Сиротка для дракона. Бои без правил
- -
- 100%
- +
Он прекрасно помнил собственные мысли в день знакомства. Умненькая, но плохо образованная, милая, но чересчур уж непосредственная. Сейчас он видел, как она вгрызалась в знания, как старательно училась держать себя в руках, а заодно множеству мелочей, что люди его круга впитывают с молоком матери, и понимал – первое его впечатление, хоть и было верным, не отметило главного.
В восемнадцать красива каждая вторая девушка, а если не красивая, так миленькая. С умными хуже, но и таких хватает. Нори была личностью.
Впрочем, спроси кто Родерика, что он нашел в ней – не стал бы ни разговаривать, ни объяснять. Просто Нори была… Нори. Его единственная. Его наваждение, не отпускавшее ни днем, ни ночью.
«Проснись, человек! Проснись, пока я не вышвырнул тебя в окно, чтобы уж точно разбудить!»
– Напугал ежа голым задом, – проворчал Родерик, приоткрывая один глаз. – Ты в комнате-то не поместишься.
Сосед мирно спал, укрывшись куполом тишины и темноты. А ему-то самому какого рожна не спится, сегодня ведь нет занятий?
– Дик! – долетел едва слышный сквозь оконное стекло девичий голос. – Дик!
В ответ раздался мужской, куда громче.
– Чего орешь с утра, оглашенная?!
– Да не тебе! Дик! Родерик!
Он подлетел над постелью. Диком его звали немногие, и только одна из этих немногих сейчас была в университете, и она бы не стала…
Распахнув окно, он высунулся по пояс. Холодный утренний воздух обдал тело, и только сейчас Родерик вспомнил, что спал без рубахи. Но Оливии оказалось все равно.
– Ну наконец-то дозвалась. Дик, ты мне очень нужен!
Родерик не мог даже вообразить ситуацию, которая заставила бы чинную и хорошо воспитанную графиню Сандью кричать под окнами вместо того, чтобы дождаться, когда мужское общежитие откроется, и попросить вахтера позвать нужного человека.
– Сейчас спущусь.
Он торопливо натянул одежду, слетел по лестнице.
– Что случилось? – спросил он у Оливии.
Ее непокорные кудряшки торчали в разные стороны, наспех сколотые парой шпилек, лицо побледнело. Как бы ни старалась девушка скрывать эмоции, выглядела она встревоженной.
– Мне нужен портал домой. Нужно поговорить с отцом. Немедленно.
– Что случилось? – повторил Родерик, внутренне холодея. Нет, не может быть, чтобы что-то случилось с Нори. Он просто только что думал о ней, и разум еще…
«Да, – прорычал дракон. – И я разнесу Дворец правосудия по камешку, если…»
«Сайфер?» – оторопел он.
Не сон?
– Дик, – охнула Оливия, заглядывая ему в глаза. Озадаченно моргнула. – Показалось.
Он сжал кулаки, заставил себя опустить веки. Значит, не примерещилось. Не примерещился Сайфер. Значит, не примерещился и страх Нори. И волнение Оливии, которое он ощутил не так четко, но все же уловил.
– Что с Лианор?
– Откуда ты знаешь, что дело в ней?
Эта манера отвечать вопросом на вопрос, подхваченная подругой от матери, раздражала Родерика и в более спокойные моменты, а сейчас и вовсе хотелось зарычать. Он взял себя в руки.
– Догадался.
– Так это ты тот парень, что задарил ее артефактами?
– Я, – не стал отнекиваться он. – Что с ней?
«Сайфер?»
«Откуда мне знать, если истинная связь не установлена? Ей страшно и плохо – это то, что я чую».
Тогда откуда он знает про Дворец правосудия? Впрочем, неважно. Нори арестовали? За что? Она ведь мухи не обидит.
Поправка – не обидит, если ее не задирать. Неужели кто-то вывел девушку из себя настолько, что она серьезно его покалечила, а то и не ровен час…
Нет. Нельзя строить предположения, пока нет фактов.
– Значит, к тебе она бегала вечерами. Я тебя сама убью, вот только разберусь… – Оливия резко выдохнула. – Извини. Это подождет. Сделай мне портал. Если тебе не совсем на нее наплевать…
Не совсем наплевать? Родерик заставил себя успокоиться. С точки зрения Оливии все и в самом деле выглядело очень некрасиво: парень его положения мог увиваться за простолюдинкой только с одной целью.
– …Оставайся, я буду рассказывать отцу, послушаешь. Не хочу тратить время, повторяя дважды.
Не расспрашивая больше, Родерик сотворил портал. Он хорошо помнил ориентиры: дом Сандью был одним из немногих, куда он мог завалиться в любое время суток безо всякого повода. Где рады были ему самому, а не его знакомствам и родственным связям.
Они вышли из портала у самой двери дома, скрытой густыми садовыми зарослями. Оливия коснулась косяка, и дверь сама распахнулась. В вестибюле словно из ниоткуда вырос лакей, поклонился.
– Мне нужно немедленно увидеть папу, – безо всяких предисловий заявила Оливия.
– Его сиятельство изволит почивать.
– Я знаю. Разбуди его, пожалуйста, скажи, что я очень просила. И предупреди, что у нас гость.
Лакей с поклоном удалился, а Оливия потянула Родерика в малую гостиную. За руку, как в детстве, когда, набедокурив, она просила его «постоять рядом», чтобы родители не распекали слишком сильно. Ее держали в строгости. Хотя Родерик был уверен, чета Сандью обожала свою старшую дочь. Как, впрочем, и остальных детей.
– Папе сегодня не на службу, в такие дни он еще спит в это время, – сказала Оливия, устраиваясь в кресле. – Подождем немного.
Родерик без приглашения сел в другое.
– Нори арестовали? – Страх обжег, словно задав вопрос вслух Родерик превратил предположения в реальность.
«По камешку! И залью все огнем», – взревел Сайфер.
«Уймись! – рявкнул на него Родерик. – Держи себя в руках!»
«У меня нет рук!»
«Значит, держи себя в лапах! Так ты ничем ей не поможешь! Мы с тобой однажды уже поддались эмоциям, и чем это закончилось?»
«Это ты поддался эмоциям!»
«Хорошо, я поддался. Значит, не повторяй моих ошибок, мудрый дракон».
Сайфер взрыкнул, уловив сарказм, но – о чудо – заткнулся.
Оливия затеребила черный бархатный ридикюль.
– Откуда ты… Только не говори маме. Она расстроится.
Естественно, расстроится. Родерик и сам расстроился. Если это можно так назвать – ни в одном известном ему языке не было слов, чтобы описать состояние, когда сходишь с ума от беспокойства за девушку, которая тебе очень дорога; в голове сидит дракон, готовый начать бесноваться в любую секунду, а человек пытается совладать и с ним, и с собой, сохранив способность мыслить трезво.
Ему очень нужна будет эта способность в ближайшие часы, и как жаль, что у них с Сайфером не нашлось времени притереться друг к другу. Как и когда дракон пришел к нему – и вскоре покинул.
– Здравствуй, Родерик. – Кассия улыбнулась ему, стоя в дверях. Он поднялся, приветствуя хозяйку дома. Та жестом велела сесть снова. – Мы соскучились по тебе.
Она обернулась к дочери, та опустила голову. Родерик знал это выражение провинившейся девочки. Кассия покачала головой.
– Оливия, объясни, пожалуйста, почему я узнаю от слуг, что ты дома? И что именно нельзя мне говорить, иначе я расстроюсь?
Оливия порывисто шагнула к матери, обняв ее.
– Я тоже скучала, – шепнула Кассия, прежде чем выпустить ее из объятий. Добавила строже: – Но я настаиваю…
– Мам, я все расскажу. – Оливия снова затеребила сумочку.
– Вечерний ридикюль к утреннему платью… – задумчиво проговорила Кассия, устраиваясь на диване. – Что тебя так взволновало?
– Нет, я специально взяла его. Я все расскажу, правда, только давайте дождемся папу, и я все…
– Поняла, – не дала ей договорить мать. – Хоть один из вас завтракал?
Она кивнула сама себе, не дожидаясь ответа. Потянула за шнур, висевший у дивана. Через несколько минут появилась служанка, неся на подносе блюдо с булочками, масленку и все необходимое для чая. Кассия сама разлила его в чашки.
– Угощайтесь.
Оливия замотала головой, заметно было, что ей кусок в горло не полезет. Сам же Родерик, к собственному изумлению, обнаружил, что жутко голоден, несмотря на то, что в это время должен был носиться по полигону… Или благополучно спать перед завтраком в первый с начала года свободный от учебы день.
Булочки оказались горячими, масло так и таяло на них.
«Как ты можешь жрать?!» – взбеленился Сайфер.
«Могу и буду. Это ты у нас создание чистой магии, а мне, чтобы думать и действовать, нужно есть. Поэтому не мешай, если не хочешь выслушать лекцию по биохимии и функциям мозга».
Родерик почти хотел, чтобы Сайфер продолжил ворчать – тогда пришлось бы выполнять обещание и читать лекцию. Появился бы повод отвлечься, чтобы с ума не сойти от тревоги, и мерное рыкание дракона спокойствия не добавляло. Родерик почти видел, как Сайфер лупит хвостом, будто рассерженный кот.
Оливия кусала губы и вертелась в кресле. Замирала на несколько мгновений, встретив внимательный взгляд матери, и снова начинала ерзать. Это так не походило на ее обычную сдержанность, что и Родерик начал заражаться ее волнением, как будто мало было его собственного.
Если Нори арестовали, значит, речь идет о каком-то серьезном преступлении. Что она учинила на посвящении? Почему он, олух такой, ее не встретил? Смущать не хотел – мало ли, кто-то соберется провожать…
«Наша!» – взревел дракон.
«Наша, – согласился Родерик. – Но она не в темнице…»
«Она именно там! Сколько можно ждать!»
Да что же Лерой так долго собирается, не из-за него же! Он частый гость, почти член семьи, и простит, если хозяин дома явится небритым – при этой мысли Родерик потер подбородок, мысленно ругнулся, когда щетина кольнула пальцы.
Словно почуяв его мысли, наконец появился хозяин дома в шелковом домашнем кафтане. Так же, как и Кассия, остановил поднявшегося гостя, а в следующий момент Родерику самому пришлось жестом просить не кланяться ему.
– Так по какому поводу ты перебудила весь дом? – добродушно поинтересовался граф, устраиваясь на диване рядом с женой.
Оливия подалась вперед.
– Сегодня утром в нашу комнату пришли представители сыскной управы и арестовали мою соседку, Лианор Орнелас. – Она виновато глянула на мать. – Я не хотела тебя…
Кассия жестом остановила ее.
– Я действительно расстроена, но мои переживания подождут. Продолжай.
– Обвинив в попытке отравить Бенедикта Вернона.
Родерик медленно, очень медленно поставил на столик перед собой чайную пару. Нельзя швырять посуду в стену и кричать. Пусть Сайфер орет, что это наглая клевета, ему можно, его никто не слышит.
Кассия нахмурилась, покачала головой. Граф подался навстречу дочери.
– Вероятно, для этого были основания. Ты же не пришла ко мне просить совершить должностное преступление?
Глава 4
– Нет, я прошу тебя разобраться. Но прежде всего… Простолюдинку могут допросить с пристрастием.
Родерик похолодел. Пожалуй, разнести по камешку Дворец правосудия – не такая уж плохая идея.
«А я что говорил!» – взревел Сайфер.
Если ее хоть пальцем коснутся…
– Родерик… Ваше… – выдохнул граф, глядя на него так, словно в кресле появилась изначальная тварь.
– Благородие, – машинально поправил его Родерик. Проследил за его взглядом и оторопел – на руках проступили очертания чешуи, а ногти превратились в самые настоящие когти, впившиеся в дерево. – Прошу прощения, я…
Он заставил себя выровнять дыхание, вспомнить, где находится. Ощутить кресло под собой, пол под ногами, тепло чая в животе. Руки снова стали нормальными, только на подлокотниках остались глубокие царапины.
– Прошу прощения, – повторил он. – Надеюсь…
– Перестань, – мягко сказала Кассия. – Здесь все свои.
Но все же взгляд ее сказал совсем другое. «Что тебе до этой девушки?» – безмолвно вопросил он, и Родерик отвел глаза. Он сам говорил себе много раз, что ведет себя как последний подлец, привязывая девушку, которой не может ничего обещать.
«Только попробуй от нее отказаться!»
«Сайфер, заткнись!»
– Я понял тебя, – Лерой снова обратился к дочери, точно и не было предыдущего замешательства. – Но ты все же пытаешься убедить меня совершить должностное преступление, вмешавшись в ход разбирательства.
– Я не прошу тебя вмешиваться! То есть прошу… Сделай так, чтобы ее пока просто допросили. На словах.
– Я давно говорила Робину, что допросы с пристрастием и телесные наказания – пережитки былой жестокости, от которой нужно отказаться, – сказала Кассия. – Пожалуй, я снова поговорю с ним об этом сегодня. Но законы не принимают за четверть часа.
Если Лианор узнает о том, каких людей…
«И драконов!»
«Ты что, рассказал им?..»
Давненько Родерик не чувствовал себя так глупо.
«Ты забыл, что у драконов общая память?»
Даже не помнил толком никогда. О таких вещах не пишут в учебниках. О чем-то родители, конечно, упоминали, но далеко не обо всем.
И все же, если Нори узнает, ее удар хватит. Значит, она не узнает. Только бы вытащить ее оттуда. Законно. Полностью оправдав. Чтобы комар носа не подточил. Чтобы она спокойно доучивалась без пятна в личном деле и слухов о том, что влиятельный любовник покрыл ее преступления.
А если не получится…
«По камешку!»
«Уймись!»
– Или отложили допрос из-за выходного или еще чего-то, – продолжала Оливия.
– У дознавателей нет выходных, – покачал головой граф. – Тем более, если речь идет о покушении на Вернона, пусть даже младшего. Весь свет знает, как вы с мамой относитесь к баронессе…
– Она первая начала!
– И сделает вполне закономерный вывод: я затягиваю разбирательство из желания отомстить старшему барону.
– Вот-вот, кто-то тоже сделал вывод, будто Лианор отравила Бенедикта, потому что они подрались за день до начала учебы! – воскликнула Оливия. – И теперь она в тюрьме, и ей грозит допрос с пристрастием. Только потому, что кто-то сделал вывод!
– А ты так уверена, что твоя соседка невиновна? Ты часто очаровываешься людьми прежде, чем узнаешь их как следует.
– Лианор – моя воспитанница, и попытка кого-то отравить очень на нее не похожа. Отравление – продуманная и заранее подготовленная подлость исподтишка. Лианор скорее ударит, в худшем случае пырнет ножом, но вряд ли отравит, – сказала Кассия.
Граф постучал пальцами по подлокотнику. Посмотрел на Родерика.
– Ты здесь, чтобы поддержать Оливию, или у тебя свои интересы?
– Свои интересы, – не стал врать он. – Дюжина дней – не слишком долгое знакомство, но я тоже уверен, Лианор не стала бы травить Бенедикта. Даже за то, что он избил ее, сломав ключицу.
Лерой снова замолчал. Родерик ждал, зная, что давить на него бесполезно – можно лишь убедить, а потому лучше придержать язык.
«И не надо ни на кого давить. У Ирмы есть идея».
Если у драконицы есть идея, значит, родители действительно знают и… Родерик на миг ощутил себя подростком, которого отец застал с девушкой в самый неподходящий момент. Интересно, многое ли Сайфер сообщил другим драконам? И насколько личное это «многое»? Додумывать мысль не хотелось.
«Нор-ри наша! Наше сокровище, не общее!»
«Значит, не все?»
«То, что наше, остается нашим. Ты же не знаешь, как император с женой…»
«Сайфер, заткнись!»
Обнаружить, что он способен смущаться как мальчишка, было странно и очень неловко. Потом. Обдумывать это он будет потом.
– Вам не нужно совершать должностное преступление, – сказал Родерик. – Императрица славится заботой о сирых и убогих. И сегодня она вдруг осознала, что совершенно упустила из виду заключенных. Конечно, большинство из них виновны, но и преступники – люди, заслуживающие человеческого обращения.
– Если не считать допросы с пристрастием, – улыбнулась Кассия, а Лерой схватился за голову.
– Мелани намеревается посетить Дворец правосудия? Родерик, неужели ты с утра успел…
– Да, Дворец правосудия, в том числе камеры и подвалы, – кивнул он. – Нет, я еще не разговаривал. Но драконы многое узнают сами, до того как люди успевают переговорить.
– Тогда подождите немного, – сказал граф, поднимаясь с кресла.
Сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как он требует к себе секретаря.
– Отец знает? – негромко поинтересовалась Кассия.
– Я не докладываю ему о своих увлечениях, – огрызнулся Родерик.
– Я о драконе.
Скрыть дракона от других драконов невозможно, но людям об этом никто не рассказывал. Призвать дракона, пока жив император, считалось преступлением и приравнивалось к государственной измене.
– Знает. Это давняя история.
– Примерно того же срока, что и… – влезла Оливия и осеклась. – Прости, это не мое дело.
– Лианор не могли арестовать, чтобы надавить на тебя? Точнее, через тебя – на твоего отца? – так же негромко спросила Кассия.
Родерик похолодел.
– Не должны. – Он подумал, повторил уже уверенней: – Не должны. Я никому в университете не говорил, кто я на самом деле.
– Кто-то мог просто узнать тебя в лицо.
– Я слишком давно лишился титула и не мелькал при дворе, чтобы меня помнили. Возможно, ректор знает.
Кто еще? Декан? Вряд ли. Это у Родерика все увиденное во время того прорыва, кажется, навсегда отпечаталось в памяти, а Рейту явно было не до него. К тому же Родерик и тогда не орал во всеуслышание о том, кто он.
– И я бы хотел, чтобы и дальше никто в университете не знал, кто я, – продолжал он. – Особенно Лианор.
– Да, она разумная девушка и разорвет отношения, едва узнает, – задумчиво кивнула Кассия.
«Только попробуй ее отпустить!»
«Без хвостатых разберусь!»
«Я крылатый!»
«Без крылатых тоже!»
– Как мило, что вы уже все решили за нас обоих, – не удержался Родерик.
Кажется, понятно в кого Сайфер так стремится оставить последнее слово за собой.
– Да, ты прав, это сейчас не тема для обсуждения. Но если Лианор придет ко мне за советом, я скажу все, что думаю по этому поводу. Не раскрывая твоей тайны.
– И я тоже, – поддакнула Оливия.
Вернувшийся граф прервал их разговор.
– Поручил секретарю передать во Дворец правосудия о «внезапном» визите. А заодно узнать, кто дознаватель, и придумать, почему именно он должен особенно усердно заниматься подготовкой. Хотя сегодня всем будет не до допросов. А теперь… Оливия, рассказывай. С самого начала, во всех подробностях, и постарайся доказать, что твоя уверенность в невиновности соседки вызвана не только симпатией к ней.
Оливия свела брови к переносице.
– Пожалуй, я лучше начну с конца. Сегодня утром нас с соседкой разбудили люди из сыска.
– Из сыска или представившиеся сыском? – переспросил граф.
– Я проверила документы. Если это и подделка, то слишком хорошая, чтобы я могла ее обнаружить. С магическими печатями.
Магические печати тоже можно подделать, но стоило это недешево. Вряд ли кто-то потратится так сильно, чтобы насолить простолюдинке. Нанять полдюжины головорезов, чтобы «проучить», вышло бы куда дешевле.
– Лианор обвинили в отравлении Бенедикта. Во время обыска у нее в шкафу нашли пузырек с крысиным… – Оливия осеклась. – Пузырек, на этикетке которого было написано: «крысиный яд». Содержимое при мне не проверили.
Кассия покачала головой. На ее лице отчетливо читалось то же самое, о чем думал Родерик: Нори не дура. Если бы она действительно решила отравить Бенедикта, то от яда избавилась бы сразу же, как сделала дело.
– В кармане ее парадного мундира обнаружили сверток пергаментной бумаги с белым порошком. Анализ при мне не проводили, а я свои услуги, само собой, не предлагала.
– Зря, – сказала Кассия. – Сейчас мы знали бы точно. И были бы уверены, что порошок не подменили…
– Хорошего же ты мнения о моих подчиненных, – усмехнулся Лерой.
Кассия пожала плечами.
– Люди бывают разные. Тебе ли не знать.
– Лианор, кажется, и так решила, что я не на ее стороне, – вздохнула Оливия.
– Она разумная девушка, и рано или поздно все поймет, – успокоила ее мать. – Продолжай.
– Еще они пытались осмотреть сумку. – Оливия встряхнула ридикюль. – Но я не позволила лезть в мои вещи. Однако, когда они ушли, я заглянула туда и обнаружила вот это. – Она вытащила из сумочки маленький сверток пергаментной бумаги с чем-то белым внутри.
– Можно? – Кассия протянула руку, глядя не на дочь, а на мужа. Тот задумчиво кивнул. Кассия капнула на ладонь воды из чайника, бросила несколько крупинок порошка, растерла в руках.
– Мышьяк. Ты ведь убедилась в этом, правда, прежде чем бежать к отцу за помощью?
Оливия кивнула.
Не хочет же она сказать, будто Лианор подбросила яд и в ее вещи, чтобы потом попытаться обвинить соседку? Родерик едва сдержался, чтобы не спросить об этом вслух.
– Получается, ты утаила вещественные доказательства, – сказал граф.
– Получается так. С этим ридикюлем Лианор вчера была на балу, я дала ей его на вечер.
– Ты упоминала парадный мундир, – нахмурился Лерой. – Дамские сумочки не носят с парадными мундирами.
Оливия кивнула.
– Она надела парадный мундир и накинула поверх него иллюзию бального платья. Артефакт.
– Такой артефакт должен стоить хороших денег. Откуда они у простолюдинки?
– Я подарил ей этот артефакт, – сказал Родерик, мысленно ежась под взглядом хозяйки дома.
– Это слишком дорогой подарок, Родерик, – медленно сказала Кассия.
«Пусть не лезет! Нори наша!»
«Кассия беспокоится о ней. Уймись!»
– Я сделал его сам, поэтому разговор о цене неуместен.
Но взгляд Кассии не стал мягче, и Родерик понял, что молчать она действительно не станет. Скажет все, что думает, и Нори, если та придет за советом, и ему самому, не спрашивая, нужно ли ему ее мнение, ведь он не воспитанник, а практически член семьи. Но все же этикет позволял принимать подарки, сделанные собственными руками, и Родерик цеплялся за это, точно за спасительную соломинку. Всего лишь стальная проволока, стекляшка и его магия, и лучше не думать, сколько получившийся артефакт стоил бы, окажись он в лавке господина Тоби.
Ему так приятны были искренняя радость Нори, ее восхищение, что он совершенно потерял чувство меры, одаривая ее. Нет, Родерик по-прежнему не считал, будто делает что-то выдающееся, или будто его подарки к чему-то обяжут девушку. Только люди, узнав о них, сделают свои выводы, которые лягут пятном на ее репутацию. Ему следовало сообразить это с самого начала.
Оливия тем временем продолжала:
– Она до самого последнего момента не показывала мне этот артефакт, и я очень удивилась, увидев платье. У Нори… Лианор не было к нему украшений, и я одолжила свои. Я дала ей ридикюль, взяла под руку, и мы вышли тут же. У нее просто не было времени положить в него хоть что-то, даже ключ от комнаты. Однако утром в сумочке оказался яд.
Глава 5
– Она могла переложить в ридикюль мышьяк из кармана уже на балу. Взяла с собой несколько порций, рассовала по нескольким местам, чтобы удобнее было достать, – возразил граф.
– Лезть в карман мундира сквозь иллюзию юбки под десятками взглядов? Комнат для отдыха дам там не обустраивали.
В хороших домах хозяева выделяют гостьям комнату, где можно поправить растрепавшуюся прическу, привести в порядок туалет и отдохнуть. Но университет – все же не дом, да и бал в честь посвящения был раза в два короче, чем те, что давали в хороших домах, а потому и необходимости в таком помещении не нашлось. Нори просто негде было уединиться.
– Ей негде было уединиться, – Оливия словно читала мысли Родерика. – Молодые люди не отходили от нее ни на шаг, Лианор оказалась очень популярна на этом балу. Так что яд в сумочку положила не она. Я думаю, это сделал кто-то, кто полагал, будто она будет в мундире, и обнаружив платье, решил…
– Выводы пока придержи при себе, – перебил ее Лерой. – Факты.
– Сумочки и прочие мелочи барышни, как и в наше время, оставляли на галерее? – поинтересовалась Кассия.
Оливия кивнула.
– Я начинаю думать, что в ворчании стариков, дескать, университет портит нравы, позволяя молодежи развлекаться без родителей, была своя правда. – Кассия задумчиво добавила: – Или я сама старею, но очень хочется сказать что в наше время…
– За балом присматривают преподаватели, и довольно успешно. Хотя, насколько мне известно, после того, как корона стала оплачивать учебу простонародью, различные… – граф сделал выразительную паузу, – недоразумения участились. Мне тоже хочется сказать «вот в наше время», но, возможно, дело не в старости.
– Недоразумения, да… Одно из таких недоразумений случилось вчера. Лианор перебрала. Перебрала очень сильно, едва на ногах стояла, – сказала Оливия.
Кассия сокрушенно покачала головой.
Родерик мысленно хлопнул себя по лбу. Какой же он балбес! Смущать не хотел! Мог бы тишком прийти, убедиться, что все в порядке, и уйти. Зная Кассию и барона Аллеманда, он был уверен, что в приюте спиртного не было. Нори – разумная девушка, но самая разумная девушка, впервые попробовав хмельное, может просто не рассчитать количество выпитого.
– Как она добралась домой? – не выдержал он.