Синдром гаргульи. Обучение любви
- -
- 100%
- +
— Жизнь, как и любовь, — движение через разные состояния и через боль тоже.
Но старый граф Имертинский с бабушкой Хель могли бы гордиться тобой, — усмехнулся Вартэль, неодобрительно покачав головой. — Ты достиг их цели — стал эталонно отмороженным некромантом. Какой самоконтроль, какой анализ ситуации, какое удивительное благородство ни на что не претендующего защитника. Знаешь, таких как ты, в Остэльской империи специально делают. Евнухи называются.
Чёрный ритуальный кинжал с тяжёлым звуком вонзился в спинку кресла, на котором уже никого не было. А на Дамира обрушился водопад синих лепестков, и довольный смех ушедшего бога разнёсся под потолком кабинета.
— Сволочь, — Дамир вытащил из спинки нож, швырнул его на стол и обессиленно рухнул в кресло. — Наградило же провидение родственниками.
«Что, раскусил твою личину ультрамариновый?» — раздалось в голове у некроманта.
— Личину? Где ты слов-то таких набрался? — растерянно воззрился на вышедшего из-за занавеси синего лиса маг.
«Ну вот эту, которую носишь? Маску педанта и интригана». «Слуга царю — отец кадетам», — явно кого-то процитировал лис. — Раньше ты был гораздо более живым.
— Тебе откуда знать? И с чего это ты решил почтить меня своим вниманием после трёхлетнего молчания?
«Я тебе сочувствую. Носить маску сложно, теперь я это понимаю. А ты либо обретёшь своё истинное лицо, либо неминуемо потерпишь поражение.»
— Почему ты молчал?
«Не знал, чего от тебя ждать. Я не помнил себя и связывал своё теперешнее положение с тобой. Но оказалось, что ты спас меня… сам того, впрочем, не желая.»
— А сейчас?
«Сегодня я вспомнил тебя, сын бога. А вместе с тобой и себя, хотя не думал, что это будет так болезненно. Я тот, кто не дал тебе сдохнуть на Варлее.»
— Парт?! Но как? Как ты остался жив? — Дамир, забывшись бросился к лису, но тот настороженно попятился. Потом растерянно сел, обернувшись хвостом, и отвернул от него голову, глядя в окно.
«Вартэль ухватил мою душу и своей силой запихал в лиса, которого ты забирал в Азанар. Велел ждать своё счастье. Я жду. Даже начал находить в этом некоторое удовольствие. Поразительно многое можно узнать, когда тебя никто не принимает всерьёз.»
— Но почему отец не рассказал мне?
«Насколько я знаю ты никогда не интересовался, тем, что стало со мной.»
— Для меня тогда всё было очевидно.
Молчание надолго повисло в воздухе.
— Похоже я сильно разочаровал тебя? И мы больше не друзья? — горько уточнил Дамир.
«Похоже, что с дружбой у тебя вообще не ладится», — лис улёгся на пол и положил голову на вытянутые передние лапы, задумчиво уставившись на луч света, упирающийся в истёртые плиты пола. В ярком тугом луче танцевали пылинки и создавалось ощущение, что их танец занимает его куда больше разговора с некромантом.
— Про «слугу Царю» — это она так думает? — уточнил Дамир.
«Моя подруга», — лис подчеркнул эти слова, — «графиня Катарина Шато-Крэйтонская остра и на мысли, и на язык. Но тебя это не касается. Я не болтун».
— Я заметил. Что за причина у тебя появилась заговорить сегодня?
«Надоело смотреть как ты упускаешь свою единственную возможность стать счастливым.»
— Да чего вам всем от меня надо-то? Вы сговорились, что ли? — взорвался некромант. Лис вскочил тоже, и припадая на передние лапы, будто собрался пуститься вскачь, лающе засмеялся.
«Я слушаю твои мысли и страдания по графине всё утро. Что? Снова схватишься за кинжал?» — лис отпрыгнул.
— Не поможет? — безнадёжно уточнил маг.
«Нет»
— Так что же мне делать, отец вас всех задери? — в сердцах воскликнул Дамир. Синий лис недолго помолчал и наконец прямо посмотрел в глаза придворному магу.
«Люби свою женщину, свою страну, свою науку и искусство… играй, совершай ошибки. Но делай это страстно, а не рассудочно. Будь уязвимым! Умирай, если потребует жизнь и возрождайся. Рискуй! В этом и смысл. А иначе всё превращается в скуку, тлен и серый пепел.»
— Но империя… — начал Дамир.
«Уже тысячу лет империя, и будет ею ещё столько же. Она отлично обойдётся без тебя», — безапелляционно заявил голос лиса в голове мага.
«Ты сейчас состоишь из осколков, сомнений и душевных ран, словно разбитое яйцо страуса. Я не узнаю тебя. Когда мы кутили на Варлее, в тебе было куда как больше цельности».
— Я был молод, — Дамир улыбнулся, обнажая белые ровные зубы.
«Ты и сейчас не старик, и если ты об этом не вспомнишь, то потеряешь всё» — синий лис демонстративно обессиленно завалился на пол, прямо в раскиданные повсюду синие лепестки и вывалил язык из улыбающейся пасти, имитируя полное изнеможение, сдачу и крах надежд.
— Ты изменился, Парт, но я рад узнать, что ты выжил дружище, даже и в этом… мм облике — с улыбкой посмотрел на лиса Дамир.
«Ты даже не представляешь насколько я изменился,» — задумчиво ответил лис. «Впрочем, ты тоже, но в отличие от меня, — любимца детей и женщин, тебя робость не красит».
— Южаааане, — с отвращением прошептал Микар-Шарель, второй сын королевы Айзгельды, поднимаясь на крыло над степным лагерем претендентов и разглядывая суетящиеся и неподвижные точки внизу, — слуг и телеги Остэльского обоза.
Дворфы куда приятнее, — сильные нелюди, усмехнулся он, — но всё равно южааанее… Слабые, хоть и гордые.
Торд Майязрек, сын главного дворфского шамана Мао Майязрека, был ему симпатичен. Высокий, гордый и бескомпромиссно честный, его можно уважать, но он все равно ему Микар-Шарелю проиграет.
А вот Иприн Канромо, был последним магом древнего рода и это настораживало. Хотя парнишка внешне не производил впечатление опасного бойца. Невысокий, светловолосый с едва уловимой хромотой, и внимательным взглядом.
Этот взгляд голубых, словно ледяные иглы глаз, неотступно преследовал Микар-Шареля с того момента, как они с магом встретились.
Молодой дракон не хотел признаваться себе, но именно этот насмешливый и неотступный взгляд гнал его сейчас в небо, вселял сомнения. Он требовал обогнать всех, чтобы доказать самому себе своё превосходство — вернуть уверенность.
— Жена? — дракона посетила следующая мысль. Жена Микар-Шарелю не слишком-то была нужна, да и как можно уважать человечку? А вот разведать территории, посмотреть на жизнь людей было весьма любопытно.
Тёплый ветер под крыльями дарил удовольствие от полёта.
Люди, конечно, всегда были ничем, — думал он, — дремучие предки их расы. Изнеженные и утратившие себя в этих благодатных местах, где нет ни снегов, ни острых горных пиков, с утончённой, сдержанной красотой каменных насыпей, нет волшебных закатов и бездонных ущелий Баледьярда, которые можно преодолеть только на крыле. Если бы не горы, — извечная защита рода, его народ не уцелел бы в той войне с магами и людьми.
«Пожалуй, вот! — что мне в них нравится, готовить люди умеют…» — усмехнулся баледьярдец своим мыслям и вспомнил отчего-то вечно прекрасную королеву Айзгельду — главу рода и свою мать по совместительству, которая при его отбытии сказала улыбаясь, — Лети Микар, — может чему-нибудь да научишься, ну или научат.
Что она имела в виду он так и не понял, да и не вникал особо — ведь впереди его ждала загадочная Империя, — старый и сильный враг его страны, — и новые открытия.
— Этот кусок дерьма прилип к нам навечно? Шаэм, ты можешь хоть что-то сделать чтобы стряхнуть его с хвоста? — в раздражении процедил Торд Майязрек учителю.
— Он идёт не за нами — он просто знает куда именно держат путь ваша невеста с сестрой, и его путь естественно совпадает с их следами.
Майязрек раздражённо хмыкнул.
— Посмотрим ещё, что там за невеста…
— А если она тебе не понравится?
— Их там как минимум две, — хмыкнул Торд. — Да и не было случая, чтобы я не понравился девушке.
— Дворфийки и люди очень разные. Первые чувствуют и уважают силу. А вторые часто боятся того, что мы считаем достоинством.
Торд раздражённо мотнул головой, отмахиваясь от его слов, как от несущественных…
— Ты знаешь волю отца, — успокаивающе потрепал по плечу молодого шамана учитель, и осторожно выпустил когти, добавляя веса своим словам и оставляя кровавые точки на гладком загорелом плече.
Майязрек не вздрогнул, это не та боль, которую нужно замечать — обычное дружеское участие.
— Знаю.
— Тогда чего такой мрачный?
— Потому что он выбрал за меня судьбу, — зло процедил он. — Впрочем, посмотрим, — Торд вызывающе улыбнулся, сверкнув клыками. — Может, удастся выиграть у судьбы то, что не удалось отцу.
— Ты всегда был дерзок Май, — и тебя это не красит.
— Так я и не красотой беру, учитель! Я наследник кана канов, — рассмеялся молодой дворф, прикладывая палец к губам и прислушиваясь к разговору за стеной шатра. В шатре он скрылся со своими ближниками от Хаэма Остэльского, в надежде на то, что тот, со своим обозом наконец-то проследует дальше один, и его сладкая физиономия, которая опостылела Торду за последние два дня перестанет мелькать в непосредственной близости.
— И куда это собрался наш крокодил? — насмешливо кривя губы произнёс принц Хаэм Бэнт Остэльский, брезгливо стряхивая с руки капли вина, которое пролил, вздрогнув от неожиданности, когда его накрыла тень от огромных крыльев дракона, разворачивающегося над лагерем. Принц изволил завтракать на природе, ожидая, когда же эти недотёпы дворфы наконец проснутся, и выедут вперёд, чтобы ему продолжить с комфортом ехать в конце обоза вслед за ними. Всё же, что не говори, а двигаться по дорогам Шендарской империи куда как безопаснее большим отрядом. В благородстве дворфов, в случае чего, Хаэм не сомневался: у примитивных народов не принято бросать спутников в случае нападения.
— Похоже, в сторону Крэйтона Ваше Высочество, — подмигнул ему Иприн Канромо и добавил, — я, пожалуй, сейчас тоже вас покину. Драконы интересовали меня с детства и нет причины упускать случай познакомиться с представителем этого древнего народа ближе.
— Извольте уважаемый аэ, и берегите себя, потому что Их Высочеств бережёт Триан Богартэ граф Таморский, а драконы, знаете ли, очень сильны и опасны. Повстречаетесь тет-а-тет, а турнир-то ещё и не объявлен, мало ли что может произойти, — Хаэм наградил мага своей обворожительной, как ему казалось улыбкой.
— Верьте в меня Ваше Высочество, всё будет замечательно! Пара дружеских спаррингов пойдут нам обоим только на пользу, — насмешливо улыбнулся маг.
А в силах Триана Богартэ, я не сомневаюсь, ему такие ящерицы вообще на один удар.
— Скачи, скачи пол-мага… надеюсь дракон изжарит тебя заживо, — прошипел Хаэм вслед Канромо, но только тогда, когда пыль от копыт его лошади уже осела на дорогу. Хаэм был осторожен, да и знал о неудобных способностях магов, слышать то, что им вовсе не предназначалось.
«Даже последнему недоумку понятно кто здесь будущий император Шендарской империи, воинственные вы наши!», — улыбнулся своим мыслям Хаэм, допивая вино и расслышав наконец возню, в шатре дворфов.
«И всё-таки я его пересидел!» — с удовольствием подумал принц, — «пустячок, а приятно, да и не тебе кошка рогатая, состязаться со мной в терпении».
Глава 3. Об обитателях замка и ночных разговорах
Отчего-то звука копыт почти не было слышно — лишь глухие тихие удары. Вот звякнет чья-то шпора или уздечка, скрипнет доспех на гвардейцах.
Их Высочества чувствовали себя опустошёнными. Нервные тонкие пальцы слегка подрагивали на поводьях, то ли от холода, то ли от трепета. Обоим стало ясно: детство кончилось.
Впереди маячил отбор женихов, свадьбы, смерть отца и столкновение с властью. Пора было занимать своё место в жизни. Как оно всё получится, никто не знал. Предрассветная тишина, тонкие травяные запахи и туман создавали нереальную атмосферу происходящего. Две хрупкие девушки, в белых амазонках, отороченных золотом и ультрамарином, выглядели величественно и взросло, с точёными профилями, покачивающимися в такт шагам лошадей, и волосами, собранными в пучки.
Катарина любовалась ученицами с нежностью, наблюдая и их волнение, и привычную грацию, с которой обе сейчас держались в седле.
Второй средневековый город, после Стэрро, столицы империи, по направлению к которому двигался сейчас отряд, не поражал воображение.
На окраинах Крэйтона царил хаос трущоб — сонные бездомные собаки, кучи мусора и всепроникающий запах дыма, сырой золы и дёгтя. Да и вид виселиц с болтающимися на них мертвецами не добавлял радости путешественницам.
Высоко над стеной Катарина заметила парящих огромных птиц и уже хотела спросить о них у Энтолло, как внезапно они преодолели арку ворот и раздавшийся шум города отвлёк её.
С городских стен на их кавалькаду, мягко опускался водопад невесомых белых и оранжевых лепестков, словно снег её далёкой родины, наполняя воздух вокруг цветочным ароматом. Стало очевидно: новость об их прибытии значительно обогнала отряд.
— Слава Шендарской розе! — резкие крики зевак, столпившихся на узких улочках и выглядывающих из окон домов, взрывали воздух вокруг.
— Слава принцессе Клариссе!
— Слава графине Катарине Шато-Крэйтонской! — Катарина невольно оглянулась через плечо, словно пытаясь понять, кому именно кричат эти люди.
И поймала взгляд Мельты. Та подмигнула ей и улыбнулась так, будто происходящее было совершенно естественным. А вот самой Катарине естественным это совсем не казалось.
Толпа жалась к стенам, пропуская королевских особ и новую хозяйку графства и ликовала. Лица горожан светились неподдельным восторгом. А вдалеке на огромном холме виднелось монументальное сооружение.
«Мой замок?» — подумала Катарина, затаив дыхание и улыбаясь этой мысли, впрочем, несколько растерянно и не совсем понимая, а как это вообще «владеть замком».
Она на минуту зажмурилась — от открывшихся перед ней перспектив и её кинуло в жар. «Спокойно!» — скомандовала она себе, Дамир обещал помочь с наместником. Потом она кивнула своим мыслям, словно на что-то решаясь, сузила глаза, сжала зубы, внезапно осознав свою персональную ответственность и за этот город, и за бушующее вокруг людское море. А следовательно, и за трущобы, и за виселицы.
То, что жители города раньше и в глаза Её Светлость никогда не видели, совсем не мешало им испытывать гордость. Авторитет семьи Крэйтон был свят на этих землях, а раз старый граф выбрал себе жену, то и верным его подданным пристало её обожать. Весть о том, что дочери Императора посетят город, будоражила общественность уже три недели. Гостиницы были переполнены, и самые прыткие дворяне из столицы уже стекались в город, затевая дуэли и драки в трактирах. Недавно явились менестрели — добавили огня.
Разнесли словно пожар слух о некоем празднестве, которое затеяла принцесса Мельта.
Дорога плавно пошла вверх. Дома начали редеть.
Где-то впереди над крышами уже маячили тёмные башни.
И чем ближе они подъезжали, тем меньше Катарине хотелось шутить по поводу собственного графства.
И пока толпа встречающих, бурлящая впечатлениями, вяло растекалась с площадей по своим делам, их отряд уже проследовал в замок сквозь солидную арку и кованые ворота монументального забора. Его неудобно было назвать просто забором — это была полноценная крепостная стена высотой метра в три. И на этой стене видны были и сторожевые башенки по четырём углам, и бойницы. А сама резиденция, представшая перед ними, была величественной, строгой и пугающей, отличаясь хищной готической архитектурой. Люди казались букашками рядом с ней. Катарина даже улыбнулась, вообразила на минуту как поспорили однажды земные соборы Нотр Дам де Пари и Собор Святого Вита из Праги, кто из них красивее и тогда появился Замок Крэйтон и безоговорочно выиграл это состязание.
Её будущий дом поражал воображение. И если Императорский дворец более напоминал ей белый земной Эрмитаж, — рассказывал про радость, власть и роскошь. То изначально светлые стены этого древнего строения успели давно потемнеть от времени и угрожающе шептали о великой силе и грозной магии. Каменные гаргульи, сидящие на его крыше, среди которых были и морские чудовища, могли легко перекусить своими мелкими парижскими сёстрами.
Катарина никогда не видела таких готических замков на Земле. Соборы — да, они встречались, но жилые замки с такой архитектурой? Удивительно. Этот огромный колосс будто строго спрашивал её: готова ли она стать его хозяйкой? Посмеет ли? От безмолвных вопросов по спине побежал холод и ледяные мурашки.
Ей внезапно захотелось снова оказаться в маленькой и уютной московской квартирке с чашкой кофе в руках. Там всё было понятно, и точно никто не вручал тебе замок размером с небольшой город.
Утреннее робкое солнце не согревало в густой тени у подножия замка, а весенний ветер лишь ещё больше холодил озябшую Катарину.
Отряд постепенно спешивался, а Триан решительно шагнул навстречу делегации, встречающей новую хозяйку замка. Вся прислуга и ещё несколько явно знатных дворян выстроились перед широкими ступенями входа, ни на сантиметр не желая стоять выше Их Высочеств и графини Крэйтонской. Навстречу рыцарю смерти выдвинулся высокий пожилой мужчина в расшитом серебром чёрном камзоле.
— Рад видеть тебя в добром здравии ученик, — промолвил он и слегка кивнул некроманту.
— Приветствую аэ Гринж, не ожидал, что вы согласитесь на роль наместника в Крэйтоне.
— Его Императорское величество умеет быть убедительным, как и граф Имертинский.
— Не поспоришь, — вздохнул Триан.
— Позвольте представиться, Ваша Светлость. Гринж Стикс граф Вертенский, наместник Императора на земле Крэйтон, прибыл оказать вам поддержку в управлении графством и городом. Мужчина шагнул к Катарине навстречу, поклонился и поцеловал ей руку, заглянув в глаза. Глаза у графа Вертенского были карие, глубокие и умные. При этом он слегка задержал озябшие пальцы молодой аэ в своей сухой, горячей руке и тихо проговорил.
— Я предан правящей династии и понимаю какую важную миссию вы выполняете при дворе Его величества. Катарина благожелательно кивнула графу.
— Очень рада вам, аэ Гринж. Буду счастлива видеть вас завтра к обеду и побеседовать, как только мы устроимся с дороги.
— Конечно, — мужчина снова поклонился, — эта родовая резиденция давно заждалась хозяев. Позвольте Вам представить баронессу Эжен Викте, которая любезно согласилась погостить у вас и оказать помощь в обучении Их Высочеств.
Мельта и Кларисса подошли ближе, а наместник резко упал перед ними на одно колено, так же как сделал в своё время и Фэлло Нэлли магистр университета.
«А маг-то боевой», — рассеянно подумала про себя Катарина, отворачиваясь и во все глаза рассматривая замок.
Баронесса Викте оказалась пожилой высокой женщиной с прямой словно спица спиной и сжатыми губами, серьёзной и как показалось мастер-наставнице несколько чопорной. Она выдавила из себя приличествующую случаю улыбку, поклонилась и произнесла сухим, выцветшим голосом:
— Счастлива познакомиться с вами, Ваша Светлость.
Катарина заглянула ей в глаза, пытаясь разглядеть упомянутое счастье от встречи, но ничего кроме усталости, жёсткой скованности и отчего-то обречённости там не обнаружила.
— Взаимно, баронесса, — улыбнулась она уголками губ, — очень благодарна Его Императорскому Величеству за то, что он поручил нас вашим заботам и рассчитываю на вашу помощь в практическом освоении этикета.
Представьте, что перед вами три чистых листа, и смело рисуйте, доступными вам красками, образы будущих великих королев и одной скромной мастер-наставницы.
Баронесса ошарашенно уставилась на Катарину, — решения творческой задачи подобного масштаба она явно не ожидала.
— Прошу вас в замок, графиня. Думаю, скоро мы сможем оценить степень белизны ваших страниц, — легко подхватила метафору баронесса. — Сегодня по протоколу у нас осмотр вашей резиденции и большое представление слуг. Я приготовила для вас и Их Высочеств хозяйские и гостевые покои на третьем этаже. Проходите в холл.
Величественное строение внушало уважение и трепет. Две лестницы вели наверх, а сверху струился тёплый, разноцветный свет из огромных витражей, разбиваясь крупными солнечными зайцами на каменных плитах пола.
Изнутри этот огромный дом-крепость казался гостеприимнее, чем снаружи.
В углах просторного холла с высоким сводчатым потолком, которого почти не было видно из-за странной дымки, стояли рыцарские доспехи, скамьи из чёрного дерева, вешалки, полки, этажерки и прочая мелкая мебель разных эпох, делая интерьер узнаваемым. Что-то подобное Катарина уже видела в своём доме в Стэрро. Видимо такой стиль был характерен для всех жилищ магов.
— Ух, и ничего себе спецэффекты! — прошептала она растерянно, наблюдая зловещее шевеление тумана под потоком.
В холле никого не было; Катарина выглянула на крыльцо, ожидая прихода Их Высочеств, но те всё ещё спорили о смешении архитектурных стилей в замковом комплексе и гротескных скульптурах гаргулий, соревнуясь друг с другом усвоенными у менталистов знаниями. Триан беседовал с наместником.
Она вернулась в холл и, улучив минуту тишины, осталась одна, отрезанная от остальной компании тяжёлыми чёрными дверьми.
Подошла к серой гранитной стене, прикоснулась к ней ладонью, прислушиваясь к своим чувствам и к шёпоту, который зазвучал в голове. Он не походил на разговор людей, слов не было, но чувствовалось, — замок был нейтрален по отношению лично к ней, он будто бы спал и видел сны, стена на удивление была тёплой, шершавой, внушающей покой и защиту.
Словно обрывки грёз стали проникать в её разум, размытые картины прошлого, скелеты и зомби, браво марширующие по площади перед крыльцом. Они расслаивались перламутровым туманом, ощущением утраченного величия и забвения.
В холл вдруг ввалились все, словно прорывая невидимую пелену отчуждения, — Их Высочества, баронесса и Триан. Эна с Кастором заносили вещи, стало шумно. Все радостно гомонили, предчувствуя долгожданный отдых и жизненные изменения. Баронесса уверенно раздала указания слугам и увлекла всю толпу дальше по коридору и только настырный взгляд Триана сверлил спину графини.
— Катарина мне надо уехать в город, разведать обстановку. Гвардейцы останутся в замке, тут есть недурные казармы, с местным интендантом я договорился, питанием всех обеспечат, маги позаботятся о дежурствах на стенах и тренировках. Если что-то будет нужно, обратись к ним. Первыми дежурят в замке Энтолло и Варжио — выдели им гостевые комнаты. И будьте аккуратны, ничего не трогайте — крепость древняя, здесь охранных заклинаний наворочено, как во дворце Императора. Он замолчал, будто прислушиваясь к чему-то и задумчиво протянул, — правда магический контур слабый, замок лишился хозяина.
— А тебе комната нужна? — оторвала его от мыслей Катарина.
— Сегодня точно нет. Останусь в трактире. Не жди меня.
— Хорошего отдыха, Триан, — нейтральным тоном пожелала она и последовала за остальными по коридору.
Внутри было уютно, чисто и тепло, несмотря на внешнюю каменную суровость стен. Тёмное дерево перил плавно, словно лаская стены, стекало вдоль истёртых ногами за века древних каменных ступеней.
Свет робко проникал сквозь высокие стрельчатые окна, кое-где забранные решётками в виде пентаграмм. На столе в библиотеке стояли букеты цветов, видно было, что их ждали. Однако везде, в углах, на лестницах, за колоннами, собиралась густая тьма, где больше, а где меньше. Откуда-то слышались далёкие, словно эхо, голоса.
Катарина вошла в огромный зал, видимо, он был для приёмов и балов. Двухметровые плиты пола, гладкие и ладно подогнанные, рассказывали о том сколько человек здесь раньше ходило и словно звали заскользить по ним в бальном платье, в объятиях любимого человека. Высота потолка была метров семь. Слева от окна, горел огромный камин, казалось при желании в него можно легко войти словно в ворота ада, да что там войти, — в него можно было въехать прямо на лошади. У камина мирно спали собаки, целая небольшая стая. Одна из собак вроде заворчала на Катарину, но встретившись с ней взглядом, ощутив силу и услышав уверенные шаги, смолкла. Снова положила голову на лапы.