Красавчик. Один за всех

Событие первое

«Мы пустим вас по миру!»

Мюнхен – это не Дербент. Брехт дворцами своими в ханствах гордился. И этот, пусть маленький, но красивый, и этот необычный, а тут так вообще витражи замечательные. Нет, он и до этого Зимний или Царицыно видел, но это были соизмеримые почти величины. Ну, чуть больше, да, картин больше и даже статуй есть. Даже несколько статуй. Всё одно соизмеримо, сложи все его пять дворцов и больше и красивее «Зимнего» получится. Живописи больше в Питере, так это временно. Картины же с бюстами в последние время шли если не потоком, то вполне себе ручейком – фальшивые деньги, гульдены в основном, меняли не только на серебро и золото, но и на произведения искусства. А за два с лишним года он уже чуть не восемь миллионов гульденов напечатал. Благо первые все были уничтожены Францем, и инфляции не заметно, тем более на фоне войны.

И в Мюнхене или Минихе, как местные его называют, Брехт в начале двухтысячных был. Когда лечил желудок в Карловых Варах водами целебными, то купил на субботу-воскресенье путёвку по замкам Баварии. Европа она маленькая, вот ты в Карловых Варах садишься в комфортабельный автобус, спишь пару часов и вот уже Мюнхен. Там день экскурсий, ночёвка, и потом замки эти, что безумный король Людвиг понастроил. Он, наверное, внук того пацана, что сейчас сидит перед ним и рожи корчит. Ну, про рожи потом. Мюнхен тогда такого впечатления не произвёл. Да, красиво, да, Мариенплац, Резиденция и прочие кирхи с пинакотеками. В любом большом европейском городе не хуже. Зато сейчас произвёл. Если Питер со всякими Петергофами считать за точку отсчёта, то Мюнхен это десять Петербургов. Это огромный благоустроенный, чистый и красивый мегаполис. Со зданиями в сто метров высотой. С огромными площадями и даже парками. С кучей дворцов. А ещё те сто пятьдесят тысяч жителей, что в нём обитают, работают. Брехт уже успел посетить несколько металлургических и оружейных заводов. Это почти как тульский оружейный. Не меньше в сумме, но Бавария – не Россия, она раз в тысячу меньше по территории и в пятьдесят раз меньше по населению. Чуть больше миллиона жителей. Миллион двести или триста, а то и полтора. Минус есть. Это дым. Город, как и Петербург, на дровяном отоплении, и ветер дует так, что весь дым от печей в городе струится по улицам, заставляя прохожих кашлять. А ещё маленький минусочек – это снег. Он выпал, и так как температура близка к нулю, то серой кашей лежит на дорогах и улицах. Портит весь вид.

Максимилиан – курфюрст Баварии, который примкнул в Реале к созданному Наполеоном Рейнскому союзу, чтобы откусить от Австрии, точнее от существующей ещё Священной Римской империи немецкой нации Тироль с Инсбруком и стать королём, сейчас похоронен в лесу рядом с Наполеоном. Печально закончилось предательство. В Реале Максимилиан извернулся и на Венском конгрессе, как победитель, оставил за собой титул короля, и королевство Бавария не вступило и не было завоёвано Германией, и осталось независимым королевством до 1918 года. Там, кстати, есть один удивительный факт. В 1918 году почти целый месяц существовала Баварская Советская Социалистическая республика. Это гид рассказал, когда группу русских из Карловых Вар водил по Мюнхену. Даже пиво завёл попить в тот самый пивбар, где Гитлер в 1933 году свою речь толкнул.

Брехт специально даже не спрашивал у Марата Карамурзина, где точно все маршалы и генералы вместе с Буонопартием и Максимилианом похоронены. Просто, чтобы не знать. Где-то в лесу, недалеко от командного холма Зурич, кажется. Всегда можно сказать, что ничего не знает, похоронили черкесы императора и ладно, он не при делах. Там, если кто вздумает перезахоронить Наполеона, столкнётся с тем, что количество голов и тел не совпадает и зачем-то все трупы обезглавлены. Нужны ему эти вопросы про головы? Да ни разу.

Сейчас черкесы с казаками и тысячей Мехти собираются в обратную дорогу. Ограбить Мюнхен не получилось. Чего это себя самого грабить?! Оторвались казаки в Вене. Вообще, французы оказали очень серьёзное сопротивление, баррикадировали улицы, стреляли из окон домов и в целом вели себя, словно и не убивали Наполеона. Может, маршал Эдуард Мортье не поверил. А казаки лезли везде напролом. Брехт поддерживал их, как мог, снайперским огнём, но часто уже поздно было. Задунайцы сходились с французами в рукопашной и при приблизительно равных количествах почти всегда одолевали. Как бешеные сражались. От потерь это их не уберегло, и теперь из пяти с лишним тысяч, что отправились с Брехтом в поход, осталось чуть более двух тысяч. Зато эти все увешаны оружием дорогим и у них полные сумы серебра и золота. Магазины и мастерские в Вене все подверглись разграблению. Только в комплекс дворцов Хофбург Брехт казаков не пустил. Из него все ценное сам вынес и, погрузив добычу на корабли, отбыли в Линц. Войско идёт по берегу, а весь хабар чуть севернее по реке плывёт. Не пропустили и банки, и государственный, и частный какой-то. Серебро и золото изъяли, а бумажные деньги спалили. Чем меньше их будет, тем меньше шанс попасться с фальшивыми. Только для казаков и черкесов оставили немного – на обратной дороге продукты у населения покупать.

С Веной управились за два дня. Освободили от французов, а передавать некому. Император Франц, видимо, с разбитым своим войском боится пока соваться в столицу. Про Александра никаких известий Брехт не получал. Сам курьеров на поиски не отправлял, и его курьеры императора не беспокоили. Как и положено, поближе к ништякам и подальше от начальства. Бывает же – армейская мудрость пригодилась.

Раз сдавать освобождённую столицу некому, то ушли по-английски, не прощаясь. Добрались до Линца, там тоже около батальона французов. Этих без всяких казаков перестреляли снайпера, и город грабить не стали. Перебор будет. Ещё через неделю неспешным маршем добрались до Мюнхена. Корабли оставили в Дунае, уже в Баварии у города Ингольштадт под охраной тех же казаков. Пусть своё добро стерегут. Там много всего. Одних сёдел и всякой разной другой сбруи задунайцы несколько тысяч комплектов поснимали с конницы Мюрата и Лана. Брехту тоже тысяча досталась и полторы тысячи почти нагрудников и шлемов от кирасир французских.

Не все трофеи, в сумме с французов и австрийцев с русскими поимели больше трёх сотен пушек. А нефиг бросать. Всё это вместо балласта сейчас лежит на тех шестидесяти корабликах, что стоят в Дунае. Ружей всего захватили больше сорока тысяч. И примерно столько же пистолей. Эти Брехт привёз почти все с собой в Баварию. Выделил по пять тысяч ружей Марату и Ивану Губе, а вот все остальные привёз с собой. Если на него кто сейчас войной пойдёт, то есть чем защищаться.

Лошадей три огромных табуна. Казаки себе один выбрали, и Марат один. Но перед этим Брехт всех коняшек перешерстил. Искал чего интересного для увеличения племенного стада в Студенцах или в Дербенте. И ничего. От слова совсем. Ни одного шайра, есть немного першеронов, но вороных нет. Тогда просто отобрал высоких вороных. Придётся ещё и третью породу выводить.

Казна Буонопарта исчезла. Конечно, можно было черкесов поспрашивать. Сто процентов – Исмаил с дядей к рукам прибрали. Да и ладно. Там, скорее всего, бумажные франки и гульдены, Петру Христиановичу они не нужны. Если надо, сам напечатает, а если и были серебряные и золотые монеты, то и чёрт с ним. Черкесы заслужили. Угробили Наполеона и два десятка генералов и маршалов, тут за такой подарок и миллиона не жалко, а там, всяко-разно, не лишку было, всё же кампания уже к концу подходит и деньги потрачены, о чём баварцы и сообщили, говорят, что в последнее время провиант у чехов изымали, выдавая им не деньги, а расписки.

Переселять казаков в Дербент после более близкого знакомства с ними князь Витгенштейн передумал. Приучать к дисциплине этих пожилых уже людей бесполезно. А зачем ему там эта вольница? Пусть турки с ними маются. Дойдут вместе с черкесами и Мехти до Измаила, и бог с ними, скатертью дорога. Тем более что лучших выбило, как всегда на войне.

Событие второе

Только плебеи обсуждают личную жизнь королей. Аристократы никогда не обсуждают плебеев.

На второй день после прибытия в Мюнхен Брехт решил переговорить с власть имущими. Всё же курфюрста нет, и ситуация не сильно понятная. Каринтия, права на которую, хоть и призрачные, есть у князя Витгенштейна, как у потомка рода Спанхеймов – это не совсем Бавария, это кусочек самый восточный Баварии, а так-то это Австрия. С другой стороны, за дорогу он с генералами все обговорил, и вся троица за него, в том числе и родственник Максимилиана покойного. Только ведь и у старшего сына Максимилиана есть права только на курфюршество. А на королевство? Нет. Как нет ещё и самого королевства. Маловата Бавария для королевства. Это Наполеон ей земель прирезал, в том числе откусив от Австрии Тироль. Но сейчас ситуация в корне другая – Наполеона нет, а Австрия хоть и разбита, но войну, можно сказать, и не проиграла.

То есть нужно либо миром потребовать от Франца II (Франц Иосиф Карл) Тироль, за освобождение Вены и разгром Наполеона, либо взять его силой. Вернее, ползучим захватом. Ввести туда войска и короноваться. Сейчас в Священной Римской империи такая неразбериха, а с гибелью Наполеона, который её и разваливал, совсем кутерьма начнётся. Не всё ещё. Толстенький крепыш генерал-лейтенант Карл Филипп Джозеф Ред, или Карл Филипп фон Вреде спросил на одном из привалов Брехта, а что он собирается делать с герцогством Берг?

– Стоять, бояться! А что это за герцогство и почему мне надо что-то с ним делать?

– Там правила младшая ветвь дома Виттельсбахов, но сейчас герцогство захвачено французами, и я лично слышал, как Иоахим Мюрат хвастался, что после победы император сделает его герцогом Берг. Но теперь нет ни Мюрата, ни Наполеона. Нужно выбить французов из нашего вассального герцогства и присоединить его к королевству Бавария.

На замечательной карте, изъятой у французов, герцогство было, и генерал ткнул в него пальцем.

Брехт подвинул карту к себе. Оказывается, герцогство Берг – это вытянутое вдоль Рейна приличное такое государство со столицей Дюссельдорф. Замечательно… Вот только общих границ у них нет и даже три или четыре государства между ними. В том числе и не любимый им Гессен-Дармштадт. Зато княжество Сайн-Витгенштейн граничит с этим Бергом. Получается, что можно смело присоединить княжество к Бергу, а герцогство к Баварии. Сейчас полно таких земель, ну, в смысле анклавов, которые не имеют общих границ. Сначала можно попробовать мирно договориться с соседями о создании коридора. Кусочек купить у Бадена, кусочек у Вюртемберга, а потом у Франции забрать Страсбург с землями. Это ведь те самые Эльзас и Лотарингия. Сразу и общие границы появятся.

Брехт поделился на следующем привале этими мыслями и заметил, как у вояк глаза загорелись. Побить унижавших их недавно французов под руководством этого гиганта краснобородого просто сбыча мечт.

– А справимся? – Чуть более осторожный генерал-майор Штейнгель широко замахнулся, ногтём на карте круг очертив. Да, Франция в разы больше Баварии.

– Посмотрим. Готовиться надо, как только домой придём, так и начнём ваши войска переучивать. У меня с собой почти две тысячи учителей. За год из ваших солдатиков настоящих профессионалов сделаем.

– Так, а что сейчас с герцогством Берг? – гнул своё фон Вреде. – Не будем освобождать от французов? Пока они новое войско соберут.

– Я подумаю.

Сейчас Брехт сидел на заседании руководителей Баварии и рассматривал трёх старичков и одного юношу. Юношей был Людвиг Максимилианович – старший сынок бывшего курфюрста, самым старым и главным, наверное, был канцлер Тайного Совета или глава правительства Баварии Иоганн Фридрих фон Хертлинг. Старичку было под восемьдесят, и он был совершенно седой и скрюченный, но глаза были хоть и по-старчески блёклые, но живые и умные. И вопросы он задавал правильные. Вторым старичком был министр королевского дома и иностранных дел граф Максимилиан фон Монтгелас. Гораздо более молодым старичком. В районе шестидесяти. Этот сидел с полуприкрытыми глазами. То ли прятал… как там это генетическое недоразумение называется, когда один глаз серый, а другой карий, то ли и вправду кемарил. Цвет – хром. Точно – гетерохромия. Этот был прилично так лыс, только седые кучеряшки затылок с висками окаймляли, зато усы были будённовские. И нос прямо длинный-длинный.

Последним министром, точнее, заместителем министра иностранных дел был Георг Фридрих фон Центнер. Он и выглядел на целый центнер. Высокий и толстый. Даже пухлый.

Ну и четвёртым собеседником был наследник Максимилиана Людвиг. Ждали, когда подойдёт ещё и тройка военных. Нет, не опаздывали, это Брехт этих четверых чуть пораньше собрал, чтобы познакомиться и обсудить одну интересную провокацию, что он задумал. Прямо пальчики оближешь, какая классная мысль князю фон Витгенштейну в голову пришла.

– Уважаемые херры, а поведайте мне, пожалуйста, что у нас с казной и вообще с финансами? – Брехт устремил взгляд в переносицу канцлера.

А херры как давай все вчетвером галдеть, друг друга перебивая, сначала, а потом, забыв о князе Витгенштейне, стали покрикивать друг на друга и собачиться.

– А ну замолкли!!! – Бабах, это Пётр Христианович со всей дури по дубовой столешнице долбанул кулаком. Ох, больно-то как. Столешница выдержала. Это вам не ДСП, умели делать.

– Ик, – квартет примолк, круглыми глазами на Брехта уставившись. Это и понятно, не привыкли к вежливому обращению. Дикий народ.

– Иоганн, давай ты говори, а остальные слушают внимательно, и если есть что добавить, то поднимают руку и ждут моего кивка, разрешающего говорить. Ферштейн? Гут, – Пётр Христианович дождался четырёх кивков и, махнув рукой, типа, теперь мели, Емеля, разрешил дозволенные речи канцлеру Тайного Совета или главе правительства Баварии Иоганну Фридриху фон Хертлингу.

– Кхм, тут особо и говорить не о чём. Казна полностью пуста. Его высочество Максимилиан взял с собой в этот поход последнее серебро.

Брехт оглядел товарищей. Кивнули. Порывался сказать что-то министр двора, Пётр Христианович разрешил ответным кивком. Нет, так не пойдёт, какие-то китайские болванчики, а не руководители государства.

– В сокровищнице есть немного серебряных и золотых монет. Можно взять кредит в любом банке, у нас хорошая репутация. Бавария всегда платит долги. – Вот, оказывается, у кого Ланистеры девиз спёрли.

– Товарищи, тьфу… А чего, мне гусару можно. Вы же знаете, что все гусары обращаются друг к другу «товарищ», невзирая на возраст и статус? Давайте я вас тоже буду «камрадами» называть. Мне так привычней.

Кивнули. Да, население нужно менять.

Брехт достал из кармана внутреннего, пришитого к чёрной черкеске, три деньги. Обычный дербентский серебряный рубль, это который Александр ему разрешил штамповать со своим изображением. Второй рубль тоже был серебряный, но выглядел гораздо массивнее первого. Практически это обман зрения. Вес настоящего рубля, который чеканит монетный двор в Санкт-Петербурге, 20,77 грамма и он 868-й пробы. При этом диаметр монеты 35,5 миллиметра. Рубль с портретом императора, иначе у нумизматов называемого «Воротник», ничем от него не отличался. Ну, разве вес Брехт велел своим сделать чуть больше, он примерно 21 грамм. При том же диаметре и пробе. Чтобы не множить сущности, Пётр Христианович закупал серебро нужной пробы прямо на монетном дворе в столице, а потом уже в Дербенте их штамповали.

Второй рубль был чуть не в единственном экземпляре выпущен, это Брехт как-то дал задание своим медальерам изготовить рубль со своим портретом. При этом решил чуть параметры изменить. Проба осталась прежней, а вот вес стал 24 грамма и диаметр увеличился до 40 миллиметров. Казалось-то, всего 4,5 мм добавилось и два грамма, но новый рубль смотрелся гораздо массивнее, прямо гораздо-гораздо. Если сто человек заставить себе из этих двух монет одну выбрать, то все сто выберут рубль с горбоносой рожей Витгенштейна, а не с курносой Александра.

Последней деньгой была десятирублёвая обычная ассигнация российская. Её даже не было при себе у Петра Христиановича, пришлось бросить клич среди егерей, одолжите, мол, братцы, верну с процентами.

– У нас ведь в Баварии сейчас имеют хождение обычные талеры серебряные и гульдены бумажные?

Кивнули. Потянулись к монетам и бумажке. Осмотрев рубль с его красивым орлиным профилем, брови косматые вверх вскинули. А подстригать надо.

– Так вот, камрады, мы начинаем с завтрашнего дня штамповать вот такие рубли, и печатать похожие на эти ассигнации. Шучу. Но представьте себе эту картину. И эти бумажки, – Брехт ткнул пальцем в десятирублёвую бумажку по себестоимости в несколько пфеннигов, или копеек, – приравниваем к гульденам. И объявляем, что хождение на территории Баварии имеют только эти монеты и ассигнации. Приходите и меняйте. Никто, естественно, не придёт, ну, даже пусть немного придёт, целых три патриота. Тогда мы объявляем штраф за пользование старыми деньгами и выпускаем приличную партию серебряных и золотых рублей. Теперь люди потянутся и поменяют. На серебро и золото любой поменяет бумажки. Мы скупаем все гульдены и талеры в стране и вывозим их в Австрию, где покупаем на них золото и серебро. И начинаем спокойно уже печатать бумажные деньги, так как они полностью обеспечены и товаром и серебром. Примерно напечатаем в три раза больше, чем изъяли. Инфляция нам не грозит. У нас тут война, которая деньги поглощает, ну и они на самом деле обеспечены серебром и золотом. Как вам план?

Не кивнули старички, поднял руку Георг Фридрих фон Центнер.

– Возражай, камрад.

– План замечательный и осуществимый. Даже легко осуществимый, есть только одно «но». Нужно где-то добыть золото и серебро для чеканки первоначальной партии монет.

– Точно. И оно у меня с собой. – А чего, в Вене банки-то ломанули и императорскую казну к рукам прибрали, и потом у него с собой же почти миллион фальшивых гульденов, которые базарные воришки, в прошлом, уже получили и стали в металл и предметы искусства превращать.

– Кхм, я, конечно, не экономист, но чтобы штамповать металлические деньги и печатать защищённые бумажные, нужно оборудование, которого у нас нет. – Смотри ты, а Людвиг не дурак совсем. Вон какой правильный вопрос.

– Есть такой минус в моём плане. Я на днях отправлю с казаками в Дербент гонца, чтобы оттуда привезли оборудование. К сожалению, это не быстро. Туда больше месяца дорога, да два почти, там нужно всё изготовить, ещё пару месяцев накинем и обратно привезти. Итого оборудование будет через полгода. Долго, согласен. Если есть возможность сделать быстрее, то предлагайте.

– А заказать в Вене на монетном дворе? – министр королевского дома и иностранных дел граф Максимилиан фон Монтгелас впервые голос подал, разноцветные глаза при этом открыв наконец.

– Ассигнации точно нет. Нам нужно предусмотреть несколько степеней защиты и доверять эту тайну потенциальному врагу нельзя. А вот со штампами для металлических монет можно подумать, тем более что нам и мелочь ведь нужна. Давай, дорогой граф, ты этим и займись. Инициатива имеет инициатора. Да, тебе всё одно пора в Вену собираться. Нужно же как-то добыть у них Тироль и вообще мир заключить. Насколько я понимаю, сейчас Бавария в состоянии войны с Австрийской империей.

– Мы им войну не объявляли…

– Они зато нам объявляли, – пфыкнул Людвиг. – Сражение и сдачу их армии при Ульме они надолго запомнят.

– Да, Ульм. Это интересно. Так что собирайтесь, граф. Сейчас генералы придут, обсудим, что мы можем им противопоставить. А там решим, на каких условиях мир просить.

Событие третье

Если вы хотите, чтобы утро после банкета было добрым, не забудьте с вечера заныкать пару бутылочек пива.

Троица генералов пожаловала вместе и принесла с собой целый букет ароматов. В кабинете Максимилиана сразу запахло табаком, конским потом, настоянном, должно быть, и на моче, и ещё пахнуло перегаром. И пили, судя по амбре, их превосходительства шмурдяк какой-нибудь. Хотя неметчина же, шнапс кушали. В приличных коллл… личествах. В России бы на шампанское благородия с превосходительствами накинулись, они ж победители французов в битве за Вену, но тут вам не там. Тут шнапс.

Брехт чуть отсел от стола большого, во главе которого заседал, и бросил взгляд на окно в поисках форточки. Хрен там. Мысль научная пока до такой сложной технической конструкции, как форточка на окне, ещё не додумалась. «Темнота, лета не видели».

– Херры генералы, мы тут вот с этими херрами договорились, раз уж мы все гусары (в душе), обращаться друг к другу по-простому – «товарищ». Он же камрад. Вы не против?

– Яволь, камрад! – гаркнул фон Вреде.

– Не, не, Карлуша, это не вы ко мне камрадаете, а я к вам. А вы, как и положено, пока ваше высочество, а после коронации – ваше величество.

– Так точно, ваше высочество! – Чуть пошатывает генерала. Наверное, похмелился на старые дрожжи.

– Чудненько. А расскажи-ка нам, камрад Йоган, что у нас с армией на сегодняшний день, только кратенько.

Йоган Непомук граф фон Трива – начальник генерального штаба Баварии, вытянулся, стащил с головы бикорн и… икнул.

– Ик… Всего под ружьём тридцать две тысячи человек. Из них двенадцать приняли участие в… Ик… Были принуждены узурпатором… Ик… Двенадцать тысяч триста человек. Пропало без вести, дезертировало, было убито крестьянами и умерло от болезней порядка трёх тысяч человек. Так что на сегодняшний день у Баварии двадцать девять тысяч под ружьём. Около пяти тысяч кавалерия в сумме, лёгкая и тяжёлая, пять рот конной артиллерии. Пять рот артиллерии при трёх крепостях. Остальные двадцать две тысячи – это пехота. Из которых примерно… Ик… Пять тысяч – это егеря. Оружием и порохом обеспечены полностью. Разрешите на минуту… Ик… отлучиться?

– Разрешаю. Сходи, камрад Йоган, на кухню, пусть тебе чая крепкого сделают. Десять минут у тебя, мы тут пока про политику поговорим.

Чуть пошатываясь, седой генерал удалился. Брехт оглядел оставшихся. Фон Вреде тоже маялся, а вот длинный Штейнгель вполне молодцом выглядел.

– Камрад Карл, сходи, составь компанию начальнику генштаба, – отпустил Брехт попить чайку и Карла Филиппа фон Вреде.

– Вильгельм, а что ты знаешь про войско Великого герцогства Вюрцбург? – пристал к оставшемуся генералу Пётр Христианович. Пока ждали военных, Людвиг прямо потребовал вернуть Баварии эти земли, которые по Люневильскому мирному договору 1803 года, как и другие владения католической церкви, были секуляризованы и должны были перейти к курфюршеству Бавария. Однако Наполеон с Талейраном чего-то там начали мутить, и в результате сейчас бывшие земли Вюрцбугского архиепископства превращены в Великое герцогство.

– Около тысячи человек, совершенно нет артиллерии. Если не считать таковой десяток мелких пушек, из которых никогда не стреляли. Только, ваше высочество, осмелюсь напомнить, что Наполеон собирался передать его Фердинанду III Габсбургу-Лотарингскому, великому герцогу, изгнанному из Тосканы.

– Фердинанд – это младший брат императора Франца? – напряг память Брехт. Встречались в Вене на балу. Смешной такой человечек, словно из него всю кровь вампиры высосали – бледный и тощий.

– Так точно, сейчас ему выделено Зальцбургское курфюршество, про которое тоже говорили на Совете, что оно должно достаться Баварии, – с радостью «уточнил» Людвиг. Вот ненасытный. Его послушать, так половина Священной Римской империи немецкой нации должна войти в состав Баварии. Хотя Брехт и не против совсем.

– А кто там сейчас рулит? Не в Зальцбурге, а в Вюрцбурге? – Брехт карту у Людвига отобрал и к себе притянул. А чего, приличный такой кусок территории и города есть.

– Епископ Георг Карл фон Фехенбах-цу-Лауденбах, – подсказал канцлер. Пожевал губами тонкими, бескровными, старческими и продолжил: – Если Наполеона нет, то Великое герцогство можно смело присоединять к королевству Бавария. Больше на него пока никто не претендует.

– А как отреагирует на это император? – чуть охладил его пыл министр королевского дома и иностранных дел граф Максимилиан фон Монтгелас. Открыл свои разноцветные глаза и на Брехта уставился ими. Неприятно. Словно тебя два человека сразу разглядывают.

– А вот вы, граф, и скажите мне после возвращения из Вены. Отправляйтесь прямо завтра. Узнаете, кто там куда войной идти собирается. Предложите заключить мирный договор, по которому герцогства Зальцбургское, Вюрцбургское и Тироль сроком на сорок девять лет переходят, сохраняя своих правителей, в состав королевства Бавария. За это мы вступаем в состав Третьей коалиции и выплачиваем Францу три миллиона гульденов. Да, зайдёте там в английское посольство и предложите им выставить от королевства Бавария стотысячное войско в состав Третьей коалиции, на тех же условиях, что и Россия с Австрией, за двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Если получится, и деньги дадут, то сразу и передайте их Францу. Это как раз будет три миллиона гульденов. Можно векселем или распиской. В противном случае пообещайте послу Великобритании, что Бавария именно этим же войском вторгнется в Вену и заберёт её себе. А коалиция разрушится. Только так, чтобы всё это было завуалированно. И не называйте моего имени. Не любят меня островитяне.