Путь Элинор к Дару

Глава 1. Новости

Тяжелая повозка затормозила на вымощенной булыжником дороге. Элинор соскочила со ступеньки, повесила на плечо сумку. Ей навстречу потянулись цветы-факелы – смешные трубочки разноцветного огня. Деревья сакри приветливо зашуршали листочками на блестящих ветках.

Элинор поморщилась, увидев дом вдалеке, особняк казался мрачным. «Хоть растения здесь радостные», – подумала она. Помахав вслед отъезжающей повозке, Элинор направилась к аллее.

Пройдя несколько шагов, она остановилась у массивной лавки и уселась на нее, надеясь, что прохлада белого камня и вид красивого сада заглушат неприятное чувство, сковавшее сердце. Напряжение в теле было таким высоким, что девочка дышала еле-еле, воздух едва проходил в зажатые легкие.

Элинор провела пальцем по трещинке в сиденьи скамьи. Подняла голову и проследила взглядом за падающим, длинным как игла, листиком. Девочка подняла его и запихнула в трещину. Лист-иголочка провалился, оставив на поверхности лишь кончик. «Вот бы и мне так стать незримой, – подумала Элинор. – Вошла бы, взяла своего Фосео и убежала прочь. Невидимку никто не заметит. Не надо разговаривать с «этими».

Мать и отчима она так и называла про себя «они» или «эти».

Элинор указательным пальцем затолкала сухой лист-иглу в щель до конца, трещина поглотила его.

«Сколько раз мне хотелось исчезнуть?» – Элинор вспомнила, как ей точно так же хотелось стать невидимой, когда родители начинали ругаться. Отец был человеком вспыльчивым и властным. Мать – молчаливой и спокойной. Элинор побаивалась отца, он с ней проводил мало времени. Но она хранила о нем и теплые, душевные воспоминания.

«Отец давно в Долине Душ, он уже никогда не поссорится с мамой. Интересно, а «этот» когда-нибудь злится? Или вечноживущий ходит вечноспокойным? Зачем мама вышла замуж за мерзкого эльфа? Не могла остаться со мной и бабушкой», – девочка фыркнула, вспомнив, как мать раздражалась, от того что Элинор никогда не называла ее мужа по имени.

«Как же мне не хочется туда идти», – Элинор поднялась с лавки и побрела к красиво украшенной главной лестнице.

Она чувствовала тяжесть и боль в груди, ей совсем не хотелось входить в этот дом. Элинор даже не могла радоваться встрече с матерью. Единственный, кто ее ждал, и с кем ей не терпелось обняться, был ее любимец – минильвушик Фосео. Из письма она знала, что бабушка заболела, и ее направили лечиться в Дом Нового здоровья, а питомца забрали мать и отчим.

Элинор нахмурилась, ещё сильнее сжалась. Потом попробовала вздохнуть поглубже. Представила, как услышит сейчас цоканье маленьких лапок по каменному блестящему коридору. «Фосео меня встретит. Ничего, я здесь долго не пробуду! Заберу своего минильвушика, поговорю с ними. И пойду домой, хоть бабушки и нет, но я одна справлюсь. Будем с Фоси ее ждать», – девочка старалась дышать ровнее и успокоиться.

Сердце Элинор сжалось, она несколько раз стукнула тяжёлым кольцом по массивной резной двери.

Ей открыл слуга, и тут же пригласил Элинор внутрь.

"Странно, почему Фосео не бежит ко мне навстречу? Он что тоже заболел, как бабушка?" – девочка прислушивалась, но звуков никаких не было.

Она пошла по длинному коридору, поглядывая на свое отражение в больших зеркалах. Серые стены украшали картины, то что на них было изображено, не хотелось рассматривать, черно-синие краски не привлекали внимания. Металлический блеск рам зеркал и картин не нравился Элинор. «Может, рамы и вправду из железа сделаны? Или деревянные рамы специально так отвратительно покрасили? Все не как у людей! Эльфы замороженные. Неужели маме нравится здесь? Хоть бы стены перекрасили!» Взгляд Элинор остановился на вазе с цветами: «Бедные белые розочки, вы совсем серыми стали в этом доме льда. «Этот» никогда не распорядится красными или оранжевыми цветами украсить коридор», – вздохнула девочка.

Элинор посмотрела вперед: еще несколько таких же ваз, зеркал и картин мерцали, создавалось впечатление, что проход ведет в бесконечность. «Все одинаковое», – фыркнула она и направилась к главному залу.

В гостиной мать подошла к дочке, поздоровалась.

"Она никогда меня не обнимает", – подумала Элинор, ей хотелось подойти к матери ближе, но она встретилась взглядом с ее мужем. Он смотрел насмешливо и холодно. Отчим поприветствовал девочку кивком головы.

– А где мой Фосео? Почему он меня не встречает? – обратилась она матери.

– С ним было много хлопот, мы его отдали, – ответил Элтиан.

– Кому? Почему? Ты же мне его сама подарила! Как отдали? – Элинор задыхалась от отчаяния.

– Не нужно так возмущаться, – продолжил мамин муж. – Ты его плохо воспитала, он прыгал по кроватям и залезал на стол, укусил твою бабушку.

– Элинор, твой питомец мешал бабушке. Она заболела, Фосео требовал много внимания и прогулок, – медленно проговорила мать. – Его не с кем оставлять. У тебя зимой снова будут курсы. В этом доме минильвуш находиться не может. Зато здесь с нами будешь жить ты.

Элинор была в шоке от этих новостей. До неё не сразу дошло, что ей придется поселиться в доме отчима. Она никак не могла осознать, что ее маленького друга Фосео больше нет.

– Мы сегодня перенесем в твою новую комнату вещи, – продолжала мать, – ты же хотела жить со мной.

– Нет, я вернусь в наш с бабушкой дом. Справлюсь одна, подожду, пока она выздоровеет и приедет.

– Дом выставлен на продажу, – спокойно сказал отчим. – У твоей бабушки мало шансов уехать из лечебницы. Ей нужен постоянный уход, она слаба. Мы с твоей матерью примем тебя здесь.

Элинор молчала, ей хотелось плакать. Но она держалась.

– Я понимаю, что ты расстроилась из-за Фосео, но поверь, так всем лучше. Пойдем обедать, – в голосе матери не было тепла и сочувствия.

– А из-за бабушки, из-за продажи дома я не расстроилась, по-твоему?! – закричала Элинор. – Какое вы имели право отдавать моего питомца? Ты же мне сама его подарила? А вы спросили у меня? Все решили сами! – Элинор сорвалась на крик.

Мамин муж скривил губы и молча вышел из комнаты.

Мать кинулась за ним.

– Иди, иди! Он для тебя важнее, чем я! – прокричала девочка.

«Обедать с ними? Да лучше я умру с голоду, – обида и злость наполнили сердце. – Хлопнуть дверью и уйти? Но, может, все-таки мать со мной поговорит без него?» Элинор прошла через большой зал к лестнице на второй этаж, даже не повернув головы в сторону столовой.

Дом отчима ей не нравился. Элинор остро чувствовала здешнюю атмосферу. Холод и пустота, несмотря на то что все комнаты были заставлены всевозможными изящными предметами. Резные столики и стулья, прекрасная ткань на диванах, чудесные шторы, невероятно изогнутые подставки светильников. Все это в родном доме могло принести радость Элинор, она любила красивые вещи, но тут вызывало отторжение.

Круглые коврики и салфетки с точным геометрическим рисунком больше всего разозлили девочку. «Мерзкий созерцатель узоров, – она с ненавистью думала про отчима. – Говорят, эльфы умеют мысленно следить за людьми. Может «этот» еще и мысли читать может? Пусть узнает, насколько мне его прекрасный дом противен, как и он сам».

Элинор поднялась в комнату, приготовленную для нее. «И здесь эти круглые плетения, выкинуть их, что ли?» – она с ненавистью смахнула салфетку на пол. Тонкая, искусно сделанная рукой какой-то мастерицы, вещь комком осела на ковер. Элинор подняла салфетку, положила на прежнее место. Работа мастерицы была ни при чем, тем более в этом доме Элинор точно знала, что жить не будет. «Надо было сразу уйти. Смешно было предполагать, что она за мной пойдет, чтобы поговорить», – девочка взяла сумку, спустилась по лестнице вниз, направилась к двери.

– Куда ты? – из столовой выглянула мать.

– Я одна соберу свои вещи. Потом пойду проведать бабушку в Дом Нового здоровья.

– Уже поздно, мы можем это сделать вместе завтра, – предложила мать.

– Нет, я иду сейчас одна, – резко ответила Элинор, на самом деле ей хотелось, чтобы мать пошла с ней, но она знала, что так никогда не будет.

– Пусть идет, – из глубины комнаты раздался голос отчима. – Успокоится.

"Успокоюсь, – Элинор злобно посмотрела в сторону столовой и молча вышла. Мать не сдвинулась с места. – Как она его во всем слушается! До меня ей вообще нет никакого дела. Ей всегда было удобно, что я жила с бабушкой. Обойдусь без их милости, приютить меня вздумали».

Элинор захлопнула за собой дверь. Быстро зашагала по аллее прочь.

Она решила, что раз вещи забрали не все, значит, в их доме еще никто не живет. Она вполне может там переночевать, утром навестить бабушку и что – то придумать, только не возвращаться к «этим». «Вдруг я тоже буду угасать рядом с мерзким эльфом? Неужели мать этого не понимает, не видит, что он неприятный?» – Элинор вздохнула, мама не верила в старые легенды, считала, что эльфы женятся только на достойных. «Мать решила, что она особенная? И с ней ничего плохого, о чем говорят легенды, не произойдет?» – так размышляла девочка, шагая вдоль улицы.

Дорога вела за городские ворота, через час Элинор дошла до поселка. Бабушкин дом был последним в ряду одинаковых белых построек. Позади располагался лес, а за ним горы.

Родители во время их пребывания в городе жили во дворце короля. Отцу так было удобнее, он был одним из советников. Ежедневные беседы с Его Величеством, обсуждения планов, требовали того, чтобы отец постоянно находился во дворце. Поездки в соседние города с поручениями были частью его службы, жена обязана была сопровождать его. Они иногда по нескольку месяцев проводили в соседних Наве и Гросе.

Мать мечтала о собственном доме и уединении. Отец обещал ей покупку особняка, но не спешил осуществлять переезд. Он любил шумные застолья, крепкую настойку шиммы, а таких развлечений во дворце было предостаточно. Элинор всегда жила с бабушкой и только ее дом считала своим родным.

Сейчас девочка стояла перед знакомой дверью: «Целых два месяца учебы! Как давно я здесь не была. Неужели это больше не мой дом?» – она легко толкнула входную дверь и вошла.

«Да, мать собирала бабушкины вещи, видны следы, – Элинор грустно обвела взглядом шкаф, кресло и стол. – Наша старая мебель в доме отчима никогда не будет поставлена. У него там слишком роскошно для этих простых вещей». Девочка села на стул в углу, слезы поползли по щекам. Совсем недавно она тут также плакала, когда провожала папу в Долину Душ. Прошел год и новые расставания: с домом, с бабушкой, с милым маленьким другом Фосео – ничего из этого у Элинор теперь нет.

«С ними я жить не хочу. Предатели! Отдали без меня Фосео, как будто он предмет, а не живое существо. Должен быть какой – то выход? Я обязательно найду моего друга!» – слезы сменились злостью.

Она запихнула в большую сумку вещи, собрала книжки и подарки, сверху положила гербарий, собранный прошлый летом. Включила маленькую лампу и легла, надеясь, что со светом ей будет спокойнее, и она быстро уснет.

«Мать не будет беспокоиться, где я. «Этот», наверняка, проследил за мной и сказал ей, что я тут осталась ночевать», – с раздражением думала девочка. Сон не шел. Элинор встала, открыла любимую книжку про путешествия маленьких зверьков – лунов и стала читать. Она знала эту историю наизусть, прочитала, наверное, раз пятьдесят. Именно это и было приятнее всего, книга, как старый верный друг, не пропала, лежала на столе. Элинор перелистывала страницу за страницей, и ей казалось, что нет в жизни неприятностей.

Неожиданная находка заставила ее остановить чтение. Девочка бережно взяла засушенный между страницами листочек наэно. Она вспомнила, с каким интересом читала старую книгу о растениях-покровителях, как долго искала, где же обитает это загадочное растение, связанное с ее именем. Узнав, что наэно водится только за городом Грос, она попросила отца привезти листочек. Элинор особо не надеялась, что вечно занятой отец исполнит ее просьбу. Но к ее удивлению, папа не забыл и привез ветку растения. Элинор тогда и засушила один листик, положив его в любимую книгу.

Сейчас она держала сухой талисман за маленький твердый кончик и любовалась его прожилками, просвечивающимися под светом лампы. Вдруг лист на глазах изумленной девочки рассыпался. «Почему он превратился в прах? – озадаченно подумала Элинор, – не было ни ветра, ни неловкого движения рукой…»

Она с сожалением стряхнула пыль со страницы и предположила: «Наверно, листок рассыпался от старости». Размышлять, что растение-покровитель тоже ее покинуло, ей не хотелось. Элинор вновь углубилась в приключения лунов.

Когда девочка прочитала больше половины книги, ее глаза стали слипаться. Она запихнула книжку под подушку, чтобы не расставаться с лунами, выключила лампу и заснула.

Глава 2. Встреча

«Дзинь-тинь», – пропел железный рукомойник, Элинор подставила ладони под тоненькую холодную струйку. Звякнув на прощанье ещё разок, она плеснула водой на ближайший цветок и вернулась в комнату. Сумка с одеждой и вещами была собрана. Элинор приподняла ее – тяжёлая.

Девочка окинула взглядом старый дом. Как хорошо она знала все доски на полу и все вещи: «Вот бабушкино любимое старое кресло, закрытое пледом, потому что лопнула протертая кожа, сидеть на нем удобно. А эти деревянные резные стулья ужасно тяжелые». Элинор вспомнила, как любила их сдвигать, накрывать одеялом, а потом сидеть в «домике», когда была малышкой. «Сундук в углу – бабушка складывала туда запасы круп и сухих фруктов, – девочка мысленно прощалась с вещами. – А на этом диванчике мы сидели и разбирали нитки, сматывали их в клубки. Бабушка учила меня вязать шарф, заставляла считать петли лицевые и изнаночные, а я их вечно путала и приходилось распускать ряды», – с грустью вспоминала девочка.

Элинор вытащила из шкафа маленькую сумку, которую любила носить на плече, положила туда теплую тонкую шаль. «Бабушка в Доме Нового здоровья по ней должно быть скучает и сожалеет, что забыла взять», – решила Элинор. Она сунула с собой книжку про лунов и мешочек орехов, которые нашла в буфете.

«Заберу большую сумку на обратном пути, – решила девочка, – а сейчас пойду короткой дорогой к дальнему входу в город, так быстрее доберусь до Дома Нового здоровья».

Элинор понимала, что собирается нарушить запрет, и ей это доставляло удовольствие. Детям разрешалось ходить в город только по главной дороге. Она знала, что это разумное требование, все жители и гости предпочитали входить в город через главные ворота, и к тому же так удобнее было попасть на центральную площадь и во дворец. Дальними – пользовались в основном охотники, так как их путь лежал в сторону гор. Никому из жителей поселка не нравилось ходить в город короткой дорогой, напрямик через мрачный лес. Люди опасались встречи со старыми деревья, такие же древними, как сам мир. Поговаривали, что они порождение темных сил. Именно в этом лесу пропал отец Элинор, напали на него деревья или враги, так и осталось загадкой. Жители поселка предпочитали пройти расстояние побольше, но попасть на главную дорогу, ведущую в город.

Дошагав до развилки, Элинор остановилась, но все же повернула в сторону дальних ворот. Легенды о мрачном лесе ей не вспомнились, зато мысли о несправедливости мира одолевали ее. «Подумать только, гибель отца, предательство матери, а теперь еще потеря Фосео и дома – почему все это свалилось на меня?» – с возмущением думала девочка. Ее душу рвали на части два противоположных желания: навредить матери и ее гнусному мужу, а одновременно с этим Элинор хотелось привлечь к себе внимание. «Вот пропаду я в лесу, тогда мама поплачет. Будет наконец-то думать про меня, а не про «этого», – так рассуждая, Элинор вышла на опушку.

Ближний лесок девочка знала хорошо. Они с ребятами из поселка бегали сюда за ягодами, грибами или просто погулять, но дальше, в глушь никогда не забирались. Через полчаса ходьбы Элинор заметила, что тропа стала едва различимой. «Охотники могли бы и расширить дорогу», – проворчала она себе под нос. Мрачный лес обступил девочку со всех сторон, но она ничего не замечала, в душе кипела злость на отчима: «Это он выкинул моего Фосео!» – Элинор с яростью втыкала в рыхлую землю палку, на которую опиралась при быстрой ходьбе, представляя, что протыкает грудь мерзкого эльфа.

Неожиданно она почувствовала легкое головокружение и остановилась. Вместо узкой тропки, перед ней раскинулась поляна. Земля шевелилась, принимая черты огромного лица. Элинор хотела сделать шаг назад, но шепот ласково позвал: «Иди сюда, сюда…». Повинуясь голосу, девочка двинулась вперед, плохо понимая, что происходит. Неясный контур губ стал четче, женский лик, проступивший из земли, был прекрасен. Элинор почувствовала, что ноги ее приятно расслабляются, взглянула на них и ужаснулась. Корни деревьев оплели ее щиколотки. Она рванула одну ногу, но голос вновь позвал. Прекрасный женский лик не давал уйти. По коленям проползло что-то жесткое, Элинор поняла, что корни добрались туда, смотреть вниз ей не хотелось. «Меня затянут деревья под землю? Неужели так же здесь погиб мой отец?» – девочка не успела испугаться, все ее мысли направлял голос. «Иди сюда…» – кроме лика и голоса Элинор больше ничего не различала, мир перестал для нее существовать.

Резкий запах капусты и лука заставил Элинор открыть глаза. Какой-то незнакомый мальчик вкладывал ей в рот кусочки пирога и приговаривал: «Жуй, еще жуй!» Она послушно двигала челюстями и глотала, ничего понимая. Наконец, задала вопрос:

– Ты кто? Зачем суешь мне еду?

– Я Жан, вытащил тебя из мрака деревьев с помощью этого пирога, ты могла погибнуть, – ответил незнакомец.

– Рыцарь-спаситель с тушеной капустой, – хихикнула Элинор, но тут же осознала весь пережитый ужас. – Извини, как ты меня нашел и что со мной случилось?

Жан протянул ей остаток пирога и начал рассказ:

– Я шел по опушке, вдруг ощутил, что в глуши кто-то очень встревоженный и злой. Охотники всегда спокойны и веселы. Я услышал слова: «Иди сюда, во мрак…» Так говорить могут только деревья, а раз они ожили, значит кто-то попал в их ловушку. Я разобрал твои слова: «Они затянут меня».

Толстяк-Мудрец всегда говорит, если чувствуешь, что кто-то в беде, твое сердце отзывается на чужую боль – помоги. Я побежал сюда, увидел, как ты проваливаешься в землю уже ниже колен… Я тянул тебя за руки, звал, но ты не реагировала. Я вспомнил рассказанную Толстяком легенду: деревья-убийцы знают, что человека нужно лишить зрения, слуха и осязания, тогда его легко закопать. Но у нас пять чувств. У тебя три отключились, значит обоняние и вкус остались. Вот я тебе и подсунул пирог, хорошо, что я его с собой взял, хотел вечером съесть. Запах капусты отвлек тебя, ты стала жевать и очнулась.