь лёгкую вуаль

Сладостных воспоминаний Солнечного дня и

Незабываемый аромат цветущих майских ландышей,

Благоухавших в белоснежных шелках детской колыбели.

Муза сжалась от охватившего её чувства бесконечного

Одиночества, её сердце учащённо забилось

В непрерывной тоске. Боль неосознаваемой утраты

Пронзила её хрупкое тело, и она никак не могла

С этим справиться.

Ей захотелось плакать, но она не умела.

Немного подумав, она решила покапризничать…

О, раньше это безупречно срабатывало!

И, набрав воздух, она со всей силы закричала:

«Уа-а!.. Оу-у, у-у!.. А-а-а!.. А-а!..»

Что-то случилось в пространстве. Начались сильные

Колебания. Малышка Муза чувствовала их приливы и

Отливы, холод и теплоту. Её крик стал заполнять всё

Вокруг, и она сама слышала резонанс этого звука.

Вдруг картина восприятия сильно изменилась.

Появилось новое неожиданное движение…

Что-то теплое склонилось над её маленьким существом.

О, радость бытия!

Как ей хорошо в ласковых, нежных руках! И жажда,

Её жажда теперь насыщается сладким потоком

Млека.

Сознание Музы сократило свои колебания. Она с

Удивлением широко раскрыла свои огромные глаза,

Пытаясь просмотреть картину изменённого мира, но

Медленный Сон уже осторожно вливался в её телесные

Границы, и она стала погружаться в свои первые Грёзы.

Женщина, вошедшая в комнату, где лежала в своей

Колыбели малышка, нежно подхватила её на свои

Руки, прижав к сердцу и обнажив грудь, начала

Кормление.

«Смотри, – сказала она мужчине, который вошёл

С ней, – у неё такие большие глаза, как два

сияющих Солнца!»

Они оба улыбнулись и подарили свои поцелуи сначала

Малышке, а потом друг другу.

Теплый тихий свет ласково струился сквозь прозрачный

Белый тюль, наполняя воздух сиянием и счастьем.

Муза на пороге Вселенной

Она уже стояла на пороге Вселенной,

И мир не спеша открывал свои картины.

Конечно, был период, когда она смотрела

На всё снизу вверх и её впечатления

Были несоразмерны всему гигантскому, что

Её окружало – деревья были слишком большие.

Потом она сделала свои первые шаги в мире

Открытий, хватаясь руками за воздух и

Раздвигая пространство познания вокруг себя.

Территория её любознательности начала

Разрастаться, расширяя круг её внимания.

И вот теперь она самостоятельна!

Она может передвигаться в разных направлениях

И исследовать всё, что вызывает её интерес.

Благодушная Селена не оставляет маленькую

Музу без своего пристального взгляда – все

Эмоции под её чутким присмотром. Волны

Прилива и отлива настроения так естественны,

Что и рассуждать приходится соответственно.

Большой мир кажется для Музы холодным, но

Она пытается разглядеть в нём что-то знакомое

И прекрасное, однако мысли бегут её совсем в

Другую сторону.

Она ощущает себя одинокой. Её душа старательно

Ищет ту радость жизни, ради которой она здесь.

Она слушает пение птиц и испытывает лёгкость в

Сердце, она любит проводить время под дождём и

Бегать по его лужам, она наслаждается удивительным

Чувством блаженства при виде радуги, она радуется

Весёлой зелёной листве, перешептывающейся с

Ветрами, и она любит Солнце – оно такое

Лучистое, на него постоянно хочется смотреть.

Её маленькие размышления постоянно пробуждают

Необъяснимые эмоции в ней и побуждают исследовать

Мир, находить в нём точки своей опоры, уверенности,

Желание просто смеяться и радоваться жизни.

Как же она прекрасна, эта земная Жизнь!

Это чувство красоты сохранится в ней навсегда.

Это и есть её восприятие мира.

Маленькая трехлетняя девочка стояла у крыльца

Своего дома…

«Дыши воздухом!» – слышала она напутствие уходящей

Матери. И она стояла и созерцала пока ещё

Незнакомый город, постигая его размытые границы

Вокруг себя, и дышала его лёгким весенним трепетом

Вместе с теплыми порывами ветерка, запоминая всё,

На чём останавливался взгляд её больших лучистых

Глаз.

Её одиночество не вызывало в её сердце никаких

Вопросов – единение с окружающей природой было

Естественным для её маленького существа. Она

Спокойно смотрела на движения вне её тела и

Фиксировала все события, находясь в состоянии

Покоя, но с лёгкой тревогой в груди – в ней

Просыпалась Жизнь, и её вкус она почувствовала.

Была Весна.

Он истёк своей сутью

Его сдавила неведомая мучительная боль собственного одиночества, обрушившая бездну смятения в его молодое тело, полное силы и налитое пламенем Вселенской энергии. Теперь сталь его мышц напряглась и налилась синей кровью в смятом сомкнутом покрывале холодного пространства. Его чувственный мистический взгляд в стеклянном оцепенении устремлён в те живущие своей радостью долины, где он любил созерцать всё земное великолепие, спящее своим разумом, но безумно притягательное и светлое, жаждущее и алчущее ежедневной жизни и её воплощенные несметные богатства. Как ему было жаль и как он любил маленькие нескромные души, молящие ежедневно о своем благе, пытаясь наигрывать мелодию вечного безмолвия, задыхаясь в чёрной грязной зависти друг к другу, или требующих поклонения и любви своей плоти, пьянея и хрипя от дикого наслаждения или падая замертво, как гнилой плод, так ничего и не узнав пред распятием вечной морали и божественной Любви.

Слепой страх и ненависть терзали их глупые сердца, вселяя лишь небольшой луч, маячащей на горизонте надежды. Он внимательно слушал каждого из них, помогая нужным советом, он развлекал их и дарил ощущение счастья, и он наслаждался и страдал вместе с ними. Но знают ли они?

Его мучает жестокая жажда познания планетного мира, мира космической мечты и Вселенского Рая. Он безмолвно рвётся из цепей своего созидания, и всё его внутреннее существо взращивает свою боль утраты и своё торжество, печаль духовного непонимания и отрицание предстоящего. Его мужской Дух восстает в чёрно-синем океане оплодотворения и мудрости, все понимания и Любви, требуя безмерности величия и власти. Но разве не насладился он своей великолепной, добытой им же великой Свободой?

Он повелевает множеством душ, измученных дилеммой Любви и ненависти, страдания и милости, жертвенности и недоступности. Его завораживает притяжение сильных чувств и отталкивает глупость и несносность бездарности. Он купался во влажной росе пролитых ими слёз и согревался горячим дыханием любовной страсти. Он провожал мертвых и встречал новорожденных. Он смеялся и жил вместе с ними их бесконечными глупостями и некоторыми закономерными открытиями. Они наполняли его сосуд горящим пламенем житейских жертв, давая безмерные возможности обновления и перерождения.

Они никогда не знали о его всемогуществе, и он продолжал играть с ними, как со слепыми котятами, тихо и надменно нашептывая о грядущих событиях, направляя их нетвердые шаги в предначертанное будущее, сладко усыпляя их сознание, не подозревавшее яда бессмыслицы, отвергающее суть вещей на уровне чувств и границе эмоций и хранящее свой холод практицизма и реализма в текущих событиях. Но Мир подвижен! Его Гений никогда не устает смотреть в Зеркало Жизни, отталкивая и притягивая одновременно. Его эстетические вкусы фонтанируют, рождая болезнь сумасшествия или боль всеобщего обожания. Рождённый Великим, он есть сам – Величие, живущее в Великом. Будучи в Нём, он истёк своей сутью из Него, сохранив Его в своей новой сущности.

В его застывшем движении ещё сквозит буйная молодость, вольность сознания и страстность иной сущности, желающая победы, но стихшая в размышлении: что есть Любовь? Если он получил её в Дар рождения и сам использовал по своему усмотрению, не задумываясь никогда о её изначальной сияющей Мудрости, то что случилось теперь, когда он устал, не чувствуя этой Любви от Него? Ведь Дар не может иссякнуть, он постоянно преобразовывается в новые чувственные ипостаси. Когда он насладился своей несказанной Свободой, что повергло его к божественным ногам восприятия? Чей он Демон, если в нём Его Дух? Дикая неутолённость запеклась на его сухих, страстно жаждущих губах в немом исступлении. Странная тоска заиграла вековой грустью в их рисунке, вызывая усмешку холодной печали. Потусторонность миров отразилась в глубинной бездне его взора, проникая в бесконечность эстетических воззрений мысли, деликатно насыщая её Вечностью. Но творческая энергия пытливо ищет свои возможности, примиряя Бытие с Духом. Тончайшая графическая паутина разлилась синим хрупким гиацинтовым витражом по всему телу, противоборствуя с его мощью, раскрывая удивительную внутреннюю экспрессию и напряжение, природным орнаментом вырисовывая мощную скульптуру обнаженной плоти, облачённую в процесс созидания и разрушения рождающихся энергий мыслящего существа.

Высочайшее мастерство Разума являет собой божественный и сакральный опыт мышления, его загадочный узор, питающий сознательное пространство и, словно вулкан, рождающий искры пламенных мыслей, украшающих бесчисленные цепи энергетического потока сущности. Унылая задумчивость и тоска изнуряют необычный крылатый образ, вселяя непроизвольную впечатлительность и отодвигая демоническое в агатовую нишу темноты обрамляющих лик волос. Его застывшая фигура оцепенела в медитации происходящего.

Уходящий пурпур Заката бросает ослепляющие лучи Света на цветущий алтарь земного Сада, играя самоцветными красками Жизни на склонившихся ветвях растений, усыпанных множественными кристаллическими цветками, и огромных, рдеющих влагой и сиянием Лилиях, цветущих в долине Света, словно раскинутый персидский ковер. Но устремлённый вдаль взгляд, впитавший в себя Начала мужского и женского, остаётся безразлично неприступным, отражая лишь внешнюю реальность глубокого созерцания.

Дуалистический трагизм, свойственный человеческому существу, сквозит во всей величественно склоненной позе.

Разве я – не Бог?

Разве я не могу любить так, как Он?

Его Дар живёт во мне, и я несу этот Дар в себе, но где Его Любовь? Восставший несёт бремя вселенского завораживающего одиночества и сакральную неизведанность Тайны вспыхнувшего рождения. Он знает, его скитания ещё не закончились, но ни отчаяние, ни удивление не могут растрогать его бунтарской, гордой натуры. Он велик своим скрытым безличием и равнодушием, и даже первозданный поцелуй не тревожит его сознание, внутреннюю, абстрагированную от реалий жизни сущность. Он лишь сам может вызывать эмоции и чувства, оставаясь монументально холодной глыбой сознания.

Безмолвие, окружившее его великое «Я», не вызывает в нём раскаяние, да и нужно ли оно ему? С утренней росой Авроры он взлетит и устремится к новым вселенским впечатлениям, навсегда скрыв этот поток всеохватывающей непреодолимой скорби размышлений в себе, взмахнув живой Тенью своих могучих Крыльев, поглотив тёмной бездной своего взора синеву марокканских ночей, не ища прощения, а только испрашивая Любви, устав от кармических скитаний в расплывчатой мозаичности однообразия и горькой безысходности, не усмирившей бунтарскую страсть отвергнутого, падшего, но величавого Духа неземного существа, воплотившегося в мучительных мечтах физического сознания в реальность всемогущего Сверхчеловека. Ненасытная страсть будет жить с ним вечно.

Скованный мраком своих деяний, поражая своей беспощадностью, он будет искать наслаждение Красотой и Любовью снова и снова, заставляя неистово трепетать человеческое сердце мятущейся безысходностью, тоской и ожесточённостью, бесстрастно стирая грани божественных сил, порождая мистические загадки, неразрешённые Временем и Пространством, бросая в физический мир вещей чувства и эмоции, форму и содержание интуитивного опыта, пристально вглядываясь в каждого, рождая хаос ощущений и разнообразие иллюзий сознания, возвещая об утешении души лишь убийственным поцелуем отвергнутого мифического Странника, синтезируя восприятие сверхчувственного в метафизические заклинания субъективных форм сознания Божественной сущности, наделённой иным величием заветных целей и безусловных идей Бога о бессмертии и Свободе, не раскрывая непроницаемой Тайны Бытия, оставляя за собой право истинного постижения эстетически прекрасного идеала; неизменно повелевающий и страждущий приоткрыть Веру в чистую Любовь, являя своим символизмом не только разрушительную, но и оригинально созидающую и могучую силу. Силу внутренней Любви.

Сгусток энергии, насторожённый Посланник, назначенный Временем, нравственно неосознанный притягательный символ, будоражащий сознание современника, яро ищущий удовлетворение в Устах Прекрасноликой Любви.

Где же Ты, Любовь?

Краткое мгновение Любви

Его глубокие синие глаза соперничают с вечерним небесным куполом над переливающимися изумрудными листьями многочисленных рощ. Он любит бескрайнее раздолье Природы и радуется всем признакам её молодого пробуждения ясной ликом озорной Весной, несущей несказанные благоухания трав, цветов и кустарников.

Но самый интересный и таинственный период – это время, когда всё просыпается на пурпурной Заре, набухает влагой и расцветает божественным сияющим цветом, цветом Рождения. Нежность зелёных побегов и удивительных цветков будоражит сознание, пьянит своими тончайшими ароматами и волшебным призывом слиться с природой чувств и наслаждений. Купание в подобных эфирных волнах приносит ему радость и силу, чувствуя которую он закрывает глаза в экстазе чувственного гимна. Его крепкое необычное тело тоже просыпается в стихийном танце волнения.

Он ищет усладу своих чувственных, физических переживаний и жаждет слиться в бурном ручье своей страсти с той, что появится перед его взором, который рыщет своим голодным светом повсюду, выискивая жертву притягательного символа.

Разгорячённое любовной тоской тело металось по рощам, но к полудню, совсем обессилев, преклонило свои грубые, поросшие шерстью колена перед синим лесным ручьем, звонко журчащим среди склонённых к нему трав. Его лёгкий бег был таким озорным, словно в нём плясали развеселившиеся дети, разбрызгивая переливчатые прозрачные капли прохладной волны.

Тяжелым, могучим торсом он потянулся к зовущей весёлыми играми воде, желая получить охлаждающий эффект и напиться кристально чистой живительной влаги. Прикрыв свои воспалённые глаза, он опустил кудрявую голову в быстро бегущий ручей.

В сердце его что-то загудело, потом зазвенело и разлилось обжигающей искрой по всему телу. Вздрогнув (совсем не от испуга, ведь он не из трусливых), он открыл глаза и вдруг увидел её, прекрасную и девственную, с волной длинных светлых волос, скрученных мелкими кольцами и украшенных нитями жемчужных лент, переливающихся в лучах солнечного света всеми цветами радуги, создавая лёгкий облачный ореол.

С восторгом из его груди вырвался громкий радостный крик и разлетелся по затихшей роще. От этой неожиданности его хрупкое видение с маской страшного отчаяния бросилось прочь, словно дикая испуганная лань.

Золотые волосы разлетались в разные стороны, задев ветви деревьев, и с песней Ветров издавали необычный звук, напоминающий стон, эхом летящий в разные стороны.

Она бежала быстро, совсем не оглядываясь, боясь ещё раз столкнуться лицом к лицу с увиденным. Но что её так напугало? Нет, лучше об этом не думать, и она продолжала бежать так быстро, как только могла это делать всегда, когда находилась каждый день на охоте.

Её короткая туника практически не скрывала молодого прекрасного девичьего тела, его упругость завораживала своей стройностью и мраморной белизной. Паника звенела в её голове горячим набатом, она не понимала своего бегства, но тайный страх и неизвестность подстёгивали её красивые ножки, и они упорно перебирали маленькими стопами по ещё влажной, сохранившей утреннюю росу лесной траве. Деревья и кусты мелькали перед ищущим спасения синим взглядом её очей, уже успевших наполниться прозрачной слезой. Но вот впереди яркий свет…

Он ещё не понял, что произошло, и какое-то мгновение медлил, не понимая, что же случилось, но вдруг сердце его застучало так громко, словно хотело вырваться навсегда из горячего плена.

Он резко поднялся и бросился за исчезающей в роще нимфой, уже понимая, что это её он так сильно желает, что это её он так долго искал и что это именно та, которую он хочет прижать к своей груди. Все силы природы мгновенно проснулись в его мужском существе, и, не раздумывая ни о чём, он приложил все свои усилия, чтобы догнать ускользающую фигурку прекрасной девы.

Никогда ещё она не стремилась исчезнуть так сильно и стать невидимой, как в этот момент – перед её великолепными, но уставшими от погони ножками разлилась гиацинтовой лентой холодная глубоководная Река. Протянув к её водам девичьи руки, она взмолилась о спасении, шагнув в синие прибрежные просторы, и закачалась от отчаяния, тихий шёпот срывался с её побледневших коралловых губ. Она почувствовала лёгкую слабость и изнеможение, её колени подкосились, и, теряя сознание, она медленно начала опускаться к воде, перед её глазами поплыли белые облака, и яркие, слепящие лучи Солнца заставили дрогнуть ресницы, с которых скатились прозрачные жемчужины последних слёз. Налетевший Ветер подхватил её хрупкое тело в свои прохладные объятия, и она грациозно с ним закачалась, жалобно издавая нежные звуки своей печали.