Дурень. Книга первая. Сашка

Глава 6

Готовь сани летом, а самогон втихаря.

– Мужик, самогон варишь?

– Зачем? Так пью.

От нечего делать пьют только недалекие люди. Умный всегда найдет причину.

Услышал разговор матушки – княгини с немцем управляющим Кох можно сказать, что и случайно, он днём обычно до этого под лещинами у озера сидел, Интернационал распевая, а тут повариха выдала им не обычные пирожки с мясом или капустой, а сладкие с малиной. Объеденье, вот эти вкусные пирожки и кончились вдруг неожиданно. Только были в холщовом мешочке, и вдруг бамс, и пришлось с переводчицей последний пополам делить. Жаба поворчала, даже поскулила. Так-то живот оттягивала приятная ноша, а при этом желание не пропало поглощать вкуснятину, пришлось проделать путь до флигеля. Пока Машка ждала заказ, Виктор Германович решил зайти в дом переодеться. Солнце спряталось, и нужно было какой-нибудь пиджачок накинуть, да и девчушке платок какой-никакой на плечи накинуть. Переводчица одна, и её нужно беречь.

Зашёл в дом Кох, а там на чуть повышенных тонах мать – княгиня с Иваном Карловичем разговаривает. Выговаривает, точнее. Виктор заходить не стал, остановился возле шторы, что перегораживала вход в столовую и прислушался. Разговаривали о спиртном. Кох понимал, что грузин – это альфонс нищий и душегубец в придачу, но что он совсем сволочь последняя, не знал. Оказывается, все расходы на свадьбу он взвалил на Наталью Андреевну, в том числе и покупку спиртного для празднования сего события.

– Ведро водки будет десять рубликов на серебро, – сокрушался управляющий.

Кох вспомнил одну штуку интересную, где-то на просторах интернета вычитанную, за достоверность поручиться не мог, специалистом не был, но сама мысль была интересная. До Петра нашего Первого водку варили монастыри. И имели они с этого огромные деньги. Петр Великий отобрал у монасей монополию на производство водки, токмо казенные винокуренные заводы могли водку производить продажными объемами, чтобы легче было контролировать весь процесс. Дворяне тоже получили право варить водку, но только для собственных нужд. Для пития, а не на продажу. И в 1724 году десятую часть годового дохода страны шло уже от торговли хлебным вином. Патриарх Никон осерчал зело на государя за этот грабёж и это послужило одной из причин раскола. Кох тогда глянул в Википедию и начал плеваться. Никон был извержен из патриаршества за полсотню лет до этого. Как после этого верить интернету? Но чёрт с ним с Никоном, дело в самом законе, на ровном месте Пётр кучу денег добыл. А главное, что дворяне имеют право гнать самогон для себя. А про патриарха? Имени последнего патриарха Кох не помнил, но тот не дал Петру отправить жену в монастырь. Возможно, что обида на лишение огромных доходов была тому причиной.

Эта история Виктора Германовича на мысль натолкнула. К этой свадьбе, скорее всего, не успеть, но на будущее иметь у себя жидкую валюту не помешает. В той же статье, которой, как оказалось, верить нельзя, он и порядок цен именно в этом времени прочёл, всех не запомнил, но основные выглядели так: Себестоимость ведра водки на винокуренном заводе составляет примерно пятьдесят копеек! Откупщикам водка продаётся казной уже по оптовой цене в четыре рубля! В розницу же цена ведра достигает десяти – двенадцати рублей, а мелкорозничная продажа ведра чарками приносит выручку откупщику в двадцать рублей с ведра!

То есть, десятая часть бюджета страны – это только четверть того, что получают откупщики. Просто немыслимые деньги. Самыми богатыми людьми в этом времени являются откупщики! Это такие люди специальные, которым казна водку – хлебное вино продаёт, для дальнейшей реализации.

Кох алкоголиком не был. Он был коллекционером. Необычным. Собирал рецепты всяких спиртных напитков и воплощал их в жизнь. Началось всё с того, что родственники на день рождения очередной подарили не сильно дешёвый самогонный аппарат. И пожелали изготовить кальвадос. Благо на даче у него было несколько приличных яблонь, которые яблок давали в десятки, да даже в сотни раз больше, чем он мог с семьёй потребить. Выбрасывал сотнями кило на мусорку, где они в удобрения превращались. Сделал на следующий год кальвадос и из яблок, и из груш, благо тех тоже в избытке – три больших дерева росло на участке. Не сам, естественно, кальвадос получил, а заготовку. Пришлось покупать несколько дубовых бочек и три года там 70 % спирт, полученный на дарёном самогонном аппарате, выстаивать. А пока готовился этот напиток решил Виктор Германович сделать виски. Нашёл в интернете рецепт, посмотрел видюшку и сделал. Опять в бочки залил. Так и пошло, каждый год несколько дубовых бочек покупал и заполнял. Нет, не двухсотлитровые. В основном сорокалитровые. Потом по мере готовности родственникам и друзьям раздавал. И абсент сделал, найдя рецепт и бехеревку, да всего, что только попалось на просторах интернета. Стал специалистом по очистке полученного самогона. Если у государства и получался чище, то не сильно.

Подслушав разговор про разорение княгини с управляющим из-за дороговизны водки и вина, Кох и вспомнил, что он в настоящем времени лучший в мире специалист по производству и очистке спиртов крепостью в 70 градусов. Почему бы не создать полупромышленный самогонный аппарат. Реализация пока не интересна, нужно для себя сначала наделать. Главная часть самогонного аппарата – змеевик. Не простая вещь. Трубка. Тут и вспомнил о стволах пищалей и мушкетов. Там метровая трубка. Маловато. А если кузнечным способом сварить три штуки и скрутить из них змеевик, пропущенный через деревянную бочку с водой. Загерметизировать не сложно. Есть всякие живицы, можно и резину поискать, уж точно сок гевеи уже добывают.

Осталось найти изношенные стволы мушкетов. И тут у него родственник есть. Муж сестры работает кем-то на тульском оружейном заводе. И не дворником точно. Всё же и князь, и офицер, хоть и в отставке. Уж три бракованных ствола отыщет. Второе, что нужно было узнать, а сможет ли кузнец согнуть змеевик и главное – соединить три ствола так, чтобы отверстие осталось. А то спаять-то спаяет, а дырдочки не останется, на кой нужен такой змеевик?

За этим к кузнецу и напросился Сашка-дурень.

Сейчас, разглядывая ствол раздутый, Виктор Германович вспомнил окончание той статьи про самогон. Все называют «самогонный куб» этот аппарат перегонный. А почему? Чего там такого кубического? Оказалось, что никакого отношения к кубу слово «куб» не имеет. Название это произошло посредством искажения широко используемого алхимиками латинского слова «cupa» (емкость, бочка), побуквенно прочитанного в России как «куп».

Деточка,

все мы немножко лошади,

каждый из нас по-своему лошадь.

Кузнец, он же дядька Семён, заверил Сашку-дурня, что смогёт сварить три ствола мушкетных, шоб дырка осталась. Есть способ. Расспрашивать, как это делается, Кох не стал, не металлург ни разу. Зачем ему эта информация? Сделает и ладно – теперь только осталось дождаться родственника и убедить его прислать после свадьбы дурню три бракованных ствола. Не так, как этот бракованный, с трещиной, а раздутый или кривой вполне подойдёт.

Вернулись они с Машкой – переводчицей… переводчицей пирожков, на бричке домой, а там опять жених с сестрой прикатили. Виктор думал, что всё пойдёт по заведённому порядку со скрипом кроватей в обеих комнатах, но окарался, оказалось, что поскрипушки намечаются не у них дома, а у князя грузинского. Приглашает Сергей Александрович Русиев, а на самом деле князь – Сергиа Сандрович Русишвили к себе в имение молодую. Посмотреть, как они там поживают с сестрой. Сашку брать не хотели, но он напросился. Нужно же было оценить будущее наследство. Поехали после обеда на двух пролётках. И через два часа неспешного путешествия с осмотром лугов и полей, сначала самой невесты, а после князя, добрались до его имения.

Что можно сказать? Нищета – можно сказать. Дом барский был одноэтажный. Имелся ещё мезонин небольшой, но небольшой в прямом смысле. Метров шесть на шесть. И балкончик деревянный. Сам дом тоже не великанский, если в ширину метров шесть, до в длину не больше пятнадцати и без всяких крыльев. Сарай деревянный, оббитый дранкой и глиной замазанный, а после покрашенный в рыже-противный цвет. Кухня, как и у Болоховских была отдельным флигелем, но переходом она с самим домом не соединялась, и еду носили через улицу. Осмотрели конюшню, где стояло две очень хорошие лошади. Они одни стоили больше, чем вся барская усадьба. Кони были в холке не меньше метра семидесяти. Оба были вороные. Кох ветеринаром не был, но и без того было ясно, что это жеребец и кобылка молодая. Это им и князь рассказал, мол заложил имение и купил на Кавказе двух английских лошадей у турка какого-то. Порода называется Суффолк-панч.

– Старейшая в Англии порода! – дальше выяснилось, что князь хочет разведением лошадей заняться.

Ещё от предыдущего хозяина усадьбы князю досталась оранжерея. В ней засыхали кустики клубники. Часть стёкол чуть зеленоватых и очень толстых была разбита и вместо них был натянут брезент, скорее всего, или материал на него похожий. Был он выгоревшего зелёного цвета и раньше являлся, должно быть, армейской палаткой.

Больше ничего примечательного у князя Русиева в имении не было. Где-то на заднем дворе прокричал петух, оттуда же изредка мычали коровы и повизгивали свиньи. От всего этого зоопарка несло в сторону дома приличное такое амбре. Про розу ветров строители не догадывались, и выстроен скотный двор был на западе от усадьбы и ветер почти всегда дул на неё. Возможно, по этой причине хозяин бывший и избавился от неё. У Болоховских скотный двор тоже был, но чуть дальше от терема и, на счастье, с востока.

А вот лес у князя был гораздо ближе к дому и лес был настоящий. По дороге они проезжали мимо него. Вполне себе густой и буреломный. Видимо крестьянам туда заходить запрещено, и за этим следят. Хорошо это или плохо – хрен знает. Ничего плохого в том, чтобы собирать сучья и убирать рухнувшие деревья Кох не видел. Да и старые, и больные деревья нужно убирать.

В лес Виктор сходил утром следующего дня, пока в доме готовили завтрак и просыпались. Скрипели ли кровати в эту ночь Кох не знал, день так вымотал его, что заснул он, едва добредя до выделенной ему кровати. Хорошему сну способствовал и запечённый в углях обмазанный глиной кролик. Надо отдать должное князю, всё это он проделал самолично. Ничего вкуснее Виктор Германович до этого не ел. Эх, не тем грузин занялся, открыл бы в Петербурге ресторан грузинской кухни и процветал, а тут до того обнищал, что решил смертоубийством свои дела поправить.

Проснувшись и умывшись, Сашка – дурень ничего умнее не придумал, как взять валяющуюся у амбара палку, скорее всего, сломанную ручку от грабель или вил и, опираясь на неё, поплёлся к лесу. Идти было метров триста. Без помощи Машки получалось плохо. Всё же две точки опоры, считая её плечо, гораздо больше способствовали равновесию. Сейчас на заворачивающихся ногах, имея только палку, получалось медленно. Всё же до леса ему добраться удалось. И тут же возникло странное ощущение, будто кто недобрый за ним наблюдает. Не хищник. Другое ощущение, можно в несколько слов его описать как: «тебе здесь не место». Ноги чуть не сами поворачивали назад. Сопротивляясь этой ереси, Виктор Германович побродил по опушке, почти не заходя в лес, и потом поддался этому ощущению, развернулся и пошлёпал к грузинскому рыжему домику. А в спину теперь взгляд чувствовал. В затылок будто снайпер целится. Ну, если все ощущают то же самое в этом лесу, то понятно, почему он заросший. Не сильно в таком захочешь хворост собирать и деревья валить. Лучше свалить от него подальше.

Рассказывая о своем родословном дереве, мы часто подстригаем некоторые ветки.

Я знавал графов, которые не слишком ушиблись бы, упади они с родословного дерева.

Как-то незаметно пролетели последние дни перед свадьбой маменьки – княгини. От суеты царящей в доме Сашка – дурень был избавлен практически, единственно к чему его припахали, так это к примерке фрака и панталон, которые для него заказали. При этом выяснилась интересная вещь. Сначала достали фрак тёмно-зелёный, что сшили для Сашеньки в прошлом году зимой в Туле, когда они гостили у сестры. Ничего этого в памяти Виктор не обнаружил, а почерпнул из причитания маменьки. Так вот, оказалось, что за год дурень вырос на пятнадцать сантиметров и прилично раздался в плечах. Приехавший портной совсем не еврейской внешности с цоканьем языком сначала попытался запихнуть имбецила в старый фрак, типа, вставочки сделаем, но попробовав, осознал, что один раз надетый парадный фрак уже настолько мал стал, что его никакими вставочками не увеличишь на такую орясину не натянешь. Нужно шить новый. Обмерил портной Сашеньку, обмерил Наталью Андреевну и укатил.

Все эти две недели Виктор сиднем не сидел. И говорить учился, и ходить, и ложку с вилкой держать. Ему казалось, что всё происходит слишком медленно. И бесило конкретно. Он же всё это умел, почему сейчас нужно заново учиться? А ещё напрягало то, что нужно как можно меньше афишировать успехи. Отдельно от людей, под лещинами, когда Машка дрыхла, налопавшись пирогов, он уже почти сносно говорил, нет не декламатор в театре каком, но всё же слова слышались уже не мычанием и набором гласных звуков, а именно словами и даже время от времени удавалось слово «Враг» произнести с раскатистым «р». Вррраг.

И нужно скрывать. Но в то же время прогресс показывать. Доктор же приезжал, и даже, как и обещал, ещё раз приехал неделю спустя и денег за оба визита не взял. Вот и крутись, как не переборщить с успехами. Судя по тому, каким довольным уехал из Болоховского Карл Христианович, Виктору удалось и прогресс показать и не засветиться с настоящими успехами. С ходьбой было похуже, ноги по-прежнему косолапили и подламывались. Нужно было в них мышцы наращивать. А мышцы – это такая штука, которая за две недели не вырастает. Тем не менее, месяц прогулок и ползаний по лестнице сейчас позволяли Коху проходить несколько десятков метров с помощью одной только палки, не используя плеча пигалицы. Был небольшой прогресс и с правой рукой. На обеде он, как и раньше держал ложку зажатой в кулаке и иногда умышленно проносил её мимо рта, а вот для себя попробовал на кухне, без свидетелей и вполне тремя пальцами, как положено, удержал и не промахнулся С левой рукой было хуже. В нос он пальцем попадал, но если пробовал брать вилку, то она просто выпадала у него из пальцев. Даже из кулака выпадала. Тоже нужно мышцы набирать. Кольцо резиновое или мячик нужен, чтобы пальца качать. Не густо пока с резиной. Кох просто стал брать камень небольшой удлинённый и сжимать его в кулаке. Да, эффект не тот, что от резинового кольца, но лучше, чем ничего не делать.

А за три дня до свадьбы приехала старшая сестра с мужем. До этого Виктор сестры не видел и из воспоминаний Сашеньки – дурня тоже ничего толком не почерпнул. Не чистый мозг, какие-то воспоминания присутствовали. Птица что чирикает на заборе, озеро с лещинами, собака какая-то, которой сейчас не было. Воспоминания о собаке вызывали чуть не слёзы. Жалко её было Сашке-дурню. Но что с ней случилось было не ясно. Так вот, сестра была красавицей. Просто на пять с плюсом. Белокурое чудо с ямочками на щёчках. Родинкой небольшой справа над верхней губой и длиннющими ресницами. А ещё глаза чуть миндалевидные, очевидно где-то в предках азиаты затесались. Маменька как-то обмолвилась, что князь Болоховский был двадцать четвертым коленом на их древе. Рюриковичи природные из Чернигова. Нда, а вот двадцать пятое колено – имбецил – Сашка – дурень, и, скорее всего, на этом род прервётся – двадцать шестого колена не будет. Даже если и научится ходить, говорить и ложку держать Сашка, то уж рожу монгольскую даунскую не исправишь упражнениями и двадцать первую хромосому тоже не исправишь. Никто за дебила и урода дочь не отдаст, а если и отдадут, то, что будет с потомством Кох не знал. Слышал, что в Америке и Англии даунов кастрировали, но если честно, то понятия не имел возможно ли полноценное потомство у людей с нарушенной двадцать первой хромосомой, или этот дефект закрепляется. Если честно, экспериментировать не хотелось. Для своего ребенка такой судьбы Виктор Германович не хотел, тем более что в него-то попаданец с нормальными мозгами не переселится. И в своё-то переселение ещё до конца не поверил.

Кроме всего прочего, ну кроме красоты лица, у сестры Ксении и фигурка была что надо. Она была высокой, не меньше ста семидесяти пяти сантиметров рост и не тощая, а вполне себе в теле. Не жирная, а упругая такая вся. Как прижмёт его к груди, как обнимет. Ух, держите семеро.

Глава 7

Свадьба – лучший способ посмотреть на дальних родственников в ближнем бою.

Деверь, свояк, шурин, или зять всё же, оказался не сильно молодым человеком. Было ему за сорок и на князя он походил, как Запорожец на кроссовер. Ниже жены сантиметров на десять, с брюшком таким купеческим и окладистой небольшой бородкой. На плечах зятя или шурина был надет явно маленький ему фрак или сюртук – пуговицы не застёгивались на пузике. Одна вещь княжеская была у деверя, на фрако-сюртуке обосновался орден. Не настоящий. На тряпице орден был вышит и потом пришита эта тряпица, плохо обмётанная, к сюртуку. Кох читал как-то, что именно так ордена в основном в этом времени и носили. В бою серебро и бриллианты мешают, а на пьянке если потеряешь, то это серьезная потеря. Ордена заказывали на свои деньги у придворного медальера, и деньги были очень приличные – тысячи рублей. Имение можно купить. А ещё зять был хохотун. Скажет чего и сам заливается. Го-го-го. Этакий весельчак «У» из мультика «Тайна третьей планеты».

Виктор Германович к визиту родственников подготовился. Чтобы не мычать и не телиться потом, Сашка позаимствовал у управляющего Ивана Карловича свинцовый карандаш и нарисовал на листке бумаги змеевик, состоящий из трёх стволов шестигранных, и отдельно на другой стороне листа схематично самогонный аппарат, чтобы не гугукать, объясняя, зачем ему стволы от мушкетов понадобились. Нарисовал, как и привык, в аксонометрии и с четвертью разреза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.