Ливония

Глава 1

«Если бы супруги не жили вместе, удачные браки встречались бы чаще».

Князь Юрий Васильевич Углицкий проснулся рано утром от того, что рука у него затекла. Сильно затекла. Прямо онемела. Перекрыли ему кровоток к пальцам. Не иначе происки врагов? Он хотел было перевернуться на другой бок и освободить зажатую правую руку, но, открыв глаза, увидел причину. На руке покоилась рыжая-прерыжая голова Ульки, и голова эта сладко посапывала в две дырочки. Первые лучики света, пробившись сквозь новенькие стёкла в окне, падали на чуть курносый носик, высвечивая редкие маленькие, но всё же заметные веснушки. Одна ресничка рыженькая оторвалась от товарок и лежала на этом носике милом. Жалко стало Юрию тревожить жену. Попробовал чуть повернуть руку, не высвобождая из-под головы Ульки. Но жена почувствовала и плотнее прижалась к нему, совсем лишив возможности двигаться.

Княгиня была на седьмом месяце беременности и большой уже живот упёрся сильнее в бок Юрию Васильевичу, согревая его. Дурацкая привычка эта у жены появилась в последнее время. Вот так подкладывать под рыжую свою головку его руку. Удобнее же на подушке? Нет, пристроится на руке и сопит в ухо. Не слышно, глухой ведь, не произошло чуда, не появился слух божьим соизволением – это ладно, но дыхание ухо-то щекочет. Привычка появилась у княгини вместе с пузиком. Беременность проходила тяжело. Ульку мутило постоянно и рвало довольно часто, особенно в первые месяцы. Вот стала таким образом утешения искать. Ляжет на руку прижмётся к мужу и засыпает.

Беременность не первая. Третья. И все три тяжело княгиня переносит. И никакие отвары бабок – знахарок и настоящих дипломированных медиков не помогают. Ну, ничего, не долго уже осталось. Через пару месяцев срок придёт.

Как и ему. Нет, не рожать. Не сможет он присутствовать при родах. Ему срок придёт на войну очередную идти. Судбищенская битва на носу. Тоже два месяца осталось. Точных чисел Боровой не помнит, но в конце июня 1555 года. А сейчас 30 апреля, вон, за окнами, начинается. Чтобы успеть и оказаться в тылу у хана Девлета I Гирея нужно уже выдвигаться вскоре со своим полком. В сельце Судбище (Сторожевое) на реке Любовша Боровой был, когда преподавал в университете, с экспедицией археологической. Ездили со студентами на практику к этому селу и пытались найти следы этого сражения. Металлоискатель им выдали… два даже. И они время от времени попискивали противно. Но ничего не нашли. Ничего из шестнадцатого века. И уже в 2020 году узнал Артемий Васильевич, что не там немного искали. Дайверы нашли несколько тысяч железных предметов на реке Гоголь, куда по предположения историков их снесло весенними половодьями из окрестных оврагов. Рядом совсем, чуть бы тогда севернее искали… Хотя, нашли ведь в реке. Боровой тогда не поленился сел в свою Приору старенькую и проехал эту пару сотню километров, чтобы с дайверами пообщаться. Мужики оказались разговорчивыми и гостеприимными, всё что могли показали и рассказали.

Так что теперь он точно знает, где произойдёт финальное сражение, после того как сбежавший хан решит вернуться и побить наглых руссов, захвативших его обоз. Если историкам верить… ну, всегда свои потери все занижали, а чужие увеличивали те, кто про битвы писал, но если верить про битву эту, то в обозе ханском было шестьдесят тысяч коней, двести аргамаков и сто восемьдесят верблюдов. Верблюды – это интересно. Да и двести аргамаков хороший куш. Зачем Девлету Гирею с собой за тысячу с гаком вёрст, или даже за все две с гаком, если от Бахчисарая считать, тараканить двести аргамаков, вопрос, ничего, скоро выяснится. А раз обоз был такой богатый, то и в самом войске, шестидесятитысячном, по словам летописцев, было добра не мало. Ещё ведь и артиллерия с янычарами где-то затерялись среди страниц летописи. Хотелось князю Углицкому эту битву чуть переиграть. Урон побольше Девлет Гирею нанести, а возможно и убить, либо пленить. После чего отпустить, отрубив все пальцы и уши отрезав. Пусть озвереет и гонит, и гонит на подготовленные позиции своих пастухов, пока они не кончатся. Справились же в битве при Молодях. Почему не устроить ему такую штуку на пятнадцать лет раньше.

К событию этому князь Углицкий готовился два года. И главное тут не войско и не оружие. Даже не порох со всякими минами. Дудочки. Главное – это брёвна. Толку-то, если просто побьёшь татаровей, у них народу в степи много. Бабы опять ещё нарожают, хотя какие у них бабы… у них ханумы всякие разные. Нужно закрыть дорогу с этой стороны на Русь. В реальной истории Иван Грозный через десять лет после этой битвы воздвигнет на Оке город – крепость Орёл. «Того же лета повелением государя царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси поставлен бысть город на поли на реке Орлее». Так и напрашивается совершить это сразу после поражения крымцев у Судбищ. И есть замечательный образец для подражания. В этой истории взятия Казани в 1552 году не потребовалось. Она с 1545 года в составе России. А вот городок – крепость из прошлого деяниями Юрия Васильевича перекочевал в эту реальность. На берегу реки Свияги рядом с Казанью усилиями дьяка Разрядного приказа Ивана Выродкова в 1551 году всего за месяц возведена деревянная крепость Свияжск. Юрий Васильевич брата уговорил повторить эту грандиозную стройку и денег выделил, и мастеров. Мало ли опять какая прокрымская партия в Казани победит или того хуже, вверх по Волге очередной Стенька Разин попрётся. Иметь крепость гораздо лучше, чем её не иметь.

Выротков (Выродков) нашёлся легко. Фамилию его Боровой, ясное дело, не помнил. Нельзя всего помнить. И особенно забываются именно фамилии. Зато помнил запись в Дворцовой тетради, которая перекочевала в учебник Истории. Там говорилось, что товарищ сей – глава его дворцового управления: «Дворецкой Углецкой Иван Григорьевич Выротков». Юрий Васильевич его ещё в 1547 году из Углича после пожара московского изъял и к себе поближе подвинул. Отстраивал Иван Григорьевич немецкую слободу, сгоревшую всё же в пожаре, как Юрий не старался его предотвратить, в Москве и сам Кремль, в этот раз почти не пострадавший в пожаре. Чтобы всё это больше не горело, строили Кукуй-городок из самана и обкладывали по наружи кирпичом. И крыши черепичные над ними городили. Саман тепло держит внутри хорошо. Дома получились хоть и с толстыми стенами, но зато очень тёплые.

Прокопали каналы под руководством дьяка Выроткова от речки Кукуй до Яузы, построили настоящие каменные мосты, через Яузу два и один через её приток Чечёру. Даже пожарный пруд в центре Кукуя организовали, направив в него речушку Кукуй, при этом облагородив его, засадив вокруг всё дубками молодыми. Парк эдакий со скамеечками и ротондами, где на столиках всегда вырезанные из камня шахматные фигуры стоят. Мутеры киндеров выгуливают. Почтенные профессора и негоцианты в шахматы играют. По дорожкам разгуливают в алой форме полицейские, чтобы ни-ни… Сейчас, по прошествии шести лет, Кукуй разросся до города настоящего. Больше двух сотен домов и тысячи жителей. Кукуй это речушка приток Чечоры (или Чечёры), которая чуть дальше в Яузу впадает, вот на этом треугольнике приличном, огородив всё это деревянным пока забором, городок и воздвиг для иностранных специалистов первый русский инженер градостроитель Иван Григорьевич Выротков. Теперь же от него требуется целый город Орёл построить. На том месте, где и должен он находиться. И по той же технологии, что и при строительстве Свияжска. Срубить и собрать башни и стены ниже по течении Оки, пронумеровать, разобрать и сбив в плоты с помощью лодей и бурлаков поднять вверх по Оке эти будущие стены и башни. Сейчас у Калуге под пять сотен плотников и приданных им воев уже рубят будущий Орёл. От Калуги до Орла… до того места, где его начнут строить, после обрезания ушей крымскому хану, вёрст двести. Дней за десять потом подтянут, да ещё месяц – полтора на стройку, должны успеть к осени.

Счастлив тот, кто счастлив у себя дома.

Историю все кому не лень переписывают. И победители, и немцы проклятые. Жуть. Если верить. Есть один нюанс. Юрий Васильевич много чего читал про венчание на царство Ивана Грозного и про женитьбу его. Вскользь упоминалось и про женитьбу брата Ивана – Юрия. И вот что характерно, всё что он читал про это, оказалось правдой. И венчание было не как у мелких корольков разных с четырьмя местами миропомазания, а тут помазали так помазали, как императора настоящего. Жаль страна не империя ещё. Хотя в отличие от той истории в два раза территория выросла. Казанские и Астраханские ханства практически присоединены. «Практически» потому, что ханы в них остались пока, не воеводы рулят, хотя там они уже есть и гарнизоны всё время увеличиваются. В Казани русских войск под тысячу уже. Нет царёвых наместников? Но зато и бунтов с кровопролитием пока нет, как это было в Реале. Верхушка куплена. Их сыновья в Москве. В универе учатся, рындами подрабатывают, стипендию получают. Большинство окрестилось уже. Хочешь стать рындой – принимай православие. Ай, какой красивый белый кафтан с золотыми цепями, ай, какие секиры – топорики. Вай, какая шапка горлатная. И горлышки-то горностая. У самых богатых, а так из песца. Но ежели хочешь иметь из горностая, а не песцовую, то кроме денег ещё и пожарную команду обязан содержать. А если два раза православие приму, то две шапки дадите, я одну отцу отвезу в Казань? Это при Юрии сын улуга карачибека Казанского ханства Булата Ширина Исмаил у митрополита Макария спросил.

И про смотр невест правда. Юрий сам ходил с братом в Грановитую палату на боярских и княжеских дочек пялился. Жаль не в купальниках девахи были, как на «Мисс Мира». Но мордашки видно. Рост виден. Даже размер бюста угадывается, хоть и одеты умышленно в балахоны. Но четвёрочку и балахон не скроет. Выбрал себе Иван, ясное дело, Захарьину. Смотр невест – это уже конец действа. Вначале было… слово. И слово было… написано. По всей Руси разослали грамоты с требованием предоставить дочерей на смотр. Кандидатуру отбирали из тысяч красивых и не очень девушек. Сначала они должны были пройти отбор на месте в уездах, волостях, городах, потом «победительниц» в Москве осматривали повитухи, медики. Затем их оценивали бояре. Жюри длиннобородое, уж оне-то понимают в девичьей красоте. Как же такое действо без них. И только потом самых-самых представляли пред очи царские. Шестнадцатилетний Ваня был ростом под метр восемьдесят. Но глист глистом. Ходил и щурился на девах в Грановитой палате. С одной стороны девки в ряд стоят, а с другой… третьей и четвёртой бояре и родители, ну, отцы, в смысле. Кто же бабс на такое ответственное мероприятие пустит. Домострой уже протопоп Сильвестр написал, и он принят и царём и Думою и обязателен к исполнению у православных людей в России. Великий труд Сильвестр сотворил – шестьдесят семь глав в сей книге. И ведь не дурость написал духовник Ивана вот одна из глав:

В каждом доме следует иметь иконы («честныя образы»), перед которыми во время молитв возжигаются свечи. Пыль необходимо «чистым крылышкомъ омѣтати и мяхкою губою вытирати», чтобы дом был в чистоте. Молиться необходимо не реже двух раз в день: утром и вечером. Дело следует всякое начинать с чистыми руками, молитвой («Господи благослови») и крестным знамением. Жить рекомендуется по средствам, имея запасы – съестные в погребе, а инвентарь (метлы и лопаты) и прочее (мыло) в амбаре.

Род Захарьиных был так-то довольно известен на Москве. Они часто присутствовали на праздниках в кремлёвских соборах. А ещё отец Анастасии – Роман Юрьевич Кошкин-Захарьев-Юрьев, был окольничим при Василии III. Правда, из-за своей ранней смерти особо отличиться не успел, а вот зато её дядя состоял при малолетнем Иване IV в качестве опекуна.

По данным учёных рост Анастасии был чуть больше полутора метров. И здесь всё сошлось. На самом деле будущая жена Ивана была ниже всех «невест» ростом на том смотре. Серые волосы, да и лицо какое-то серое. Чего уж братан старший в ней углядел Юрий Васильевич понять не мог. Но пройдя вдоль ряда невест Иван вдруг развернулся и направился прямиком к Анастасии. На этом смотрины и закончились. Ни плясок, ни бесед, ни «зубы покажи» или там «а-ну попку отклячь». Скучно.

Дальше в той же Грановитой палете был пир, который две недели длился. Всё длился, длился и длился. Юрию в первый день один интересный обряд запомнился. Почти сразу после венчания супружеской теперь паре подали золотой кубок с вином. Молодые выпили вино из него поочерёдно, а потом кубок государь растоптал своим сапогом. Жена же не спорила с верховенством мужа, не наступала. Как будто при Домострое иначе могло быть. Картинка такая. Настюха, отталкивает глисту Ивана и давай своим сапожком кубок топтать. И зыркает на бояр, типа и вы долгогривые все у меня под каблуком будете.

А через две недели молодые пошли пешком в Троице-Сергиев монастырь. Не летом ведь по хорошей погоде, пошли 17 февраля. А это семьдесят вёрст, если что. Юрию пришлось с ними отправляться. Нет, прогулка на свежем воздухе, беседа с интересными людьми – это замечательно. Смех, шутки… Не было ничего такого. Была стужа, позёмка и он глухой, какие такие беседы… Это были два дня муки. Как только невеста выжила?! Может её ранняя смерть из-за этой прогулки. Там и закалённый Юрий простыл. Будь его воля Боровой бы все эти хождения по святым местам запретил. Это разносчики болезней. Это бездельники. Это люди, которых поманили ложной надеждой. Это разорение в конце-то концов. И всё для того, чтобы монастыри обогащались. И зачем церковникам деньги? Об этом ли проповедовал Иисус. Ходите мол братия по монастырям и большие вклады туда несите и будет вам счастие.

Пришли они еле живые в монастырь. В кельях холодно. И ведь не дашь в рожу игумену Ионе. Ещё объявят, что бес в царевича вселился. Юрий Васильевич же теперь царевич, раз пока наследника другого у Ивана нет. Пришлось Юрию доставать из возка своего, что за ними следовал с вечным братом Михаилом, буржуйку и устанавливать её в келье, что молодым выделили. Кузнец потребовался, нужно трубу удлинить и в окно её вывести. До позднего вечера мучались. Вот интересно стало Боровому, столько вкладов в этот монастырь, столько сёл к нему и деревень приписано, паломники идут и идут вереницей, и что, не могут хоть для гостей именитых печи типа голландских установить? Денег на кирпич жалко. Так если спросить выпучат глаза и возопят: «Иисус терпел и нам велел»!

А утром молодых, сто процентов с ведома того самого скаредного игумена Ионы, побеспокоили. Пришли к государю псковичи с жалобой на градоначальника. Трое мужиков вполне прилично одетых, купцы, наверное. Иван усталый и злой дал понять, что не собирается этим всем заниматься, но мужи не унимались, бумагу совали и персты тыкали в Ивана. Ну и тот взбесился, он жалобщиков велел раздеть и поджечь им волосы и бороды. Еле-еле они вдвоём с Анастасией образумили закусившего удила молодожёна.

Только перестал Иван орать на псковичей, как прибыл гонец из Москвы. Он плюхнулся в ноги государю и простуженным голосам, кашляя на него и Анастасию, зарычал, что в Кремле со звонницы упал колокол, что является де крайне плохой приметой. Дума де Боярская в сомнении и страхе пребывает. Иван побелел весь. Хотел приказать пороть гонца за дурную весть. И опять Юрию вдвоём с Анастасией с трудом удалось Грозного успокоить.

– Едем быстрее домой. Не удалось богомолье. В чём-то прогневил я господа, – зарыдал Иван, сдувшись после приступа гнева. Какой там Грозный, пацан просто с неуравновешенной психикой. В тот же день, хоть уже за полдень было, Иван с супругой и придворными тронулись домой.

Глава 2

А Улька? Ульяна. Иулиания. Княжна Палецкая Иулиания Дмитриевна.

Свадьба в том же году в ноябре была, в 1547, через неделю после того как на богомолье сходили, восемь почти уже лет назад, буквально через несколько дней после его совершеннолетия… Пятнадцать Юрию Васильевичу исполнилось. И опять смотр устроили. Единственная разница, что в этот раз ограничились дочерями московских и с ближних городов князей и бояр. Не стали всю страну через полгода вновь баламутить. В Грановитую палату вывели всего двенадцать девушек. Юрий одну из планок Думе и комиссии выборщиков сам поставил. Не ниже метра семидесяти должна быть девушка. Каблуки только-только на Руси стали появляться, большинство сапог пока шьют без каблука, разве князья всякие да дворяне служивые и носят, и то изредка, сапоги с каблуком переняли у иноземцев для удобства пользования стременем. Так все девушки были в сапожках с каблуком. Явно не дотягивали до установленной планки многие и отцы – князья и бояре на хитрость пошли.

Завидный ли жених Юрий Васильевич? Ну и что из того, что Юрий глухой?! Говорит немного необычно, как немец хорошо русский выучивший. Слова заморские часто вставляет, так понятно, окружил себя ляхами, немцами, иудеями, татарами, шведами даже, ясно от них слов поганых непонятных и нахватался. Так бог с ним, что глухой, зато он брат царя и наследник покаместь. А ещё парубок-то видный. Ежели в Иване почти метр восемьдесят, то Юрий его на вершок всего ниже (4.4 см). И ему пятнадцать только зим-то, вырастет ещё. Так не в пример старшему богатырь настоящий. Плечи широкие, шея бычья, ручищи мышцами бугрятся. Сызмальства со своими потешными то подтягивается, то железо ворочает, то бегает. Даже скоморохов пригрел, чтобы его обучили прыгать через голову и колесом ходить.

Чем не жених? А деньжищ у него сколько?! Сорок, сказывают, кирпичных заводов у него, да пять стекольных. И теперь второй бумажный рядом с Кукуем строит. Охти, про карандашный завод не забыть бы. Там на ём одном деньги́ стоко князь заколачиват, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Про шведские его заводы мало кто знает, но везут железо через Псков и Новгород зимой на санях. Везут и везут. А тут берут и берут, знамо дело лучше нашего. Очередь из кузнецов всегда стоит, когда те обозы со свейским железом приходят.

Ульяна стояла препоследней среди двенадцати девушек. Ну, на модель не тянет. Носик чуть курносый, ресницы рыжие, из-за чего лицо простоватым кажется, на носу веснушки – конопушки несмотря на осень позднюю. Весною, видимо, вообще всю облепливают рожицу. Кроме роста ещё одно ограничение Юрию для жюри придумал. Девушка должна быть без белил, румян и прочей сажи на лице. Сейчас столько штукатурки вредной свинцовой да другой ядовитой на себя накладывают модницы, что непонятно почему живы ещё. Женившись, он и Ульке запретил хоть что-то из этих средств использовать и брата убедил, чтобы он и Анастасии запретил пользоваться косметикой импортной.

Белила, которые изготавливали на основе свинца разъедали кожу, в румяна и помаду добавлялась сернистая ртуть (киноварь). И везде была сурьма в косметике, а сурьму тоже можно отнести к категории ядов. Брови и ресницы чернили сурьмой, смешанной с маслами. Ее токсичные пары вызывали кровотечения из носа и поражения кожи. Сурьма плохо влияла на работу щитовидки.

И если бы косметикой богатые женщины и девушки на Руси ограничивались. Нет, медицина тоже вся на ртути зиждилась. С помощью препаратов на ртутной основе пытались отбеливать зубы. Свинцовые белила не только портили кожу сыпь вызывая и даже рубцы с язвами, но и оказывали пагубное воздействие на зубы, которые желтели от свинца. Козе понятно, что можно было попытаться отбелить их при помощи народных средств, того же мела толчёного, но это же долго и не так эффективно, как воспользоваться ртутью. Жаль, что эффект отбеливания был не очень долговременным, вслед за ним происходило разрушение зубов. И модницы нашли выход. Теперь на смену белоснежной улыбке пришла новая модная тенденция – чернить зубы с помощью угля. Конец отбеливанию зубов, как и чернению положил только Петр Первый, строго настрого запретив отбеливать зубы ртутью. И на всём этом наживались купцы из-за кордонов. Поток этой гадости тёк через Псков, Новгород, Смоленск.

Вдвоём с Иваном Юрий подключил к борьбе с этой дуростью сначала протопопа Сильвестра, а потом и митрополита Макария. Один дополнил Домострой запретом на косметику, а митрополит даже несколько проповедей прочёл и не поленился, объявил пару княжён ведьмами. Не сожгли, сдали в монастырь. Ну, там точно косметика им не пригодится. Сейчас по истечении восьми лет уже можно сказать, что на Руси с этой бедой справились. Если кто-то из знатных москвичек и пользуется свинцовыми белилами или ртутными отбеливателями зубов, то единицы и тайком от мужа в своей светёлке изредка перед зеркалом. Мужу ведь огромная вира грозит, если дойдёт до царя или митрополита о ведьме, пригретой им.

Боровой знал, что при эксгумации останков Елены Глинской и Анастасии Романовой был проведен химический анализ. Он показал, что содержание свинца и ртути в их костях в десятки раз превышало норму. Возможно их отравили? Есть только один нюанс, не отдельных тяжёлых металлов было много, а всех. Такого яда нет. Должно быть дело в косметике импортной. Уж царицы могли себе позволить эту дорогую отраву. Возможно, теперь после запрета косметики, Анастасия подольше проживёт, и Иван Грозным не станет. Перебесится и нормальным мужем и царем будет.

Улька была самой высокой из претенденток, где-то метр семьдесят пять рост без каблуков, практически вровень с Юрием. Она была рыжей. Она была с зелёными, ведьмиными, глазами, и она не смотрела в пол, как остальные девушки, считая видимо, что скромность их украшает, сама стояла, жениха разглядывала. Ну, как тут мимо пройдёшь? Остановили зелёные глаза.

Пешее эротическое путешествие в Троице-Сергиев монастырь среди зимы Юрий Васильевич поручил самому митрополиту. Сказался больным, мол, голова, Владыко, раскалывается, кажиный божий день раскалывается, как пройдёт, так и сходим с молодою женой, а вы-то, Ваше Высокопреосвященство, нам тогда компанию не составите. Босиком по снегу. Ляпота. Смирение. Испытание угодное богу. Нет. Ну, как голова пройдёт, так скажу.

Дат Боровой не помнил. А вот события и имена запомнились. У Ивана в начале его семейной жизни с Анастасией должны родиться двое детей. Первой была девочка Анна. Она в реальной истории умрёт, прожив меньше года и с её погребением связано перестройка Новодевичьего монастыря. С церкви после её кончины монастырь будут перестраивать и делать каменный. Потом наступит бездетность на пару лет у четы царской, никак не сможет забеременеть вновь царица. И хлынут знахарки и колдуны с попами в её покои. По богомольям ездить начнут супруги. Пусть будет, помогло, наконец в 1551 году, где-то осенью, родится вторая дочь, которая тоже умрёт во младенчестве в Реальной истории и полугода не прожив. А третьим на следующий год родится сын Дмитрий, и этот умрёт не прожив и года, его грудным зачем-то повезут в путешествие на Волгу. И служанка случайно утопит на мостках, когда на плот перебираться будет. Зачем этот идиот потащил с собой грудного ребёнка хотелось бы у брата Ванечки спросить Боровому.

Всего этого нужно было теперь Юрию Васильевичу не допустить. Плохо, что причина смерти дочери неизвестна. Огромное количество причин может быть, от простуды, которую неправильно лечили, до оспы той же.

И что можно предпринять, не зная от чего ребёнок умрёт? В учебниках было написано, что Анастасия не доверит первого ребёнка никому, сама будет с ним возиться. Вообще, конечно, чем меньше людей в первые пару лет будут допущены к девочке, тем больше шанс на её выживание. И всех их нужно до того привить от оспы. Брата Ивана Боровой давно сам лично инфицировал. Даже медику татарско-сербскому Иссе Керимову не доверил, пусть он хоть сто раз лучший ученик придворного лекаря Крымского хана Хекима Мехмеда Недаи – автора медицинского трактата «Менафиу-н Нас». На следующий год после возвращения Юрия из путешествия по святым местам, весною, нашли в Москве тётку с сыпью на руках и привили и Ивана, и всю его дворню. Сто с лишком человек. У той доярки столько пузырьков на руках не оказалось, пришлось ещё пятерых с коровьей оспой разыскивать. Хотел Юрий Васильевич и всех думцев привить, но оба брата Глинские и Иван Шуйский упёрлись, а они боярами рулят. Ничего, пожар дело поправил. Бунт поднялся и Юрия Глинского убили. Все произошло, как и в летописях написано. Спрятавшегося в Успенском соборе дядю царя, боярина Юрия Васильевича Глинского, «убили миром»: он был побит во время богослужения, а затем забит насмерть камнями. Князь Углицкий лишь чуть подправил ход истории. В летописях было написано, что оставшиеся после пожара целыми дворы Глинских сожгли и разграбили. Тут же случился облом. Прибежала толпа к подворьям Юрия, а потом Михаила Васильевичей, а они уже какими-то более расторопными товарищами разграблены. Поджечь хотели, но тут нашлись доброхоты из буйных, айда мол Шуйского Ивана грабить, он ещё хужее Глинских. И толпа бросилась прочь, не устроив очередного пожара. А расторопным малым, опередившим толпу, оказался Егорка Коноплёв. Вместе с другими потешными переоделись и ворвались первыми в закрома. Ерунду не брали. Золото, серебро во всех видах. Оружие дорогое. Огромная коллекция его была у обоих дядьёв. Меха. Книги тоже с иконами прихватили. Погрузили всё на возы споро и растворились в ночи. Толпе же достались тряпки. Ну, да парча и шелка, но всё это вместе не стоит одного золотого кубка с рубинами эдак на пару литров. А толпе оставить хоть немного надо. Дома чтобы не сожгли. Тоже немалых денег стоят. Они в итоге достались Юрию, так как вдова Юрия Глинского, Ксения Васильевна Бычкова-Ростовская, постриглась в монахини под именем Евфросиньи. И детей у них не было. После в тех подворьях расположились школы, которые Юрий основал для детей боярских.