Проблема для некроманта – 2

Глава 1

Сквозь закрытые веки пробился яркий электрический свет. Я выругалась, отгоняя отчетливое ощущение дежавю1. Если сейчас рядом опять обнаружится незнакомый мужик, сяду в позу лотоса и начну созерцать свой пуп. Или для разнообразия будет женщина, ведь в этот-то раз меня убил не мужик? Тогда тем более с места не сдвинусь, девочки меня никогда не интересовали.

– Очнулась, – выдохнул рядом кто-то, и я поняла, что ругалась вовсе не про себя. А еще – что горло не болело, и…

Глаза распахнулись сами. Светлые волосы с едва заметным рыжеватым отливом, серые глаза, в которых сейчас отражалось неимоверное облегчение. Винсент! Не веря себе, я коснулась его щеки. Теплый. Живой. Настоящий. Или нет? Забыв обо всем, я начала ощупывать его, точно безумная или слепая. Провела пальцами по бровям, по лбу, зарылась в волосы, снова погладила щеки, чувствуя, как кожу покалывает отросшая за день щетина, коснулась губ. Настоящий?

Он перехватил мои запястья.

– Инга! Ты не в себе? Или забыла? Это я…

«Вижу», – хотела сказать я, но не получилось выговорить ни звука, с дрожащих губ сорвался всхлип. Винсент притянул меня к себе, усадив на край помоста у окна, и я ткнулась лицом в бархат его камзола, захлебываясь слезами и безуспешно пытаясь унять рыдания.

– Все, – голос его дрожал. – Все хорошо. Все кончилось. Я здесь.

Он баюкал меня как маленькую, прижимал к себе, гладил по волосам, спине, шептал невнятные утешения, а я тряслась, кусая губы, чтобы унять слезы. Безуспешно. Странно, в первый раз меня так не колотило, и когда мы оба чуть не погибли под развалинами, мне удалось не закатить истерику. Или просто всему есть предел, и моя психика исчерпала лимит прочности?

Винсент вдруг замолчал, напрягшись. Я обернулась.

Оказывается, модистка тоже здесь. Полусидела у дальней стены, руки были связаны впереди обрывком зеленого атласа. По скуле расплывался синяк. Женщина шевельнулась, в пальцах появились маленькие ножницы с острыми концами. Винсент, разжав объятья, дернулся – но прежде, чем успел что-нибудь сделать, Корси вонзила ножницы себе в шею, четко в артерию. Кровь выплеснулась фонтаном. Рефлексы сработали прежде разума, я рванулась к модистке – пережать артерию, пока не поздно! Винсент перехватил, снова прижал к себе, уткнув лицом в камзол.

– Не смотри.

– Пусти! – Я дернулась, но объятья мужа превратились в стальные. – Нужно остановить кровь и расспросить…

– Расспросим. Не смотри.

Кого он намеревается расспросить? Труп? Ах, да. Я обмякла, так и не решившись открыть глаза и развернуться. Меня учили лечить. Исследовать тела. Но не молча наблюдать за тем, как живой человек истекает кровью. Хотя вряд ли эта смерть хуже той, что Корси приготовила для меня.

Меня снова затрясло.

– Какое чудо заставило тебя подняться сюда? – спросила я, все еще не отрывая лица от груди мужа.

– Не знаю. Просто вдруг словно толкнуло что-то, а потом увидел, веревку на твоей шее и лицо. – Его заметно передернуло. Да уж, так себе зрелище. – Не глазами увидел, а будто внутри головы. Не понимаю, как…

Значит, перед смертью был не глюк, а мой дар в самом деле тянулся к Винсенту, пытаясь позвать. И у дара – или у меня – получилось.

– Снял экран и сперва решил, что схожу с ума, потом – что лучше выставлю себя безумцем, чем… – Винсент неровно вздохнул, обняв меня так крепко, что я пискнула. – Еле успел… – Он добавил совсем другим тоном: – Все.

Я подняла голову, не торопясь разворачиваться.

– За что? Чем я ей помешала?

– Не знаю. – муж извлек из рукава платок, начал осторожно промокать мне лицо. – Расспросим и узнаем.

Он отнял платок от моего лица – белоснежный батист пятнала кровь. А это еще откуда?

– Носом пошла, – ответил он на мое безмолвное удивление.

Ах, да… так бывает. Вот откуда металлический вкус во рту. Я отобрала у Винсента платок, зачем-то стала затирать влажное пятно на камзоле – там, где я прижималась лицом. На черном кровь не выделялась, и все равно…

– Успокойся. – Муж поймал мое запястье. – Вернемся домой и все вычищу. Можно бы и сейчас, но лучше без лишней магии, пока дознаватель здесь все не осмотрит. – Он промокнул кровавое пятно на моей груди, снова сунул платок в рукав. Протянул мне платье.

– Оденься.

Я послушно натянула платье, ругнулась, когда и на нем проступило кровавое пятно. Дознаватель… Ох, получается, еще ничего не закончилось, и неизвестно, когда закончится. Додумать я не успела, от двери донесся истошный визг, так что я подпрыгнула.

– Стоять! – рявкнул Винсент, и я подпрыгнула еще раз. Визг оборвался. – Зайди, закрой дверь, сядь вон на тот стул и молчи.

Ответом ему был мягкий шлепок, точно мешок на пол бросили. Муж выругался. Я, наконец, развернулась к комнате. В ее центре валялась веревка – та самая, – и меня передернуло от одного взгляда на нее. У стены, скрючилась в луже крови модистка. А у входной двери лежала в обмороке девушка, которая нас встретила.

Я поднялась с помоста – похоже, муж уложил меня на него, когда вырвал из рук убийцы. На миг закружилась голова, я замотала ей, дожидаясь, пока пройдет звон в ушах. Тем временем Винсент, не слишком церемонясь, перекинул обморочную девицу через плечо, сгрузил на помост неподалеку от меня.

– Привести ее в чувство? – спросила я.

– Не стоит, пусть полежит тихо. Пригляди за ней пару минут, а то как бы еще каких сюрпризов не случилось.

Он снял с шеи вестника, сказал серебристому ворону.

– Найди дознавателя Освальда Аргентина. Скажи: госпожа Корси, модистка, пыталась убить жену профессора Винсента Оркана.

Вспышка, ворон исчез. В следующий миг перед нами повис серебристый воробей, и в комнате раздался незнакомый мужской голос.

– Винсент, что за бред? На кой ляд госпоже Корси убивать твою супругу?

– Именно это я и хочу узнать.

– Она ничего не придумала? У новобрачных бывают странные капризы.

– Если удавка на шее теперь называется капризом, то, да, у моей жены действительно странные капризы.

С той стороны выругались.

– Ты сам видел?

– Да. Мы в ателье, рядом с трупом госпожи Корси. Ждем тебя.

– Час от часу не легче! Еду, только вестника инквизиторам пошлю.

Винсент молча вернул на шею артефакт.

– А без инквизиторов никак нельзя? – Я обхватила руками плечи. Снова начало знобить.

– Нет, – Винсент привлек меня к себе. – Корси – слабый, но все же маг, и не имеет отношения к университету. Любые происшествия с магами контролирует инквизиция.

Надеюсь, дознаватель захватит кого-нибудь рангом пониже Клауса. Видеть его тощую морду не хотелось. И без того на сегодня достаточно неприятных ощущений. Я машинально потерла шею. Что-то было не так, и понадобилась пара секунд, чтобы сообразить: на коже не осталось ни следа от удавки.

– Какого? – я ругнулась, снова ощупывая шею. – Где борозда?

Винсент отвел мои руки от горла.

– Я залечил. Не ищи следов, их нет.

– Зачем? – ахнула я. – Теперь же никаких доказательств!

Он помрачнел.

– Знаю. Может быть, опытный целитель и смог бы восстановить хрящи гортани, не тронув всего остального, чтобы оставить доказательства. Но мой дар не целительство и…

– Прости. – Я опять ткнулась лбом ему в плечо. – Ты спас меня, а я даже не поблагодарила. Снова спас.

– Не за что ни извиняться, ни благодарить.

Какое-то время мы молчали, обнимая друг друга. Не знаю, о чем думал Винсент, у меня в голове не осталось ни одной мысли. Как будто я до сих пор не могла переварить происшедшее. Да что же меня так развезло, как будто в первый раз убивают! Я хихикнула – пора, как Мюнгаузену, добавлять в список дел на сегодня необычный пункт. Только у того – подвиг с утра, а у меня – пережить попытку убийства. Я снова хихикнула, вцепилась зубами в собственную ладонь, поняв, что еще немного – и начну хохотать, как припадочная, а потом за смехом рванутся слезы. Винсент по-прежнему молча прижал к себе еще крепче и так и держал, пока я не смогла нормально дышать.

Потом у меня за спиной зашуршало, раздался стон. Я оглянулась. Служанка растерянно вытаращилась на нас, приподнялась на локте, озираясь. Глаза ее расширились, рот раскрылся…

– Тихо, – сказал Винсент, вроде бы не повышая голоса, но служанка мигом захлопнула рот. – Твоя хозяйка наложила на себя руки. Мы ждем инквизиторов и университетского дознавателя.

– Но я ничего не… – залепетала девушка.

– Поэтому ты сейчас будешь сидеть тихо и ждать. Как только они поймут, что ты ничего не знаешь, отпустят. Но пока тебе нельзя никуда уходить и ничего трогать. Поняла?

Девушка закивала, быстро, как болванчик.

– Можешь подвинуться к окну и смотреть в него.

– Но мне нельзя сидеть при… – спохватилась служанка, вскакивая. Снова побелела и пошатнулась, когда в поле ее зрения оказалось тело.

– Предпочитаешь лежать в обмороке? К окну, быстро, спиной к комнате.

Она послушалась, придвинулась к окну и замерла, еле дыша. Только плечи тряслись и время от времени раздавались судорожные всхлипы. Да уж, смотри-не смотри по сторонам, а запах никуда не денется. Комната провоняла кровью, точно мясная лавка. Я-то привычная, да и Винсент наверняка видывал и похуже, а вот девчонка…

Но выпускать ее из комнаты не стоило. Конечно, вряд ли служанка заодно с хозяйкой. Но она наверняка побежит плакаться подружкам, через пять минут весь квартал будет знать, зеваки соберутся, и хорошо если вокруг дома, а вдруг и в дом ломиться начнут? Опять же, родственники, кредиторы, клиентки. Квартал небедный, клиентки могут оказаться и соседками. Сбегутся в дом, затопчут все. Начнутся вопросы, кто мы такие и что тут делаем, на которые неизвестно, что отвечать. Словом, пусть пока все остается, как есть.

Снова повисло молчание, прерываемое лишь всхлипываниями служанки. Мы с мужем по-прежнему сидели, обнявшись, на краю помоста. Дрожь потихоньку прошла, навалилась апатия, глаза начали закрываться. Еще немного – и засну, перегруженный событиями мозг просто отключится, не в состоянии переваривать информацию.

– Подреми, если можешь, – шепнул мне Винсент. – День был длинный, а вечер, похоже, будет еще длиннее.

Служанка с ужасом оглянулась на нас. «Как можно даже говорить о сне рядом с окровавленным телом», – читалось на ее лице. Спохватившись, снова уставилась в окно – слугам наверняка не положено прислушиваться к господским разговорам. Как будто человека в самом деле можно заставить не слушать.

– А ты? – Я подняла голову, заглядывая ему в лицо. – У тебя тоже денек выдался тот еще.

– Я, по крайней мере, отлично выспался с утра, – улыбнулся Винсент. – Так что не беспокойся.

Ответить я не успела: служанка прижалась носом к стеклу:

– Приехали! Карета, и еще одна! Пойду, встречу…

– Сиди, – сказал ей Винсент. – Сами зайдут.

Точно подтверждая его слова, где-то внизу хлопнула дверь. Меня снова затрясло – а вдруг этот дознаватель не поверит, не говоря уж об инквизиторе? Доказательств-то нет. Есть труп с синяком на пол-лица и связанными руками, лежащий в крови. И есть я, на которой ни царапины, зато по лифу платья расплывается кровь. И на камзоле Винсента тоже пятно. Поди докажи, что это не я или он пырнули несчастную ножницами, предварительно избив. Ну, то есть в моем мире все было бы очевидным хотя бы потому, что кровь на нашей одежде совпадет с моей, но здесь-то вряд ли даже группу определяют, не говоря обо всем остальном.

Снизу раздались взволнованные голоса. Интересно, а там-то что не так? Впрочем, сейчас узнаем.

Винсент разжал объятья, я выпрямилась, заставила себя расправить плечи. Выпустить руку мужа, правда, так и не смогла. Только бы нам поверили!

Глава 2

На лестнице раздались шаги, дверь открылась. Первым вошел мужчина, возраст которого мне навскидку определить не удалось. Лет тридцать, если смотреть только в лицо, но седые виски накидывали еще десятка полтора, а заглянув в глаза, можно было и еще один десяток добавить.

– Теперь понятно, почему там на потолке кровь, – заявил он вместо приветствия. Поклонился изящно, точно на балу. – Винсент, представь меня своей жене.

– Освальд Аргентин, университетский дознаватель. Моя жена Инга Оркан.

– Счастлив знакомству, госпожа, хотя его обстоятельства оставляют желать лучшего, – снова поклонился он.

– Взаимно. – Я вернула поклон.

Выпрямившись, поймала на себе яростный взгляд генерала инквизитора, входящего в комнату. Да что ты будешь делать, опять сам явился! Что у них за манера по любому поводу начальство звать? Ладно, когда факультет взорвали, по такому случаю и министр может явиться, изображать бурную деятельность. А сейчас-то? Хотя если госпожа Корси – местная Коко Шанель… Ну почему, почему я вечно оказываюсь по уши в неприятностях? Вот чуяла же, надо домой ехать, подождали бы платья!

Клаус тоже не стал тратить время на приветствия.

– Снова ты! Что ты натворила в этот раз?

– Я тоже рада вас видеть, господин генерал-инквизитор, – мило улыбнулась я, сильнее сжимая пальцы мужа.

Следом за инквизитором вошли еще двое, с почти одинаковыми папками в руках. Лохматый парень пододвинулся ближе к дознавателю, белобрысый мужчина замер за спиной инквизитора.

Тот оглядел комнату, присвистнул.

– А это еще кто? – длинный палец с выраженными суставами ткнул в сторону служанки. Девчонка побелела.

– Я работаю… работала у госпожи Корси…

– Служанка, – спокойно произнес Винсент. – Клаус, не пугайте девушку, она ни при чем.

– Это мне решать, – инквизитор обернулся к Освальду. – Господин дознаватель, я настаиваю на том, чтобы разделить подозреваемых и допросить по одному. Я бы начал с женщины, а вы, например, – со служанки. Потом просто обменяемся показаниями, чтобы дело пошло быстрее.

Дознаватель поморщился, но прежде, чем успел сказать хоть слово, вмешался Винсент:

– Нет. – Он крепче сжал мою руку. – Как единственный законный представитель своей жены, я против. Генерал-инквизитор очень настойчиво ее преследует по неведомой мне причине, и я не оставлю Ингу наедине с ним.

– На что вы намекаете?! – взвился инквизитор.

– Я не намекаю, а говорю прямо: с момента первой встречи вы засыпаете Ингу нелепыми обвинениями. Я не позволю вам ее запугивать или любым другим методом принуждать признаваться в том, чего она не совершала.

– Клевета! Я лишь делаю то, что обязан делать! И вы не можете защищать ее интересы, будучи подозреваемым в убийстве!

Винсент приподнял бровь.

– А вы уже решили, что это убийство? Не осмотрев труп и не расспросив свидетелей?

– Будучи свидетелем, тоже не можете защищать интересы тех, кто замешан в деле вместе с вами.

Дознаватель, с любопытством наблюдавший за перепалкой, решил, наконец, вмешаться:

– Бросьте, Клаус. Даже если все было не так, как сообщил нам профессор Оркан, вы полагаете, что они с женой не успели обо всем договориться, пока мы сюда ехали? За это время можно было и труп припрятать, и самим сбежать на край света.

– И все же я настаиваю.

– Хорошо, – пожал плечами Винсент. – Если вам не жаль своего и нашего времени, я пошлю… скажем, за профессором Стерри. Или за Ноем Дрейком. Я доверяю и тому и другому, да и вы знакомы с обоими.

На лице инквизитора появились сомнения, и тут снова подал голос дознаватель:

– Нам в любом случае понадобятся свидетели, когда дело дойдет до расспроса тела. Так что я не против послать за ними. Но я категорически против того, чтобы терять время, по два раза расспрашивая одного и того же человека. Беспокоить старика, наверное, не стоит, так что я бы отправил вестника к Ною Дрейку, а пока он едет, мы с вами, Клаус, могли бы расспросить, например, профессора.

– И оставить женщин без присмотра?

– Парни приглядят. Думаете, они не справятся с двумя девицами?

Клаус ругнулся себе под нос и махнул рукой.

– Хорошо, не будем никого беспокоить. Они действительно наверняка успели сговориться.

– А наши помощники могут быть и свидетелями, верно? – доброжелательно улыбнулся Освальд. – В самом деле, почему бы нам не обменяться записями. Ваш помощник засвидетельствует мои и наоборот. Или будем искать грамотных соседей, чтобы стали свидетелями?

Инквизитор махнул рукой с видом «делайте что хотите», казалось, потеряв ко мне всякий интерес. Словно ему очень хотелось допросить – или в самом деле запугать – меня без посторонних, а когда это не удалось, стало неважным и все остальное.

Или у меня паранойя? Вполне может быть, учитывая обстоятельства. От этого типа я готова ждать любой пакости. Знать бы, за что он на меня так взъелся.

– Тогда начнем с осмотра? – дознаватель потер руки, словно предвкушая нечто интересное.

У меня в голове сами собой начали складываться строчки полицейского протокола: «Местом осмотра является комната, расположенная на втором этаже трехэтажного дома…» Да уж, куда как интересно.

Вместо ответа инквизитор ткнул пальцем в сторону служанки:

– Ты! Говоришь, работаешь здесь? Что тут было?

Оба помощника раскрыли папки, достали самописки и начали строчить.

– Работаю, господин, – прошептала девушка, глядя в пол.

– Расскажи, что произошло? – перехватил инициативу дознаватель. – Не бойся, милая. Никто тебя ни в чем не винит.

Девушка шмыгнула носом и начала говорить, сбивчиво, то и дело повторяясь. Рассказ ее трудно было назвать информативным. Пришли господа, она подала чай, занялась другими делами. Потом забеспокоилась, что хозяйка долго не зовет, поднялась. Увидела. Стало дурно…

– Девчонка действительно ни при чем, – с явной неохотой согласился инквизитор, когда она замолкла.

– Ну так пусть идет себе, – пожал плечами дознаватель. – Подписать бы, конечно, надо… Умеешь?

Она замотала головой.

– Если позволите, я мог бы прочитать девушке записанное с ее слов, – подал голос Винсент. – Поставит крестик или что там, а ваши парни завизируют, так же, по очереди.

– Пожалуйста! – дознавателя, кажется, совершенно не смущала недовольная морда инквизитора. Чуть склонив голову он наблюдал, как Винсент негромко читает девушке протокол, как та неловко выводит крестик сперва на одном, потом на другом листе, как следом за ней обмениваются подписями парни.

– Можешь идти, милая, – ласково сказал, наконец Освальд. – Возвращайся в свою комнату и до утра молись Предвечной за упокой души твоей хозяйки. До утра никуда не ходи и ни с кем не разговаривай, поняла?

– Да, господин, – отвесив поклон, девчонка порскнула прочь.

С лица дознавателя исчезла мягкость.

– Учитывая, что я еще не расспросил вас, профессор, и вашу супругу о взрыве в университете, беседа затянется. Начнем с осмотра. К слову, где следы от удавки?

Я вздрогнула, невольно уставившись на веревку, которая до сих пор валялась на полу.

– Думаю, на руках Корси они остались, – пришел мне на помощь Винсент. – Когда я отшвырнул ее и сорвал удавку с шеи Инги, дыхание не восстановилось. Беглое обследование показало, что сломаны хрящи гортани, это повлекло за собой отек. Выбор между жизнью жены и желанием получить подтверждение своих слов для меня очевиден, а для вас?

Дознаватель кивнул.

– Возможно. Откуда кровь на платье?

– Пошла носом. Так нередко бывает при удавлении.

– Лицо чистое.

Муж выудил из рукава платок, встряхнул, разворачивая. Неторопливо убрал обратно.

– А на вашем камзоле?

Винсент отряхнул грудь, как будто это могло убрать пятно.

– Обнимал жену, успокаивая.

– Вы ему верите? – встрял инквизитор.

– Я не играю в «верю-не верю». – отрезал Освальд. – Я собираю информацию. Выводы буду делать потом.

Он снова огляделся.

– Так кто будет диктовать протокол осмотра? Вы, Клаус, или я?

– Бессмысленная трата времени, – фыркнул инквизитор.

– Значит, я.

Он жестом велел нам с Винсентом отойти в пустой угол у окна и начал диктовать. Лохматый лихорадочно строчил, белобрысый зевал, как и его начальник. Трата времени, значит. Чему их там вообще учат в инквизиции? Развязывать языки пытками? Меня передернуло. Нет уж, лучше наблюдать за работой дознавателя.

Мне много раз приходилось присутствовать при осмотре места происшествия – пожалуй, Освальд мог бы заниматься этим и в наше время. Даже странно.

– У него своя система, – шепнул мне на ухо Винсент, неправильно истолковав мой интерес. – Освальд работает на университет, но основной его доход – от богачей, которые приглашают его, когда нужно деликатно решить какую-то проблему.

– Вроде некстати умершего дядюшки? – шепнула я в ответ.

– Нет, к некстати умершим дядюшкам зовут меня. Впрочем, иногда и нас обоих.

Мы снова замолчали, продолжая наблюдать. Закончив с комнатой, дознаватель присел у края лужи крови рядом с телом. Трогать покойницу не стал – я разочарованно покачала головой. На мой взгляд, самое интересное только начиналось. Но если этот человек в самом деле настолько проницателен, что зарабатывает как частный детектив-консультант, мне лучше быть тише воды и ниже травы. Хотя, вон, с Винсентом этот номер не прошел.

Повинуясь жесту Освальда, лохматый протянул нам листы с записями. Винсент так же негромко прочитал их для меня – слово в слово то, что диктовал до сих пор дознаватель. Инквизитор продолжал со скучающим видом разглядывать комнату, крутя в пальцах портновский мелок. Когда он успел его подобрать? Наверное, пока я следила за работой Освальда.

Встретившись со мной взглядом, Клаус бросил мелок на помост к паре еще таких же и со скучающим видом уставился в окно. Кто знает, что он там разглядывал – солнце давно село, добропорядочные граждане позакрывали ставни, даже на верхних этажах, и окна казались черными. Надо же, а я и не заметила, что в комнате давно горят магические светлячки. Настолько была поглощена собственными переживаниями. Нет, надо брать себя в руки.

Винсент вернул бумаги лохматому, тот тут же протянул их помощнику инквизитора, который черканул что-то поверх не читая. Дознаватель неодобрительно покачал головой, но промолчал. Обернулся к нам.

– Профессор, сделаете одолжение, поднимете тело? Кроме вас и вашей жены заняться этим некому.

Инквизитор снова взвился в стойку.

– Где гарантии, что некромант не заставит мертвеца говорить то, что выгодно ему самому?

Винсент демонстративно вздохнул.

– Генерал-инквизитор, если бы вы учились в нашем университете, я спросил бы, что вы делали на занятиях по общей теории магии. Возможно, столичные коллеги относятся к ним менее серьезно. Мертвеца можно заставить делать то, что нужно заклинателю, но его нельзя заставить лгать. У него нет для этого души.

Он огляделся.

– За неимением стола положим на пол. Середина комнаты подойдет.

Глава 3

Дознаватель повел рукой, тело приподнялось над полом, проплыв к центру комнаты. Юбка сдвинулась, и стало видно, что и на лодыжках у покойницы узел из тканевого лоскута.

– Кто связал ее? – поинтересовался Освальд.

– Я. – Винсент перерезал лоскут ткани на запястьях тела. – Чтобы не гадать, успею ли заметить, если она решит двинуть меня по затылку чем-то тяжелым, пока занимаюсь женой. Влетел, увидел, оглушил, сорвал с шеи Инги удавку, связал эту, чем под руку попалось, вернулся к жене, обнаружил, что она снова задыхается, о дальнейшем я уже рассказывал.

Он взял с помоста один из валяющихся там мелков, начал расчерчивать пол. Несмотря ни на что, я залюбовалась мужем. Когда работает профессионал, это и правда красиво. Ни одного лишнего движения, символы ложились быстро и четко.

Винсент отошел к стене, засветилась темно-фиолетовым разметка. Труп сел, со свистом выдохнув. То есть не выдохнув, просто места в брюшной полости стало меньше, и диафрагма поднялась вверх, выталкивая из легких воздух. Ничего сверхъестественного, но неприятно, а белобрысый помощник инквизитора и вовсе подпрыгнул, сотворяя охраняющий жест.

– Прошу вас, коллега, – указал дознаватель на труп.

Инквизитор благодарно кивнул и сразу взял быка за рога:

– Кто тебя убил?

– Я. – Голос мертвой походил и не походил на голос живой женщины. Тембр, вроде, тот же, но исчезло всякое выражение. Даже в озвучке нейросети эмоций больше.

– Чем именно?

– Ножницами.

– Покажи.

Покойница пошевелила руками.

– Нет ножниц.

– Держи. – Орудие убийства подплыло к мертвой. Та взяла ножницы так, словно руки у нее до сих пор были связаны, воткнула в шею в точности так же, как это сделала живая. Я невольно вздрогнула – вот вроде бы и знала, что второй раз фонтана крови не будет, а все равно бессознательно ждала его.

– Почему ты это сделала?

– Так надо было.

Инквизитор моргнул. Переформулировал: