Сиротка для дракона. Боевой факультет
- -
- 100%
- +
– Вы не…
Я хотела сказать «вы не правы», но он истолковал мое замешательство по-своему и перебил:
– Смею, и не тебе, сопля этакая, мне указывать, что говорить в собственном кабинете! Сперва хвостом вертите, а потом ублюдков ваших в мусорной яме находят, и скандал на всю столицу!
– Я собираюсь учиться, а не… – проглотила неприличное словечко, – замуж.
Кулаки сжались сами собой, сминая листок с недописанным прошением. Жаль, что это не горло декана. Хотя вряд ли кто-то в самом деле сможет вцепиться такому в глотку, это он кого хочешь порвет не хуже изначальной твари.
– Да, конечно! Обет дала! Не мечтай: замуж тебе не позовут, обрюхатят и бросят. – Он шагнул к столу, положил еще один лист и припечатал его ладонью. – Садись и пиши!
Я не шелохнулась. Понятно, почему декан не хочет видеть меня на своем факультете – кое-какой части тела не хватает. Непонятно, что мне с этим делать: при всем моем желании ничего лишнего у меня больше не вырастет.
Да в конце концов, магию творят головой и руками, а не тем местом, которое отличает мальчиков от девочек! И раз та темноволосая в потрепанных штанах и другие девушки, которых я видела на полигоне, удержались на факультете, несмотря на такое отношение, значит, и я удержусь!
– О чем задумалась? – едко поинтересовался декан.
Сил на обтекаемое вранье не осталось, и я ответила прямо:
– Пытаюсь понять, что первично.
– Объяснись.
– Вы назвали меня шлюхой, ничего не зная обо мне. Это суровое мужское братство формирует определенное отношение к девушкам? Или в боевые маги изначально идут подтверждать свою мужественность, убивая, и подобный склад характера подразумевает и определенное отношение к девушкам?
Он переменился в лице, а я в который раз подумала, что язык мой – враг мой. Бессчетное количество раз мне приходилось «отвечать за слова» – и опять на те же грабли! Вот уж точно горбатого могила исправит!
И эту могилу мне, кажется, обеспечат прямо сейчас.
Повисло тяжелое молчание. Декан скомкал в ладони лист, который только что положил на стол. Ком бумаги полыхнул, и на миг мне показалось, что сейчас огненный мячик полетит мне в лицо. После чего меня просто размажут о стену, чтобы потом показывать получившееся пятно новым студентам: вот что бывает с теми, кто перечит декану боевого факультета.
– Вон! – рявкнул Рейт.
Ждать, пока он попросит второй раз, я не стала. Вывалившись в коридор, прислонилась к стене. Тело била крупная дрожь. Я все испортила. Собственноручно загубила свой единственный шанс на нормальное будущее.
Если перевести мой последний вопрос с вежливого на понятный, то получалось «Вы девушек за людей не считаете, потому что не чувствуете себя достаточно мужчиной или просто нахватались плохого в дурной компании?».
Кто угодно взбеленится.
Вернуться, умолять о прощении, написать это проклятое прошение о переводе? В конце концов, и на бытовом учатся. Выйду, смогу устроиться помощницей экономки, а там, может, и понравится. Образумлюсь, как советовали мне подруги. Дело женщины – вести хозяйство и рожать детей, а не гонять чудовищ по лесам.
Да в конце концов, я же честно старалась быть вежливой! Разве я виновата, что родилась девчонкой?
Кое-как, по стеночке, я доползла до лестницы, спустилась по ней на ватных ногах.
– Эй, ты чего? – Оказывается, тот парень, что отпускал комплименты моей заднице, все еще торчал у расписания. – Чего зеленая такая? Орал?
Я сглотнула. Кивнула. Перед глазами все плыло, и шумело в ушах. Вот так, наверное, и валятся в обморок.
– А, тогда ничего. – Парень хлопнул меня по плечу так, что я присела. Но, как ни странно, в голове сразу прояснилось, и полегчало. – Вот если такой вежливый, что аж приторно, тогда дело плохо. А так – проорется и забудет.
Вряд ли забудет, но, может, в самом деле обойдется?
– Спасибо, – выдавила я.
Он ухмыльнулся.
– Сочтемся при случае. И запомни: Рейту нравится, когда у студента есть яйца.
Я закашлялась.
– Вот чего нет, того нет.
– Я имел в виду в переносном смысле, – заржал парень. – За тебя корона платит?
Я кивнула.
– Заметно. Я такой же пришел. – Он одернул полы отлично сидящего мундира. – Одежка с тех пор лучше стала, а манерам так и не научился. Я Алек.
– Лианор.
– Проводить тебя, чтобы не заблудилась? – Его рука устремилась к моей талии, и я отступила.
– Как-нибудь в другой раз, спасибо.
Он пожал плечами, дескать, не больно-то и хотелось. Я выскользнула за дверь. На свежем воздухе дурнотная слабость прошла окончательно. Ничего. Пока еще ничего не решено. Принесут приказ об отчислении – вот тогда и буду страдать. А сейчас… Обратно к кастеляну, наверное. Он сказал «вернешься, как побеседуешь с деканом». Беседа определенно состоялась, а о записке или чем-то подобном кастелян не упоминал.
Я миновала полигон, углубилась в парк. Желание смотреть по сторонам пропало, внутри обида мешалась со злостью и страхом, все силы уходили на то, чтобы сохранять хотя бы внешнее спокойствие, вместо того чтобы с воплями отпинать ближайшее дерево, а потом сесть в траву и разреветься.
Что-то подвернулось под ноги, я клюнула носом, взмахнула руками, пытаясь устоять, но одновременно неведомая сила резко дернула меня в сторону, увлекая в кусты. От двух разнонаправленных рывков я все-таки потеряла равновесие, и, прежде чем успела восстановить его, меня дернуло снова. Пролетев сквозь кусты, я грохнулась оземь, неловко выставив руку. В плече что-то хрустнуло, я вскрикнула от боли.
– Купол тишины, хоть заорись, – раздался сверху голос угловатого парня, а в следующий миг мне в живот прилетел пинок, выбив дыхание. – Зарвавшуюся чернь надо учить.
Он отступил на шаг, разглядывая меня снизу вверх.
Не дожидаясь, пока смогу вздохнуть как следует – или когда прилетит еще один пинок, – я сгребла с земли горсть травы и прошлогодних листьев, швырнула в лицо Бенедикту. Он отшатнулся, прикрывая глаза. Этого мига мне должно было хватить, чтобы подняться, но правая рука, когда я попыталась опереться, отказалась держать, а плечо прострелило болью, и я снова свалилась, как перевернутый на спину жук.
Проморгавшись, угловатый примерился к очередному пинку. Отскочил, когда я лягнулась, целясь в пах. Мимо!
Магия зудела на кончиках пальцев, но за магические поединки исключали всех, не разбирая, кто виноват и кто прав. С другой стороны, барончик явно больше меня поднаторел в боевых заклинаниях, так что оно и к лучшему.
Он попытался снова зайти сбоку, я снова лягнулась. В этот раз попала – угловатый взвыл, схватившись за колено, и я мстительно пнула его по второму. Он свалился, я подлетела, в этот раз вовремя вспомнив про больную руку. Оседлав барончика, от души заехала ему по морде – правая рука подниматься отказывалась, но мне и одной левой хватит, чтобы подправить ему физиономию.
Меня схватили за воротник и вздернули над землей, будто котенка.
Опять? До чего же неудобно быть мелкой и легкой!
– Что здесь происходит? – холодно поинтересовался декан.
«Если он вежлив до приторности, дело плохо», – вспомнилось мне предупреждение Алека.
Да что ж мне так везет сегодня, а?
– Господин граф, эта ненормальная на меня напала! – завопил угловатый.
Глава 8
В который раз за сегодняшний день я онемела от возмущения. Декан тоже молчал, по-прежнему держа меня за воротник, да так, что мне пришлось привстать на цыпочки, чтобы не задохнуться.
Тела коснулась магия, я попыталась сбить заклинание, но добилась лишь, что меня тряхнули так, что зубы клацнули.
– Она на меня напала, – повторил угловатый, видимо, воодушевленный реакцией декана. – Я просто шел навстречу и…
Декан выпустил меня, шагнул к нему.
– Встаньте.
Барон поднялся, медленно, всем видом демонстрируя, как ему плохо. Притворяется, гад, если бы я ему в самом деле колено выбила, не встал бы.
– Имя, факультет, курс? – пролаял Рейт.
– Барон…
– По уставу.
– Бенедикт, международный факультет, первый курс.
– Что ж, я расскажу декану Лоренсу, что его студенту расквасила нос девчонка со сломанной ключицей.
«Да он первый начал!» – едва не воскликнула я, но, памятуя о недавнем разговоре, прикусила язык.
– К слову, это вы обеспечили ей перелом?
– Да я ее пальцем не тронул! Я просто…
Я нервно хмыкнула. Что правда, то правда: пнул, а пальцем не тронул.
– Лианор?
– Я неловко упала, господин декан.
Лучше говорить правду и только правду. Я упала, а что свалиться мне помогли – не доказать. Мое слово против слова барона: кому скорее поверят? И в чью пользу будет решение, если начнется разбирательство?
– Бенедикт, свободны. Что с вами делать, решит ваш декан. – Рейт покачал головой. – Вряд ли Лоренс обрадуется, узнав, что международник не смог разрешить конфликт словами. Подрался, и с кем? С женщиной!
– Это она…
– Вон отсюда.
Угловатый испарился, даже хромать забыл. Я проводила его тоскливым взглядом: очень хотелось тоже сделать ноги как можно быстрее.
Но вместо этого пришлось сказать:
– Спасибо, господин декан.
Он появился очень вовремя. На самом деле меня спасло лишь то, что Бенедикт хотел покрасоваться, чтобы я прониклась сознанием собственного ничтожества. Он явно никогда не дрался всерьез. Знать не мутузит друг друга кулаками, для этого есть клинки и магия. Но все равно я долго бы не продержалась, с одной-то рукой. Он бы опомнился, и прилетело бы мне по первое число.
– Пожалуйста. – Он начал развязывать шейный платок. Я попятилась, соображая, как бы обойти его и снова выбраться на аллею, но он окрикнул: – Стоять!
Пришлось стоять. И мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не шарахнуться, когда Рейт шагнул ко мне и взял за руку. Молча, словно я была куклой, согнул мою руку, подвесил ее на перекинутую через здоровое плечо косынку. Отступил на шаг, оглядывая дело рук своих. Я молчала, слишком растерявшись, чтобы говорить.
– Вообще-то я шел за тобой, потому что забыл отдать. – Рейт протянул мне лист бумаги. – Направление к целителям. Пусть тебя осмотрят и сделают заключение, годишься ли ты в боевые маги. Заодно и с ключицей разберутся, мне такая травма не по силам.
Осмотрят и сделают заключение, что не гожусь, с переломом-то.
– Меня уже осматривал целитель, перед тем как подать документы на обучение, господин декан.
В самом деле осматривал и нашел «до неприличия здоровой». Иначе не видать бы мне боевого факультета.
– Знаю я, как эти городские целители осматривают и как заключения пишут за барашка в бумажке.
– У меня нет денег на взятки, – ровным голосом произнесла я.
Он усмехнулся.
– Зато есть кое-что другое.
Я открыла рот ответить на очередное оскорбление, снова закрыла – хватит, уже наговорилась сегодня. Рейт между тем продолжал:
– Признают годной – пойдешь к кастеляну. Как заселишься, снова ко мне. Сегодня, до конца дня. И раз ты так категорически отказалась писать прошение о переводе… – Он усмехнулся. – Не признают годной – свободна.
– То есть? – похолодела я.
– На боевом ты учиться не сможешь, на других не хочешь, а кто я такой, чтобы тебя принуждать?
Он развернулся и, прихрамывая, зашагал по аллее.
Я выругалась себе под нос. Да что такое сегодня, все одно к одному!
К целителям я плелась еле-еле. Одно плечо болело, второе оттягивала сумка, ноги гудели – с утра сегодня не присела, – и подводило живот. Надо было соглашаться на кофе с пирожными, вряд ли день обернулся бы еще хуже, чем получается сейчас.
Куда уж хуже-то?
– Эй, Нори! – окликнули меня из-за спины.
Я развернулась, ожидая очередного подвоха. Алек. Как же некстати!
– Иду, любуюсь видами, – ухмыльнулся он, – и тут гляжу: вид уж больно знакомый. – Он стер ухмылку. – Что случилось?
– Ничего.
Оставят меня в покое сегодня?
– А платочек для украшения?
Я ощутила касание магии, ругнулась, сбивая заклинание.
– Это мое дело.
Надо держать себя в руках. Нельзя грубить, как бы ни хотелось. Еще одна ссора, особенно с будущим коллегой, мне вовсе ни к чему. Тем более боевик-то точно драться умеет. Но Алек отставать не собирался.
– Кто тебя так?
– Упала.
– Ага. Упала. И так десять раз. – Он сдернул с моего плеча сумку, крякнул. Алек был ненамного выше меня, щуплый, так и не скажешь, что с боевого. – Любой, кто обидит боевика, огребет от всех боевиков. Так кто помог тебе так удачно упасть?
Я криво усмехнулась.
– Может, мне и не быть боевиком, так что и суетится не стоит.
– Ты написала прошение? – встревожился Алек.
– Откуда ты знаешь про прошение?
– Так Рейт всех девчонок заставляет его писать. Кто не ведется – тот молодец, а кто сломался… – Он пожал плечами. – Это боевой, мы после диплома не крестиком вышивать будем.
Ледяной узел в груди немного ослаб. Все-таки намного легче знать, что я не единственная, кто удостоился нелюбви декана. Другие справились, и я справлюсь.
– В этом году трое написали, будешь единственной девчонкой на курсе, – добавил Алек. – Или?…
– Нет, я отказалась. Но… – Я молча протянула ему листок.
Ничего секретного там не было, настоятельная просьба к целителю осмотреть меня и дать заключение о годности согласно расписанию болезней.
– А, ерунда, – отмахнулся Алек, подхватывая меня под больную руку. Я зашипела, он отскочил. – Прости. Если тебя осматривал целитель, как должен был, то и наши ничего не найдут. К слову, тебе все равно к ним надо, так что пойдем.
Он зашел с другого бока и все же подхватил меня под руку. Я позволила увлечь себя по аллее – сил сопротивляться не осталось.
– Госпожа Агнес – отличная тетка, залечит твой перелом в пару минут. Да и Род тоже неплох, даром что еще доучивается. Он как-то мне лодыжку собирал, на следующий день я уже бегать мог.
– Род? – переспросила я, припоминая что, кажется, уже слышала это имя сегодня.
– О, Род – это Род, – протянул Алек.
– Объяснил, – хмыкнула я.
– Его все знают. Единственный, кто торчит в университете вот уже шестой год.
– А разве отстающих не исключают? – не поняла я.
– Отстающих, – заржал Алек. – Ты Роду это не брякни. Он программу боевого осилил за два года.
Я мотнула головой, окончательно перестав что-то понимать.
– Когда я попал в университет, он был на последнем курсе боевого. Староста факультета, все дела, даром что младше остальных на два года. Рейт уже мечтал, что оставит его преподавать, а Род возьми да откажись. Мало того, еще поступил на целительский. Сказал, что убивать научился чересчур хорошо, а вот отвести смерть до сих пор не способен… Мы думали, Рейта удар хватит.
Променять боевую магию на клистирную трубку? Надо быть совсем странным.
– А может, просто сражаться не захотел. – Я попыталась пожать плечами и скривилась от боли.
Дел для боевых магов всегда хватало. Прорывы изначальных тварей случались редко, но там, где они происходили, на много десятилетий слабела ткань реальности, и в наш мир начинала пробираться всякая нечисть. Это не говоря о вялотекущих стычках с соседями – с той же Фарией империя вот уже века два никак не могла поделить кусок побережья.
Впрочем, если он второй раз способен оплатить учебу в университете, то вполне мог просто не идти на службу короне, если не хотелось рисковать жизнью в бою.
– Род-то? – хмыкнул Алек. – Нет, он не трус и от доброй драки никогда не бегал. Когда он на целительский ушел, кое-кто из наших пытался плюнуть вслед. Кто из зависти, кто перед Рейтом выслужиться хотел. – Он покачал головой. – Могу сказать, я рад, что у меня хватило ума не нарываться. Хотя я тоже не понимаю, что за вожжа Роду под хвост попала. Никто не понимает.
Алек нахмурился.
– Как бы он тебя у меня не отбил, девчонки от него кипятком… – Он осекся.
– У тебя? – приподняла я бровь и потянулась за своей сумкой.
– Не цепляйся к мелочам, – отмахнулся он.
– Ничего себе мелочи! – возмутилась я. – Я тебе ничего не обещала! Отдай мои вещи и топай…
Алек распахнул передо мной дверь здания целительского факультета.
– К мелочам, конечно. Я и не прошу обещаний и сам ничего обещать не намерен. Но это не значит, что я не попробую приударить за хорошенькой девчонкой…
Я замотала головой, пытаясь уложить услышанное. Это и называется хваленой мужской логикой?
– …или что мне понравится, если за ней приударит кто-то другой, – закончил Алек, целеустремленно шагая по коридору.
– А я не хочу, чтобы за мной «приударяли», – отрезала я, снова потянувшись за своей сумкой. – Спасибо, дальше я сама.
Спрашивать, где найти дежурного целителя, не было необходимости: на стенах нашлись указатели со стрелками. Хоть где-то подумали о первогодках.
– Нет уж, доведу до места. – Он подтолкнул меня в нужном направлении, попытавшись шлепнуть пониже спины, но сам получил по руке. Затряс кистью. – Ты со всеми такая колючка?
– Со всеми, кто не умеет держать лапы при себе. Отдай мои вещи, сама дойду!
– Доведу до места, – повторил он. – Чтобы ты снова не «упала», а я не огреб нагоняй от декана.
– За что? – не поняла я.
– Я должен приглядывать за новичками и следить, чтобы вы осваивались в университете.
– Я и сама могу освоиться.
– Осваиваться, не вляпываясь в неприятности. А ты, судя по всему, мастерица находить их на свою симпатичную задницу.
Я зарычала. Алек расхохотался.
– Мне ты ничего не должен.
– Должен. Разрешите представиться, староста боевого факультета, Алек Олдрич. – Он дурашливо поклонился.
«Да ну, врешь», – едва не брякнула я. Присмотрелась повнимательней. Щуплый, невысокий, с дурашливой ухмылкой.
И неожиданно серьезным, взрослым взглядом. Я запоздало вспомнила, что он, по его словам, появился в университете, когда Род, о котором он рассказывал, заканчивал боевой, а потом оба еще отучились еще три года, один на целительском, второй боевиком.
– Староста? Сколько же тебе лет?
– Я на последнем курсе. Плюс год, когда учился грамоте и всяким полезным вещам, которым низшее сословие обычно не учат. Так что постарше остальных буду. – Он хмыкнул. – Маленькая собачка до старости щенок. Очень удобно, когда тебя не воспринимают всерьез, так что я не жалуюсь. С девчонками, правда, не всегда удобно выходит.
– Сейчас пущу слезу жалости, – пробурчала я.
– Лучше поцелуй.
– Иди ты… – беззлобно огрызнулась я.
– Уточни направление. – Он остановился. – Впрочем, мы уже пришли.
Он постучал в ближайшую дверь.
– Да, – донеслось из кабинета, и я похолодела, узнав голос.
Не может быть.
Алек просунул голову в дверной проем.
– Род? Удачно я попал.
– Что сломал в этот раз? – Негромкий смешок заставил меня вздрогнуть.
Род. Родерик. «Пересекаться» на целительском.
Кажется, я ошибалась, когда думала, что еще хуже день стать не может.
Я попятилась, забыв даже, что Алек все еще держит мою сумку. Смыться, пока не поздно. Приказ декана? Но ведь есть еще госпожа как-ее-там?
Алек стремительным движением сцапал меня за руку.
– Первогодку привел. Осмотр… – Он вдернул меня в кабинет. – И полечить бы надо.
Я обреченно зажмурилась.
– Эй, ты чего? Он не кусается, – хохотнул Алек.
Пришлось открыть глаза ровно для того, чтобы увидеть, как посуровело лицо Родерика. Прежде чем я успела опомниться, он шагнул ко мне.
– Алек, выйди.
И от его тона у меня мороз пробежал по коже.
Глава 9
– Кто это сделал? – спросил Родерик, и на миг мне стало жаль угловатого.
– Упала.
– Кто помог тебе упасть? – не отставал он.
На миг я заколебалась. За меня никто никогда не вступался. Наверное, это приятно и… Нет. Не хочу быть должной. Не хочу начинать учебу с жалоб и доносов.
– Не обратила внимания. Корень, наверное.
К слову, за что я так неловко зацепилась, потеряв равновесие в самом начале? Магический барьер? Может быть. Потом-то меня точно дернули магией.
– Что ж, я все равно узнаю. – В его голосе по-прежнему чувствовался с трудом сдерживаемый гнев. – Подожди здесь.
Родерик шагнул в коридор, оставив меня растерянно смотреть себе вслед.
– Эй, ты куда? – донесся из-за щели в двери голос Алека. – Так быстро управился?
– Позову госпожу Агнес.
– А сам чего?
– Не хочу смешивать контексты, – непонятно пояснил Родерик.
– С пациентами шашни не крутят? – перевел Алек после едва заметной паузы. Родерик не ответил, и он чуть повысил голос: – Вообще-то я первый на нее глаз положил.
Я выругалась себе под нос. Не могли дверь закрыть нормально. Или Родерик сделал это специально, чтобы я услышала их разговор?
– Глаз, ха! Даже не думай.
И столько уверенности было в его словах, что я не выдержала. Распахнула дверь.
– Я вам что, вещь, без меня меня делить!
Оба даже не покосились в мою сторону.
– Мелочь, не лезь в мужской разговор.
– Не цепляйся к ерунде, – отмахнулся от меня Алек и шагнул к Родерику. – А если буду думать, то что?
Странно, но, будучи на полголовы ниже, он не смотрелся потешно. И хотя я не сомневалась, кто победит, если эти двое все же сцепятся, видела, что легкой победа не будет.
Вот только этого не хватало, чтобы и без того замечательный день стал просто прекрасным!
Зажмурившись – это заклинание давалось мне не слишком хорошо, – я призвала водяной шар. Одно из базовых заклинаний, скорее даже бытовое, не разрушительное само по себе. Но призванной водой можно было, например, прорвать огненную стену. Или вскипятить, а то и заморозить воду перед тем, как запустить ей в противника. Ничего этого я делать не стала, а просто позволила ведру воды обрушиться на пол между парнями, окатив обоих.
Они отпрыгнули друг от друга, обернулись ко мне с одинаково возмущенными лицами.
– Ты чего?
– Белены объелась?
– Остыли? – поинтересовалась я, из последних сил стараясь не закричать. В самом деле, мало мне сегодняшних неприятностей, еще эти два… весенних кота, даром что осень.
Молодые люди снова переглянулись и хором рассмеялись. Не выдержав, я захихикала тоже, уж очень забавными были их лица несколько мгновений назад.
– Да уж, на хромой козе к тебе не подъедешь, – сказал Родерик. Кажется, он хотел добавить что-то еще, но тут раскрылась соседняя дверь, и женский голос строго поинтересовался:
– Что за шум? Родерик, Алек, почему вы в таком виде?
– Заклинание спутал, – широко улыбнулся Родерик. – Госпожа Агнес…
Я вдруг перестала его слышать, только видела, как шевелятся губы. Вот, значит, как со стороны выглядит купол тишины. И, похоже, говорили они обо мне.
Или нет? В конце концов, весь мир не крутится вокруг меня, и у двух целителей вполне могли найтись темы для разговора, в которых присутствующих посвящать не стоило.
Вот только у нас в приюте шептаться при других было не принято. Или говори в полный голос, или подожди, пока рядом останутся только доверенные люди. Хотя надо было очень постараться, чтобы потолковать без лишних ушей.
Судя по лицу Алека, он тоже не слышал разговора, и ему это очень не нравилось. Но вмешиваться он не торопился, и я тоже решила не лезть. И без того сегодня вляпалась во все что только можно.
Я отступила в глубину кабинета, чтобы не выглядеть любопытной, и, уже отворачиваясь, услышала:
– Извини, Алек, и ты, Лианор, тоже. Но тайна целителя есть тайна целителя.
Я кивнула, давая понять, что извинения приняты. Сказать об этом не успела – в дверном проеме возникла женщина.
Выглядела она раза в два старше меня, русые волосы собраны в гладкий пучок, светлое платье простого кроя. Или преподаватель, или нанятый на жалованье целитель. Скорее первое: смысл нанимать человека, если целителей и так целый факультет?
– Постой смирно, – сказала она, собирая заклинание. Через некоторое время кивнула сама себе и сказала: – Раздевайся.
– Зачем? – не поняла я. Ни разу не помню, чтобы мне пришлось раздеваться перед целителем.
– А как я через одежду буду сопоставлять ключицу? – проворчала она.
Я завозилась с застежкой. Если не пытаться поднять руку, терпимо. Но, едва начав стаскивать одежду с плеч, я зашипела от боли.
– Давай помогу.
В три руки получилось ловчее. Снимая нательную сорочку, я вдруг подумала, что сейчас на месте целительницы мог быть Родерик, и от этой мысли меня обдало жаром.
– Чего краснеешь? – поинтересовалась госпожа Агнес. – Меня твои прелести не интересуют.
Да я бы со стыда умерла, если бы пришлось раздеваться перед парнем! Интересно, что он наплел коллеге? Нет, пожалуй, мне лучше не знать! Неважно, почему он не стал лечить меня сам, – спасибо ему за это.
– Потерпи немного.
Целительница зашла со спины, оттянув мои плечи назад, и начала обматывать их повязкой, перекрещивая ее на спине. Мне тут же стало не до парней и стыда – не заорать бы. Госпожа Агнес усадила меня на кушетку, прощупала ключицу, что-то поправляя – я вскрикнула, – коснулась магией. В плече засвербело, отчаянно захотелось почесаться, но суровый оклик меня остановил. Пришлось ждать, кусая губы, чтобы не разныться.