Питомник. Роза токсичная

Пролог

К вечеру над лесом сгустились тучи. Они скомкались в плотную пелену, которая еле-еле пропускала сквозь себя вспышки молний. Ветер дул единой волной, срывая листья с деревьев и унося их на много миль прочь. Там разбрасывал их, сеял, как зерна, подхватывал сор и нес его обратно.

Небо медленно смешивалось, как густое тесто, и создавало в себе жуткие, отталкивающие, нечеловеческие лица.

Вместе с темнотой хлынул дождь. Ветер носил его капли с такой скоростью, что казалось – дождь идет не с неба, а со всех сторон, и жалит, как иглы.

Всадник на бешеной скорости ворвался в лес. Он не жалел коня, пригнулся к шее и больно сдавливал животному бока. Дождь с грохотом хлестал по плащу и по спине коня, тот, сойдя с тропинки, начал путаться копытами в траве и грязи, суетиться и испуганно ржать.

Всадник наконец позволил своему скакуну снизить скорость. Потом и вовсе спрыгнул на землю, пошел рядом.

Его будто не волновали ни реки ледяной воды, сквозь которую пришлось идти, почти раздвигая струи руками, ни вспышки молний над головой, ни раскаты грома, каждый раз будто бьющего прямо по голове. Всадник остановился среди тонких деревьев, которые ветер клонил почти до земли, и бросил поводья. Вскинул обе руки к небу, резко опустил вниз, к бедрам, – а потом снизу толкнул их вперед, будто хотел оттолкнуть от себя воздух.

В тот же миг перед ним задрожало зыбкое зеркало в полный рост.

Всадник нащупал поводья и зашел в зеркало, ведя за собой коня.

Хлопок – и промежуток между деревьями опустел.

В тайной долине, окруженной густым лесом, тоже была ночь, но без грозы. По небу спокойно плыли облака, похожие на брызги краски, сорвавшиеся с кисти художника. Светила луна. Травы в полях едва шелестели, вдали загадочно серебрилась гладь извилистой реки.

По дороге галопом скакал всадник.

Он оглянулся и быстро взглянул на каменные здания, которые стояли чуть в стороне. В окнах темно – монастырь спит.

Впрочем, его все равно не интересовал монастырь. Дорога вела к большому двухэтажному дому, состоящему из нескольких соединенных переходами блоков. Стены здания были покрыты потускневшими пластиковыми панелями зеленых и желтых тонов, местами увиты зарослями дикого винограда.

Окна столовой ярко светились. Должно быть, все на месте.

Бросив коня у порога, всадник единым махом перепрыгнул через несколько ступенек, взлетел на крыльцо, распахнул незапертую дверь и бросился по коридору на свет.

Он стремительно ворвался в столовую, принеся с собой запах грозы и воду, которая лилась с плаща на пол.

Ужин закончился, но в столовой было полно народу. Обитатели, как обычно в эти вечерние часы перед сном, разговаривали, обменивались знаниями, новостями, играли в настольные игры или в карты, занимались рукоделием… да просто болтали и смеялись. Всадник бросился в центр зала и закричал:

– Она мертва! Вика! Она мертва!

Все разговоры мгновенно стихли, воцарилась гулкая тишина. На пришельца со всех сторон было устремлено множество ошеломленных глаз.

Вот девушка в голубой блузке и джинсах, с русой косой набок, тщетно пытается вздохнуть. Вот пожилая женщина со строгим пучком на голове суетливо водит по столу руками, стараясь что-то нащупать. Брюнетка с короткой стрижкой раскрыла рот в беззвучном крике. Еще три похожих друг на друга, словно близнецы, девушки застыли в нелепых позах. Две девочки-подростка… Мужчина, опять женщина, уже в возрасте, молодой парень… То, что они услышали, ошеломило всех.

– Кто там говорил, что мы сможем жить с местными магами в мире? Что мы сможем с ними договориться? Ну? Кто?!

Всадник кружился среди людей, протягивая к ним руки. Руки тряслись. Дрожали губы. И неимоверное горе, которое опустилось ему на плечи, распространяло вокруг отвратительный смрад.

– Кто позволил ей попробовать? Отпустил в столицу? Обнадежил встречей с сильными мира сего? С магами? Кто решил… что у нее получится? – Всадник сбросил с головы капюшон. Открывшееся лицо молодого мужчины было искажено ненавистью. Ко всем людям. Ко всему миру. Его глаза пытливо смотрели на окружающих, каждого желая ударить в самое сердце. – Ты? Ты? И ты?

Он указывал пальцем на женщин и на мужчин с таким видом, будто ставил на них отметины, обязательства однажды расплатиться по счетам. Последним жестом ткнул в девушку в голубой блузке, которая к этому времени побледнела, будто в ней не осталось ни капли крови. Следующие слова предназначались ей.

– Ты отпустила сестру, и теперь она мертва. Они поймали Вику и казнили ее. – Всадник заговорил тише. – Вывели на площадь… нагую, в кандалах и ошейнике. Одурманили ядовитыми снадобьями. Избили до полусмерти розгами и отрубили ей голову. Голову! – воскликнул всадник и вдруг завопил, заскулил, хватая себя рукой за плащ там, где билось сердце. – Она мертва!

Потом, будто исчерпав последние силы, тяжело сел на ближайшую лавку. Закрыл лицо ладонями и горько зарыдал.

Девушка в голубой блузке задрожала. Она смотрела в одну точку, и ее губы беззвучно повторяли: «Нет… Нет… Нет…»

Бесплодные уверения. Когда Вика только пропала, перестала передавать новости, уже тогда Розалин сердцем чувствовала – что-то случилось. Что-то не так.

Но ждала и верила, потому что Вика всегда доводила дело до конца. И если она велела Розалин ждать своего возвращения и ни в коем случае не высовывать нос из Питомника – значит, так и нужно сделать.

А теперь Вика мертва.

Седовласый мужчина в брезентовой куртке, самый пожилой из всех присутствующих, откашлялся.

– Виктор, ты… Прости за вопрос, но ты уверен?

– Уверен ли я? – Мужчина снова вскочил, горячечно зашептал: – Я провел две недели в качестве ученика их главного ловчего. Никаких сомнений. Никаких! Вика мертва! Вот, Геннадий Иванович, до чего довело ваше попустительство! Пусть идет? Так вы сказали? Пусть идет?! Пусть решит все миром? Зачем умирать, если можно жить в согласии? Так вы говорили? Она ушла и теперь мертва. А мы все – чернодушники. Вы знали? Мы – бесов Питомник, рассадник зла, который необходимо устранить, вырвать с корнем, развеять по ветру! Об этом трубят на каждом углу! Нами пугают людей! Нам всем надлежит умереть!

– Виктор… – Седовласый медленно встал, подошел к мужчине. – Виктор, мне так жаль. Так жаль…

– Что толку? Она уже мертва, – шептал пришедший, дико озираясь по сторонам. Он будто искал что-то в углах столовой, в самой густой тени. И не находил.

Геннадий Иванович медленно положил руку Виктору на плечо, потянул его к себе, крепко обнял. Прижал его голову к своему плечу.

– Мне так жаль, Виктор. Так жаль…

– Кто ее убил? – Девушка в голубой блузке вдруг вскочила. Ее подбородок дрожал, но она стояла, держась из последних сил, и не собиралась отступать.

– Потом, Розалин, прошу, потом, – сказал седовласый, но было поздно.

Девушка со скрежетом отодвинула стул и двинулась к Виктору.

– Кто это сделал?!

– Палач. – Виктор вырвался из рук Геннадия Ивановича, и тот со вздохом отступил. – Но виноват не он.

– А кто?

– Вся их верхушка – Высший магический совет. Они подписали указ, согласно которому все воспитанники Питомника должны быть обнаружены и уничтожены. Немедленная смертная казнь без права помилования. Прах развеять по ветру. По южному зловонному ветру, который дует из нор и щелей Абасентовых гор. Вот что всех нас ждет.

– Бессмысленно… Они не могут нас обнаружить, – подала голос коротко стриженная брюнетка. И тут же стушевалась под яростным взглядом Виктора. – Прости.

– Они обнаружили Вику и казнили ее. Обнаружили слу… – Виктор сглотнул и вздохнул, чтобы договорить. – Случайно. Но теперь Высший магический совет собирает ученых. Они хотят найти способ нас вычислять. У них есть один… Владлен, кажется. Я слышал, это самый умный маг за последнее столетие. Он держался от магического сообщества в стороне, но сейчас по какой-то причине согласился на них работать. Он согласился найти способ вычислять чужаков. Нас. И когда он этот способ откроет… он, или кто другой, не важно. Сейчас или через десять лет, не важно тоже… нам всем ничего больше не останется, кроме как сидеть здесь, взаперти, всю нашу жалкую жизнь. Истощить Питомник и сдохнуть здесь в мучениях от голода. Ну или сдохнуть на эшафоте.

Все молчали. Наконец встала тонкая девушка в длинном закрытом платье. У нее было круглое некрасивое лицо, но при этом огромные чистые глаза.

– Пойдем, Виктор. Тебе нужно отдохнуть, – прозвучал нежный, умиротворяющий голос, который звучал, будто сам был магией.

Виктор с недоумением нахмурился, тряхнул головой и послушно пошел за ней, будто у него мозг отключился. Его сапоги издавали громкий, резко обрывающийся звук, словно гвозди заколачивали. Девушке пришлось вести его за руку, потому что Виктор отчего-то не мог вписаться ни в один поворот.

Проводив их взглядом, девушка в голубой блузке вдруг развернулась и, не глядя под ноги, побежала прочь из столовой. Она физически не могла оставаться на месте, ей казалось, от бездействия у нее попросту разорвется сердце.

Розалин выскочила на улицу, пересекла усыпанный галькой двор и понеслась по тропинке в поля. Было уже темно и прохладно, стрекотали сверчки. Разнотравье пахло так сильно, что забивало нос будто пылью. Трава спутывала ноги, и приходилось выдирать их одну за другой, словно из болота.

Розалин добежала до оврага, края которого поросли плотным мхом, как опушка на капюшоне. Он напоминал длинную зеленую ванну, в которую мог поместиться великан. За ним начиналось поле кукурузы и картошки.

Сколько раз они гуляли здесь с Викой? Смотрели на эту красоту, на родные поля, на чужое небо – и мечтали о счастливом будущем? О сказочном, прекрасном будущем, ведь этот мир полон самой настоящей магии!

«Мы же не звери, а люди, – говорила Вика, с улыбкой создавая над своей ладонью марево сине-фиолетового огня. – Мы договоримся с местными и будем жить с ними в мире. Нужно просто попробовать. Им же самим выгодно, чтобы мы были рядом. С нашими магическими особенностями… Да мы будем нарасхват!»

Сестра смеялась, а Розалин кивала. Ей было все равно. Ей только-только исполнилось пятнадцать, она кипела от энергии, которая разрывала изнутри, и не думала ни о чем другом, только бы научиться с ней управляться, иначе, казалось Розалин, однажды она лопнет, как передутый воздушный шарик.

– Ты справишься с магией. – Вика была уверена в сестре больше, чем та сама. – Я тоже боялась, что не выйдет, а сейчас, видишь – никаких проблем.

Вика взмахивала руками, и под ее ладонями начинали танцевать и извиваться травы. Они скручивались в жгуты и распускались, красиво опадая в стороны. А на их стеблях проступали капли сладкой росы, которая застывала и превращалась в леденцы.

Розалин повторяла движение – но вокруг появлялись ямы, будто кто-то наковырял землю лопатой.

– Мы будем счастливы в этом мире, – утверждала сестра.

– Но Старцы говорят – не скоро. Вначале нас подстерегают многие опасности… многие беды, пока мы не придем к своему счастью.

– А! – отмахивалась Вика. – Они много чего говорят. Иногда я просто боюсь их слушать. А иногда – совсем не понимаю. К чему, например, называть нас цветочными кличками? Зачем?

– Мне мое имя нравится, – надулась Розалин.

– Твое – очень красивое, – с серьезным лицом кивнула Вика. – Но речь о другом. Ты не думала, что Старцы могут что-нибудь скрывать? Недоговаривать?

– Зачем им? – удивилась Розалин.

– Ну… – уклонилась сестра от ответа. – Может, случайно… Какими бы мудрыми они ни были, это просто люди. Старики. В нашем мире были старческие болезни… не знаю, как называются. Это когда человек впадал в детство и вел себя как младенец. Или ему мерещились всякие заговоры и злодейские мысли со стороны остальных людей. Ты маленькая была, не помнишь, а я помню. Соседка у нас была, так она каждое утро выходила во двор и кричала, что к ней кто-то ночью ломился, дверь сломал, крышу разобрал и стены поджег. Каждый день.

Розалин тайком зевала. Ее не интересовали все эти споры со Старцами… Вся эта адаптация к новому миру, коей бредили старшие. За пределами Питомника было скучно. Магия, магия… о чем все талдычат? Вокруг только деревни, в которых люди живут как скоты, целыми днями пашут на полях или трудятся в мастерских. Как в Средние века. Смотреть не на что, только на коров, овец да кур.

То ли дело тут, в Питомнике. Дом, вернее, целое здание школы с водой и канализацией, нормальная еда и настоящие магические уроки, которые преподают Старцы.

Правда, наслушавшись взрослых, Розалин тоже хотелось увидеть этот мир. Увидеть столицу, настоящих местных магов. Увидеть другие земли, иные расы. Да…

Когда-нибудь увидит, только подрастет, была уверена Розалин. Вика говорит, они смогут путешествовать где захотят и ничего не будут бояться.

И вот как все обернулось.

Глава 1

Первый шаг

«Дом магических изысканий».

Вывеска на каменной стене была чугунной. Большие выпуклые буквы покрыты бронзовым напылением, которое красиво отсвечивает под фонарями, в углах – изящные нарядные завитушки. Сами здания за забором терялись в темноте, будто там уже давно наступила ночь.

Она припозднилась. Но это лучше, чем явиться среди бела дня, когда все маги-изыскатели на месте, и встретиться сразу со всеми.

Розалин крепко сжала в руке небольшой газетный лист из плотной бумаги, которая до сих пор хранила запах типографской краски. Сделала несколько глубоких вдохов. И вышла из экипажа на тротуар.

Тут же выскочил возничий, достал из багажного ящика два больших кожаных чемодана на колесиках.

– Вам потребуется носильщик? – спросил он, поставив чемоданы на землю и вытянувшись струной возле Розалин.

Она приоткрыла рот… Стоп! Вначале думай, вспоминай, как принято, только потом говори!

– Не знаю, подождите пока, – холодно ответила девушка.

Сердце стучало. На нагрудной бляхе возничего значился род Манкиных. М – это низшее сословие. На именной бляхе Розалин указан род Ветлицких – это дворяне. «Дворяне не любезничают с низшим сословием, – услышала Розалин строгий голос в своей голове. – Не говорят как с равными. Никогда!»

– Слушаюсь. – Возница отступил на шаг, чтобы не нарушать личное пространство Розалин, и замер. Будет ждать сколько потребуется, и даже если про себя станет крыть капризную заказчицу последними словами, на его лице все так же продолжит висеть любезная улыбка.

Розалин взглянула на массивную входную дверь. Старое потемневшее дерево, покрытое множеством перекрещенных железных полос и заклепок. По виду весит пару тонн. Ни единой щели. В центре деревянного полотна – круглый медный блин, над которым на скобе болтается обычный дверной молоток. Наверняка магический, иначе стук в зданиях не услышать. И стена… Высокая, из больших гранитных кирпичей, на которые плохо действует магия. Старцы говорили, она как периметр, защитная сетка, которая преграждает выброс магии из Дома магических изысканий наружу, в город, где она может навредить простым людям.

Розалин показалось, что эта стена, кроме всего прочего, скрывает своеобразную тюрьму, куда она решила сунуться добровольно.

По телу пробежала крупная дрожь. Когда она сделает последние несколько шагов, поднимет и опустит молоток, обратного пути не будет. Стоит оказаться по ту сторону порога, как к прежней жизни не будет возврата. Это – черта, переступив которую, ты больше никогда не сможешь начать заново. Розалин пыталась понять, как это – черта без возврата. Не понимала – ей все еще казалось, что прошлое можно вернуть.

Но как вернуть Вику? Невозможно… Значит, настоящая черта – смерть? А перед ней – просто гранитная стена, мягко разукрашенная пятнами фонарей, да тяжеленная дверь.

Сердце билось все сильней, нагоняя страх. Паника подбиралась к ногам, окутывала ступни, как дым от пожарища. Страх сжигал душу.

Может, не стоит продолжать?

Розалин с трудом подавила нервный вздох, который так и рвался наружу.

Вика мертва. За это должен кто-нибудь ответить. За сестру должен кто-то отомстить, и, кроме Розалин, этого сделать некому.

И еще новый ученый, который уже несколько месяцев работает над раскрытием личности воспитанниц Питомника. Если его не остановить, умрут все. И Сирень, и Моза, и маленькая Верескунья. И Маргарита Павловна, которая пыталась им всем заменить мать. И светлая, не от мира сего, Калла, которая и мухи не обидит. Хидэ, которая недавно родила дочь. И беззащитный, сладко пахнущий младенец, которому до сих пор не дали имя. И мужчины, которые стали заложниками сразу двух миров. Женщинам Старцы хотя бы обещали личное счастье, а им – ничего.

И сейчас только от Розалин зависит будущее всех этих ни в чем не повинных людей.

«И ты еще о чем-то думаешь, в чем-то сомневаешься?» – мысленно усмехнулась девушка.

Нет. Это просто секундная слабость, которая уже прошла.

Розалин вернулась к текущему заданию. Нужно проверить, все ли правильно, все ли под контролем.

Со стороны, верно, казалось, что неуверенная и неуклюжая девица встала столбом перед Домом магических изысканий, растерявшись от его величия и собственной ничтожности. И пусть. На самом деле Розалин мысленно быстро пробегала те заученные наизусть правила, которые должны были помочь ей не проколоться и не выдать своего чужеродного происхождения.

1. Женщины любого сословия по положению всегда ниже мужчины того же сословия. Чем старше мужчина, чем более высокое у него положение, тем ниже должен быть наклон головы девушки и тем тише должен звучать ее голос в разговоре. Откровенные и прямые долгие взгляды запрещены. Иначе тебя будут воспринимать как легкодоступную, желающую вступить в интимные отношения, провоцирующую их.

2. Одаренных девушек начали обучать магии только в последние двадцать лет, и до сих пор большая их часть обучается на дому. Именно этим можно и нужно объяснять свои умения.

3. Помощниками магов и ученых становятся именно одаренные девушки, потому что юноши слишком высоко ценятся и становятся как минимум учениками, а скорее – сразу вступают в магические союзы. Самые сильные студенты заранее нарасхват.

4. Внешне девушка всегда должна быть аккуратно и прилично одета, не должна повышать голос и ни в коем случае не выходить из себя. Не говорить ничего лишнего. Ни единого слова!

5. Никогда не суетись. Можешь нарушить все остальные правила, но суетиться ты не должна никогда и ни при каких обстоятельствах! Как только ты начнешь нервно дергаться или бегать глазками – можешь распрощаться со своим положением дворянки. Больше никто и никогда в твою высокородность не поверит.

И более мелкие детали. Мысленно пробежавшись по пунктам, Розалин неторопливо одернула тесный жакет и поправила сбившиеся перчатки цвета топленого молока. Волосы тяжелой волной лежали на спине. Это было дико неудобно – головой вертеть вообще невозможно, но благородная незамужняя девушка всегда должна быть с красивой укладкой. Еще бы придумать, кто будет делать ей эту укладку каждый день. Розалин подавила раздражение. И это всего одна проблема из сотни других.

Все, нечего оттягивать неизбежное. Она давно приняла решение, несколько месяцев шла к нему и теперь не собиралась отступать.

Они заплатят за смерть сестры! Все, все заплатят!

Звон дверного молотка о пластину придал мыслям о мести силы, а Розалин – решительности. Она высокомерно задрала подбородок. Наверняка дверь откроет кто-нибудь из слуг, пусть сразу увидят, что к ним не абы какая просительница пришла!

Через пару минут дверные петли заскрипели. Потом лязгнули замки.

Там их что, целая дюжина? Сколько можно открывать?

Розалин заглянула в щель отворяющейся двери и удивилась. За ней стоял не какой-нибудь кривой старик, а совсем молодой парень в длинной серой рубахе, похожей на рясу, но только до колен. И в высоких сапогах. Грудь крест-накрест перевязана кожаными ремнями.

Так, а разве местные носят такую одежду? В памяти вообще ничего насчет подобной одежды, коробочка пуста. Викина фраза… Сестра всегда так говорила, когда Розалин не могла ответить на какой-нибудь вопрос об устройстве этого мира.

«Коробочка пуста».

Ничего, заполнится.

В любом случае нельзя удивляться, нельзя пялиться на него, как на клоуна. Розалин подняла глаза к добродушному лицу, окруженному пушистыми кольцами белобрысых волос, и, опомнившись, сжала губы.

– Добрый вечер. Чем могу служить, госпожа?.. – Голос у парнишки был удивительно приятный.

– Госпожа Ветлицкая. Я по объявлению. – Розалин беспардонно сунула ему под нос бумажный листок городской газеты с вакансиями.

– По объявлению? – Глаза привратника полезли на лоб. – Но…

– Что – «но»? Вы лично принимаете на работу?

– Нет, но…

– Я тоже думаю, что нет. Поэтому я желаю поговорить с человеком, который примет решение насчет моей кандидатуры. – Розалин высокомерно взглянула на привратника и выпрямилась, с трудом удерживаясь, чтобы не спрятать руки за спину. Кажется, они сейчас начнут дрожать. А это ведь просто привратник, даже не маг.

Черт! Это неизвестность сбила ее боевой настрой! У парня не было именной бляхи, но, если мыслить логически, вряд ли привратником пойдет служить кто-то из числа знати. Оставалось надеяться, что здесь нет каких-то особых внутренних правил. Если есть – она попала. Может, тут ученики работают вместо слуг в качестве наказания, например. Тогда ой что будет… Вести себя таким вызывающим образом с дворянами ни в коем случае нельзя.

Самый большой прокол или недостаток Розалин – неумение без бляхи быстро определять, кто перед ней. Иногда обедневший дворянин одет гораздо хуже зажиточного торговца. Но путать их нельзя. Местные легко и мгновенно различали, кто перед ними, видимо, за века эти признаки сословий уже въелись им в кровь. А дети Питомника нещадно путались на экзамене, хотя у Розалин благодаря привычке мыслить логически результаты были лучше, чем у остальных.

Ладно, нечего пугать себя раньше времени. Так можно до чего угодно додуматься. И Розалин в упор посмотрела на привратника.

Парень наконец взял листок, который ему протягивали, и прочел текст объявления.

– Прошу обратить внимание, – холодно процедила Розалин, – на фразу «обращаться в любое время».

– Да, но… Господин главный изыскатель ужинает, – вежливо сообщил привратник.

– До сих пор? – не сдержалась Розалин. И тут же остановила себя. Нельзя повышать голос и выражать недовольство. Нужно бичевать прислугу холодно, одними словами. Вот черт! Она же дворянка!

– У него сегодня званый ужин, гости. Однако, если желаете, я проведу вас в дом и спрошу у господина главного изыскателя, не сможет ли он вас принять по окончании приема.

– Благодарю, – сухо ответила Розалин. Не оглядываясь, крикнула: – Эй, парень! Неси мои вещи!

Привратник дождался, пока Розалин вплывет во двор, пока возница затащит следом чемоданы, и прикрыл дверь.

Розалин стояла и пыталась удержать на месте свою челюсть.

Нет, она понимала, конечно, что Дом магических изысканий просто так называется, а состоит не из одного здания, но реальность потрясала. В центре широко раскинувшегося двора стояла высокая башня из гранитных блоков, какая-то угловатая, несуразная, просто ужасная на вид! Ее окружало несколько кирпичных зданий довольно простой постройки, вычурных в их числе было всего два. Также на территории не имелось ни единого деревца или клочка травы, вся земля была покрыта брусчаткой. Скамейки для отдыха в компании с фонарями и урнами разместились где попало, потому что брусчатку положили одним сплошным полотном.

Было светло. Снаружи казалось, тут царит тьма, но изнутри двор был хорошо освещен. Видимо, тоже какая-то защита – закрывает не только тех, кто снаружи, но и не позволяет подглядывать за теми, кто внутри.

Самой большой жути этому месту придавал огромный красный камень на башне – словно одинокий глаз. Он слабо светился, еле заметно пульсировал, и от него вниз по стенам сползали отсветы – будто текли реки крови.

Розалин поморщилась и быстро отвела взгляд. Это самый знаменитый и самый сильный в мире артефакт – Вежда. Говорят, сила, которая в нем хранится, может единым махом уничтожить половину городов на всех землях.

Надо же, как отвратительно выглядит.

– Вещи можете оставить здесь, – сказал привратник возничему, указывая на небольшой навес у стены.

И пока Розалин пялилась по сторонам, не в силах скрыть своих растрепанных чувств, привратник расплатился с возницей, отдав ему две монеты.

Розалин это приятно удивило. Но опять же она не смогла вспомнить, должен ли был платить привратник или это жест доброй воли. И снова была призвана на помощь логика. Вряд ли привратник настолько богат, чтобы из своего кармана оплачивать экипажи. Видимо, в его обязанности входит платить за тех магов, кто выезжает в город. Не станут же они утруждаться таким плебейским делом самолично? Ну и за нее заодно заплатил, раз уж она на работу пришла. Видимо, она уже почти своя.