Синдром гаргульи. Обучение любви

Глава 1. Об извинениях и отношениях

Что наша жизнь без кошек?

Кошки — это меховые цветы.

Из них можно собирать букеты.

И благословенны руки тех, кто

утешает братьев наших меньших.

И я горячо верю, я убеждён:

ваши кошки обязательно замолвят за

вас словечко перед Богом.

— Здесь нужно играть выше, — Кастор переставил палец Клариссы на одно отверстие дальше от её губ, — и не забывай улыбаться, дудка любит весёлых, — подмигнул он девушке и посмотрел вдаль на медленно выползающее из-за горизонта солнце. Птицы отчаянно заливались, приветствуя светило.

Парочка сидела на заборе из жердей, опираясь спиной на душистый стог сена. Обучать принцессу игре было для Кастора приятным отдыхом. Она оказалась нормальной девчонкой, только немного робкой.

За время их совместного путешествия по стране Клэр перестала быть той бледной немочью, которой выезжала из дворца, Мельта же, напротив, постройнела и вытянулась. Сейчас девушки стали очень похожи друг на друга, и их лица, словно у деревенской детворы, густо покрылись веснушками.

— У Вас получается всё лучше, Ваше Высочество. Когда будем выступать? — уточнил он.

— Я пока боюсь аккомпанировать, — ответила Клэр.

— Тогда сами попробуйте спеть? А я подыграю?

— Нет, это ещё страшнее, — принцесса покраснела.

— Ну вот, и что я графине скажу? — укоризненно усмехнулся, покачав головой, секретарь. А ведь она будет недовольна нашими успехами.

Кастор уже пару дней ловил на себе восторженные взгляды Клэр. Девушка была мила, но призрак виселицы, мелькнувший как-то в глазах принцессы Мельты, надёжно стоял на страже его моральных устоев.

— А то, что она будет недовольна, — единственное, что тебя волнует? — выкрикнула Кларисса и спрыгнула с жерди слишком поспешно, зацепилась юбкой за сучок и едва не потеряла равновесие. Кастор машинально подался вперёд, словно собираясь её поймать, но девушка уже выпрямилась.

— Ты несносен, Кастор Онорэ! — вспыхнула она и, круто развернувшись, убежала в сторону шатров.

Невесомый сон Катарины полнился звуками пробуждающегося лагеря, постепенно таял, терял очертания… Где-то заржала лошадь. Кто-то громко рассмеялся у костра. И она вдруг с удивлением поняла, что впервые за долгое время проснулась совершенно счастливой.

Три недели прошло с тех пор, как отряд Триана выехал в Крэйтон, и Их Высочества постигали премудрости выживания в шендарских лесах.

Когда-то по утрам она вставала со стонами, проклиная Энтолло, Триана и весь Шендар заодно. Но регулярные тренировки незаметно изменили её. Теперь тело отзывалось на движение легко и послушно. Потянувшись, Катарина с удовольствием ощутила силу в плечах и спине и без ложной скромности почувствовала себя родной сестрой Робина Гуда. Она научилась метать ножи, стрелять из арбалета, чистить лошадей и часами неподвижно лежать под слоем травы и листьев, борясь со смехом и наблюдая, как её пытаются найти гвардейцы.

С графом Таморским, к сожалению, такой трюк провернуть ни разу не удалось.

Триан всегда безошибочно находил её в любом буераке, демонстративно усаживался рядом на землю и молча раскуривал трубку, пользуясь тем, что она не могла пошевелиться, выполняя задание Энтолло по маскировке в лесу и была вынуждена терпеть его общество.

Отношения с рыцарем смерти складывались у Катарины довольно натянутые.

Фактически они откатились к самому началу — подчёркнутая вежливость с обеих сторон и короткие разговоры по делу. Исчезли флирт и лёгкость, было заметно, что Триана снедает жгучая обида, после категоричной рекомендации молодой графини держаться от неё как можно дальше. И никто из двоих не делал первого шага к примирению.

Триан Богартэ, граф Таморский — из гордости, а Катарина — из исследовательского интереса. Она уже давно простила их с Дамиром за выходку с пари.

Просто решила оставить всё как есть и подождать развития событий со стороны мужчин, полностью посвящая время обучению своих подопечных.

Вчера было принято решение остановиться возле большого лесного озера, привести в порядок одежду и амуницию, прежде чем ехать в город и замок. Именно поэтому тренировки были прекращены, а их компания предавалась ленивому утру.

— Катарина! — в шатёр ворвалась запыхавшаяся Кларисса, прерывая её ход мысли. — Он не обращает на меня внимания!

— О Вартэль, каков мерзавец! — наставница притворно поддержала Клэр, — иди скорее пожалею тебя, мой воробушек. И девушка кинулась в объятия Катарины.

— Я серьёзно! Я! Дочь Императора! Обратила на простолюдина своё внимание, — а он не проявляет ко мне никакого мужского интереса! Он меня просто игнорирует.

— Клэр, хватит тиранить Кастора, вспомни, «цветы не бегают за шмелями» — сонно позёвывая пробурчала из кровати Мельта.

— Рассказывай, — сказала Катарина, надевая бежевое лёгкое платье. Ей до смерти надоела кожаная амазонка. Сегодня хотелось чего-то совсем другого. Тонкой ткани на коже. Распущенных волос. Просто снова почувствовать себя женщиной, а не новобранцем шендарской армии. — Что там снова стряслось?

— Утром я, как обычно, ходила заниматься музыкой, — ну там… возле стога.

Недавно я поняла, что он мне нравится, а я не знаю, что сделать, чтобы он меня заметил… Он всё учит и учит меня этой дудке, показывает, куда пальцы ставить, какие дырочки зажимать, а у меня руки трясутся, и я сказать ничего не могу то ли от страха, то ли от стыда. Когда я одна, у меня эта мелодия легко получается. А как только его вижу, так всё из рук и валится. Он, наверное, думает, что я совсем глупая или маленькая? — в глазах Клариссы мелькнули слёзы. Что со мной не так? Что с ним не так? Почему он не обращает на меня внимания как мужчина, я же красивая?

— Скажи, дорогая, а ты на него с какой целью это своё внимание обращаешь? Ну чтобы что?

— Нууу… — Кларисса покраснела. Он мне нравится. Я хочу, чтобы он был моим рыцарем, любил меня, дарил цветы, спасал, и чтобы мы с ним целовались. — Она в сердцах взмахнула зажатым в руках букетиком ромашек.

— И почему он тебе нравится?

— Он красивый, весёлый, прекрасно ездит на лошади, умный.

— То есть это все аргументы?

— Нууу… а какие ещё-то? Мне кажется, я его уже люблю, — робко прошептала Кларисса.

Мельта замерла. Потом медленно спрятала лицо в подушку. Шатёр подозрительно затрясся.

— Мельта! — предупреждающе произнесла Катарина. А та издала очень странный звук, то ли хрюкала, то ли кусала подушку, чтобы не расхохотаться…

— Так! Стоп! — наставница встала и прошлась по шатру, с укором посмотрев в сторону веселящейся старшей принцессы.

— Мельта, а ты бы вспомнила некого Павла. Возня в подушках стихла.

— Похоже, сегодня нас с вами ожидает серьёзный разговор на тему того, что такое любовь, чем она отличается от страсти или влюблённости. И что с этим всем делать, особенно в контексте вашего высокого положения.

— Но я же его уже люблю, мы будем вместе! — вскинулась Клэр.

— Прикажешь ему? — насмешливо уточнила Катарина. — Тебе действительно всё равно, что он чувствует? Допустим… но что вообще ты знаешь о нём как о человеке? О его мечтах и интересах, он же не вещь?

Кларисса открыла рот. Закрыла. Потом честно задумалась.

— Ну… он любит плавать…

Она помолчала.

— И песни.

Ещё одна пауза.

— И всё-таки очень красивый.

Мельта окончательно уткнулась лбом в стол.

В шатёр вошла Эна с котелком каши, впуская в уютное пространство звуки утреннего лагеря. Пахнуло туманной свежестью, влажной травой и горячей пшёнкой.

— Давайте умываться и завтракать, — проговорила Катарина, сменив тему, — Эна, ты была на озере? Как там?

— Озеро чудное, Ваша Светлость! Дно песчаное, вода игривая, светлая. В центре есть остров, я уже сплавала — прекрасное место. Со всех сторон просматривается, незаметным не подобраться, трава мягкая, сосны высокие, птички поют.

— Значит после завтрака туда и отправимся, — приготовьте на острове костёр, возьмите еду и тёплые вещи, возможно, мы заночуем. Клэр, а ты сегодня будешь учиться плавать! Сходи к аэ Фиору и попроси его себя подстраховать.

— Ладно, — ответила встрепенувшаяся Клэр, всё ещё недовольная, но увлечённая перспективой искупаться.

— Ты ему нравишься, кстати, — заметила Мельта, усаживаясь за стол.

— Кому? — удивлённо распахнула глаза младшая принцесса.

— Фиору, конечно, он молод, восторжен и гораздо более Кастора подходит на роль рыцаря.

— Это ещё почему? — возмутилась Кларисса, никогда не замечавшая того, о чём говорила старшая сестра. — Кастор же такой ловкий, весёлый и решительный…

— Кастор — человек, — прервала речь сестры Мельта. — А Фиор — маг. И сдаётся мне, что у Кастора была непростая судьба, он циник и пройдоха и ни за что не покажет тебе своих чувств, у него отличный инстинкт самосохранения. Уверена, он не станет играть роль влюблённого простофили. И хотя при определённых условиях ты всё же сможешь его соблазнить, — Мельта оценивающе посмотрела на сестру, демонстрируя вовсе не подростковые суждения, — то тем самым ты сломаешь ему жизнь, и его рано или поздно казнят. И он об этом знает.

К тому же такая интрижка может угрожать и твоему собственному положению при дворе, да ещё и накануне свадьбы.

А слегка влюблённый маг сможет долгие годы нежно опекать тебя на расстоянии, поддерживая как благородный друг и защитник. Он не угрожает твоему положению, гораздо лучше воспитан и не питает никаких иллюзий на свой счёт. Думаю, ему будет льстить твоё внимание.

Кларисса моргнула. Потом ещё раз.

— Но он же…

— Перспективный и молодой? — услужливо подсказала Мельта.

— Рыжий!

— Ну, во-первых, его это совершенно не портит… А во-вторых, у вас с ним одинаковые представления о любви, — насмешливо фыркнула Мельта.

— Это какие? — насторожилась Кларисса.

— Всё, как ты мечтаешь — один братский поцелуй в пятьдесят лет, слёзы умиления, длинные письма, полные двусмысленностей и намёков и прочая благородная романтика… наперекор злодейке судьбе.

Катарина звонко рассмеялась точному анализу обстоятельств от Мельты.

— Это правда? — обиженно уставилась на наставницу Кларисса.

— Смотря, что считать правдой, дорогая, — и да, ты нравишься Фиору, а описанные Мельтой перспективы весьма вероятны. Но меня более удручает то, что ты оцениваешь ситуацию плоско, без глубины. «Хочу», «Дай» читается в твоём посыле — ответила Катарина. Похоже, Кастор интересен тебе, не более чем погремушка, которую ты хочешь, но не как взрослый человек со своей судьбой и желаниями.

Клэр сначала задохнулась от возмущения, но потом выдохнула и покраснела. Слова наставницы задели её.

— Но почему всё так?! Это так цинично и гадко… расчётливо… всё, о чём вы здесь говорите… — потрясённо проговорила Клэр и надолго замолчала, погрузившись в свои мысли и ощущения.

— Ты ошибаешься! Это не цинизм, а реализм. Любые отношения должны опираться не на иллюзии, а на осознанность. И лучший способ узнать мужчину — говорить с ним. Ртом! — Катарина отпила кофе и поморщилась — остыл. — А не фантазировать.

Клэр обхватила ладонями кружку. По выражению её лица было понятно: она ожидала услышать секретное женское заклинание, а получила очередную трудную задачку.

— Но я не знаю, как по-другому. Я чувствую, что он мне нужен, немедленно! А он всё поглядывает на тебя. Но я же вижу, что тебе-то он не нужен! И сама ты никогда не давала ему повода! Почему так происходит? И как сделать так, чтобы он обратил внимание на меня? — уточнила Кларисса, обрывая нервными пальцами последние лепестки на попавшейся под руку ромашке.

— Насчёт Кастора и меня… ты ошибаешься, — наставница лукаво улыбнулась. Он мне интересен, и он мне важен, как верный помощник. Но если мы говорим о поклонниках: мужчинах-любовниках, мужчинах-мужьях…

Я никому не препятствую в проявлениях заботы о себе, с благодарностью принимаю её и в свою очередь забочусь о них всех. Мужчинам нравится быть героями, быть нужными. И именно мы — женщины непревзойдённые мастера создавать им эти возможности. Однако тот, кого выберет в результате моё сердце и разум, будет лучшим из лучших для меня. И в этой воображаемой череде поклонников у Кастора совсем не первое место, как ты понимаешь.

А каждый хороший мужчина достоин того, чтобы быть у своей женщины на первом месте. Правда?

— Тебе не кажется, что это несколько нечестно по отношению к мужчинам? Позволять им за собой ухаживать, заботиться, но не давать взаимности в любви, ведь понятно, чего они хотят? — уточнила внимательно слушавшая наставницу Мельта.

— И что же они, по-твоему, хотят? — улыбнулась Катарина.

— Ну как?! Плотской любви, чтобы ты родила им детей и верности.

— Это если сужать всё до функциональных отношений, и если предложить больше нечего, — усмехнулась графиня.

— А что же тогда ещё?

— Уважение, признание, общность мыслей и чувства юмора, ощущение тепла и сопричастности — в суровом мире важно чувствовать рядом с собой другого. И всё это может подарить мужчине привлекательная женщина. Не обязательно жениться, но именно эти нюансы порождают любовь. Любовь, которая делает тебя незаменимой. А тот функционал, что перечислила ты, Мельта, может быть реализован с любой другой женщиной.

И уж куда как больше может дать Императрица, — первая женщина государства, олицетворяющая собой не только женщину, но и родину, и достоинство, и служение. У нас с вами задачи шире, чем у простых смертных.

Что же касается твоего вопроса, Клэр, — наставница помедлила, допивая последний глоток кофе, — то, чтобы быть интересной другим людям, внушать любовь и мужчинам, и подданным в том числе, нужно прежде всего быть интересной себе. Хорошо узнать и почувствовать себя, понять, а чего хочешь от жизни ты, а потом заняться этим со всей страстью и удовольствием. Твоё состояние имеет колоссальное значение.

И только тогда наступит черёд подумать о том, а что это будет за мужчина, с которым ты захочешь разделить жизнь, и как ты будешь его выбирать, чтобы не совершить ошибок.

Вряд ли то, что «он всем нравится и хорошо поёт» станет определяющим аргументом при твоём выборе, ведь таким же он останется и после свадьбы.

Подумай об этом.

Повисла долгая пауза…

Кларисса задумчиво провела пальцем по краю миски. Впервые за всё утро она не спорила. Где-то за пределами шатра закричала сойка, звенела посуда, кто-то смеялся у костра. А Клэр вдруг поймала себя на мысли, глядя на увядшие ромашки, что действительно ничего не знает о том, чем живёт Кастор, когда не учит её музыке.

— У вас скоро встреча с женихами, — продолжила Катарина.

И было бы неплохо, если бы вы заранее имели чёткое представление о том, чем и как вы хотите заняться в жизни. Берите с собой бумагу и перья, — будем разбираться в ваших предпочтениях.

Откинув полог, Катарина шагнула в давно пробудившийся лагерь. Воздух пах нагретой хвоей, дымом и озёрной водой. Где-то смеялись гвардейцы, а над котлом уже спорили о чём-то два повара. Пели кузнечики, солнце давно встало.

Украдкой взглянув на неё, мимо прошёл Кастор, ведя лошадей к водопою.

Она многообещающе показала ему кулак, но тот лишь усмехнулся и недоуменно пожал плечами, делая вид, что совсем не понимает, что именно вызвало недовольство хозяйки.

— Эна, пусть этот пройдоха тебе поможет со сборами на остров, — сказала Катарина. Мавка лишь кивнула в ответ и скрылась в шатре. А она увидела чинно следующего в сторону стрельбища Варжио.

— Доброе утро, графиня, — маг слегка поклонился. Не желаете ли покидать с утра ножи? Отточите бросок с десяти шагов. Он вами ещё не покорён до конца.

— Доброе утро, — широко улыбнулась здоровяку она. Да вашими стараниями мы с Их Высочествами уже и так легко можем прибить любую куропатку! А завтра въедем в Крэйтон, и я была бы уже не прочь усовершенствовать что-нибудь более полезное для придворных дам.

— Да той куропатке просто не повезло, — маг раскатисто расхохотался, — на неё наступила ваша лошадь. А занятий по метанию ножей не оставляйте. У вас талант. И нервы успокаивает, — он подмигнул Катарине, заметив её взгляд, брошенный на широкую спину устроившегося у костра Триана.

Варжио подошёл ближе, и доверительно проговорил: — Начальник вчера высоко оценил ваши успехи, сказал, что вас теперь смело можно в отряд дворцовой стражи рекрутировать, — маг, улыбнулся с отеческой гордостью, глядя на вышедших вслед за Катариной из шатра принцесс.

Стройные и загорелые, гораздо более уверенные в себе сёстры, приковывали взгляд всякого, кто оказывался поблизости. Казалось, сама любовь ластится к их нежной коже, путается тёплым ветром во вьющихся прядях.

— Ты нам бессовестно льстишь, Варжио, — услышав его слова, рассмеялась Мельта, расправляя плечи. Но не скрою, нам приятно. Правда Клэр?

— Конечно, аэ Варжио. — А ты на стрельбище? Не покажешь нам, как освобождаться от захвата? А то граф Таморский говорит, что мы обе в этом слабоваты. «Только Катарину хвалит», — ревниво отметила младшая принцесса.

— Ну ещё бы, графиня сразу бьёт его ногой в голень, одновременно выворачивая руки в направлении смыкающихся на её запястьях пальцев, большого и указательного, преодолевая сопротивление в самом слабом месте, а вы до сих пор пробуете вывернуться через кулак, что неэффективно вот и весь секрет. Пойдёмте я покажу.

— Клэр, только не задерживайтесь, и не забудь найти Фиора, он нам будет нужен на острове, — подмигнула принцессам наставница. А потом весёлое утро словно треснуло тонкой льдинкой. Катарина ещё не обернулась, но уже ощутила приближение Триана. В последнее время его энергию Катарина чувствовала тёмной и тяжёлой, как ночной камнепад в горах.

— Графиня, рад вас видеть в добром здравии, — глядя вслед удаляющимся в сторону стрельбища принцессам тихо буркнул маг.

— А по лицу и не скажешь, что рад, — улыбнулась в ответ Катарина. — Надеюсь, у тебя ничего не болит?

— Болит, Катарина, болит, разве сама не видишь?

— Совесть? — насмешливо уточнила она, скосив глаза в сторону его гульфика.

— Душа, аэ, душа! — Триан печально улыбнулся.

Она вздохнула. Когда-то такие слова заставили бы её смутиться, но сейчас вызвали только усталость.

— Ммм, а я думаю, что исключительно ущемлённое самолюбие, — глаза Катарины посерьёзнели. — Ничего больше между нами не будет, Триан. Ты мой учитель в ратных подвигах, возможно со временем друг, если когда-нибудь я смогу начать тебе доверять, но не сейчас и не более.

— Неужели ты веришь богам? Они играют в свои игры, делают только то, что выгодно им — с болью уточнил маг. — Я же не могу без тебя.

— Разве боги солгали?

— Нет, но я был глуп и думал только о себе. Пора признать, что я был не прав. Прости меня.

— И за что ты просишь прощения? — графиня с сомнением посмотрела на некроманта.

— Я не оценил тебя сразу! Ты показала мне… Вартэээль! — вскипел Триан, злясь на себя, что не может подобрать слов и продолжил.

— Да я же с тобой разговариваю дольше, чем со всеми женщинами, которых знал раньше! У меня всегда и всё было просто: кабак, подарки, кровать, следующая. А сейчас мне просто нравится быть рядом. Я получаю удовольствие от обычного разговора с тобой, от того, что и как ты говоришь, как улыбаешься. Я слушаю тебя! Раньше я считал, что женщины только для двух вещей предназначены: для удовлетворения похоти и деторождения.

— Я польщена, Триан! Ты признал меня равной, и это важный шаг в направлении познания мира.

— Я тебе тут душу выворачиваю, а ты прячешься за словами, и издеваешься надо мной?! — вскричал взбешённый маг. Да я ради тебя с лучшим другом поссорился! А он мне всю жизнь был как старший брат! Это ты нас развела, вартэльева ведьма! — глаза его горели почти ненавистью.

— Это страсть. Тебе просто хочется обладать мной, а на мои чувства, мысли и желания тебе фиолетово. Следовательно, мы снова имеем удовлетворение похоти, а учитывая твой договор с Госпожой, то и перспективное деторождение. Ничего ты так и не понял, Триан — она пожала плечами.

— Да кем ты себя возомнила, аэ?! — Триан схватил Катарину за руку и грубо дёрнул к себе, одновременно укрываясь с ней от лагеря за ближайшим шатром.

Сжимая хрупкую женщину в объятиях до боли, он не до конца понимал, чего хочет больше придушить её или поцеловать.

Долгие недели её безразличия, воспринятые им после случая на озере как холодность и высокомерие, подогревались обидой и парадоксальным чувством вины, по отношению к ней же. Её неизменно ровное настроение и тёплое общение со всеми участниками похода, на фоне бури его чувств — мучали его, требовали отмщения.

Катарина начала сопротивляться и вырываться, но он смял её губы, властно задушив рвущийся из её груди возмущённый писк и… очнулся от острой боли. Она укусила его, ударила коленом в пах, отшатнулась назад.

Зелёные глаза пылали гневом, по щеке текла одинокая слезинка, губы дрожали, а волосы растрепались. А Триан уже ощущал холодное и острое лезвие ножа, прижатого к своей шее, — мавка-телохранительница цепко ухватила его острыми коленками за ребра и висела на его плечах, гневно шипела в самое ухо и трансформировалась в боевую ипостась.

— Тишшше граафффф, — шипение её продирало по спине холодом. — Успокойтесссссь… он ощутил когти, медленно вонзающиеся в его плечо и многострадальную спину.

— Всё! Всё! — Триан не выдержал тяжёлого взгляда Катарины, направленного ему в переносицу словно арбалетный болт, и отступил, подняв руки!

— Я спокоен, Эна!

Более всего его отрезвила слеза на щеке Катарины, он понял, что снова совершил ошибку. Горечь завладела душой. Он легко содрал с себя мавку, не обращая внимания на её кинжал, аккуратно поставил на землю и, развернувшись, молча зашагал в сторону лагеря.

Огромный белый пушистый ком с возмущённым мявом кинулся на Триана откуда-то с дерева, но тот, уже будучи настороже, мягко ушёл в сторону, от летящего в него снаряда, и Квинта, промахнувшись тяжело приземлилась на землю недалеко от некроманта, вновь изготовилась к прыжку, в бешенстве стегая себя по бокам хвостом.

— Толстый, иди сюда, — спокойно сказала графиня кошке, справившись со своими чувствами и глядя на Эну, шея и руки которой покрылись слизью и топорщились от крупной синей чешуи, медленно и мягко уходящей под кожу.

— Спасибо, — Катарина благодарно кивнула мавке и уточнила, — тебе не больно?

— Нет, — телохранительница немного поморщилась, — сейчас всё пройдёт. К счастью, трансформация не успела завершиться, иначе я бы не успокоилась, пока не разорвала его или не погибла. Я теряю разум в случае, если при нападении проливается кровь. А учитывая, что граф боевой маг, кровь вполне могла бы быть и моей.

— Ндаа, — Катарина пожала плечами и вытерла губу, ощутив солоноватый привкус крови. — Триан, похоже, тоже впадает в боевое безумие, стоит ему отказать. Надеюсь, его отпустит.

— Всё наладится, — успокаивающе проговорила Эна, завтра мы войдём в Крэйтон и граф найдёт себе занятия по вкусу.

Лес снова шумел как прежде. Птицы пели. Солнце светило. И только внутри у Катарины всё ещё неприятно дрожало.

— Не говори о произошедшем Дамиру, — она посмотрела мавке в глаза. — Я не хочу, чтобы у Триана были неприятности. Одной меня ему выше крыши.

И надо признать, что я вела себя с ним слишком легкомысленно, — расстроенно проговорила она, поправляя волосы, — не учла разницу в менталитете. Мужчины моего и вашего мира разительно отличаются.

— Я не имею права, Ваша Светлость. — Эна решительно сжала зубы, — граф Имертинский обо всём узнает, если пожелает.

— Узнает о чём? — раздалось из-за спины Катарины. Дамир Трезорро граф Имертинский и левая рука Императора, выходил из сочащегося фиолетовой тьмой портала, позади девушек.