Цветы

Распрощавшись в пожеланиях доброй ночи друг другу, Гертруда тихо закрыла дверь и, прислонясь к ней, слушала его отдаляющиеся, немного уставшие шаги. Она чувствовала сегодня ей не уснуть, она будет всю ночь думать об этом или не думать вовсе, но волей-неволей возвращаться к его поцелую. Нащупав на ощупь луну, села на пол и взирала в пространство, абсолютно ничего не различая, кроме тонкой лунной дорожки пробирающегося к ее ногам.

«Стала ли я взрослее от этого? Это ли имела в виду Белла, рассказывая о чувствах…Почему я испытываю эту возбужденность, это ощущение ожидания или желание уединиться от всего мира. Я не мечтала об этом, не фантазировала это, но тень его поцелуя стоит рядом застывшим мгновением. Вновь почувствовать – вот, что теперь желаю»

Гертруда была настолько воодушевлена этим чувством и теперь ничто не казалось ей таким же желанным и нежным, как Амберсон и его поцелуй. Она забыла и про приходящий к ней луч и про Айяй, теперь она была уверенна, что он тот самый таинственный наблюдатель тайком выжидающий момент. И вот теперь он рядом, он проявлен. Новыми красками зажглась ее жизнь, может это то о чем щебетала Белла, а может то, что вспоминала мама о встрече с папой. Внутри нее распустился бутон ее чувств, ее надежд, ее женственности и ее ласки. Без колючек, без шипов. Еще нежный и невинный. Глупо и ошибочно казалось ей, что именно Амберсон собирается поливать этот бутон, защищая от ветров, бурь и несчастий.

Поцеловав Гертруду Амберсон плетясь ногами лишь говорил себе «Дурак, как можно не сдержаться, она…сестра Ганса и она ребенок, но что так манит в ней». Бросив все той же ночью он отбыл в соседнее поместье хорошего приятеля, оставив для нее записку о необходимости уехать и о желании скорейшего возвращения, последнее написано лишь под воздействием воспитания и недавней наглости. Сам Амберсон размышлял и снова не мог ответить себе захочет ли он вернуться в пансионат. Все, что касалось так или иначе Гертруды он не мог ответить с присущей ему точностью. Но может быть и так, раскопать истинные желания не так уж просто, куда понятнее привычное поведение на привычные инстинкты.

В поместье он не сомкнул глаз, сидя в саду наблюдал за звездами, предавался мечтам и пытался понять, что побудило его на этот резкий шаг общения с ней, нелепого поцелуя, который оставил в нем куда больший рубец и страх. Всегда сдержан, всегда холоден к чувствам. Он не отрицал себе в том, что Гертруда давно тронула его, его сердце? Она не походила ни на одну знакомую девушку. Слишком легка, что до безумия сложна. Непосредственна к жизни, и это ее общение со всем живым вводило его в потрясение. Как легко при ней он мог наблюдать за этим и на свое удивление восхищаться, и как шокирующе казалось ему это наедине с собой. Мысли уводили его все дальше, он и не заметил как пронеслась ночь, стало светать и где-то на горизонте просыпалось солнце, Амберсон лег на землю и забылся сном.