Народ-победитель. Хранитель Евразии

Рождение русской государственности. Из научного доклада:

Оказывается, среди украинцев существует популярная версия, что Россия является не Древней Русью, а Старой Украиной/Окраиной. Потому что значимый на Руси город Киев сейчас находится в составе Украины. Но эта теория разбивается вдребезги тем фактом, что первая столица Руси была Ладога, которая входит в состав нынешней России. Туда приехал первый правитель государства Русь Рюрик, приехал с другими сподвижниками. Второй столицей Руси был Новгород, который также входит в состав нынешней России, он был столицей, а не просто значимым городом, входящим в Русь, и только третьей столицей был Киев. 60 % территории Руси находится в составе нынешней России и еще 12 % – в составе Белоруссии.

Достаточно эмоционально, но близко к истине. А теперь давайте уже поспокойнее разберем суть вопроса.

Древнерусское государство – также Киевская Русь (термин первой половины XIX века, введенный русским историком Погодиным), или Новгород-Киевская Русь (термин появился в конце ХХ века вследствие работ В.Л. Янина и масштабных раскопок в Великом Новгороде), – средневековое государство в Восточной Европе, возникшее в IX веке в результате объединения ряда славянских, литовских (в Московии, Смоленщине и Белоруссии) и финно-угорских племен под властью князей династии Рюриковичей.

Уточняя значение термина Киевская Русь, Греков отмечал следующее: «Считаю необходимым еще раз указать, что в своей работе я имею дело с Киевской Русью не в узкотерриториальном смысле этого термина (Украина), а именно в том широком смысле „империи Рюриковичей“». Согласно «Повести временных лет» основание государства ассоциируется с призванием варягов (по традиции 862 год). На право называться столицей князя Рюрика претендуют Рюриково городище (часть будущего Новгорода) и Старая Ладога. В большинстве списков «Повести временных лет» первоначальной столицей Рюрика названа Ладога. «Срубиша» крепость в Ладоге, Рюрик через два года спускается вниз по Волхову к озеру Ильмень, где в устье реки основывает «новый город» – Новгород. В Ладоге на рубеже IX–X веков строится первая каменная крепость на Руси (открыта раскопками 1974–1975 годов).

Постройка эта претендует считаться самым древним каменным сооружением первых веков русской истории. Начало отечественного каменного дела получило, таким образом, новую, можно сказать, удивительную по давности, дату своего отсчета. Ведь ничего подобного не было в то время ни в славянской Восточной Европе, ни в странах Балтийского бассейна. Что видно из этого? Да во‑первых, то, что украинские заявления на цивилизованность Киева и дикость Московии вообще не имеют реального смысла. Бред. И абсолютно ненаучный. Да, в Московии в это время действительно были дикие леса и мелкие поселения. А народ (голядь) говорил на литовских языках в районах нынешних Москвы и Твери и на финских языках – в районе Суздаля и Ростова. И что? Так можно и на дикость Урала или Камчатки указать. Или какого-нибудь Урюпинска. Да, на фоне Киева они были дикими. Но вот Ладога уже имела каменную крепость, а в Галиции они только через 300 лет появятся.

Все дело в том, что Россия не с Московии начиналась. И не с Киева. А с Ладоги, Изборска, Новгорода, Пскова. То есть с Верхней Руси, Новгородского Севера. Для прекращения внутренних конфликтов представители славянских и финских племен решили пригласить князя со стороны («И реша себе: князя поищемъ, иже бы владелъ нами и рядил ны по праву»). По краткому и наиболее авторитетному изложению «Повести временных лет», было решено пойти искать князя за море, к варягам-руси.

Но. В русско-византийском торговом договоре 911 года перечислены имена 15 послов: «Мы от рода русского: Карлы, Инегелд, Фарлоф, Вельмоуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фаслав, Рюар, Актевоу, Труян, Лидул, Фаст, Стемид иже посланы от Олга великого князя Русского…» Большинство имен как бы имеют скандинавскую этимологию. Как бы, ибо кроме Карла, Рулава, Руалда, остальных можно и в сарматы, и в черкесы, и в булгары записать. А вот Фаслав и Труян как-то и на северославянских похожи. Но самое главное даже не в этом. «Повесть временных лет» сообщает очень важное пояснение. Что первый договор Олега между Византией и Русью закрепляется клятвами, которые опираются на славянские имена языческих божеств, а не скандинавские: «а Олега водиша и мужий его на роту; по Русскому закону кляшася оружьем своим, и Перуном богом своим, и Волосом скотьим богом и утвердиша мир». В следующем русско-византийском договоре 944 года та же клятва «по-закону русскому», что и в предыдущем договоре Олега, именем славянских богов Перуна и Велеса. Этот факт, с которым согласны и норманисты, и антинорманисты, говорит о том, что фундаментально Русь как государство изначально была именно государством древней восточнославянской веры. И значит, государством восточных славян.

Очень важный момент, ибо говорит о том, что народ этот (Рюрика) рассматривался своим. Одной веры. Или готов был принять веру в Перуна и Велеса. И потому именно на него пал выбор. А дружина у Рюрика была двуязычная. Свеев и данов (в качестве служилых дружинников) в ней хватало. И это многое объясняет. Например, славянские и скандинавские названия днепровских порогов. Или еще более классический пример: знаменитый остров Рюген (Руян) в Балтийском море. Там находился знаменитый славянский храм Святовита в славянской столице Арконе. И на этом же острове находился скандинавский Ральсвиг с поклонением Одину. И славяне, и викинги на этом острове спокойно посещали святыни друг друга. А колонизация в Верхнюю Русь – славянская, с польского поморья, скандинавская, из Дании и Швеции, литовская, из Пруссии и Балтии – шла параллельно и лояльно друг к другу. Недаром отмечается (подробнее об этом – позже), что установлению доверительных связей между столицей немецкой торговой Ганзы Любеком (Любицей) и русским Великим Новгородом во многом способствовало кровное семейное родство жителей обоих этих важнейших городов Северной Европы. В том числе и из высших сословий. То есть здесь, на балтийском севере, существовала тенденция совместного сотрудничества славян, литовцев и викингов. Что тоже упрощало решение вопросов с выбором и призванием третейских и нейтральных, но духовно и кровно родственных князей. Благодаря многолетним раскопкам Е.Н. Носова на Городище, в 3 км от Новгорода (этот пункт знаменит наличием как раз в нем княжеской резиденции, существовавшей вплоть до падения Новгорода в 1478 г.), было выяснено, что эта самая резиденция возникает именно в середине IX века, свидетельствуя о присутствии здесь в том числе и варяжской дружины. Иными словами, летописная версия была от Нестора подтверждена, но с коррективами. Инициаторы приглашения новгородские словене (с северного берега Ильменского озера). Русы из Старой Русы и окрестностей в области южного берега Ильменского озера. (То есть русы до Рюрика в этой земле уже были и в призвании князя они участвовали, но Шлецер нагло вычеркнул их из списка Нестора). А также славяне-кривичи, вперемешку с литовцами, и аборигенные угро-финны. Они все образовали политический союз и призвали иноземного князя еще тогда, когда Новгорода не было. А сами племена владели, по словам летописи, «каждое своей волостью». Получилось очень легитимно и демократично. Все всех уважали и все общины имели равные права. Прояснился и механизм возникновения Новгорода спустя несколько десятилетий после призвания князя. Когда Олег с малолетним сыном Рюрика Игорем в конце IX века ушел на юг, в Киев, возник вакуум власти: вместо князя на Городище осталась его двуязычная дружина. На рубеже IX–X веков наблюдается массовое запустение городищ в новгородской округе: жившая в них родо-племенная аристократия устремляется к месту пересечения главных торговых путей. А такое место соответствует территории будущего Новгорода, и здесь возникают первоначальные аристократические городки, каждый со своим именем; здесь собирается общее вече этой политической межэтнической конфедерации. А когда в 946 году в результате походов на Мсту и Лугу, где были подавлены значительные конкурентные центры, податная территория конфедерации резко увеличилась и к вечевому центру потекли новые потоки государственных доходов, систему первоначальных городков сменяет единый город, получивший закономерное имя Новый Город. Итак, иноземный князь был призван. Но дело ведь в том, на каких условиях он получил власть. На этот вопрос позволяет ответить серия исключительных находок. Начиная с 1951 года в раскопках изредка обнаруживались странные предметы в виде деревянного цилиндра с двумя взаимно пересекающимися каналами, один из которых снабжен неизвлекаемой пробкой. На поверхности таких предметов обозначены некие суммы, упоминаются «емцы» и «мечники» – княжеские чиновники, собиравшие с населения государственные доходы; встречаются также геральдические княжеские знаки и изображения меча – символа «мечника», а также упоминания географических пунктов. На некоторых предметах нацарапано слово «мех» (мешок) в контексте «мех мечника». Всего до 1999 года учеными найдено в слоях XI – начала XII века 13 таких предметов.

Сочетание всех этих признаков еще двадцать лет назад позволило понять назначение загадочных предметов: они служили замками (своего рода пломбами) для запирания в мешках собранных государственных доходов. И одновременно бирками, на которых указывалась сумма содержащихся в мешке ценностей, их назначение (в казну или сборщику податей, которому, согласно «Русской Правде», следовал определенный процент), а также иногда – название податной территории. Из снабженного таким замком мешка ничего нельзя было украсть, не разрезав мешок или пропущенную через замок веревку или же не расколов цилиндр.

Но самое важное, что также определилось еще более чем 20 лет назад, состоит в том, что отрезанные от мешков бирки «емцов» и «мечников», т. е. княжеских чиновников, обнаруживались не на территории резиденций князя, а на усадьбах знатных новгородцев. Из рода которых происходят знаменитые в истории Новгорода деятели XII–XV веков. Это обстоятельство не кажется случайным, если принять во внимание, что уже в древнейшем дошедшем до нас договоре Новгорода с князем говорится: «А волостей тебе, князь, новгородских своими мужами не держать, но держать людьми новгородскими, а получать дар от тех волостей». Иными словами, князь не имел права собирать доходы сам со своей дружиной (на юге такой способ назывался «полюдьем»); эти доходы собирали новгородцы, а князю передавали обусловленную сумму в виде подарка («дара»). На вновь найденных цилиндрах встречены имена бояр, уже известных как местные жители по прежним находкам берестяных грамот. Одна из них адресована боярину по имени Хотен; в ней посланный им человек отчитывается о результатах сбора пошлин на р. Мологе неподалеку от Бежецка.

Эти находки окончательно прояснили, что уже в столь раннее время контроль за сбором государственных доходов и, как мы сказали бы теперь, за формированием государственного бюджета находился в руках самих новгородцев, а отнюдь не в руках приглашенного князя. Но если это так, если указанное условие содержалось в исходном договоре середины IX века, мы не видим в приглашении князя никаких унизительных обстоятельств. В процессе возникших трений внутри межэтнической конфедерации ее члены не отдали предпочтения какой-либо одной из ее составляющих, а призвали третейского судью. Из народа, как сказано выше, который считали своим. Но самое главное во всей этой информации то, что и вечевая, и великокняжеская – обе эти формы древнерусской государственности – сложились на Русском Севере и уже оттуда распространились на юг. И богами считались – славянские Перун и Велес. Олег же тем временем сделал своей столицей южный Киев. Ибо он находился тогда на полпути от Новгорода до столицы Византии – Константинополя. Царьграда, как его звали русские. Ибо это было время расцвета экономического и торгового могущества Византийской империи. Во времена первых Крестовых походов изумление вдохновляло всех хронистов, которые проходили через Константинополь, на восхищенное описание. Для этих варваров, которые вели убогую жизнь в примитивных и жалких местечках, Константинополь с его, возможно, миллионным населением, монументами и лавками был откровением. Даже для тех людей Запада, которые не видели ее чудес, Византия была в Средние века источником почти всех богатств, ибо оттуда шли самые ценные товары ее собственного или чужеземного производства. Оттуда шли роскошные ткани – шелк. Оттуда шла полновесная до конца XI века золотая монета. Которую на Западе называли просто-напросто «безантом», этот «доллар Средневековья». И здесь наш ставший знаменитым торговый путь «из варяг в греки» тоже был тесно связан с византийским богатством и могуществом. Дело в том, что до Первого крестового похода Западная Европа была вынуждена мириться с практически монопольным положением Византии как посредника между Европой и Востоком. А север и северо-запад этой самой Европы не могли попасть в Византию удобней, чем через водную речную систему путей Руси. Вот откуда сила, богатство и уважение страны, только что появившейся на свет в качестве самостоятельного государства. Правда, положение это приходилось отбивать с боем от хазар, печенегов, половцев.

Хазары и Русь

В течение VIII века усилившаяся Хазария интенсивно укреплялась в степном Крыму. На Крымском полуострове расселилась хазарская знать. В это же время началась интенсивная иммиграция на Крымский полуостров византийских монахов и греков – иконопочитателей из Малой Азии. Крым, бывший окраинной провинцией Византии, представлял собой хорошее убежище от преследований имперского правительства, искоренявшего в тот период монастыри и уничтожавшего иконы. В середине VIII века политическое положение Византийской империи ослабло, и хазары решили расширить свои крымские владения. Хазары, попытавшиеся захватить Южный берег Крыма, встретили ожесточенное сопротивление местного населения. Археологическими раскопками в Крыму зафиксированы следы пожарищ и разрушений в большинстве селений предгорного Крыма и его южного берега в этот исторический период. В Крымских горах появились новые поселения, даже в тех местах, где никогда ранее не обитали люди. В 787 году население южного Крыма во главе с епископом Готской епархии Иоанном подняло восстание и освободило столицу Крымской Готии Дорос. Хазары прислали карательный отряд и подавили восстание. Впоследствии готы окончательно перешли под власть Византийской империи в 830 году. В начале IX века богатый иудей Обадия взял власть в Хазарии и сделал иудаизм государственной религией Хазарии. С этого времени хазары стали нанимать военную силу. Хазария в 822 году воевала с мадьярами, в 824 году – с аварами, с 820-го – с печенегами, впервые появившимися в Северном Причерноморье в 889 году и укрепившимися там до такой степени, что в 897 году в причерноморских степях полностью разгромили мадьяр, в то время кочевавших между Доном и Днепром. В 834 году на Дону была построена хазарская крепость Саркел, ставшая опорой Хазарии на западе каганата. В 939 году вождь русов Игорь взял хазарский город Самкерц, расположенный на Таманском полуострове. Хазарский полководец Песах освободил Самкерц, отбросил русов на север, в 940 году вторгся через Керченский пролив в Крым, взял три греческих города, но остановился у Херсонеса, который не смог захватить. Истребляя местное население, Песах прошел по южному побережью Крыма, через Перекоп вышел в русские земли, добрался до Киева и обложил Древнерусское княжество данью. Ответный поход князя Святослава Игоревича на Хазарский каганат начался через 20 лет, в 964 году.

Знаменитый поход Святослава, сокрушивший Хазарский каганат

Стоит отметить, что к середине X века Хазария достигла своего максимального могущества. Иудейская купеческая верхушка держала в суровом подчинении собственный народ, покорила многочисленные финские, славянские, кавказские племена. Брала с них дань рабами, мехами и другими ценными товарами. Столица каганата, город Итиль, раскинувшийся на берегах Волги и Ахтубы, поражал современников роскошью и величиной. Он протянулся на 8—10 км, в нем строились великолепные дома знати, синагоги, бани, караван-сараи, шумели многолюдные базары. Приезжим купцам здесь готовы были предложить самые экзотические товары. А на острове, отделенном протоками, располагались дворцовые комплексы кагана и царя. Они представляли собой «город в городе». Попасть туда могли лишь избранные. С остальными частями города остров связывали подъемные мосты, в случае опасности или народных волнений они разводились. Богатели и прочие города Хазарии – Самкерц, Таматарха, Семендер, Беленджер. Долгое время каганат враждовал с Византийской империей. Кипели войны с греческими союзниками, печенегами. Против них хазары привлекали других кочевников, гузов. Постепенно оттесняли печенегов на запад, к низовьям Днепра. И хотя Русь торговала с хазарами тоже в серьезных объемах (хотя и меньших, чем с греками), хазары стали давить и на Киев. Линия хазарских белокаменных замков стала продвигаться на запад. Как показывают археологические данные, самые поздние из этих крепостей в середине Х века уже перешагнули Днепр – в селе Вознесенка около Запорожья. Отныне днепровские пороги контролировали не русы и не печенеги, а хазары. Но византийцы на какое-то время посчитали себя даже в выигрыше. Каменные твердыни перекроют русским дороги к морю гораздо надежнее, чем скопища степняков. А это означало безопасность Константинополя! Это означало, что можно забыть о дани, которую Византия обязалась платить Вещему Олегу и Игорю. А товары Северной Европы можно и от хазар получить. Это было очень неразумно со стороны византийцев, ибо русский путь «из варяг в греки», прямой от Финского залива до устья Днепра, был несравненно короче хазарского. Товары Севера могли и хазары поставить – по Волге и Азовскому морю. А вот путь с Северо-Западной Европы, с ее прусским янтарем, шведскими цветными металлами, фламандской шерстью и сукном, через Русь был явно выгоднее. Но, похоже, в глазах византийцев язычники русы были ничем не лучше хазар. В выигрыше были и хазары. Их царь Иосиф состоял в переписке с визирем Испанского халифата Хосдаи Ибн-Шафрутом, рассказывал ему: «И с того дня, как наши предки вступили под покров Шехины, Он (Бог) подчинил нам всех наших врагов и ниспроверг все народы и племена, жившие вокруг нас, так что никто до настоящего дня не устоял перед нами. Все они служат и платят нам дань – цари Эдома и цари исмаильтян». О границах каганата сообщал: «Земли наши на запад достигают реки Кузу, на север до холодной страны йуру и вису. И они покорны нам, страшась меча нашего…» Йуру – югра, населявшая Северный Урал, вису – племя весь на Белоозере, Кузу – Южный Буг. Перейдя крепостями Днепр, хазары уже считали своими владениями степи до следующей большой реки. Впрочем, на Русскую державу давили не только крепостями и таможенными заставами. В 944 году, организуя поход на греков, князь Игорь крупно влез в долги – нанимал новгородцев, смолян, варягов, кочевников. Хазарские купцы охотно предоставили ему займы. Но ведь их требовалось возвращать. А поход оказался не так чтобы очень. Пытаясь набрать нужные суммы, Игорь всуе решил собрать повышенную дань с племени древлян и погиб от руки восставших. Вдове князя Ольге пришлось усмирять бунты. Однако долги никуда не делись, на них накручивались проценты. А они были немаленькими, в Средние века драли с должников три шкуры. За годы нестроения Руси, войны с древлянами, долг значительно вырос. И отношения между должником и кредитором еще больше ухудшились. И все же главным было то, что Русь и Хазария стали жестокими конкурентами и на Волжском, и на Днепровском путях. Госпожа география, однако. Интересно, что когда через 300 лет в этих же местах появятся города Золотой Орды, они, наоборот, станут главными торговыми партнерами Северной Руси, ее спасителями от католического натиска и торговых блокад. В X веке расклад был иной, Русь – языческой, а торговый союз с хазарами невозможен. Оставалось одно – война. И не та, что, опять же, была позже между Русью и Золотой Ордой за дань. А гораздо серьезнее, за территории, по которым проходили торговые пути. Атаковали в этой войне русичи, ибо хазары считали свои крепости на Волге, Днепре, Кавказе неприступными и удушающими Русь. Сама выплата процентов превращалась в регулярную дань хазарам, страну вовлекали в экономическую кабалу. А за отсрочки или снижение долга заимодавцы требовали различных привилегий. Но до поры до времени Ольга не могла выступать против каганата. Хазары были слишком серьезным противником. Великой княгине приходилось поддерживать видимость дружбы, обходительно принимать ростовщиков, внимательно выслушивать запросы. Надо было лавировать, выискивать хитрые ходы. А при этом скрытно, помаленьку готовиться к схватке с хищным соседом.