Лиса в аптечной лавке

© Шнейдер Н, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

«Свадьбы не будет!» – Я ткнула в самолетик, отправляя сообщение, и тут же заблокировала адресата. Но не успела погасить экран, как телефон пиликнул.

«Убедилась, что он мизинца твоего не стоит?»

Не ответив, я заблокировала и отправителя. С такими друзьями и врагов не надо.

– Что там? – Подруга потянулась, заглядывая в телефон, и я торопливо захлопнула чехол-книжку. – Чего-то ты бледная.

А Машка все-таки хорошая подруга. Заметить бледность в разноцветном полумраке ночного клуба…

Я натянуто улыбнулась.

– Перебрала. Пойду продышусь.

Она встала вместе со мной, попыталась подхватить под локоть, но я отстранилась. Спустившись в холл, прислонилась лбом к стене – мутило, и вовсе не от выпивки. В груди свернулся ледяной ком.

– Лис, все в порядке? – Маша тронула меня за плечо.

– Не совсем, но разберусь, – натянуто улыбнулась я. – Сущая ерунда по сравнению с мировой революцией.

Просто не знаю, как теперь жить, но в целом – ничего не случилось. Земля не налетела на небесную ось, звезды не остановились, и утром солнце взойдет, как обычно.

– Просто нехорошо, – добавила я. – Не надо было столько на голодный желудок пить.

– Где там «столько»? Бокал шампанского? Ты как не врач.

– Я и не врач. Маш, я домой поеду. Плохо мне. – Я оперлась о стену, ноги не держали. – Остальных не грузи, нечего девичник портить. Я тебе на карточку скину, расплатишься, ладно?

– Алиса? Да что с тобой? Я тебя провожу.

– Нет, все нормально. – Все, чего мне хотелось сейчас, – запереться в своей квартире. Так смертельно раненное животное ползет в нору. – Просто устала и переволновалась, видимо, вот и накрыло.

– Бывает, – согласилась она. Нахмурилась, кажется, хотела что-то сказать, но, покачав головой, отстала.

Спасибо ей.

Негнущимися пальцами я вызвала такси. Упав на сиденье, перевела Маше деньги. Пусть погуляют на девичнике. Потому что на свадьбе гулять никто не будет.

Я стиснула зубы, пытаясь не разреветься. Завтра. Я подумаю об этом завтра – и что сказать людям, и как все отменить. И платье… Первым делом – выкинуть платье, чтобы не напоминало. «Свадьбы не будет», – билось в голове.

Не будет.

«Лиса, пить надо меньше», – тренькнул телефон.

Я ругнулась, забыв про таксиста. Второй Сашкин номер, рабочая симка. Что ж, сам напросился. Я ткнула пальцем в последнее видео галереи.

Салон такси наполнился приглушенной музыкой и характерными стонами.

– Простите, – буркнула я, приглушая звук. – Вирусняк поймала.

«Поделиться… Выбрать адресата».

«Пить действительно надо меньше, Саш. Свадьбы не будет».

Я стерла видео. Если бы можно было так же просто стереть картинку, которая, кажется, намертво пропечаталась на сетчатке. Мой жених рядом с писсуаром общественного туалета впивается губами в губы незнакомой девицы, и, судя по тому, как ритмично движется его зад в полуспущенных джинсах, он ей не искусственное дыхание делает.

Отличный мальчишник, ничего не скажешь.

Ключом в замочную скважину удалось попасть не сразу: руки тряслись. Шагнув в квартиру, я рухнула на пуфик в прихожей и спрятала лицо в ладонях.

Почему так бывает – пакостит другой, а чувствуешь себя облитой грязью – ты?

Щелкнул замок, я подняла голову. Примчался. Алкогольные пары опережают на пару метров – даже я, слегка принявшая на грудь, чую, а таксисту поди закусывать придется после такого пассажира.

Может, я погорячилась? Может, еще можно как-то исправить?

– Кто тебе это прислал?! – с порога рявкнул он.

– Какая разница, Саш? – Я проглотила ком в горле. – Дело ведь не в нем.

– Игорь, да? Знал я, что этот гаденыш не просто так рядом круги наматывает! – Он саданул кулаком об стену в десятке сантиметров над моей головой.

Внутри пророс колючими иглами ледяной кристалл, проткнул диафрагму, мешая дышать. Страх. Раньше Сашка так себя не вел, но раньше и настолько пьяным я его не видела. Алкоголь тормозит тормозящие центры… Куда придется следующий удар – мне в челюсть?

Нет. Ничего уже не исправить. Скажи он просто «извини, бес попутал», я бы поверила. Постаралась простить. Но у него виноваты все, кроме него самого. Никогда не умел признавать ошибки, но до сих пор меня это не беспокоило. Что ж, хоть сейчас выводы сделаю.

– Да ты понимаешь, что он этого и добивается! – заорал Саша. – Чтобы ты меня бросила!

Да, именно этого он и добивался, и потому с Игорем мне тоже больше не о чем говорить. Но сейчас дело не в нем.

Я поднялась с пуфика – сидеть, когда над тобой нависают почти два метра роста и чуть меньше центнера мышц, было страшно. Но все равно пришлось смотреть на жениха… бывшего жениха снизу вверх.

– Да, именно этого Игорь и добивается. Чтобы мы с тобой расстались. И потому он затащил тебя в туалет, снял с тебя штаны и запихнул твои причиндалы в постороннюю бабу.

Я подхватила сумочку. Переночую в гостинице: есть тут неподалеку одна приличная.

Только бы не разреветься при нем.

– Да ты сама виновата! Ты даже скандал не закатила, когда я мальчишник решил собрать. Ты же не школьница, знаешь, как мужики гуляют!

– Да, я сама виновата, – не стала я спорить. – В том, что тебе доверяла.

Я прокусила губу. Слезы душили, перекрывая горло.

– Да ты ледышка чокнутая! Любая нормальная баба на твоем месте бы рыдала сейчас или орала как ненормальная, а ты… Рыба снулая! Ни один нормальный мужик с такой не выдержит!

– Я поняла, Саш. Дело не в тебе, дело во мне.

Наверное, и вправду во мне. Работа медицинского представителя денежная, но и выматывает, к концу дня от общения устаешь так, что не остается сил даже рот раскрыть. Конечно, не в реанимации, как у Сашки, тут и сравнивать нечего, и все же… Наверное, мне надо было найти силы. Наверное, мне надо было быть мягче, мудрее и так далее и тому подобное. Даже сейчас.

Только тот, кто предал один раз, – предаст и второй.

– Собирай вещи, Саш. Я вернусь завтра вечером, тебе хватит этого времени.

С одной стороны – хорошо, что квартира моя, к куче проблем не добавится еще необходимость срочно искать свой угол. С другой – я бы сейчас просто собрала все в сумку и ушла, и все, а так придется наводить после него порядок, то и дело натыкаясь на забытые вещи, и задыхаться от боли.

– Да ты охренела вконец? Гости приглашены, ресторан забронирован! Что я им скажу?

Да, гости. И родители. И все будут советовать «не рубить сплеча». Правильно, в общем-то, советовать, но, чтобы понять, хочу ли я и могу ли его простить, нужно время. Время подумать, не оглядываясь на назначенную дату свадьбы и мнение посторонних людей. Не этим посторонним ложиться с ним в постель, передергиваясь от брезгливости, – а сейчас мне противно было даже думать об этом.

Я пожала плечами:

– Скажешь, что не нашел в себе сил хранить верность чокнутой ледышке и снулой рыбе.

Сашка схватил меня за руки, тряхнул так, что мне показалось – голова оторвется.

– Нет уж! Я тебя этому козлу не отдам! Никуда ты не пойдешь! Ты – моя жена, плевать на формальности, и…

Я рванулась – он не удержал равновесие, – и мы оба повалились куда-то вбок. Я попыталась уцепиться хоть за что-то, но Саша все еще крепко сжимал мои запястья. Удар. Искры из глаз. Темнота.

Когда мрак рассеялся, надо мной снова нависало знакомое лицо. Пахнуло спиртным.

– Вы всерьез полагаете, что целителя можно обмануть притворным обмороком? – ухмыльнулся Саша.

Я изумленно моргнула. Целителя? Да и вообще, никогда мы с Сашей на «вы» не общались. И во что он этакое вырядился? В последний раз подобные наряды я в кино про старину видела. Кажется, не только меня здорово по голове приложило.

Я медленно села. Александр выпрямился, но руки мне не подал, так и встал, нависая надо мной, точно каланча. Отсюда, снизу, он казался еще выше и еще мощнее – сказывались несколько лет в тренажерном зале, куда он ходил «перерабатывать адреналин, чтобы не спиться».

Все-таки мы с ним были красивой парой. Он – высокий широкоплечий брюнет, и я – мелкая, стройная, рыжая. «Лиса Алиса и кот Базилио», – дразнили нас друзья.

Меня моя кличка скорее забавляла, тем более я и в самом деле Алиса, а вот Александр бесился. Он и правда не походил на кота из кино. Скорее на барса – хищного черного барса. Всегда знал, какое впечатление производит на женщин, и нагло этим пользовался. Вот и… допользовался.

Александр продолжал смотреть на меня сверху вниз, и у меня сердце зашлось от боли. Пропади пропадом все эти любови! Будь я в самом деле бесчувственной ледышкой, насколько легче стало бы сейчас.

Я отвела взгляд, коснулась затылка и зашипела, обнаружив здоровую шишку.

– В следующий раз, прежде чем падать в обморок, убедитесь, что приземлитесь на мягкое, – едко произнес он. – А лучше просто скажите, что вас пугает перспектива первой брачной ночи. Я бы подумал, как этому помочь. Насиловать перепуганных девственниц – не в моем вкусе.

– Ну да, в твоем вкусе – уестествить прожженную шлёндру в заплеванном сортире кабака! – не выдержала я, подскочив на ноги и на миг забыв о его странном наряде.

На лице Александра промелькнуло изумление.

– Алисия, вы в своем уме? – Он потянулся ко мне. – Дайте сюда, посмотрю, не слишком ли сильно вы ушиблись. Кажется, я перестарался с вашим воспитанием.

– Не трогай меня! – вскрикнула я, отскакивая. «Перестарался с воспитанием» – неужели он меня еще и побил? Тело ныло, и голова болела, но это могли быть последствия падения.

– Прекратите капризы и идите сюда. – На лице его заиграли желваки, словно сам мой вид неимоверно его бесил. – С травмами головы не шутят.

Но я застыла на месте. Закрыла глаза, ошалело замотав головой, снова открыла. Ничего не изменилось. Просторная комната, обшитая деревянными панелями, паркет, который сделал бы честь элитному особняку, камин, старомодные кресла и свечи. Свечи!

И платье на мне – длинное, в пол, с пышной «принцессиной» юбкой.

– Куда ты меня приволок! Во что обрядил? – вскрикнула я.

– Куда я мог приволочь, – он выделил голосом последнее слово, – молодую жену? Мы в моем, точнее, уже нашем поместье. – Он снова шагнул ко мне. – Алисия, успокойтесь. Не следовало до этого доводить, но раз уж так вышло, голову все же надо осмотреть.

– Убери от меня руки! – Отпрыгнув, я запуталась в юбках. Пошатнулась, выставила назад локоть в попытке удержаться. Больно ударилась – хорошо хоть не в стекло влетела. Оконная рама распахнулась под моим весом, и я едва не выпала на улицу.

– Да что ж вы так убиваетесь, вы же так не убьетесь, – ехидно проговорил Александр.

Я с трудом протащила воздух в легкие. Бежать. Немедленно. Кажется, я поняла, что произошло.

Задрав юбки до пояса, я сиганула через низкий подоконник в ночную темноту. Не глядя – но повезло, не ушиблась.

– Алисия! – донеслось из окна.

Я скорчилась под стеной, придерживая юбки, начала осторожно красться вдоль дома.

– Да и демоны с тобой, дурой. Набегаешься – сама вернешься, – проворчал Сашка.

Ага, счас! Бегу, спотыкаясь и падая!

Я вспомнила, как мы с ним вместе смотрели фильм – забыла, как называется, – про то, как, отчаявшись перевоспитать избалованного сынка, отец-богатей организовал ему «попадание в прошлое». Наняв толпу актеров, само собой. Саше, помнится, подобные «воспитательные методы» очень понравились.

Похоже, поняв, что я действительно очень зла и всерьез готова выставить его из дома и отменить свадьбу, Александр решил попробовать такой же метод. Он упоминал как-то, что у родственников есть дом в деревне, правда, сам он при мне никогда туда не ездил. Видимо, когда я вырубилась от удара, вколол что-то, чтобы провалялась подольше, да и приволок в тот самый домик. До свадьбы неделя, глядишь, и образумлюсь, когда пойму, что деваться некуда.

Да ни за что на свете! Я всегда говорила и сейчас повторю, что такой трюк мог придумать только опасный псих!

Из окна между тем донеслось задумчивое:

– Еще суток не женат, а уже хочется овдоветь.

Нет уж! Не куплюсь!

Дом окружал густой сад, свет луны почти не пробивался сквозь деревья, но все же я сумела разглядеть тропинку, которая вела к ограде. Ворота были закрыты, но по кованым завитушкам взобралась бы даже дородная матрона.

Я подвязала юбки узлом на поясе, чтобы не мешались, перелезла на ту сторону. Огляделась. Мимо дома вдоль поля – или луга, кто его разберет посреди ночи, – вела утоптанная до каменной твердости грунтовка, вдалеке, ближе к горизонту, виднелись несколько огоньков. Значит, там люди, у которых можно попросить помощи или по крайней мере телефон. Не мог же Александр подкупить всю округу!

Выясню, что это за место, предупрежу своих, чтобы знали, где меня искать, и домой!

Глава 2

Я двинулась по дороге. Через пару десятков шагов, выругавшись, скинула туфли. Это не обувь, это какие-то пыточные колодки: узкие, жесткие и трут нещадно. Следом стащила чулки – да не капроновые с кружавчиками, а из тонкого, кажется, хлопкового трикотажа, перехваченные лентами чуть выше колен. Вот ведь зараза, все продумал!

Я сунула туфли и чулки в карман, который получился из подвязанных юбок. Благо камней на дороге не было, можно и босиком пройтись.

Пока я возилась с неудобной обувью, огни впереди исчезли. Я снова ругнулась. Ну и ладно, луна светит, так пойду. Возвращаться к Александру я не собираюсь. От человека, способного на подобные фокусы, нужно держаться подальше. Сегодня он меня украл и морочит голову, «перевоспитывая», а завтра, поняв, что затея не удалась, просто разозлится и прибьет! Вернусь домой, первым делом сменю замки.

Только он ведь не отвяжется. Уехать? Как раз отпуск к свадьбе запланирован, возьму еще пару дней и рвану в глушь к дальним родственникам. Непонятно, правда, на какие деньги, все же на свадьбу ушло… Займу, жизнь дороже. А через месяц, глядишь, он и остынет…

Стоп, а куда я уеду, документов-то у меня нет!

Я замедлила шаг. Вернуться и потребовать отдать паспорт? Перед глазами встало ехидное лицо Александра, его ледяной голос – никогда я не слышала у него таких интонаций. Я поежилась. Нет. Он сильнее, просто запрет меня, и все. И «перевоспитает» в конце концов: упрямства во мне на десятерых, конечно, только не зря говорят, что сила солому ломит.

Возвращаться нельзя. Значит, надо узнать, где я. Позвонить родителям, а дальше по ситуации: или попросить их нанять такси, приехать и забрать меня, или попробовать добраться домой самостоятельно, если меня завезли не совсем уж в глушь.

Нет, сама я далеко не уйду в этом карнавальном наряде и босиком, а пока жду родителей, Сашка меня найдет. Тогда что? В полицию? Поверят ли мне или решат, мол, милые бранятся – только тешатся, и отправят восвояси? Заявление они принять обязаны, но как заставить эту обязанность исполнить? Одно дело – в родном городе, при документах, телефоне и интернете, где всегда можно узнать, кому жаловаться, и эту жалобу отправить, другое – у черта на рогах, без паспорта, связи и денег. Можно и нарваться.

Нет, я не считала всех полицейских злодеями, ведь они такие же люди, как все, занятые тяжелой и неблагодарной работой, что характер не улучшает. А потому – как повезет, и логика подсказывает, что скорее не повезет.

Неужели тупик?

Под босую пятку подвернулся камешек, я подпрыгнула, ругаясь. Нет, нельзя паниковать! Помогут мне в полиции или нет – не узнаю, пока не проверю. Как говорит моя начальница, «на незаданный вопрос ответ всегда „нет“». Поэтому – вперед и только вперед, пока мой похититель не понял, что обратно я не приползу.

Тем более что и деревня – вот она, рядом. Занятая своей бедой, я и не заметила, как дошла до нее, и остановилась, ощущая неправильность происходящего. Если бы не собачий лай, можно было бы подумать, что деревня вымерла. Ни фонарей, ни сияния окон, ни голубоватого отсвета телевизоров из-за стекол. Только кое-где виднелись вертикальные светящиеся полосы – щели в ставнях, и свет казался тусклым, теплым, словно он от настоящего огня, а не электрический.

В какую глушь Александр меня притащил?! Тут, похоже, даже электричества нет – ни одного столба!

Откуда-то из-за плетня выскочила шавка по колено мне, затявкала неожиданно басовито, заскакала вокруг меня. Я выудила из складок юбки туфлю, перехватила поудобней – хоть каблуком засветить, если что. Хотя вряд ли поможет.

Я осторожно сдвинулась к ближайшему крыльцу, шавка побежала за мной, следом выскочила еще одна псина, мне по пояс. Бросило в холод. Говорят, собаки чуют запах страха, значит, бояться нельзя – но как тут не бояться?

Я постучала в дверь. Прислушалась, пытаясь понять, отреагировали ли хоть как-то с той стороны. Спят? Вряд ли, этот лай мертвого поднимет. Я постучала еще.

Из-за угла вылетел еще один кабысдох, такой же здоровенный, как и второй, и тоже явно дворянских кровей. Зарычал, скаля зубы.

Я заколотила в дверь каблуком туфли, изо всех сил вертя головой, чтобы увидеть хозяев, если они все же откроют, и не упустить момент, если на меня кинутся собаки. Хотя вряд ли я отобьюсь туфлей даже от одного пса.

Дверь отворилась так резко, что я едва не засветила каблуком прямо по лбу мужику. Кряжистый, сутулый, он словно сошел с фотографий дореволюционной деревни – тех, на которых тридцатилетние казались стариками, согнутыми непосильной работой. Босой, в просторной рубахе непонятного цвета и штанах, продранных на коленях.

– Че колотишься? – Он смерил меня тяжелым взглядом, и я попятилась, прежде чем увидела топор в широкой ладони.

– Помогите… – пискнула я.

– Не подаю. – Он грубо толкнул меня в грудь.

Я слетела с лестницы, чудом удержавшись на ногах. Шавки радостно окружили, заглушив лаем стук закрывшейся двери. Кажется, их стало больше. Я попятилась, выдернула дрын из кривого штакетника – едва ли мне бы это удалось, будь забор сделан на совесть, но этот, кажется, не подновляли целую вечность. Перехватила поудобнее.

Кабысдохи прекрасно знали, что такое палка: кольцо, окружившее меня, расширилось, правда, и лай стал злее.

По-прежнему пятясь, я продвинулась к соседнему дому. Может, там хозяева окажутся поприличней. Постучала. Никакой реакции.

Еще в одном доме мне ответили руганью.

Да что ж это за место такое! Может, сектанты? Из тех, что считают грехом любое достижение цивилизации? Потому и электричества нет, и одеты непонятно во что, и от чужаков греховных шарахаются.

Мама дорогая, вот же я влипла!

Стучаться еще к кому-то я не решилась. Все так же, пятясь и сжимая дрын, проследовала по деревенской улице. На околице шавки отстали, но нескоро я решилась повернуться к ним спиной. А едва развернувшись – рванула прочь.

Не знаю, сколько я так пробежала. Остановилась, только когда не смогла сделать больше ни шага. Оперлась на палку, которую так и не выпустила, сложилась – каждый вдох обжигал грудь, в правом боку кололо, и ноги вовсе отказывались держать.

Я плюхнулась на дорогу, вытерла подолом потное горящее лицо. Сглотнула – в горло словно песка насыпали, а у меня, конечно, ни капли воды! Ладно, когда-то в детстве, когда я занималась фигурным катанием, нам запрещали пить два часа после тренировки, якобы это увеличивает нагрузку на сердце. Потом я узнала, что все это ерунда… Но если тогда не умерла от обезвоживания, то и сейчас не умру.

Я заставила себя выпрямиться и оглядеться. Ничего себе я побегала! Во все стороны простиралось поле, залитое лунным светом, тут и там торчали стога. Жуткой деревни видно не было. Отличная штука – адреналин! Жаль, его не хватит, чтобы добраться к людям. Нормальным людям, а не чокнутым сектантам, боящимся электричества.

Кряхтя, точно бабка, я поднялась. Да уж, кончился адреналин: коленки подрагивали, саднили сбитые ступни, и больше всего мне хотелось сейчас упасть и разреветься. Появись здесь Александр – в таком состоянии бросилась бы ему в объятия, забыв обо всем.

Вот только в этакой зад… дыре я оказалась именно из-за него. Не сама же я в эту глушь перенеслась! А потому хватит реветь – хватит реветь, я сказала, и так пить хочется! – и вперед. Подальше от него и поближе к нормальным людям. Остались же в этом мире нормальные люди!

Я снова двинулась по дороге, уже не так бодро. Надежда слабела, сменяясь отчаянием. Далеко ли так уйду я, типичная горожанка, привыкшая даже в магазин за углом ездить на машине?

И, кстати, о машинах: сколько времени понадобится, чтобы меня догнать на колесах? Пятнадцать минут? Полчаса? Свернуть с дороги – не вариант, так хоть какой-то ориентир, без нее я начну блуждать кругами.

Я прислушалась, не рычит ли мотор. Нет, только где-то вдалеке завыла птица, да так тоскливо, что я снова едва не расплакалась.

Нет, рано я расклеилась! Я молодая, здоровая и сильная, «пахать можно», как говаривает папа. Выйду. В конце концов, вокруг не тайга и не бескрайние степи, где от жилья до жилья сотни километров. Судя по тому, что я не чувствую ни слабости, ни сильного голода, в отключке я пробыла не больше суток, и сколько-то времени Александру понадобилось, чтобы привести в порядок дом: тот выглядел чистым, и не было того затхлого запаха, что неизбежно поселяется в нежилых помещениях. Да и организовать все надо было. Значит, не так уж далеко я от нормальных людей, главное, не сдаваться.

Заурчавший живот напомнил мне, что не духом единым жив человек. Ничего. Буду считать это разгрузочным днем, а вода рано или поздно попадется.

Над головой пронеслось что-то темное, быстрое. Я взвизгнула, присев. Тут же разозлилась на себя. Обычная летучая мышь, нашла чего пугаться! Но страх, раз пробравшись в разум, собрался там прочно поселиться.

А вдруг в этой глуши водятся волки? Да, воя не слышно, но где-то я читала, что они не воют, когда охотятся. Или рысь какая сиганет на голову. Как раз поле закончилось, сменившись пролеском.

Я выругалась на собственную глупость. Как будто рыси заняться больше нечем, только на меня охотиться, когда в лесу и без того дичи полно!

Просто я устала и напугана, вот и мерещится что попало. Ничего, все будет хорошо. Назло этому козлу доберусь до дома. А пока выбираюсь, будет время подумать, как устроить ему веселую жизнь!

Разбанить, что ли, Игоря? В конце концов, если бы не он, я бы не узнала, что мой жених не просто кобель, а самый настоящий маньяк. Нет, об этом я тоже подумаю потом.

Еще сколько-то мне удалось продержаться, придумывая разнообразные способы мести. Начиная от примитивных, например пшена на крышу машины, и заканчивая деяниями, прямо запрещенными Уголовным кодексом. Но в конце концов и это приелось, а я поняла, что если не отдохну прямо сейчас, то умру через четверть часа.

Лесок снова сменился полем, стог виднелся совсем рядом с дорогой, и я не выдержала. Все равно машину я не обгоню, а спать тоже надо.

Я шагнула с дороги и вскрикнула, когда стерня впилась в ноги. Не знаю, каким чудом мне удалось не потерять туфли, но, едва надев их, я зашипела от боли: опухшие ступни с трудом в них помещались. Ладно, перетерплю, тут пройти всего ничего.

Я кое-как взгромоздилась на стог, внутри которого что-то шуршало и пищало. Прогнала мысли о мышиной лихорадке и провалилась в сон.

Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Солнце слепило, все тело ломило, и сесть мне удалось не сразу. А когда села и огляделась, сердце подпрыгнуло от радости: где-то на полпути к горизонту блестела река, а за ней виднелись каменные дома. Город! Самый настоящий город! Небольшой, судя по тому, что многоэтажек я отсюда не видела…

Я застыла, а потом завертела головой, вглядываясь в окрестности до боли в глазах. Хорошо, пусть город такой маленький, что даже хрущевок там нет. Но ни один город не может жить без электричества, а я не обнаружила ни одной ЛЭП, хотя в поле их должно быть видно издалека.

Не веря себе, я сползла со стога. Проскакала по стерне, шипя и кривясь от боли, но остановиться и обуться казалось невозможным. Быстрее, нужно быстрее. Просто город слишком далеко, и я не вижу. Надо просто подойти поближе, чтобы заметить следы цивилизации.

– Юбки одерни, бесстыдница! – раздалось за моей спиной.

Я оглянулась. Мимо проехала телега – телега, запряженная лошадью! На передке восседал сгорбленный дедок.

– Че глазами лупаешь? Смотреть противно, тьфу!

Он смачно харкнул. Я шарахнулась, и плевок угодил в пыль в десятке сантиметров от моих ног.

Я уставилась на них, точно впервые. Да что там, на самом деле впервыеувидев. Пыль, разводы грязи… И ни следа педикюра. Поднесла к лицу руки. Мои – с узкими ладонями и тонкими пальцами, как у женщины, никогда не занимавшейся физическим трудом. И в то же время чужие: вот этого едва заметного шрама у основания указательного пальца у меня точно не было. Аккуратно и коротко, как я люблю, подпиленные ногти. Ни намека на лак, а ведь я только два дня назад сделала гель…