Сиротка для дракона. Боевой факультет
- -
- 100%
- +
Согнутый поднял голову, с любопытством на меня глядя. Не казались, а определенно братья. Двойняшки. Сейчас, когда они рядом друг с другом, были видны отличия, но, наверное, только близкие не путали парней, если они по одному. Я, увидев во второй раз, точно спутаю, пока не привыкну к ним и не научусь различать по мелким деталям, как различала в приюте Мика и Мака.
От движения чернильница на спине согнутого сдвинулась, и второй подхватил ее.
– Да не дергайся ты, прольешь чернила, не отстираем!
Я молча вытащила из сумки доску с пружинами, протянула парням.
– Вот. Так удобней будет. И мы в самом деле не знакомы. Я Лианор.
– Та самая Лианор? – выпрямился согнутый.
Лист покатился с его спины, второй брат прихлопнул убегающую бумагу ладонью да так, что звон пошел по всему вестибюлю, а распрямившийся охнул.
– Что значит «та самая»? – не поняла я.
– Которая набила морду хлыщу с международного, – сказал тот, что поймал листок.
Интересно, на боевом все выражаются как в нашем приюте? Или мне на таких везет? Алек сам признался, что манерам так и не научился. А эти двое… Вихры торчат в разные стороны, будто их овечьими ножницами стригли, мундиры, хоть и новенькие, грубой шерсти – тот, что выдал мне кастелян, был таким же. В плечах как раз, по поясу и на бедрах чересчур свободен. Зато ботинки новехонькие, не иначе как сегодня выданные.
– Я Закарий, а он Зенобий. Можешь звать нас Зак и Зен.
Похоже, нашлись еще двое из четверых приютских на первом курсе.
– Тогда я Нори.
– Так это правда? Про битую морду?
Я поморщилась.
– Интересно, на факультете остался хоть один человек, который об этом не знает?
– Нет, конечно, – фыркнул Зак. – Одни радуются, что международники огребли, другие злорадствуют, что от барышни.
Он смерил меня взглядом.
– И это еще тебя почти никто не знает. А увидят, какая ты, – хлыщу прохода не дадут.
Что значит «какая»? Обычная.
– Мы думали, ты бой-баба какая-то, кулаком махнет – улочка, другим – переулочек, – подал голос Зен. – А ты…
– Бойцовый котенок, – подсказал Зак.
– Точно, бойцовый котенок. А тому хлыщу надо добавить. – Зен прищурился. – Маленьких обижать нехорошо.
– Сама разобралась, – буркнула я. – И еще разберусь, когда понадобится.
Никогда я не бывала в центре внимания. Это смущало, сбивало с толку.
– Если вам доска не нужна, я пойду.
– Нет-нет. – Зак выхватил ее у меня. – Погоди, мы быстро. И спасибо.
– Извини, если обидели, – добавил его брат. – Мы не со зла.
Я кивнула, давая понять, что извинения приняты. На правду не обижаются. Как говорит Алек, удобно, когда тебя недооценивают.
Хотя все равно обидно: одному не нравится мой пол, второму – происхождение, третьим – мой рост. И ни то, ни другое, ни третье я не могу изменить.
– Правда, не хотели обидеть. – Зак сунул брату исписанный лист и вернул мне доску для письма. – Давай мы тебя проводим.
– Да я и сама дойду, спасибо, – отмахнулась я.
– Мало ли… слава – она штука такая. – Парни двинулись по обе стороны от меня, проигнорировав протест. Ладно, хоть руки не распускали. – У нас вон год назад рядом с приютом столичного актера дамочка убила. В газетах писали: «Отомстила за неразделенное чувство». Мы думали, там не меньше чем… – Зак осекся. – Что он ее обесчестил, все дела, за такое надо мстить. А на суде выяснилось, что бедняга и знать о ней не знал, она в портрет влюбилась.
Что-то много они «думают» и все невпопад. Но я не ошиблась, решив, что парни из приюта. И не столичного, скорее всего: такой скандал мимо нас бы не прошел. Как ни старались воспитатели уберечь нас от «грязи» – сплетни в приют долетали исправно. То повар судачил с судомойкой, то поломойка с ночным сторожем, а лишние уши и языки, чтобы разнести сплетню, всегда найдутся. Даже если она вовсе нас не касается, вроде той, будто старший сын императора впал в немилость и отец отослал его из дворца, передав право наследования младшему.
– Слава, – повторил Зен. – Не стоит тебе пока одной ходить.
– Я же не столичный актер, – отмахнулась я.
Впрочем, уже было понятно, что эти двое так просто не отцепятся.
– А вдруг кто решит проверить, это ты так лихо дерешься или международник слабак?
– Это вы тоже «подумали»? – поинтересовалась я.
– Это мы…
– Подслушали, – раздался за спиной знакомый голос, от которого у меня на миг сбилось дыхание. – Спасибо, парни, дальше я сам за своей девушкой пригляжу.
Глава 12
– Я не твоя девушка! – возмутилась я, но меня никто не услышал, потому что одновременно хором обиделись близнецы:
– Мы не подслушивали, вы со старостой при всех разговаривали!
– Хорошо, не подслушивали, прислушивались к разговорам, которые вас не касаются, – не стал спорить Родерик. – Если вы с Лианор обсудили все, что хотели, я вас не держу.
– Не всё, – возмутилась я. – И вообще, кто еще подслушивает!
Близнецы переглянулись. Посмотрели на Родерика. На меня.
– Ладно, котенок, до завтра. Не проспи, – сказал Зак.
– Котенок? – приподнял бровь Родерик. Я мысленно застонала – вот и готова кличка. Ну хоть не «принцессочка», как в приюте. Стоило в четыре года, наслушавшись сказок, сказать, что, когда вырасту, за мной приедет принц и заберет отсюда, – и на следующие четырнадцать лет хватило.
– Бойцовый котенок, – ухмыльнулся Зен. – Скажи, что непохожа.
Родерик рассмеялся, но, странное дело, этот смех меня совсем не обидел.
– Похожа. До завтра, парни. На физухе увидимся.
Близнецы исчезли.
– Разве физподготовка не только для боевого? – спросила я, чтобы хоть о чем-то говорить, вместо того чтобы размышлять, почему рядом с ним мысли путаются, а сердце скачет.
– Обязательно – только для боевого, но никого не гонят, и я стараюсь не пропускать. А то, сидя над учебниками, недолго и к стулу прирасти. Кстати… – Он извлек из поясной сумки два дымчатых кристалла. Один отливал голубым, второй – алым. – Возьми.
– Что это? – спросила я, не торопясь брать кристаллы в руки.
– Зачаровал для тебя. Красный – будильник, чтобы ты не проспала подъем. Физподготовка каждый день, так что я поставил на шесть утра и не стал привязывать способы активации. Правда, заклинание не различает дней недели, так что перед выходным засунь артефакт поглубже в шкаф и накрой одеждой.
Я онемела. Никто и никогда не дарил мне таких дорогих вещей.
– А на голубом купол тишины и темноты. Отдашь соседке, чтобы не мешать ей по утрам. Чтобы активировать, надо согреть в руках, обычно хватает медленно досчитать до десяти. Не знаю, кто она и как у вас сложится дальше, но мало кому понравится, что его будят на полтора часа раньше. Мелочь, но наше отношение к другим всегда складывается из мелочей.
– Мелочь? – наконец обрела я дар речи. – Может, для тебя и мелочь. Извини, но я не могу это принять.
– Нори, это просто подарок, – мягко сказал Родерик. – Он тебя ни к чему не обязывает.
– Это слишком дорогой подарок. Я не приняла бы его, даже если бы в самом деле была твоей девушкой. Но я тебе ничего не обещала и…
Я не договорила – просто не хватило слов, и сжалось что-то внутри. Сейчас он, как и Алек, пожмет плечами и скажет: «Так и я тебе ничего не обещал» – и все будет понятно. Просто игра.
Просто…
– Ты мне ничего не обещала, это правда, – сказал Родерик, засовывая кристаллы в карман. – Зато я тебе кое-что обещал. И раз кофе с пирожными тебя не устраивают… – Он снова сунулся в сумку и вытащил оттуда белоснежный сверток, от которого пахло свежей выпечкой и мясом, да так, что у меня живот заурчал на всю округу.
Я растерянно перевела взгляд со свертка на Родерика.
– Держи. – Он сунул сверток мне в руку. – Готов поспорить, что поесть тебе так и не дали. Надеюсь, это – не слишком дорогой подарок?
Я снова посмотрела на сверток. Честное слово, протяни мне Родерик горсть золотых монет или драгоценностей, я бы не колебалась, отказываясь. Но у меня с утра маковой росинки во рту не было, а пахло просто одуряюще.
– Нори, в самом деле, кусок пирога еще никого не компрометировал, – все так же мягко добавил он.
– Спасибо. – Я развернула ткань, и запах стал вовсе невыносимым, мне понадобилось недюжинное усилие, чтобы не вгрызться в пушистое румяное тесто, урча и чавкая. – Давай пополам?
– Я не голодный.
На вкус пирог был еще лучше, чем на запах, и какое-то время я не могла говорить – только жевать. Родерик тоже молчал, просто шел рядом. А потом протянул мне фляжку.
– Вода.
– Спасибо, – повторила я, напившись. – Ты меня просто спас.
– Не за что, – улыбнулся он.
– И все равно спасибо. – Я остановилась у дверей главного корпуса, в котором располагалась библиотека. В отличие от здания боевиков, здесь народа по-прежнему хватало. – И за пирог, и за то, что проводил. И за артефакты. Я не могу их принять, но забота дорога сама по себе.
– Кажется, ты собираешься со мной распрощаться, – усмехнулся он. – Погоди, помогу донести учебники. Их много, тяжело тебе будет.
– Не стоит. Три часа дисциплинарной отработки, и я надеюсь управиться за сегодня. Мало ли, что принесет завтра.
Родерик извлек карманные часы.
– Да, если пойти прямо сейчас, как раз уложишься. Рейт в своем репертуаре, да?
– Я не знаю, что у него за репертуар. – Как ни подмывало пожаловаться на несправедливость мира, ныть не стоило. Тем более что жалобы ничего не изменят.
– «Барышни приходят к нам не из любви к боевой магии, а из любви к боевым магам», – довольно похоже передразнил Родерик. – Помнится, я ему сказал, что не стоит переносить собственный неудачный опыт на всех барышень.
– Да ладно! – не поверила я. – И выжил?
Он рассмеялся.
– Тридцать часов отработки.
Ого! Это со мной он, выходит, еще мягко обошелся?
– Зато научился виртуозно работать метлой и лопатой. Без всякой магии.
Родерик взъерошил мне волосы.
– Ладно, беги, котенок, а то ничего не успеешь. И не трать время на очередь.
Я кивнула. Уходить не хотелось. Но время ждать не будет.
Оставалось только надеяться, что все сюрпризы на сегодня закончились.
Библиотека занимала половину второго этажа, и очередь к ней начиналась у самой лестницы. Похоже, все студенты решили заглянуть за учебниками в самый последний момент – и дело, которое в теории должно было бы занять несколько минут, превратилось в бесконечные часы ожидания.
Даже если бы Родерик не предупредил меня насчет очереди, я не стала бы терять время. Но просто так пропускать меня никто не собирался. Девушка года на два старше схватила меня за рукав.
– Эй, куда лезешь, занимай очередь!
– Я на отработку, – огрызнулась я, вырывая руку. Но тут же влезла еще одна:
– Хитрая какая нашлась. Никто не станет назначать отработку в неучебный день.
– Мне назначили.
– Это что такого нужно было учинить?
– Набить морду человеку, который влез не в свое дело, – сказала я, глядя ей в глаза.
Барышня выпустила мой рукав и отшатнулась – а мне только того и нужно было.
– Чокнутая, – донеслось мне в спину. – Все они на боевом думают, что сила есть – ума не надо.
Я мысленно пожала плечами. Брань на вороту не виснет, а объясняться с каждой, что лезет не в свое дело, – язык отболтать можно, тем более что оправдываться мне не в чем.
Парень, стоявший у дверей, попытался подставить мне подножку, но я спокойно перешагнула его ногу, не удостоив и взглядом.
Ближайшее ко входу пространство занимал с десяток письменных столов, дальше стояла конторка, а за ней находилась дверь, в просвете которой виднелись книжные шкафы. Женщина за конторкой заправила за ухо седой локон, подняла на меня взгляд.
– Барышня, займите очередь, пожалуйста.
– Я на отработку, – повторила я, доставая листок от декана.
Женщина вгляделась в него, держа на вытянутой руке.
– В самом деле. Простите, дорогая. Минутку. – Она протянула стоявшему ближе всех парню листок, тот оставил на нем закорючку и подхватил стопку книг, наверное, в половину собственного роста. Перенес на ближайший стол и начал распихивать по сумкам.
Хорошо, что и я свою взяла, тут одним ремнем точно не отделаешься.
– Иди сюда, милая, – сказала женщина. – Зови меня Стефания. А тебя как звать?
Я представилась.
– Пойдем, Лианор, – продолжала она, увлекая за собой в дверь.
Помещение внутри оказалось сплошь уставлено стеллажами с книгами. Множеством одинаковых книг.
– Не знаю, что вы натворили, но не иначе как светлые боги вас мне послали.
– Нас? – переспросила я, начиная догадываться, что день еще не закончился.
– Тебя и этого милого юношу, Бенедикта.
Точно подтверждая ее слова, угловатый выглянул из-за ближайшего стеллажа и улыбнулся. Я мысленно выругалась.
Выглядел он, конечно, так себе. Отек с глаз и носа убрали, но синяки остались. То ли потому, что, раз образовавшись, они не поддавались устранению с помощью магии, то ли их специально оставили, в назидание. У меня под ложечкой тоже разливалось сине-багровое пятно, даром что оно уже не болело. Но мой-то синяк никто не увидит, а вот Бенедикту светить лицом.
Но неужели это я так его расписала? Вроде и стукнула-то пару раз всего…
Нет, не я. Синяк под правым глазом – моя работа, определенно, а левый я ему подбить не могла, без одной-то руки. Кто успел и когда? Пожалуй, спрашивать не нужно.
На мгновение я почувствовала себя отмщенной и поторопилась опустить взгляд, чтобы угловатый не увидел в нем злорадства. Конечно, не стоило надеяться, что, получив выговор от своего декана и отработку, он успокоится, но и подливать масла в огонь незачем.
Бенедикт, не произнеся ни слова, снова скрылся среди стеллажей, а библиотекарша подвела меня к тому, что был ближе всех ко входу. Здесь книги не стояли одинаковыми рядами, а лежали стопками.
– Собирайте учебники, чтобы мне оставалось только их выдать, – сказала госпожа Стефания. – Вот на этой полке – для боевиков, тут – целители, рядом – алхимики.
Она взяла с полки «боевиков» листок.
– Тут списки. Для каждого курса. На обратной стороне – схема хранилища и где искать.
Уже легче, не придется перебирать все стеллажи в поисках нужного.
– Твоя задача – сделать так, чтобы на полке постоянно было минимум три комплекта для каждого курса. Понятно?
Я кивнула. Интересно, кто этим обычно занимался? Если библиотекарша сама будет бегать за дюжиной учебников для каждого, и до утра не управится. Нанимали помощников или хватали первого, кто не успеет увернуться?
– Обычно мы с помощницей за несколько дней загодя собирали, но она заболела, а я одна не успела, – угадав мои мысли, сказала библиотекарша. – Так что очень вы меня выручите.
А заодно и учебники без очереди получим. Если до того друг друга не прибьем. Впрочем, не настолько же Бенедикт идиот, чтобы задирать меня, когда в открытую дверь видна и библиотекарша, и голова очереди из студентов?
Я подхватила с полки лист со списком учебников для алхимиков и мысленно застонала. Вроде все учебники «химия», и все разные. Чем, спрашивается, «органическая» отличается от «неорганической»? А «физико-коллоидная»?
У целителей, впрочем, все было еще хуже. Вот скажите на милость, что за зверь такой – «пропедевтика»? А «цитология»?
Язык же не повернется этакое выговорить, честное слово! Я считала себя неглупой и начитанной, но, похоже, начитанной я была только по меркам приюта. Вот почему бы библиотекарше не поручить все эти заковыристые названия угловатому?
– Что, не умеешь читать, бедняжка? – прошипел он у меня за спиной. В следующий миг стопка книг на полке рядом со мной покачнулась, зацепила соседнюю и с грохотом повалилась на пол.
– Какая же ты неловкая, Лианор, – громко и с притворным сочувствием протянул Бенедикт и добавил куда тише: – Я тебя в порошок сотру, и дружки не помогут.
Глава 13
Дружки? У меня?
– Кишка тонка, – так же тихо прошептала я и добавила громче: – А все потому, что кое-кто поленился снимать книжку с полки руками и промахнулся заклинанием. Теперь вот мне за тобой собирать.
– Дочь шлюхи…
Он в самом деле полагал, что это меня оскорбит? Конечно, в детстве все мы хотели верить, что родители – богатые и знатные, как же иначе! – просто потеряли нас и непременно найдут. Но сейчас-то я взрослая и в сказки не верю. Если посмотреть правде в глаза, моя мать, скорее всего, продавала себя на улице. Как и матери большинства приютских подкидышей.
– …подняла руку на потомственного дворянина, – продолжал шипеть угловатый. – У меня достаточно доказательств для суда, и твои дружки меня не запугают. Кнут и тюрьма, вот что тебя ждет, а не университет.
Нельзя сказать, будто угроза совсем меня не напугала, но показывать этого я не собиралась.
– Может, моя мать и была шлюхой, но она позаботилась обо мне, как могла. А твоя не смогла вложить в тебя хоть каплю ума. «Для суда»! – передразнила его я – Дочь шлюхи избила потомственного дворянина. Хочешь стать посмешищем не только в университете, но и в городе?
– Я скажу, что счел ниже своего достоинства поднять руку на женщину и потому не сопротивлялся.
Ага, а синяк у меня на животе сам собой появился. Впрочем, рассказывать, что у меня тоже есть бумага от целителя, не стоит. Равно как и надеяться на справедливый суд.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.