Глаза ведьмы

Пролог

История эта началась, когда одним неудачным вечером в одном большом городе одна девушка подслушала один телефонный разговор. Зачем она это сделала? Теперь, наверное, неважно.

Однако несколько фраз изменили всё. Мир перестал быть прежним.

Девушка была так сильно влюблена, что словно парила в ином измерении, поэтому неудивительно, что она спутала стороны платформы и вышла из противоположного от нужного выхода метро.

Какие там поезда и платформы? О чём это всё? Какое это имеет значение? Сашка назначил ей встречу! Парень, возле которого она превращалась в нечто зыбкое и радужное, в нечто, чего сама в себе не узнавала. Она улыбалась и смотрела на него, не отрывая глаз, и каждое его слово звучало для неё словно глас свыше, осыпающий бесценной радостью.

Они встречались всего три дня… Ещё даже не целовались, но у девушки зудели губы, так сильно ей хотелось узнать, такой ли он вкусный, каким кажется. Вот его рука такая же твёрдая и крепкая, как казалось. Когда Сашка взял её на прогулке за руку и сжал её пальцы, она подумала, что готова идти за ним вечно. А его кожа? Будет она гладкой или шершавой? Тёплой или прохладной? А какими будут его объятия?

Всё шло к тому, что вскоре она узнает, ведь Сашка тоже был в неё влюблён. Он иногда говорил сущие глупости, а потом извинялся, пояснял, что это от растерянности и неловкости – и сердце таяло от умиления. Он звонил и повторял, что ужасно соскучился, и спрашивал, как дела, и кажется, был готов слушать её бесконечно.

В прошлый раз они ходили в кино, а сейчас пойдут гулять в парк, там, где пешеходный мост через реку, в темноте своей иллюминацией похожий на инопланетный корабль, повисший над водой.

А потом Сашка её поцелует. Этот вечер станет незабываемым, они станут вспоминать его много лет спустя, и возвращаться в те первые, ещё робкие чувства, изменившие жизнь обоих. В волшебство.

Так вот, девушка вышла из другого выхода метро. Прошла квартал до нужного места. Увидела угол дома, за которым её должен был ждать он. Пошла туда, сердце оглушительно стучало, предвкушая встречу, которая произойдёт всего через несколько мгновений. Случится простое чудо – она утонет в его тёплых глазах и не сможет не ответить на его улыбку, когда он просто скажет:

– Привет.

И она вложит в одно слово всё, что чувствует – все те ужасно долгие часы без него, когда было скучно и серо, и грела только мысль, что вечером они увидятся. Весь трепет, который охватывает, стоит подумать о нём, о его запахе и губах, и о том, что случится, когда он, наконец, её поцелует.

– Привет.

Вот сейчас, всего через миг это произойдёт.

Девушка была так взбудоражена, что чуть не споткнулась на ровном месте. И чтобы немного успокоиться – не выскакивать же на него как самосвал с горящими мигалками и сиреной? – остановилась и прислонилась спиной к стене.

Он тут, за углом. Смотрит на другой выход из метро и не подозревает, что она появится отсюда.

Девушка глубоко вздохнула, глупо улыбаясь. Прислушалась к звукам, чтобы унять сердце. Хотелось услышать шёпот листьев, которые только недавно появились и ещё толком не научились шуршать на ветру, и смех людей, таких же счастливых, как она. Если они существуют.

Разве возможно, чтобы кто-нибудь ещё был таким же счастливым? Чтобы кто-то ещё был полон любовью настолько, что казалось – вот-вот взлетит, словно воздушный шарик и охватит собой всю вселенную?

– Да, слушаю.

Девушка распахнула глаза. В первую секунду показалось, что Сашка её видит, что он говорит с ней. Но его голос был непривычно сухим, деловым, перед ней было пусто, дальше по тротуару шли люди и только сбоку падала на дорожку длинная тень от стоящего за углом человека. Его тень.

– Да, я нашёл. Сильная ведьма. Да, всё верно, я написал отчёт с утра. Я вычислил, где живёт, можно брать.

Вначале ничего не произошло.

– Да, и правда, если посчитать, это юбилейная. – Сашка презрительно фыркнул. – Отметим потом. Да, спасибо, что лично позвонили! Согласен, одной тварью меньше. Ради чистоты, учитель. Нет, нет, я уверен, что осложнений не будет. Она меня не затронула. Да, уверен. Я понимаю, насколько это важно и не стал бы врать. Даже ничего не дрогнуло. Спасибо! Я благодарен. За всё.

Девушка закрыла глаза и весь мир рухнул.

Глава первая

Времени на сборы не было, каждая секунда на счету.

Дашка, не раздеваясь, пронеслась по квартире с открытой сумкой в руках, бросая в неё всё, что попадалось под руку: расчёску из прихожей, пару кремов из ванной, плед с дивана, бельё из ящика, высыпала из шкатулки ерундовые украшения. Затолкала сколько влезло одежды. Схватила сумочку с документами и банковской картой, из-за которых собственно и вернулась – и бросилась прочь. Захлопнула дверь и посмотрела на неё словно впервые. Хлипкая какая-то, а раньше ей казалось, за этой дверью она как за каменной стеной.

Зачем? Зачем же она сказала, где живёт? Назвала адрес, а Сашка записал, чтобы не забыть.

– Не знаю даже, как сказать, чтобы ты меня за дурачка не приняла. Правда, ерунда какая-то. Просто у меня засело в голосе, что ты обязательно исчезнешь. Не смейся, я не параноик. Если честно, в первый раз со мной такое. Вчера я подумал, и что тогда делать? Бывает же, люди пропадают. Но обычно у них есть родственники и свои квартиры, какие-то привязки. А ты сама по себе и снимаешь жильё, у меня ни родственников твоих имён, ни твоего адреса. Я испугался до чёртиков! Не знаю, где тебя искать, я не могу тебя не искать! Вдруг ты в опасности? А я даже не знаю, где ты живёшь.

– Ты знаешь, где я работаю.

Дашка тогда слушала его, затаив от восторга дыхание, будто это самое главное на свете занятие. Впрочем, для неё оно и было самым главным. Он боится, что она исчезнет… И ведь действительно боялся!

Только по другой причине.

Сердце ничего не чувствовало, будто отмерло, чему стоило порадоваться, ведь иначе оно бы истекло кровью.

Почему-то перед глазами постоянно вылезала картина, где у метро её ждёт Сашка. В тех, прежних цветах, ярких, радужных. До того, как она узнала правду.

Как он стоит у стены дома, высокий и красивый. Его лицо спокойное, он как всегда чисто выбрит, надушен хорошим мужским парфюмом. Он смотрит иногда в сторону выхода, с одинаковым равнодушием скользит взглядом по мужчинам и женщинам, даже на симпатичных девушках не задерживается. Это Дашку поражало до глубины души – почему он выбрал её? С его ростом, фигурой и спокойной уверенностью в себе он мог выбрать девчонку куда лучше, а выбрал её. И ждёт теперь, потому что всегда приходит вовремя, а Дашка всегда опаздывает. И теперь опаздывает. Время идёт, а её нет. И на его лоб ложится такая особая складка, которую она когда-то мечтала разгладить – просто прикоснуться пальцами, чтобы он знал, что ни один на белом свете, что она разделит с ним всё, что предстоит, неважно, хорошее или плохое. Что ей можно доверять.

Теперь не будет никакого свидания.

Ничего, найдёт другую. Найдёт, если захочет, почему нет, он парень видный, такому другую подружку найти раз свистнуть.

Но ей уже будет наплевать!

Всё.

Дашка спустилась по ступенькам и быстрым шагом пошла по тротуару в сторону остановки. Там на стоянке ждали таксисты. Заехать в банк… страшно все деньги снимать, больше у неё ничего нет, но оставлять нельзя, понятно же, что по карточке её легко вычислить, да и карточку можно заблокировать, ведь служители все как на подбор кошельки с большими связями. В их власти многое. Тогда вообще никаких денег не видать. Карточку придётся выбросить, второй раз воспользоваться ей уже не получится.

Так вот, снять деньги и на вокзал. На первый же поезд. Куда? По дороге подумает.

Уже подходя к машине, она на миг замерла. Наверное, от неожиданности. Телефон звонил как-то громко, просто оглушающее, его вибрации пронзали тело насквозь.

Его номер. Его имя на экране, фото, сделанное украдкой. А может, он знал, что Дашка снимает, вон как самоуверенно улыбается. Его профиль словно точёный, губы красиво оттенены, и смотрит он куда-то вдаль. Самый выгодный ракурс! Может, позволил себя снять, потешил самолюбие, представляя, как Дашка станет слюни на него пускать.

Как на такого не смотреть? Фото сделано в тот вечер, когда он впервые позвал её погулять. На нём было чёрное полупальто и голубой тонкий свитер. Ему удивительно шло. Как и простые джинсы. Обычные русые волосы, как у всех, обычная причёска, обычные голубые глаза. Как это всё ему шло! Простота, которой прикрывается элегантность. Воспитание было видно просто по его лицу и поведению. Его улыбка говорила, что этот человек на все сто уверен в своих силах.

А тогда он не улыбался, был растерян. Он мялся, будто боялся спросить, а Дашка была готова стоять рядом и просто на него смотреть хоть целую вечность.

– Сегодня мне целый день не везёт, – решился Сашка. – Но я всё равно рискну. Не хочешь прогуляться? Я знаю кофейню, где по залу ходят десять кошек. Я кошек не люблю, но ещё не видел девушки, которая пройдёт мимо мохнатого мешка, не сюсюкая. Пойдём? Пожалуйста, скажи да.

О, только молния, долбанувшая в темечко и внезапная немота заставила бы её этого не сказать!

– Да. – Сказала Дашка.

В тот вечер она его сфотографировала. Ничего не смогла с собой поделать, не смогла себя остановить. Надо было спросить, вряд ли бы он отказался. Но тайное удовольствие показалось ей слаще. Она дождалась момента, когда он отошёл к стойке и сделала фото.

Весь вечер прошёл ровно и плавно. Сашка удивительно точно чувствовал ситуацию, улавливал и сглаживал неловкости, которые всегда возникают при общении людей, чьё знакомство только началось. Даже не прогнал огромного белого кота, который прыгнул ему на колени. Только замер, с удивлением глядя на наглую тушу и терпеливо ждал, пока кот поймёт, что гладить его не собираются и изволит уйти.

Сашка вовремя говорил, вовремя шутил, вовремя задавал вопросы, в общем, был отличным собеседником, вечер вышел что надо.

Оказывается, он знал, что и как сказать вовсе не от большой любви, а потому, что имел немалый опыт общения с несчастными.

Даже ничего не дрогнуло? Ничего?!

Ах ты ж, твою мать, скольких же он погубил?!

Сердце вяло трепыхнулось, боль была глубокой и тупой.

Звонки прекратились, но почти сразу же пришло сообщение.

«Где ты? Ты сильно опаздываешь».

Дашка с трудом оторвала взгляд от экрана.

Почему этот звонок так её напугал? Ведь логично позвонить тому, с кем назначена встреча и кто никак не приходит. Почему она решила, что в момент, когда её мир рухнул, его мир тоже изменился?

Нет, в его реальности изменений не произошло. Он здоров и весел, по-прежнему живёт, дышит… Собирается отмечать юбилейную ведьму, ведь в мире на одну тварь станет меньше. Всего-то.

Бзззз.

«Что-то случилось? Ты где? Скажи, я приеду».

Дашкины руки задрожали, когда она отключала телефон и вынимала симку, которую после украдкой выбросила в урну.

Новая жизнь – новый номер. Вперёд.

Ушла она недалеко. Просто услышала телефонный звонок, так похожий на её собственный и не сразу поняла, что звонят не ей.

Но было поздно. Всё Дашкино нутро пронзила мысль, которая отчего-то не пришла в голову раньше. От этой мысли кровь тут же сковал холод, сердце трепыхнулось от страха. Эта мысль посеялась в ней, как зерно, мгновенно укрепилась и принялась расти. И уже никак было от неё не избавиться.

Он ведь может её найти.

И что тогда?

***

Две недели пролетели как один миг. Дашка просто ехала, куда были билеты и очнулась только в каком-то районом городе какой-то далёкой от столицы области. Там было ничем не хуже, чем в других местах, потому она осталась.

Городок мало чем напоминал столицу. Вернее, ничем не напоминал.

Разве в столице можно вот так вечером, когда стемнеет, выйти из дома и спуститься к реке? Идти несколько минут по безлюдной улице, по неровной дороге с редкими островками асфальта, и никого не встретить? Разве можно при этом чувствовать себя спокойно, не дёргаться в ответ на каждый автомобильный гудок, проверяя, не несётся ли на тебя неуправляемый водитель, не слышать чьих-то криков и нерусской ругани?

Столица – бесконечный копошащийся муравейник, место, где словно на дрожжах растут амбиции и запросы, а вместе с ними страхи и фобии. Где тебя выжимают досуха, словно губку и тут же отбрасывают в сторону, потому что вокруг достаточно свежих губок. Их приток стабилен и бесконечен, как прибытие поездов на платформы вокзалов.

А здесь городской ритм жизни замирает так, словно время застыло. Будто совсем иной мир вокруг.

Дашка уже и забыла, как оно живётся в небольшом посёлке, а ведь судьба сложилась так, что давно, ещё в детстве, они с бабушкой часто переезжали с места на место, по небольшим городам, жили где придётся, полгода провели в глухой деревне, где даже электричества не было. Полжизни с тех пор прошло… Тогда ей было двенадцать, в то лето. Полжизни назад, однако нескольких дней в тишине хватило, чтобы стало легче. Как будто, отдалившись от города, она отдалилась и от боли, оставила её, бросила, как всё остальное имущество.

Дашке очень хотелось избавиться от боли. Если бы ей сказали – перестань чувствовать вообще, не только боль, но и радость, надежду, перестань чувствовать хоть что-то… она согласилась бы, не раздумывая. Будет ли радость и надежда, какая теперь разница? Главное, что не будет боли.

Каждую секунду Дашка заставляла себя не думать, а вместо этого делать что-то простое, вспоминать что-то забытое.

Например, хорошо бы вспомнить, что ты не в городе и выйти вечером на улицу.

Вот ты вышла, глубоко вздохнула. Оглядела двор с буйной зеленью, где на площадке всего три машины и один старый мотоцикл. Где на потрескавшемся асфальте детской рукой нарисованы классики.

И вот ты уже идёшь к реке, куда будто к ней тянет.

Небо как махровая синяя ткань, на которой сверкают звёзды, над водой пар, и каждый вдох полон травяной сладости.

Вскоре Дашка сидела у воды, обнимала колени и смотрела как от ровной поверхности поднимается парной туман. С каждым вздохом грудь словно становилась больше, дыхание удлинялось, казалось, минуты не хватит, чтобы набрать достаточно воздуха.

Даже дышать было больно.

Ей не хватало сил. Дурные мысли не оставляли в покое, аппетит пропал, сон не шёл. Волосы потускнели и обвисли, кожа чесалась и шелушилась. Необходимость поддержать себя в порядке, умываться, расчесываться и стирать одежду вызывала отвращение.

Чтобы хоть как-то продержаться, Дашка позволяла себе то, от чего когда-то рьяно отказывалась. Она использовала сладу – жизненную силу мира, которой могут управлять ведьмы. Прошлой ночью благодаря этому удалось выспаться, избавится от шума и не расчесать до крови запястья.

Ненадолго. К вечеру силы истончились и ушли в бездонную пропасть. Говорят, время лечит, но Дашка и подумать боялась, сколько времени потребуется, чтобы эта пропасть заполнилась. Возможно ли это вообще?

Не думать!

Придётся вспомнить, кто ты есть – как от этого сбежишь? – и снова немного поколдовать. К чему упрямиться и делать вид, что ты обычная, ведь Служителей это не волнует. Безобидная ведьма? Ведьма, которая старается забыть о собственной сути? О, такого не бывает! Все они просто твари, которые должны знать своё место, так ведь?

Боль снова скрутила нутро в кулаке. Каждый участок кожи вспыхнул от чесотки.

Нет, сама она не справится. Дашка закрыла глаза и прижалась лбом к коленям.

Звуки приглушились, словно весь мир стал отдаляться и исчезать.

На очередном вздохе это произошло. Вода наполнилась цветными огоньками… то есть не на самом деле, а в Дашкиных закрытых глазах.

Река засверкала и приобрела объём. Проникалась крошечными искорками. Теперь её было видно словно в трёх измерениях, и берега ничуть не мешали. В ней, как в трёхмерной графике, показался срез, обнажающий дно… течение, камни, слой тины и рыбу.

И вся эта мерцающая слада, как пар от воды, стала приподниматься, направляясь к ней. Вначале тонкими, потом всё более толстыми невидимыми нитями. Они, как щупальца, извивались и пульсировали, скручивались в жгуты и тянулись в Дашке, ползли к ней, словно в поисках цели.

Рыба, теряя цвет, замирала и опускалась на дно. Водоросли бледнели, сворачиваясь, словно ссыхались, сама вода теряла блеск.

Дашка глубоко дышала, не в силах остановиться, а мерцающая слада медленно подбиралась к ней, пока не окутала плотным коконом и не начала впитываться в кожу. Словно миллион легчайших нежнейших прикосновений, тепло, проникающее сквозь поры, пробирающееся всё глубже, заставляющее кости потрескивать, а плоть петь от энергии. «Я сильная, – словно шептали Дашкины губы, – я прекрасная, я настоящая. Я – вечная»…

Как это было приятно!

Она потеряла счёт времени. Сколько прошло? Секунда? Час? Неделя?

Дашка хлопнула глазами и покачнулась. Спина затекла так, что даже в поясницу болью стрельнуло. Ну, наверное, это оно и есть. Бабушка часто жаловалась, что в поясницу «стреляет», а Дашка старалась представить, как это. Пока была подростком, не получалось, а сейчас, похоже, поняла.

А стоило понять, что здесь и сейчас произошло, как во рту пересохло от страха. Вот оно… Накатило. Давно подозревала, что рано или поздно случится, но такого быстрого срыва – этого Дашка не ожидала.

И вот вам сразу куча проблем. А ведь она только приехала! Только нашла место, которое ей понравилось! Которое позволяло понемногу забыть о боли!

Было страшно. Уже совсем стемнело, дневное тепло ушло, стало зябко и сыро. Оглохнуть можно было от сверчков, да и комаров тоже прибавилось.

Пока ещё…

Дашка вскочила на ноги, машинально отмахнулась от очередного покушения на свою кровь. Гудение комаров вдруг стало давить на уши. Она насколько могла быстро пошла сквозь шелестящую траву к дороге.

По пути домой ей встретилось две дикие собаки и трое подвыпивших местных. Она не боялась ни тех, ни других, однако постаралась быстрей пройти мимо. Вот уже дом – старая пятиэтажка, в подъезде которой крошились ступени, а перила согнулись, словно на них давило время.

Второй этаж… вроде так близко, всего миг взлететь по лестнице, хотя мышцы ног уже сводит, но всего второй… Однако в доме жили соседи. И соседки. Очень любопытные соседки, чьи двери никогда не закрывались и чьи уши всегда были готовы услышать что-нибудь новенькое.

По приезду Дашка, конечно, сразу с ними столкнулась и наврала, что развелась и переехала из города, потому что осталась без денег и имущества, муж всё забрал. Хорошо хоть детей не успели завести. Две соседки, на вид почти одинаковые по круглой комплекции и с добродушным выражениям лица, её пожалели.

– Такая молодая, такая красивая! И чего этим сволОтам нужно!

– Другого найдёшь! Ещё лучше!

Банальная банальщина, но тем первым вечером эти простые слова от незнакомых людей пролились как бальзам на душу. Так просто – сочувствие и поддержка от женщин оказались словно плечо, на которое хотелось опереться.

Но сегодня ей нужно быть одной.

Дашка побежала по лестнице как можно быстрей. Но стоило завозиться с дверным замком, как соседняя дверь распахнулась. Показалась соседка в халате, из кармана которого торчала газета, а за спиной вопили и смеялись дети.

– А ты где ж была? Я на чай тебя хотела позвать, звоню – нету! Зайдёшь?

– Извини, сейчас никак не могу. Живот что-то прихватило, боюсь до туалета не добежать.

– Потом заходи!

– Нет, потом спать. Завтра давай, ладно?

Дашка, наконец, открыла дверь и зашла в маленькую прихожую.

– Но если что, звони! Я поздно ложусь.

– Спасибо.

Дверь быстро закрылась, Дашка пошатнулась, но устояла на ногах. Стала раздеваться. Пальцы уже опухли, щёки раздулись, бока поднялись, как на дрожжах. Хоть спрятаться успела.

Она отправилась в ванную, включила воду. Горячей не было, её включали только по выходным, но ей горячая сейчас и не нужна. Сняв бельё, которое уже резало распухшую кожу, Дашка залезла в ванну, всхлипывая от холода. Но иначе нельзя, переизбыток силы нужно обязательно сбивать.

Закрыв глаза, которые почти превратились в щёлки, Дашка зажмурилась и погрузилась в воду с головой. Стараясь не замечать боли в лёгких, пробыла под водой, пока хватило дыхания, вынырнула за воздухом и погрузилась обратно.

Так ей пришлось делать не один час.

Устала Дашка знатно. Даже думать не получалось. В ванной чаше она помещалась с трудом, её тело превратилось в пухлое дрожжевое тесто. Обычно плоский живот горой выпирал над поверхностью воды, как у беременной, а руки и ноги отекли так, что придавили сами себя к стенкам.

Бабушка говорила, будешь жрать сладу без конца – родишь ведьму. Дурная шутка, но сейчас Дашке казалось, это и правда возможно. Такой живот…

Бабушка никогда ничего не скрывала от Дашки. С самого раннего детства рассказывала о силе, о том, что нельзя хапать её, сколько хочется, ведь тут как с мороженым – можно и коробку сожрать, это ведь вкусно – но тогда обязательно заболеешь. Так и тут – можно и всю вокруг забрать, но лопнешь, ожиреешь или «родишь ведьму». Последнее Дашку пугало больше всего. Рожать ей не хотелось. Её вообще всё это пугало – слада, само слово «ведьма», возможность менять что-то вокруг себя, воздействовать на живых существ. Она не хотела всего этого. Она не хотела учиться, чтобы стать «самой сильной ведьмой» и схлестнуться с Орденом Чистоты, чтобы уничтожить его, стереть в пыль, развеять прах, чем бредила её мама. Да, мама… Служители Чистоты в её глазах были хуже маньяков. Все самые страшные истории, которые слышала Дашка, были связаны с ними. Именно матери Дашка пообещала, что если столкнётся лицом к лицу с любым Служителем, то развернётся и сбежит. Так далеко, как сможет. Не станет разговаривать и пытаться их понять. Не будет лелеять несбыточную надежду, что её пощадят.

С её мамой вообще было сложно жить.

Дашке десять, но она постоянно слышит, что нельзя никому верить, что мир чёрный, что только слада может как-то примирить с жалким земным существованием.

Ей всего двенадцать, но мама подробно объясняет, откуда берутся дети и что любви нет, есть только гормоны, которые однажды обязательно заставят Дашку вести себя как полоумная макака, ронять слюни при виде общипанных парней в несуразной одежде и верить тем, кому верить нельзя.

Ей тринадцать и даже никто не нравится, а мама покупает презервативы и советует менять партнёров как перчатки, чтобы ни в коем случае не привыкать к одному. Чтобы не зависеть от одного, ведь неизвестно, что за человек ей попадётся. Чтобы не считать парней чем-то важным, ведь нет ничего важнее ведьмы.

Ей четырнадцать и мама начала новую песню – нет, я ошиблась, ты никогда не сможешь пойти против Служителей, в тебе нет характера, нет стержня, нет силы воли. На что я надеялась?

Бабушка заступалась, но не очень активно. С мамой вообще было сложно спорить, один её тон словно перечеркивал все твои доводы, как бы тщательно ты их не подбирала. Нет! И всё. Ерунда! И можно больше не спрашивать.

Разве удивительно, что Дашка сбежала из дому, как только закончила школу? Поступила в техникум, нашла подработку и перестала отвечать на звонки, когда определялся мамин номер?

Разве удивительно, что она постаралась раз и навсегда вычеркнуть из жизни всё, что касалось ведьмы? Она постаралась убедить себя, что ничем не отличается от остальных девушек, что совершенно нормальная. Что все эти фантазии про ведьм только игра, в которую они часто играли с бабушкой, что от этой игры у мамы мозги съехали набекрень и только поэтому она пропала. Обиделась, что Дашка не захотела играть дальше и отправилась строить свои наполеоновские планы по уничтожению служителей в другие места.

Дашке так хотелось верить, что она сможет быть иной, обычной, забыть о сладе, как о болезни. Существуют же диабетики, которые живут без сахара – и ничего. Люди, которые живут без рук и ног, глухие и слепые. А она будет просто жить без силы, без возможности влиять на мир.

И получалось… Дашка почти сумела забыть. Её бабушка выбрала жизнь при монастыре, её мама пусть редко, но давала знать, что жива, и несколько лет прошли в дымке обыденности. Учёба, потом работа, простые радости и вера, что невозможного нет.

Какая нелепая ошибка! Все эти спокойные годы – просто везение, ничего больше.

В очередной раз набрав полную грудь воздуха, Дашка погрузилась в воду. Если уж что-то вспоминать, то лучше те времена, когда она вырвалась на волю. Когда она решила познакомиться с жизнью, так сказать, лично.

Ей было семнадцать. Ей очень нравилось в общежитии. Многие девчонки, привыкшие к дому, жаловались, что тут грязно и тесно, что нет еды, компьютера, телевизора и ванны, и вообще тут всё иначе, неудобно, никак, и скорее бы всё это закончилось.