Религия. Откровение. Психология. Том 3 (часть 2, книга 1): религия веры — от шаманизма до буддизма

Редактор Ольга Сергеевнв Соловьева

© Тамара Шомина, 2026

© Александр Капитонов, 2026

ISBN 978-5-0071-1479-0 (3-2-1)

ISBN 978-5-0069-4671-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие ко второй части тома

Первая часть этого тома была посвящена психологии веры. Мы разобрали, откуда берется способность верить, почему она неизбежна, как устроены ее механизмы. Мы увидели, что мозг не терпит неопределенности и заполняет пробелы верой. Мы познакомились с гипертрофированным обнаружением агентности, которое заставляет нас видеть волю и намерение там, где их нет. Мы разобрали восемь видов веры и их связи. Но психология отвечает только на вопрос «как?». Она описывает форму, механизмы, закономерности. Она не отвечает на вопрос «во что?».

Психология может объяснить, почему человек верит в Бога, но не может сказать, существует ли Бог на самом деле. Она может описать, как формируется вера в себя, но не может определить, хороший человек или плохой. Она может показать механизмы веры в любовь, но не может доказать, что любовь — главный закон мироздания. Психология — это наука о механизмах. Она не дает содержания. Она не предлагает ответов на экзистенциальные вопросы. Она лишь показывает, как эти ответы возникают в психике.

Вторая часть книги обращается к содержанию. Здесь мы будем говорить не о том, как работает вера, а о том, во что люди верили и верят. Религии — это не просто набор догматов и ритуалов. Это живые системы, которые на протяжении тысячелетий давали человеку ответы на главные вопросы. Откуда мы пришли? Зачем мы живем? Что будет после смерти? Как мы должны жить? Что такое добро и зло? Каждая религия отвечает на эти вопросы по-своему. И каждая требует веры.

Психология показала, что вера неизбежна. Но она не сказала, во что верить. Это может показаться недостатком, но на самом деле это достоинство научного подхода. Наука не предписывает, она описывает. Она не говорит «верь в это», она говорит «вера работает так». Выбор содержания веры остается за человеком. И этот выбор огромен. Тысячи лет человечество создавало разные ответы на одни и те же вопросы. Вторая часть — это путешествие по этим ответам.

Как писал религиовед Мирча Элиаде, «…священное не перестает быть священным, меняются лишь формы его проявления»1 (С. 17). Задача второй части — увидеть это общее священное за разными формами. Мы не будем сравнивать религии, чтобы определить, какая лучше. Мы будем смотреть, как в каждой из них работают восемь видов веры. Это позволит увидеть и единство, и многообразие.

Первая часть дала нам инструмент — восемь видов веры. Теперь мы применяем этот инструмент к религиозным традициям. Вера в реальность мира, вера в себя, вера в людей, вера в любовь, вера в Бога, вера в дьявола, вера в достижение цели, вера в будущее — как они проявляются в разных культурах? В одних традициях сильнее выражена вера в себя, в других — вера в любовь, в третьих — вера в достижение цели. Мы увидим, что нет религии, где были бы представлены все виды в равной степени. У каждой есть свой акцент.

Как писал философ и историк Карл Ясперс, «…осевое время — это время рождения великих религий и философских учений, которые до сих пор определяют духовную жизнь человечества»2 (С. 33). Мы начнем с архаических форм — шаманизма, Древнего Египта, цивилизации Майя. Затем перейдем к осевым религиям — зороастризму, индуизму, буддизму, конфуцианству, даосизму. Затем — к авраамическим традициям: иудаизму, христианству, исламу. Это путешествие займет всю вторую часть.

Важно понимать, что вторая часть не является энциклопедическим обзором. Мы не будем подробно описывать каждую религию. Для этого есть учебники по религиоведению. Наша задача — показать, как восемь видов веры работают в разных контекстах. Мы будем выделять главное: что в этой традиции является центральным, а что — периферийным. Где вера в себя достигает максимума (адвайта-веданта), где вера в любовь (христианство), где вера в достижение цели (буддизм, майя).

Читатель, знакомый с какой-либо религией, может увидеть ее с новой стороны. Христианин может понять, почему в его вере так важна вера в любовь. Буддист — почему в его традиции так развита вера в достижение цели. Мусульманин — почему вера в Бога (таухид) является центром всего. Иудей — почему вера в людей (через завет и общину) занимает такое важное место. Даже атеист, не принимающий ни одной религии, сможет увидеть, как устроены эти системы изнутри.

Вторая часть не призывает принять какую-либо религию. Она не доказывает, что одна религия лучше другой. Она показывает, как разные религии отвечают на одни и те же человеческие потребности. Потребность в объяснении мира, в преодолении страха смерти, в обретении смысла, в создании общности. Эти потребности универсальны. Религии — это культурно-исторические ответы на них. Понимание этого помогает не только уважать другие традиции, но и глубже понимать свою.

Критерий оценки религии, как и критерий оценки любой веры, — плоды. Делает ли религия человека добрее, свободнее, способнее к любви? Если да — религия работает, независимо от ее догматов. Если нет — религия больна, даже если ее догматы безупречны. Мы будем помнить об этом критерии, рассматривая разные традиции. Не осуждать, но и не закрывать глаза на искажения. Фанатизм, нетерпимость, насилие — это плоды больной веры, в какой бы религии они ни проявлялись.

Первая часть дала нам психологический фундамент. Теперь мы строим на нем здание. Вторая часть — это стены. Разные религии — это разные архитектурные стили. Но фундамент един. Восемь видов веры работают везде. В шаманском камлании и в буддийской медитации, в египетской Книге мертвых и в христианской литургии, в исламском намазе и в иудейском Шаббате. Мы увидим это единство за видимым многообразием.

Мы не будем углубляться в теологические тонкости. Нас не интересуют споры о природе Христа или о предопределении. Нас интересует, как работает вера. Как человек, исповедующий ту или иную религию, строит свою жизнь на основе веры. Как его вера в реальность, в себя, в других, в любовь, в Бога, в дьявола, в достижение цели, в будущее проявляется в его поступках, ритуалах, переживаниях. Это психологический, а не богословский подход.

Религии — это не просто набор догматов и ритуалов, а живые системы, которые на протяжении тысячелетий давали человеку ответы на главные вопросы. Эти ответы разные, но вопросы одни и те же. Откуда мы пришли? Зачем мы живем? Что будет после смерти? Как нам относиться друг к другу? Что такое добро и зло? Каждая религия предлагает свои ответы. Но за разными ответами стоит одно и то же — вера в порядок, который больше человека.

В этой части мы не будем давать энциклопедический обзор всех религий. Это невозможно в рамках одной книги. Мы выберем те традиции, которые наиболее ярко иллюстрируют разные виды веры. От шаманизма — древнейшей формы организованной веры — до ислама — одной из самых молодых мировых религий. От Древнего Египта, где вера в будущее достигла апогея, до современного Нью-Эйджа, где вера в себя гипертрофирована. Путь будет долгим, но каждый шаг приближает нас к пониманию.

Шаманизм — это ключ к пониманию архаической веры. Шаман не «верит» в духов в том смысле, в котором современный человек верит в Бога. Для шамана духи — это непосредственный опыт, полученный в измененном состоянии сознания. Верхний мир, нижний мир, срединный мир — три уровня реальности, по которым шаман путешествует. Вера в реальность мира духов у шамана стопроцентна, потому что она основана на переживании, а не на догме. Это первый вид веры в его максимальном выражении.

Древний Египет — цивилизация, где вера в будущее достигла своего апогея. Вся египетская культура была ориентирована на загробную жизнь. Мумификация, Книга мертвых, суд Осириса, Поля Иалу — все это технологии обеспечения бессмертия. Египтяне верили в Маат — космический порядок, истину, справедливость. Фараон был гарантом Маат на земле. Вера в себя проявлялась в знании своих имен, которые нужно было назвать на суде. Мы увидим, как здесь работают первый, пятый, седьмой и восьмой виды веры.

Цивилизация Майя — пример веры, где ритуал и точность важнее личной веры в Бога. Майя верили в циклическое время. Мир создавался и разрушался несколько раз. Их знаменитый календарь — не просто измерение времени, а священный закон. Вера в достижение цели у Майя принимала экстремальные формы: кровавые жертвоприношения, ритуальная игра в мяч. Цель — удержать космический порядок, отсрочить конец цикла. Вера в будущее — вера в то, что будущее можно узнать, если правильно исчислить время.

Как писал историк и религиовед Мирча Элиаде, «…ритуал воспроизводит священное время, время первоначала, когда боги творили мир»3 (С. 32). В архаических культурах вера неотделима от ритуала. Ритуал — это не просто символическое действие, а способ прикоснуться к священному, восстановить порядок. В христианстве это евхаристия, в исламе — намаз, в буддизме — медитация. Но корень один: ритуал закрепляет веру, переводит ее из головы в тело.

Зороастризм — религия, в которой впервые возникает четкая дуальность. Ахура-Мазда — творец истины, порядка, света. Ангра-Майнью — творец лжи, хаоса, тьмы, смерти. Они не равны изначально, но мир — поле битвы. Зороастризм оказал огромное влияние на авраамические религии. Отсюда пришли ангелы, демоны, Судный день, рай и ад. Вера в дьявола здесь достигает своей первой отчетливой формы. Мы увидим, как это связано с шестым видом веры и как это повлияло на христианство и ислам.

Индуизм — это не одна религия, а множество школ и традиций. В адвайта-веданте вера в себя достигает своего максимума: «Ты есть То», атман тождественен Брахману. Человек верит, что его истинная природа — божественна. В бхакти-йоге на первом месте вера в любовь: любовь к Богу как путь к освобождению. Вера в закон — карма, рита, космический порядок, которому подчиняются даже боги. Дьявола как абсолютного зла в индуизме нет. Асуры — не злые, они просто на другой стороне.

Буддизм — религия без Бога, но с полным набором видов веры. Будда был человеком, а не Богом. Значит, и я могу пробудиться. Это особая форма веры в себя. Вера в реальность — зависимое возникновение, всё возникает в зависимости от причин и условий. Вера в людей — вера в Сангху, общину. Вера в любовь — практика метта, любящей доброты. Вера в закон — Дхамма, объективный порядок вещей. Вера в достижение цели — Восьмеричный путь, детально проработанная технология.

Как писал буддолог Е. А. Торчинов, «…буддизм — это не столько религия в западном смысле слова, сколько учение о пути, метод освобождения от страдания. В центре буддизма не Бог, а закон — Дхамма»4 (С. 56). Вера в закон, в то, что следование по пути ведет к освобождению, — это вера в достижение цели. Буддизм — пример того, как можно верить без Бога.

Конфуцианство — вера в порядок без Бога. Тянь (Небо) — безличный моральный порядок, «так идет». Вера в себя через культивацию добродетелей: жэнь, и, ли, сяо. Вера в людей — центральная. Пять константных отношений: правитель-подданный, отец-сын, муж-жена, старший-младший, друг-друг. Ритуал (ли) — технология достижения цели. Вера в будущее — не в загробной жизни, а в детях и внуках. Дьявола нет — есть невежество и нарушение ритуала.

Даосизм — вера в Дао, путь, который нельзя выразить словами. Лао-цзы писал: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао». У-вэй (недеяние) — парадоксальная вера в достижение цели: чем меньше усилий, тем больше результат. Вера в будущее — долгая и здоровая жизнь, алхимия как технология обретения бессмертия. Инь и ян — нет дьявола, есть баланс. Свет и тьма, добро и зло — две стороны одного. Вера в бессмертных — людей, достигших единства с Дао.

Авраамические религии — иудаизм, христианство, ислам — заслуживают отдельного внимания. Иудаизм: личный Бог Яхве, заключающий завет с народом. Эмуна — вера как верность, доверие в отношениях. Сатана в Ветхом Завете — не враг, а обвинитель при Боге, должность, как прокурор. Падшего ангела в Ветхом Завете нет — это позднее развитие. Вера в будущее — Мессия, который восстановит царство. Мы увидим, как здесь работают вера в Бога, вера в людей и вера в будущее.

Христианство: вера в любовь как главный закон. «Бог есть любовь». Троица — три лица одного закона. Вера в Иисуса как человека, достигшего Бога, — путь теозиса, обожения. Вера в дьявола сильно выражена: Люцифер — падший ангел, князь тьмы. Психологический смысл: проекция бунта, гордости, хаоса против порядка. Проблема смешения Бога-отца и земного отца: если земной отец был наказывающим, то и Бог становится карающим тираном. Решение — разводить эти понятия.

Ислам: таухид — абсолютное единство Бога. «Нет бога, кроме Аллаха». 99 имен Аллаха — атрибуты закона. Таваккуль — упование, доверие: сделал всё, что должен, — и расслабься. Иблис — джинн, отказавшийся поклониться Адаму. Не враг Бога, а враг человека. Шариат — свод законов для достижения цели. Суфизм: фана — исчезновение в Боге, высшая форма веры в себя и веры в Бога в единстве. Ритуалы ислама: намаз, пост, закят, хадж.

Дуальные и множественные системы веры — Япония и Китай. Япония: синтоизм для жизни, буддизм для смерти. Человек не выбирает, он использует обе системы в разных контекстах. Синтоизм не требует исключительности. Буддизм в Японии адаптировался. Китай: конфуцианство для социальной жизни, даосизм для здоровья, буддизм для кризисов. На Западе — «либо — либо», на Востоке — «и — и». Это вызов западной логике. Множественная вера возможна и функциональна.

Образ дьявола в религиях — отдельная важная тема. Зороастризм: Ангра-Майнью как почти равный противник. Христианство: Сатана как падший ангел. Ислам: Иблис как джинн. Буддизм: Мара как внутренняя сила. Иудаизм: Сатана как обвинитель. Египет: Сет как хаос, но часть порядка. Чем больше религия акцентирует дьявола, тем больше она укрепляет веру в него как в отдельную силу. Мы увидим психологический смысл этой веры.

В конце второй части мы подведем итог. Сводная таблица покажет, как разные религии оценивают каждый из восьми видов веры. Индуизм силен в вере в себя. Христианство — в вере в любовь. Буддизм — в вере в достижение цели. Конфуцианство — в вере в людей. Ислам — в вере в Бога. Шаманизм — в вере в реальность. Египет и Майя — в вере в будущее. Мы увидим общее ядро всех религий и главные различия.

Религии отличаются друг от друга. Это очевидно. У них разные боги, разные ритуалы, разные священные тексты, разные представления о том, что будет после смерти. Христианин верит в Троицу, мусульманин исповедует единство Аллаха, буддист не верит в Бога вообще. Индуист поклоняется многим богам, иудей — одному, даос следует безличному пути Дао. Внешние различия бросаются в глаза. Именно они становятся источником споров, конфликтов, войн. Каждая религия считает себя истинной, а другие — заблудшими.

Но если присмотреться внимательнее, за этими внешними различиями можно разглядеть общее ядро. Все религии признают, что мир не хаотичен. За видимым беспорядком стоит порядок. У этого порядка есть имя: Бог, Аллах, Дао, Дхамма, Маат, Рита, Тянь. Порядок может быть персонифицированным (личность) или безличным (закон). Но он есть. И человек может согласовываться с этим порядком или противостоять ему. Согласование приносит благополучие, противостояние — страдание.

В христианстве это называется «жить по воле Божьей». В буддизме — «следовать Дхамме». В даосизме — «плыть по течению Дао». В исламе — «покориться Аллаху». В индуизме — «следовать своей дхарме». В конфуцианстве — «соблюдать ритуал». Слова разные, смысл один: есть правильный путь, и есть неправильный. Выбор за человеком. Вера в то, что порядок существует, и доверие к этому порядку — вот что объединяет все религии.

Как писал философ и теолог Пауль Тиллих, «…религия — это не вера в существование богов, а состояние предельной заинтересованности, захваченности тем, что является для человека предельной заботой, определяющей смысл его существования»5 (С. 45). Этой предельной заботой может быть личный Бог, безличный закон, путь освобождения, моральный порядок. Но суть одна: есть нечто, что выше человека и определяет его жизнь.

Различия между религиями — это различия в языке, в образах, в способах представления этого порядка. Человек не может мыслить без образов. Ему нужно во что-то конкретное верить. Кому-то ближе образ личного Бога-отца, с которым можно разговаривать, просить, спорить. Кому-то ближе образ безличного закона, которому можно только доверять, но который не услышит молитвы. Выбор образа зависит от культуры, от воспитания, от темперамента. Но объект веры, по сути, один.

Почему люди верят в личного Бога? Психологический ответ прост: мозгу легче взаимодействовать с агентом, чем с формулой. С личностью можно установить отношение. Ей можно молиться. Ее можно любить. Ее можно бояться. Безличный закон не вызывает теплых чувств. Ему не пишут стихов. Но он дает надежность и предсказуемость. Личный Бог дает надежду на чудо, на исключение из правил. Безличный закон чуда не обещает. Выбор между ними — это выбор между теплотой и надежностью.

В буддизме нет Бога, но есть Дхамма — закон. Будда не создал Дхамму, он ее обнаружил. Как Ньютон обнаружил закон тяготения. Дхамма действует независимо от того, верит в нее человек или нет. Карма — это не наказание и не награда, а автоматический механизм последствий. В буддизме вера в закон достигает своего максимума. Человек не просит у Дхаммы милости. Он следует ей. И это следование приносит освобождение от страдания.

Как писал буддолог Е. А. Торчинов, «…Дхамма — это не учение, придуманное Буддой, а объективная истина, которую он постиг и передал другим. Верить в Дхамму — значит доверять устройству реальности»6 (С. 78). В буддизме вера в Бога заменена верой в закон. Но это не делает буддизм менее религиозным. Просто объект веры другой.

В даосизме — Дао. Дао нельзя выразить словами. Оно не имеет ни формы, ни воли, ни намерения. Оно просто есть. И человек может следовать ему или сопротивляться. Следование — у-вэй, недеяние. Не значит ничего не делать. Значит действовать в согласии с естественным ходом вещей. Не форсировать, не бороться, не насиловать. Довериться Дао. Это тоже вера. Вера в то, что мир сам по себе хорош и не нуждается в насильственном исправлении.

В индуизме — Рита, космический порядок, которому подчиняются даже боги. Позже — карма, закон причин и следствий в моральной сфере. В адвайта-веданте — Брахман, чистое бытие, сознание, блаженство, не имеющее ни качеств, ни формы, ни личности. Вера в себя здесь достигает максимума: атман тождественен Брахману. «Ты есть То». Человек верит, что его истинная природа — божественна. Это не гордыня, а знание.

В конфуцианстве — Тянь, Небо. Не личный Бог, не безличный закон, а моральный порядок вселенной. Небо не говорит, но оно видит все. Небо не наказывает, но справедливость в конечном счете восторжествует. Человек должен культивировать добродетели, соблюдать ритуал, почитать предков. Вера в конфуцианстве — это вера в то, что добродетель вознаграждается, а порок наказывается. Не в загробной жизни, а в этой, в детях и внуках.

В авраамических религиях — личный Бог. Яхве, Бог-Отец, Аллах. Он говорит, заключает завет, дает заповеди, наказывает и прощает. Он — личность. С ним можно установить отношение. Его можно любить и бояться. Ему можно молиться. Эта форма веры наиболее антропоморфна. Она ближе всего к повседневному человеческому опыту. Поэтому авраамические религии так популярны. Личный Бог понятнее безличного закона.

Но и внутри авраамических религий есть движение к безличному. В иудаизме — каббала и Эйн Соф, бесконечный, о котором нельзя ничего сказать. В христианстве — апофатическое богословие, Бог, который выше любых имен и определений. В исламе — суфизм и фана, исчезновение в Боге. Даже самая «личная» религия содержит в себе мистическое ядро безличного. Просто это ядро доступно не всем. Оно требует зрелости и подготовки.

Различия между религиями не должны быть поводом для вражды. Они должны быть поводом для понимания. Разные культуры, разные эпохи, разные психологические типы нуждаются в разных образах священного. Кому-то нужен личный Бог, с которым можно говорить. Кому-то — безличный закон, которому можно доверять. Кому-то — путь освобождения от страдания. Все эти образы — языки, на которых человек говорит об одном и том же: о доверии к порядку, который больше его.

Как писал философ и писатель Владимир Соловьев, «…все религии говорят об одном, но по-разному. Истина одна, но пути к ней различны. Не стоит осуждать тех, кто идет другим путем»7 (С. 123). Эта мысль особенно важна сегодня, когда религиозные конфликты раздирают мир. Понимание общего ядра религий не отменяет различий. Оно позволяет увидеть за ними единство. И это единство — вера в порядок, доверие к миру, надежда на лучшее.

Вот почему в этой части книги мы не будем спорить, какая религия лучше. Мы будем искать то, что их объединяет. И мы будем смотреть, как в каждой из них работают восемь видов веры. Это не богословие, не религиоведение, а психология религии. Нас не интересует, истинны ли догматы. Нас интересует, как вера устроена в разных культурах. И что из этого может взять для себя современный человек.

Знакомство с религиозными традициями может вызвать у читателя вопрос: а не призывает ли эта книга сменить религию? Не хочет ли автор обратить христианина в буддизм или мусульманина в индуизм? Ответ: нет. Книга не призывает сменить религию или отказаться от своей. Задача не в том, чтобы переубедить читателя. Задача в том, чтобы помочь ему увидеть свою веру в контексте других традиций и через это понимание углубить её.

Человек, который боится, что знакомство с другими религиями поколеблет его веру, может не беспокоиться. Здоровая вера не боится сравнения. Она не рушится от того, что где-то кто-то верит иначе. Наоборот, она укрепляется, когда человек видит, что его вера не одинока, что она часть общечеловеческого поиска истины. Знакомство с другими традициями помогает отделить суть от формы, ядро от шелухи, вечное от временного.

Человек, который уже сомневается в своей религии, может найти в этой части книги поддержку. Он увидит, что есть и другие пути. Что его сомнения разделяют многие. Что его вопросы — не кощунство, а нормальная часть духовного поиска. Он может не найти готового ответа, но он увидит, что его ситуация не уникальна. И это само по себе утешает. Одиночество в сомнении тяжелее самого сомнения.

Человек, который не принадлежит ни к какой религии, может использовать эту часть как карту. Карту духовных традиций человечества. Он увидит, какие вопросы задавали люди до него. Какие ответы они находили. Какие пути предлагали. И, возможно, найдет что-то близкое для себя. Или, наоборот, убедится, что его путь — вне организованных религий. В любом случае, его выбор будет осознанным, а не случайным.

Как писал философ и теолог Сергей Булгаков, «…чужое не должно быть для нас ни предметом рабского подражания, ни предметом высокомерного отвержения. Оно должно быть предметом понимания и уважения»8 (С. 234). Эта мысль особенно важна сегодня, когда религиозная нетерпимость становится причиной конфликтов. Понимание других религий не означает отказа от своей. Оно означает признание, что истина больше, чем одна традиция.

Книга не призывает к синкретизму — механическому смешению разных религий. Она не говорит: возьмите из буддизма медитацию, из христианства молитву, из индуизма йогу, из ислама пост, и получится супер-религия. Это было бы поверхностно и неуважительно. Каждая традиция имеет свою внутреннюю логику, свои механизмы, свою красоту. Их нельзя выдирать по кусочкам и собирать в эклектичный винегрет.