Адвокат из будущего. Цена признания.
- -
- 100%
- +
Предложение было настолько разумным, что Андрей почувствовал почти досаду.
– Письменно? – спросил он.
– Конечно. Через Александра Петровича. Я не собираюсь ловить человека на разговоре без свидетелей.
– Мы передадим ему.
– И ещё. Если окажется, что взыскать не с кого, я готов рассмотреть помощь семьям. Но прошу не объявлять об этом раньше времени. Из одного обещания помочь двум людям легко получается долг перед двумястами.
Андрей кивнул. Он слишком хорошо знал, как это происходит. Разговор подошёл к концу. Они согласовали перечень документов, которых недоставало, и срок получения ответа. Беклемишев записал требования, прочитал вслух, добавил по просьбе Громова описи приложений и отдельные пометы на оборотах. Всё выглядело правильно. В передней мальчик с коробкой уже ушёл. Женщина в дорожном платье держала листок с адресом и вытирала глаза платком. Священник поднялся, когда секретарь пригласил его войти. Николай сидел у небольшого столика с разложенными копиями.
– Получил семь листов, – сказал он. – Записал названия. По одному вопрос.
– Какой? – спросил Громов.
Николай показал нижнюю строку ведомости.
– В копии у Гаврилина было «в части двенадцати тысяч». Здесь просто «двенадцать тысяч». Может быть, сокращение копииста. Я попросил отметить расхождение, пока не сверят.
Беклемишев, вышедший проводить их, наклонился.
– Вероятно, сокращение. Уточним.
– Благодарю, – сказал Николай.
Андрей заметил, что тот больше не относился к нему как к лишнему писцу. На лестнице Громов убрал очки в футляр.
– Ну?
– Он не сказал ничего, с чем можно спорить без документов, – ответил Андрей.
– Это не преступление.
– Я знаю.
– Предложение приостановить требование Гаврилину полезно. Не надо отказываться от полезного только потому, что человек вам не нравится.
– Он мне нравится.
Громов посмотрел на него.
– Вот как?
– Именно это мне сейчас мешает.
Патрон хмыкнул.
– Тогда считайте, что у нас одинаковое затруднение.
Они вышли на улицу. Николай остановился у стены, достал ещё один лист.
– Это не из копий. Пока ждал, секретарь принёс на подпись приёмную запись по сукну. Спросил, не наша ли папка, перепутал. Я читать не стал. Только увидел фамилию Свешникова и вернул.
Андрей вспомнил корзину у окна.
– Синее?
– Не знаю. Просто сукно для мастерской при приюте. Секретарь сказал, что уже третий день решают, принимать или возвращать, потому что материал не по образцу. Я записал его слова отдельно.
– Это может не иметь отношения к делу, – сказал Громов.
– Может, – согласился Андрей.
Он всё же попросил Николая сохранить запись. Не потому, что знал, зачем пригодится. Потому, что уже видел те же образцы в кабинете человека, предъявлявшего двенадцать тысяч, и хотел иметь возможность восстановить обычное движение его дел. До конторы дошли пешком. По дороге Громов купил газету. На второй странице было краткое сообщение о пожертвованиях на содержание ремесленной мастерской. Фамилия Вельяминова стояла среди нескольких других. Андрей прочитал сумму. Больше тех денег, о которых просила Нечаеву Прасковья Зотова, в десятки раз. Вполне настоящая помощь вполне настоящим людям. Он вернул газету.
– Сохранить? – спросил Громов.
– Да.
– Как свидетельство чего?
Андрей подумал.
– Пока того, что мы знаем о нём не только через Беклемишева.
Громов сложил газету.
– Хороший ответ.
У дверей конторы их ждал посыльный от Свешникова. Обещанные ещё накануне полные копии опять не привезли. Вместо них была записка: изготовление задерживается, требуется уточнить состав приложений. Внизу Свешников собственной рукой добавил: «Сергей Николаевич, прежде дальнейших сношений прошу найти возможность поговорить со мной лично. Без Ивана Степановича. Предпочтительно завтра». Андрей прочитал приписку и передал Громову.
– Согласитесь, – сказал тот.
– С вами?
– Узнайте, против ли он моего присутствия. Если против, выясните причину. Но обязательно пойдите.
Николай взял у посыльного квитанцию.
– Ответ сейчас?
– Сейчас, – ответил Андрей, взглянув на часы. Свешников ждал его без Гаврилина, и он хотел знать почему.
Глава 8. Оставшийся экземпляр
В архиве было прохладнее, чем наверху, и пахло плесенью. Пантюхин сидел у стола, подложив под локоть сложенную газету. На газете темнел круг от стакана. Увидев Николая, старик начал подниматься, но тот попросил не вставать.
– Мы сегодня не о человеке, который забрал папку, – сказал он.
Пантюхин остановился на полпути и медленно сел обратно.
– Слава тебе господи. Я уж больше ничего не вспомню, молодой человек. Сколько спрашивали, столько и говорил.
– Мы знаем. Нужна книга расходов за девяносто второй год.
– Это наверху.
– Общая наверху. А мелкие платы переписчикам и за бумагу?
– У меня, если не унесли. Который месяц?
Николай назвал месяц, указанный на подлиннике расписки Корсакова. Пантюхин снял со стеллажа небольшую книгу и подул на обрез. Пыль поднялась прямо к лицу Андрея. Он отвернулся, сдержав кашель.
– В книгах хоть можно найти, – сказал старик. – Голова теперь хуже книги. А спрашивают всё голову.
– Поэтому мы и просим книгу, – ответил Андрей.
Пантюхин кивнул ему с благодарностью. Николай сел за стол. Андрей остался стоять у стеллажа, держа лампу, которую старик зажёг даже среди дня: единственное окно выходило под самый двор, света на странице не хватало. Расходы были записаны мелко, без ясных столбцов. Возле одних сумм стояли подписи получателей, возле других – только инициалы. Бумага перемежалась дровами, переписка жалобы – починкой дверной ручки. Сомов читал спокойно. Несколько раз возвращался к предыдущему развороту, проверяя число. Андрей видел, как он ведёт ногтем по строкам, чтобы не перескочить.
– Вот, – сказал Николай.
Он не торжествовал. Просто подвинул книгу под свет. «Гаврилин. Копии соглашения и ведомости, два экз. А. Дроздову – 60 к.» Дата стояла за два дня до расписки Корсакова. Андрей прочитал вслух.
– Кто такой Дроздов?
Пантюхин прищурился.
– Писал для нас иногда. Когда своих рук мало. Аккуратный был. Антон Павлович, если не путаю.
– Где он служил?
– При счётных делах где-то. Потом ещё приходил. Давно.
– Его адрес есть?
– Должен быть в книге посторонних работ. Только она не здесь. У Николая спросите.
Николай посмотрел на старика.
– Я её уже нашёл. Там старый адрес. Я хочу удостовериться, что это тот же человек.
– Если Антон Павлович, то тот. Я другого Дроздова не помню.
Андрей опустил лампу на край стола.
– Почему два экземпляра? У Свешникова мы видели указание на три одинаковых экземпляра соглашения.
Пантюхин развёл руками.
– Так это у них три. А у нас для чего переписывали, я не скажу. Александр Петрович читал, вы читали, доверителю могли дать. Не стану выдумывать.
Николай перелистнул страницу. На соседнем развороте Гаврилин упоминался ещё раз. Не в приходе и не в расходе денег, а среди мелких отметок о выданных работах. «Один экз. С. Н. с замечаниями; второй – к делу». Андрей смотрел на сокращение собственного чужого имени. Один экземпляр с замечаниями. Второй к делу. Папка пропала. Значит, пропало не всё, что когда-либо существовало. Но существование копии три года назад ещё не означало, что она сохранилась сегодня.
– Можно снять точную копию обеих записей? – спросил он.
– Снимайте, – сказал Пантюхин. – Только книгу не уносите. Начнут искать – скажут, опять я отдал неизвестно кому.
– Не унесём.
Николай переписал записи вместе с соседними датами. Андрей осмотрел края страницы: никаких явных вставок, различий бумаги или вырванных листов поблизости не было. Он не считал себя знатоком книг и не собирался потом выдавать этот осмотр за заключение. Просто отметил то, что видел. Пантюхин всё это время сидел, сложив руки на коленях.
– Сергей Николаевич, – сказал он вдруг, – вы тогда сердитый были.
Андрей поднял голову.
– Когда?
– Вообще. В те годы. Я не про папку, её не помню. Вы то спешили, то забывали, а как я забуду – сердились. Теперь иначе спрашиваете.
Николай замер над тетрадью. Андрей поставил лампу ровнее.
– Значит, раньше спрашивал плохо.
– Может, моложе были. Молодые сердятся, когда медленно. Потом сами медленные.
Старик потянул к себе газету, сложил её по старому сгибу.
– Только вы не подумайте, что я вам теперь прошлое из обиды приписываю. Что помню, то говорю. Человека не помню. Записку не сохранил. Виноват, спору нет.
– Пётр…
Андрей остановился: он не знал имени Пантюхина и чуть не назвал первое пришедшее в голову.
– Простите. Я хотел сказать, что об ошибках с папкой мы уже говорили. Сегодня вы нашли книгу. Это помогло.
Старик кивнул, не исправляя его. Когда они поднялись наверх, Громов ещё не вернулся. Николай отнёс книгу адресов к окну.
– Вот наш Дроздов. Счётная переписка, частные работы. Адрес на Садовой, но запись старая.
– Рядом с бывшим бюро Одинцова?
– На той же улице. Улица длинная.
Андрей посмотрел на него и усмехнулся.
– Хорошо. Не будем сводить её в один дом.
Они отправили посыльного с короткой просьбой передать, живёт ли Антон Павлович по прежнему адресу и принимает ли работу. Никакого списка фамилий в записке не было. Если адрес устарел, первый попавшийся человек не должен был получить содержание их расследования вместе с вопросом. Андрей сел к столу и достал свою личную тетрадь. Не тот лист, на котором осталось имя Андрея Михайловича Воронцова. Другая, рабочая тетрадь: даты, расходы, встречи, имена. За последние месяцы таких записей набралось больше, чем за несколько лет прежней жизни. Раньше значительную часть помнил телефон. Теперь забытое часто невозможно было восстановить вовсе.
Он записал: «Копия соглашения с замечаниями была передана С. Н. Где хранил?» Вопрос выглядел почти издевательски. Человек, которого следовало спросить, был указан на двери кабинета. Спросить было некого. Николай подошёл с ключом.
– Можно посмотреть верхнюю полку вашего шкафа? Там личные старые бумаги, которые мы после болезни не разбирали подробно.
– Разбирали.
– По фабрике и Рогову. Мировые соглашения о лесных поставках вы тогда не искали.
– Посмотрим вместе.
Они сняли три связки. Письма кредиторов, старые черновики, бумаги с адресами. Несколько театральных программ. Квитанция на вещь, заложенную за сумму, которая теперь казалась Андрею одновременно смешной и слишком большой. Он впервые увидел письмо женщины, имени которой не знал. Началось оно с «Серёжа». Андрей сложил лист, не читая дальше, и отложил отдельно. Николай заметил движение, но промолчал.
– Это может быть важно, – сказал Андрей, словно объясняясь.
– Может.
– Я всё равно не стану читать сейчас.
– Не надо сейчас.
В одной из связок нашлись два черновых листа с цифрами по лесу. Без подписей, без даты. Гаврилин не упоминался, Северцев – только инициалом, который мог означать другого человека. Они положили листы в отдельную папку, не радуясь раньше времени. Полного соглашения не было.
К вечеру стол покрылся бумагами, которые рассказывали о прежнем Корсакове больше бытового, чем Андрей хотел знать. Он опаздывал с платежами. Покупал ненужное. Делал точные юридические выписки, потом не доводил до конца собственные поручения. В одном черновике предлагал удачный вопрос свидетелю, на следующем листе рисовал профиль женщины. Это был человек. Не объяснение, почему его жизнь следовало отдать Андрею. Не злодей, которого удобно заменить. Человек, делавший хорошее и дурное в непонятной пока последовательности. Николай связал просмотренные бумаги новой лентой.
– Здесь нет. Письма отложить отдельно?
– Да. И ничего не выбрасывай.
– Я и не собирался.
Громов вернулся перед закрытием. Выслушал про книгу расходов и копию с замечаниями.
– Я мог читать её, – сказал он. – Но где вы держали после, не знаю. Вспоминать на заказ не буду.
– Дроздов может помнить содержание?
– Может помнить, для чего переписывал. Содержание лучше искать на бумаге.
Андрей показал два черновых листа. Громов пробежал глазами цифры.
– Поставки. Этого мало. Но оставьте.
Он стоял у стола, усталый после целого дня чужих просьб, и всё же перевернул каждый лист, прежде чем вернуть.
– Сколько у нас теперь независимых мест хранения? – спросил он.
Николай перечислил: экземпляр у Свешникова, бумаги, которые показал Вельяминов, возможные остатки у переписчика, документы о продаже бюро у брата Марии, домашняя книга Гаврилина.
– Вот этим и займитесь. Если бумаги действительно подменяли, они должны расходиться не только с чьей-то памятью.
– А если все сверили заранее? – спросил Андрей.
– Тогда будем смотреть, кто и когда имел такую возможность. Но пока вы не видели даже всех копий. Не дарите противнику совершенство раньше времени.
Посыльный вернулся, когда Николай уже надевал сюртук для ухода. Дроздов по старому адресу не жил. Соседка знала, что он давно переехал, куда – не сказала. Зато на обороте записки появилась другая помета: в соседней лавке его иногда видит хозяин; просили зайти утром.
– Это всё? – спросил Андрей.
– Ещё человек у двери, – сказал посыльный. – Спросил, вы ли тут Корсаков. Я сказал, тут. Он велел передать, что пришёл по живому делу.
– По какому?
– Так сказал. По живому.
Николай подошёл к окну, выходившему во двор.
– У парадного никого не видел, когда выходил за водой.
Андрей поднялся.
– Останьтесь с Александром Петровичем. Я посмотрю.
– Нет, – сказал Громов из кабинета. – Посмотрим вместе. После вашего рабочего дня ещё не хватало отдельной прогулки к неизвестному.
Они вышли в приёмную. На скамье у стены сидел мужчина в коротком потёртом пальто, слишком тёплом для летнего вечера. Картуз держал обеими руками. Лицо было худое, обветренное, с красными пятнами у носа. Он поднялся, увидев Андрея, и тут же перевёл взгляд на Громова.
– Я к Сергею Николаевичу.
– Это Александр Петрович Громов, – сказал Андрей. – Можно говорить при нём.
– Мне не в приёмной.
Андрей указал на кабинет. Мужчина прошёл внутрь, не глядя на Николая. У двери остановился, будто проверяя, не запирают ли её снаружи.
– Воды? – спросил Андрей.
– Да.
Николай принёс стакан. Посетитель выпил половину, потом поставил стакан на стол так осторожно, что стало видно, как дрожат пальцы.
– Ковалёв сказал, если некуда будет, к вам, – произнёс он.
Андрей почувствовал, как собрались мышцы плеч.
– Аркадий Ильич?
Мужчина кивнул. Мезенцев оказался меньше и старше человека, которого Андрей успел вообразить. Многолетний исполнитель, подписи на денежных поручениях, ложная смерть, бегство из-под Новгорода – всё это прежде принадлежало имени. Теперь имя сидело на стуле и боялось поставить стакан слишком громко.
– Где вы были? – спросил Громов.
– Не стану сейчас. Если можно.
– Можно, – сказал Андрей. – Что случилось?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.