Адорай Шахлер

Первый из великих

В небольшой холодной комнате, лишённой какого-либо изыска и красоты, лежал мужчина, Адорáй. Вид у него был очень усталый: нависшие веки, впалые глаза и щëки. Его черты лица были довольно остры, а светлые, тонкие, редкие волосы не аккуратно острижены. Тело его напоминало выжатую губку: сухое и худощавое. Спал он последнее время очень плохо: тревожные сны не давали ему отдохнуть, поэтому он стал всë больше времени уделять работе. Мужчина всегда был на ногах. Он – руководитель, мозг большого организма. Всë держалось на нëм. Он организовал данное предприятие и должен был довести всë до конца. Но сейчас он спал. Точнее пытался поспать.

Пап!? Па-па!? Ты где!? Папочка! Мне больно. Помоги. Я не хочу … Паааааап!

– Аааа, господи. Опять этот чëртов сон. Почему всегда он? Мозг, зачем ты мне из раза в раз напоминаешь об этом!?

Верóн, сынок, ещë немного. Я уже вышел на финальный уровень игры. Подожди, я обязательно к тебе приду. К тебе и твоей маме. Хотя тут скорее вы меня бросили, хах… Ещë немного. Ты же понимаешь, что я не могу вот так всë бросить и уйти. Это ничего не решит. Не изменит. Человечество так и останется в неведении… Ладно, пора вставать: сегодня важный день. Надо проконтролировать этих наëмничков.

Адорай умылся и без особого интузиазма привёл себя в порядок. Комплект одежды у него всегда был одинаковым: футболка, потëртые джинсы и ботинки. Здесь не перд кем было красоваться, нося только безупречно чистое и выглаженное. Что уж говорить на базе даже утюг был всего одни и в промежутках, пока его не использовали, успевал утонуть в пыли.

Длинные тëмные коридоры и лестницы, с точечные источники желтоватого света, уже давно стали родными. Уютом на этой огромной территории и не пахло. Зато помещения, оснащëнных по последнему слову техники, тянулись стройными рядами по всем этажам. Если бы кто-то попал на эту базу, то без проводника или карты искал бы выход годами. Но Адораю потребовалось 7 с небольшим минут, чтобы оказаться на внутреннем дворе.

Что-то телефон плохо ловит сигнал? Они что ещë не пересекли границу? Господи, да возьми же ты трубку.

– Да, сэр?

О, ответили. Наконец-то. Ага, двигатель гудит, значит, наверно, уже в пути. Чëрт, знал же, знал же, что эти ребята так себе наëмные работники. Ладно, других нет, так что сохраняем спокойствие.

– Ага, доброго утречка. Все нервы мне уже измотали. Почему вы не отзвонились, когда вылетали? Вы же уже летите, я надеюсь?

– Да, мы уже подлетаем, сэр. Нам тут задержаться пришлось из-за одного мента. Но уже всë улажено

О, господи, только этого мне ещë не хватало. Ох уж этот грубый безграмотный народ. Что значит мент, у них же есть нормальное название. Какой ужас. Как жалко, что я не смогу провернуть это один, приходится сотрудничать вот с такими. Хоть бы они его не убили. А то потом решать эту волокиту с законом. Думаю, никому этого не хочется.

– Вы этого беднягу хоть не убили?

– Всë хорошо, сэр. Хвоста за нами не было. Сам мент не пострадал

Мент! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Не пострадал, в чем я сомневаюсь, да и на этом спасибо.

– Документы парнишки забрали?

Ага, а то, как в прошлый раз: ребëнок есть документов нет. Вот весело-то было.

– Да, сэр

О, ура. Хоть чему-то жизнь научила

– Жду. На связи, при любых вопросах звоните

– Есть, сэр

Дожили. Я Адорáй Шáхлер – выдающийся учëный, медик, микробиолог, специалист в области генетики и психологии жду каких-то там жалких, недалëких мужиков, не способных качественно выполнить важное приказание! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Боже, пусть в этот раз всë получится, пусть все жертвы будут не напрасны. Не-на-прас-ны.

Адорай провёл в ожидании около 5 часов и только, получив сигнал о прибытии долгожданных гостей, поспешил к посадочной площадке для вертолëтов.

– Поздравляю с мягкой посадкой. Мальчëнку в корпус … "С"

Корпус "А" – лаборатория, "В" – спортзал, "С" – цокольный этаж. Да, эта постройка была огромна не только в ширину. Над землей она возвышалась на 5 этажей, а в глубь опускалась на 2 цокольных этажа. Раньше это огромное здание принадлежало правительству, но в ··· году было признано непригодным. Из помещений вынесли всë, что было рабочим, и благополучно забыли про существование сооружения, дабы не тратить уйму денег на его снос. И такой голой и пустой постройка просуществовала 12 лет. Но в ··· году еë нашëл 34-х летний Адорай. И вот уже 17 лет в забытом всеми здании он претворял в жизнь свои идеи и планы.

– А в комнату какую?

Чëрт, номер комнаты не помню. Ладно, даст бог, не совсем дураки, как-нибудь разберутся. Ведь должно им хватить мозгов отличить нужную. Она там единственная прибранная.

– В самую нормальную. Я же вам еë показывал

– Принято, сэр

– Вы пока идите, не морозьте мальчишку на улице. Я позже подойду

– Есть, сэр. РЕБЯТА, спускаемся в цоколь

Будущее этого мальчëнки будет намного лучистее нашего.

***

Узкая лестница вела вниз, на нулевой этаж. В длинном коридоре, в его глубине, толкнуло множество дверей. Все они были одинаковыми. Всë, что их отличало, это номера: 001, 002, 003, 004, 005, 006 …. 220. Внутри комнатушки были маленькими и однотипными: в каждой две двухъярусные кровати, 4 тумбочки, небольшое окно под потолком и холод, исходящий от каменных стен, пола и потолка.

– Господи, да почему он в этой комнате!!! Вы совсем дегенераты! Это разве, по-вашему, прибранная комната!? Да она чуть ли не самая убогая из всех! Вы чем вообще думали! Он не пленник! Этот мальчëнка избранный и, если из-за вас он пострадает морально, физически – НЕВАЖНО, я из вас фейерверк сделаю. Может хоть с высоты птичьего полёта вы разглядите, где нормальная комната! И не надо думать, что я – сумасшедший шут. Как я сказал, так оно и будет!

Будет так, как я сказал! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Успокойся Адорáй. Не терять контроль, не терять разум. Ра-зум. Боже, почему так болит голова. А эти ещë меня выводят. Как люди несовершенны, глупы и безобразны. Ужас. Поскорей бы всë это кончилось. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Всë изменится. Всë изменится.

– Извините, сэр. Мы сейчас же всë исправим

– Всё, что вы можете, это исправлять свои ошибки. Учитесь уже не совершать их! И бегом, бегом! Не хватало, чтобы он тут простыл

Хах. Исправлять. Да только это человечество и может. Сколько ошибок мы допускали. И ничему так и не научились. Всë то же. Мир всë тот же. Да, кто-то скажет: "Вот человечество сначала добыло огонь, потом создало письменность, распространилось по Земле, сгруппировалось в страны" и бла бла бла. Разве это прогресс. Да не смешите меня! Господи, все эти революции, реформы, научные открытия, искусство – всë это чушь. Это лишь пародия на бурное развитие человечества. А на самом деле что? Да ничего. Мы как были обезьянами, так ими и остались. Упëртыми обезьянами, не способными смириться с какими-то там жертвами ради всеобщего блага. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Ничего. Я спасу человечество. Оно будет жить. Да, в изменëнном виде. Но это мелочи… Да, так и будет. Так и будет, Верон, обещаю.

***

Эта белая кожа. Утончëнные черты лица. А волосы, такие мягкие и блестящие. А эти веснушки. Это же настоящий признак жизни в человеке. Ангельская внешность. И весь такой маленький и хрупкий, прям фарфоровый… Если не ты, то я не знаю кто. Я обещаю, всë будет хорошо, всë получится. Я всë проверил, всë просчитал. Должно получиться. Должно. Иного исхода я себе не прощу… До тебя тут уже был не один десяток ребят. Не сказал бы, что во всех случаях всë было плохо… Но не выжил никто. Кто-то не перенëс давления и сошёл с ума. У кого-то организм начал отторгать новые клетки и, так скажем, совершил суицид. Но всë исправлено. Честно. Можешь не переживать. Даже самые мелкие детали, которые кто-то скажет не важны, учтены… Когда вспоминаю, про эти детали, в голове всплывает имя Джерри. Такой был славный малый. Крепкий, сильный мальчик с хорошей родословной. В первые же минуты испугался места, где предстояло жить. А в последствии эти голые тëмные стены так сильно стали на него давить, что он впал в истерику, из-за которой намеренно или случайно, уж не знаю, разбил голову. Сильнейшее сотрясение и всë… Прямая линия на кардиографе… Но с тобой так не будет. К твоему прибытию ремонт сделали. Смотри, как всë миленько… Ладно, я пойду. Ты, наверное, ещë часик точно поспишь. Но скоро мы познакомимся по-настоящему. Хм, за такими, как ты, будущее… Удивительно, многовековые цивилизации способен спасти вот этот хрупкий маленький мальчик. Удивительно.

***

– Веееероооон, вставай. Эй, кто тут всë ещë в берлоге спит. Медведь, зима прошла, пора просыпаться. Хах. Эх, опять твою гриву не расчешешь. У меня такими темпами скоро все расчëски сломаются

– Мммм. Папа, я не хочу вставать. Можно ещё поспать?

– Нет, медведь, нам пора в больницу

– Ммммм

– Шахлер младший, ВСТАТЬ

– Лаааадно. А мы сегодня к Павлу Юрьевичу идëм?

– Ага. Вот молодец. Бегом зубы чистить

– Есть сэр. Хах

Хм, милая я надеюсь ты видишь, как мы счастливы. Я, надеюсь, неплохо справляюсь с ролью отца… Боже, опять кровь на подушке. Боже, как мне тебя спасти? И ведь не одна зараза в этих белых халатах, видите ли, не знает, что с ним. А меня никто слушать не хочет. Но я тебя спасу, Верон. Спа-су…

– Вввхм. Опять!

Адорай сидел на кровати со слезами на глазах. Он выглядел, далеко не как отдохнувший человек, а даже напротив измотанный, очередной ночью. И дабы отвлечься от гнетущих мыслей решил переключится на работу.

***

Одна из цокольных комнат. В отличие от остальных она выглядела опрятно и даже уютно: все 4 кровати были заправлены, одеяла, подушки, матрасы – всë было довольно миленько. На холодном полу лежал коврик, имелась настольная лампа, стены были покрашены в бледно-зелëный цвет и украшены плакатами, на одном из которых была изображена карта мира. Но самое важное это то, что в помещение было тепло: туда принесли обогреватель. На кровати под одеялом лежал мальчик, а рядом стоял Адорай.

О, наконец-то проснулся. Зачем они его так усыпили, говорил же 3 гранулы.

– Привет

У него ещë и голубые глаза. Он даже красивей, чем на архивных фото. Но главное – это то, что он полностью здоров. Ну-с приступим, главное сейчас, это расположить к себе и не напирать. Сейчас закладываются семена, плоды которых пожинать потом мне и всему миру.

– Я Адорай. А ты? … Эээй ты слышишь меня? Про-сы-пай-ся.

Мальчик, в недопонимании поморгав некоторое время, резко закричал, забился в кровати и в итоге просто зажался в еë угол, прижав колени к груди и диковатым взглядом оглядывая всë вокруг. Когда Адорай попытался подсесть к нему, чтобы их глаза оказались на одном уровне, парень соскочил и отбежал к стене. Он выглядел жалко. Одет он был в белый скучный костюм, напоминавший больничную одежду. Кофта была явно ему велика, из-за чего вырез сильно перекосился в левую сторону и один из рукавов полностью скрыл детскую ручку, тогда как второй оголил мягкие линии плеча. Ноги были босые. И в таком виде он стоял на светло-зелёном фоне, вжимаясь в стену так, как будто и правд надеялся пройти сквозь неë.

– К-КТО ВЫ? ГДЕ Я? КТО!?… ГДЕ!?

Мальчик почти задыхался от страха. Своими большими глазëнками он уже сто раз оббежал комнату и Адорая. Его до этого белая кожа, стала сильно краснеть. Он плакал и кричал. Кричал и плакал.... Всë это время Адорай сидел с максимально спокойным лицом, обращая минимальное внимание на истерику. В какой-то момент силы в маленьком теле закончились и крики прекратились.

– Я же тебе говорю, я Адорай, владелец этой прекрасной базы. Ничего страшного с тобой не произошло, не происходит и не произойдëт. Понимаешь?

Боже, да не бойся ты так… Ничего скоро вся эта дрожь и слëзы будут далеко от тебя.

– Тебе, наверное, интересно, где ты. Да? Эй, эй. Ты чего? Хватит плакать. Я ещë ничего не сказал, ты ещë ничего не знаешь. Зачем сразу плакать. Всë, давай успокаивайся и слушай, только внимательно. Я слышал у тебя дома много комиксов, тебе нравятся супергерои?

Главное улыбка и спокойствие. Улыбка и спо-кой-стви-е.

– М-ма-ма говорила с незнакомцами не разговаривать. Где мам? Я хочу к маме. ОТПУСТИТЕ

Ммм. Слëзы. Покрасневшее лицо. Трясущийся подбородок. Эти детские слëзы и истерики, как я их не люблю. Но давить нельзя. Поэтому натягиваем улыбку и спокойно так говорим, что учили.

– Мы с твоей мамой давние друзья, мы познакомились, ещë, когда она училась в том же ВУЗе, что и я. Так что можешь не бояться. Я же не похож на злодея. Или похож?

– Не не по-хож.

– Вот и супер. Тут у меня просто своего рода детский лагерь.

Да уж, учитывая сколько детей побывала в этих стенах, я даже не соврал.

– Так что насчëт комиксов? Любишь супергероев?

Кивает. Ладно уже хоть какой-то контакт.

– А ты когда-нибудь хотел обрести суперсилы?

– Да.

Ну вот, что-то уже наклëвывается. Слëзы уже не текут. Только подбородок ещë трясëтся, но это быстро пойдëт. Всë проходит. Всë.

– А что именно ты бы хотел уметь?

– Ну. Нууу. Не знаю.

Да господи! Не знает он. Давай не ври. Всë ты знаешь, а не знал, так и не стоял бы тут сейчас. То дак вы в этом возрасте черезчур болтливы, то дак и слова не выудишь. Вдох… выдох.

– Боишься? Да? Хм. Ваши родители понапугают вас, страшилок понарассказывают, а вы потом и боитесь всего на свете. Что здоровяки напугали?

– Какие здо-ро-вя-ки?

– А, ну значит никакие. Это я так, попутал.

Ладно хоть выкрасть парня они нормально смогли.

– А чего тогда дрожишь? Трясëтся он. Хаха. Смотри, стену позади себя не разбей так… Успокаивайся давай и иди сюда, а то там на голом полу же холодно стоять, да ещё и босиком.

Мальчик перебежал на кровать противоположную, той на которой сидел Адорай, и опять, закрутившись в узел, вжался в стену, только уже сидя.

– Вот так-то оно и лучше. Есть хочешь?

Мальчик кивнул.

– Хах. А я как знал, уже дал команду столовой. Скоро завтрак будет готов. Поверь, готовят они, как боги

По худощавому маленькому лицу пробежала улыбка. Прошло несколько неловких минут молчания.

– А вы правда маму знали?

– Конечно, и не просто знал. Мы с ней были друзьями. Ты же просился в лагерь? Помнишь? Вот, а она просто вспомнила о старом приятеле

Главное сейчас, чтобы он знал, что мама его не бросила, рану от того, что тебя бросили, потом не чем не вылечить.

– Я хочу быть сильным. Ну… вы спрашивали

– Отлично! Смотри, да ты у нас ещë не последний трус оказывается

– Конечно, я не трус… Очень сильным, чтобы дом мог поднять. А ещë хочу никогда не болеть, чтобы кто-то меня так бам, а мне всë равно.

Мальчик стал размахивать руками, видимо пытаясь что-то показать. Но всë это было скованно и из-за этого мало понятно.

Я уже испугался, что про «болеть» речь не зайдëт. Но всё же смерть тëти от рака, посадила нужное мне семя.

Каждый раз поражаюсь, что у детей тоже есть самолюбие, через которое ими можно манипулировать. Пока всë идëт как надо. Хорошо, хоть стрелять из глаз не хочет, а то они все какие-то помешанные на этом.

– Классно. Хороший выбор. А зовут-то тебя всë таки как?

– А, я, я Рома. Рома Бь`юканин

– Ну, что Рома, а если я тебе скажу, что я могу сделать из тебя супергероя?

– Правда, можете?

У него аж глаза горят. Идеален. А трусить и бояться может любой человек, это даже составляет большинство человеческой жизни, такова наша природа.

– Конечно, но тебе надо будет подчиняться дисциплине и внимательно слушать, что я говорю. Договорились?

– Ага

– Тогда давай руку, пойдëм поедим, а потом я покажу тебе базу

Я вам всем докажу, что не псих. Рано вы мне место в дурке освобождаете. Рано. Хах. Уже скоро вы узрите моë творение. И оно поразит наш заурядный человеческий разум.

***

Лестницы, комнаты, мерцающий свет. Поворот вправо, вверх, влево, вниз, прямо, вправо… Сотни метров петляющего пути и мужчина с мальчиков вновь у двери 001.

Рома всë ещë был робок и скован. От резких звуков он в испуге вздрагивал. Однако за Адорая он держится крепко: его тоненькие белые пальчики чуть ли не впивались в большую грубую мужскую руку.

– Ну что, как тебе?

– Круто. Но всё такое пустое и страшное. Не похоже на детский лагерь.

– Ну, лагерь пока больше в разработке. Ты здесь первый, но скоро сюда приедут ещë дети, и станет повеселее. А пока так. Ну, согласись, не всë же розовым обклеить?

Мальчик улыбнулся и, как зверëныш, загнанный в угол, пробежал глазами по окружению.

– Тогда ложись спать, ты наверно устал. А утром начнутся твои изменения. Не передумал ещë?

– Нееет… А, я, я тут буду один что ли? Мама придëт сюда?

Мальчишка до сих пор не отпустил руку Адорая, схватившись за неë, как тонущий за спасательный круг.

Он доверяет. Доверят мне одному. Хотя чего я удивляюсь. Людям в любом возрасте свойственно среди незнакомых людей выделять лидера. И за этим лидером они будут идти, и идти долго, следуя за этим человеком, как беззащитные, не оперившиеся утята за мамкой. Конечно, пока для этого мальца главный лидер и ориентир в жизни – его мать. Но пора забрать у неë эту ветвь первенства.

– Нет, не придëт

– А папа?

– Нет

– Но…

– И без всяких «но». С мамой спят только маленькие дети. А разве малыши становятся супергероями? Нет. Но если ты ещë маленький, хорошо я отправлю тебя домой. Найду другого мальчика. Вас таких много …

– Нет

– Что нет?

– Я не маленький, мне уже 6

– Хорошо, тогда не веди себя как маленький. Понял?

Рома отпустил руку Адорая и вжался в стену, его глаза наполнились слезами.

– Да… Я… Мне просто … просто, страшно. Я даже дома один никогда не оставался

Видно было, что мальчика очень испугала перспектива остаться одному, да ещë и в окружении незнакомцев.

– А с мамой я ещë встречусь? Я так, просто…

– Увидишься. И с мамой, и с папой – со всеми. Только это произойдёт где-то, через месяца 2, может 3. В общем тогда, когда ты прокачаешься. Представь, как они удивятся, когда ты такой крутой к ним вернëшься

Главное, чтоб они тебя раньше не нашли, а то будет как с Билли. Много крови тогда пролилось. А парень был хороший, умный, крепкий… Так, не предаëмся воспоминаниям! Не время сейчас. Не время.

Услышав о такой перспективе, слëзы, которые до этого ещë хоть как-то сдерживались, полились капля за каплей. Мальчик стал дышать чаще, его беспокойный и до этого взгляд замер на фигуре Адорая.

Чëрт слишком грубо. Черт, чëрт, черт. Я не могу сейчас всё испортить. Не могу… Столько лет. Ты-ся-чи, ты-ся-чи часов в пещере. Я стал слишком чёрствым. С Вероном я был другим… Таким я уже не стану… Так, не время впадать в уныние, ночью-то мне потом, что делать?

Мужчина встал на колени так, чтобы его вымотанное лицо оказалось как раз напротив покрасневшего от слëз и страха лица Ромы. Большими руками он мягко, по-отечески приобнял мальчика за плечи.

– Слушай, успокойся пожалуйста, всë хорошо, ничего страшного не происходит. Не хочешь оставаться в этой комнате, можешь сам выбрать, где будешь спать. Ты видел всë, что тут есть и можешь выбрать… Согласен?

Мальчик стал успокаиваться. Спокойный доброжелательный взгляд и тепло рук Адорая благотворно повлияли на состояние маленького человека.

– Здесь везде охранники и камеры. Система безопасности на уровне. Можешь не переживать, если что и случится, а ничего не случится, я буду рядом. Ты же мне веришь? Да?

Рома кивнул.

– Нам всем когда-то приходится перешагивать через себя и свои «не хочу», «не буду». Это жизнь дружок. Главное, чтобы в такие переломные моменты рядом был надёжный человек. А я надëжный. Ты можешь мне доверится

Прошла неловкая минута молчания.

– Я тут останусь. Но, но вы дверь не закрывайте… пожалуйста. Я, я боюсь спать, когда дверь закрыта

– Хорошо. Да, конечно. Это не проблема. Ты большой молодец…

Адорай мягко улыбнулся.

Выспись дитя, чтобы завтра не сломаться. Огонь и вода закаляют металл. Терпение и муки куют человека.

***

Пап!? Па-па!? Ты где!? Папочка! Мне больно. Помоги. Я не хочу … Пап, они тебе не поверят. Пап, не надо. Пап, это того не стоит. Паааааааааап …

– Ааа. Чëрт, опять. ПРЕКРАТИ!

А, всë равно уже не усну. Придëтся вставать. Интересно, парнишка ещë не сбежал. Хаха. Эх, помню Кирилла и его смешные попытки сбежать. Хм, но мышление и характер, конечно, у этого мальца были выдающиеся. Настолько выдающиеся, что поменять его мышление уже не получилось. Но опыт был хороший… Это ж благодаря ему я понял, что нельзя брать детей старше 7 лет. У них видите ли мозг уже сформирован и всë такое и поэтому на перепрошивку программ уходит слишком много сил. Да ещë может ничего и не получиться. Зачем оно надо?.. Так, ладно, хватит валяться пора вставать. Вставать и покорять мир. Хах.

***

В комнату 001, освещëнную первыми лучами Солнца, вошëл Адорай. Он уже давно был на ногах. По бокам от него стояли ещë два человека. Справа – крепкий мужчина лет 40-ка, смуглый, с короткими и непричесанными волосами. Он был чуть меньше чем на голову выше Адорая и сильно шире, видно было что он очень много времени проводит в зале. Качок выглядел угрожающе. За это нужно сказать спасибо его большим размерам, нависшим густым бровям и шраму на всë лицо. Но вот маленькие глаза его по-доброму блестли и как-то даже не подходили к образу бронзового великана. В поддержу глазам выступала едва заметная, кроткая и даже скромная улыбка. Это был Алрéс Кнутов, самый близкий на этой базе для Адорая человек. По левую руку находился другой мужчина, высокий и худощавый. Он работал врачом на предприятии Адорая уже много лет. Ему было всего 50 лет, но он казался старше Адорая лет на 10, а то и на все 15: на лице его было уже много морщин, а взгляд выражал безразличие и был направлен в никуда. Создавалось ощущение, что он был настолько уставшим и измученным, что спал на ходу с открытыми глазами.

– Привет, Рома. Как спалось?

– Ммм…

– Уже утро. Надо вставать. Будешь долго спать, проломится кровать. Так, РОТА, ПОДЪËËËËМ!

– Мммм. Почему так рано?

– Отставить вопросы! А ты думал всë так легко будет. Быть супергероем, это ещë и рано вставать

Ага или летать по ночам, а спать днëм. Какой бред. Кто пишет эти журнальчики? Пудрят детям мозги.

– А что сегодня будет? А кто это?

– Это врач Даниил Хóлодов, и твой тренер Алрéс Кнутов. Сначала ты сходишь на осмотр, так теперь будет каждый день, а потом начнутся твои первые тренировки

– Я не хочу к врачу

– Вставать не хочет, на осмотр не хочет. Посмотрите, какой привередливый…

– Это прям обязательно?

– Конечно. Советую привыкать к дисциплине. И учись преодолевать свои нехотелки и страхи. "Не хочу, не буду" – это удел маленьких и слабых

– Лааадно

– Вот, правильный выбор. Я тебя проведу. Только сначала иди умойся и зубы почисти

***

Время было уже обеденное. Адорай шёл по узкому коридору в сторону спортзала. Из узенькой двери, по левую руку от Адорая, выбежал Холодов. Ну как выбежал, скорее быстро вышел. Он всегда так ходил.

– Сэр, сэр! А я только к Вам хотел идти. Вот результаты Ромы. Всë хорошо, но следует добавить в пищу побольше кальция и витамина С. Они должны быть выше нормы, а сейчас едва дотягиваются до неë

– Ага, передай список того, что надо добавить в пищу, на кухню. Он сейчас с Кнутовым?

– Есть, сэр. Да, сэр

– Свободен. А! Холодов. Подожди! Ты говорил с Кнутовым, о том какие упражнения он может давать парню, а какие нет?

– Нет, вы же ему даже список упражнений выдавали

– Чëрт! Да какая разница, что я кому давал. Тебе было сказано проговорить ему ещë раз с врачебной точки зрения. Ты забыл, что Кнут – это тот человек, который не видит ребёнок перед ним или взрослый. Он так воспитан… Да чëрт с тобой. Потом договорим. Свободен!

Лишь бы этот орк не спугнул мальца. А с его природным гримом он может для этого даже ничего не делать. Так, они должны быть в малом зале. За этим вурдалаком нужен глаз да глаз. Зато специалист хороший, хоть и не контролируемый. Боже, когда-то ведь он был красавцем, этого шрама на всë лицо не было, хромоты тоже, а голос… ему пророчили большое будущее… Эх, брат…