Аспирантура, туфельки и…

© Шорец И. В., 2017

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2017

Аспирантка

Я – аспирантка. Самая обыкновенная, как и все аспирантки нашего университета…

Нет, конечно же, я особенная, отличная от других, неповторимая, в принципе, как и каждая из нас, которых связывает одно общее – аспирантура. Звучит загадочно? Но самое главное – заманчиво, что и притянуло меня после окончания магистратуры к двери с табличкой – «АСПИРАНТУРА». Магистратуры мне было мало, подумаешь, магистр гуманитарных наук, только и всего лишь. А вот аспирантка, будущий кандидат наук – это звучит, и не просто, а гордо!

Что ж, звание аспиранта звучит, но соответствуют ли ему его носители? Именно они и определяют: стоит ли гордиться этим или все же скрывать…

Итак, я аспирантка первого курса, который скоро закончится аттестацией и переводом на второй, более напряженный научный год. Если бы мне об этом сказали в то время, когда я еще поступала в магистратуру, я бы искренне обрадовалась и по-настоящему гордилась собой. Но сейчас, оканчивая первый курс «кузницы ученых», я задумалась: куда же исчезли те чувства? Может, остались у двери кабинета с табличкой «Аспирантура»…

Скажу одно: аспирантура научила меня думать. Много думать. Конечно, для некоторой части, населяющей планету Земля, представителей человеческого рода – мужчин – это очень полезно и необходимо. А вот насчет женской половины, особенно аспирантов, стоит задуматься.

– Не думай! Женщине вредно много думать, и мало тоже, – говорит Рината, моя подруга-аспирантка, однокурсница. Рината – пышногрудая блондинка крупного телосложения, комплексующая по этому поводу, но вида не подающая. Несмотря на свой натуральный цвет волос, с блондинками у нее ничего общего нет. Если бывают натуральные брюнетки с душою блондинки, то Рината – блондинка с душой мужика. Резка, справедлива, искренна, умна, критична – все это про нее. И еще она у нас «ходячая» энциклопедия! Ее уму позавидует любой мужчина. Но вот с мужчинами она ведет себя порой как настоящая блондинка.

Мы с ней еще в магистратуре познакомились: ее тогда сильно удивило, что я на лекции по философии культуры красила ногти на руках (если бы на ногах, тогда бы это и меня удивило). А это, между прочим, совмещение приятного с полезным. Ведь тогда я так вдохновилась темой лекции о культуре поведения, что и мой внешний вид должен был соответствовать такому же поведению. Но это в прошлом, возвращаемся в настоящее.

Так вот, Рината советует мне не думать. А сама не отрывает ни глаза, ни голову от компьютера и думает вместе с ним. Но, в отличие от меня, она думает о самом главном, о великом труде в аспирантуре, куда нужно вложить свои душу и тело, принести в жертву молодость и нервы, исписав или напечатав тысячи черновых вариантов, а в итоге «родить» один нужный и правильный (!), по мнению твоего руководителя. И все это ради основы основ аспирантуры – твоей научной работы – диссертации! Так вот о ней, родимой (у кого на три года, а у некоторых и на всю жизнь), и думает Рината, сидя за компьютером и раскладывая пасьянс.

А я снова думаю обо всем, много думаю. Мысли буквально нападают на меня, занимают весь мозг и даже его неизученные и неизрасходованные проценты. И в итоге, хвала Богу и египтянам, которые изобрели бумагу, я выпускаю свои мысли на эту вечную ценность. Тем самым освобождаю место в своем любимом мозгу для новых мыслей. И снова думаю…

В последнее время я все чаще стала задумываться над смыслом существования аспирантуры вообще. Для чего мы, аспиранты, нужны? И зачем я поступила год назад в эту «кузницу науки», когда абсолютно не умею мыслить научно, а всего лишь по-своему рассуждаю. Куда пропал мой энтузиазм при поступлении? И когда я напишу хотя бы научную статью, не говоря уже про саму диссертацию? Для чего мне нужно это гордое звание аспиранта? И вообще, на своем ли я месте? Если я и дальше буду забрасывать себя подобными вопросами, к тому же безответными, то не только научную статью, но и отчетный план о проделанной работе за год не напишу. Кстати, про отчетный план. Это самое легкое. Написать про то, что сделал за год учебы в аспирантуре…

Я набрала это слово на компьютере и стала вспоминать, что же я сделала за этот быстро пролетевший первый курс. Замуж не вышла, продолжаю жить в общежитии, встречаюсь с подругами по пятницам или субботам в кафешках или в парке. А по воскресеньям занимаюсь моральной подготовкой к написанию моего великого произведения – диссертации кандидата в кандидаты.

Из всего вышеперечисленного ничего в отчетный план не занесешь. Надо по существу, как говорит моя руководительница – проректор по научной работе нашего университета, самая умная и строгая, серьезная и холодная как Снежная королева – Белая Алина Марьяновна. Кстати, немного отвлекусь, чтобы рассказать, как я попала в список ее аспирантов.

Будучи студенткой пятого курса, я защищала диплом у одного уважаемого доцента – интересный мужчина средних лет, патриот своих исследований, фанат своего дела, от которого даже моим дипломом его не отвлечешь. Но защитила я на «отлично»! И этот уважаемый «навуковец» рекомендовал меня для поступления в магистратуру, в надежде, что я буду продолжать исследовать тему своей дипломной работы и писать дальнейший свои научный труда у него, тем самым не очень озадачивая его и не сильно напрягая себя в том числе. Я радовалась, что буду предоставлена самой себе, и, не спеша, в спокойной обстановке сотворю свой гениальный труд. Эх, мечты, мечты! Они, как обычно, остаются в облаках…

Опекунша магистрантов (интересно, от какого слова произошло это звание, от магии?), пожилая женщина с большим жизненным опытом, который отразился в ее сединах и морщинах, порекомендовала мне сменить руководителя научной работы. Аргументировала она это тем, что магистерской, а в дальнейшем и аспирантской диссертацией могут руководить кандидаты наук и замечательно, если доктора, но не доценты. Кафедра моей специальности на кандидатов, а тем более докторов не была богата. Одни доценты заполонили этот маленький кабинетик с заваленными студенческими работами столами. Но из двух представителей высшего ранга, я выбрала снова мужчину – всеми уважаемого доктора, Профессора с большой буквы, семидесятилетнего мужчину, слегка глуховатого и слишком занятого, но очень милого и доброго. Свободных мест для будущих магистров и аспирантов у него не оказалось. Вторым кандидатом была доброжелательная женщина, со своими учеными званиями и взглядами. Но опекунша магистрантов не унималась:

– Ты сходи за советом к Алине Марьяновне. Она тебе подберет достойного руководителя.

И вот я стою перед дверью кабинета проректора по научной работе с мыслями: как предложить своего претендента на должность руководителя моей магистерской диссертации? Я, совсем не подозревавшая, что, перешагнув этот порог в резиденцию королевы науки, моя спокойная размеренная жизнь резко измениться. Но шаг вперед через порог сделан.

Деловая женщина 45-ти лет, приятной внешности, даже красивой, только холодной (действительно, Снежная королева), сняла очки для близи и посмотрела на меня своим оценивающим пронзительным взглядом, от которого я застыла на месте. Забыв подготовленную речь, я представилась и сказала, что меня направили к ней из отдела магистратуры за советом. Придя в себя, вспомнила о своем действенном оружии – приветливой улыбке, ожидая в ответ такую же. До этого момента срабатывало, но не со Снежной королевой.

– И что ты хочешь? – ровный строгий голос обратился ко мне, и я услышала «свое» желание: – Чтобы я стала твоим руководителем.

Это скорее был приказ, чем вопрос или предложение, который выбил у меня землю из-под ног. А ее пронзительный взгляд, казалось, сверлил мою голову, чтобы прочесть мысли и убедиться в их способности к науке. В этот момент я действительно почувствовала себя застывшей льдинкой. Снежная королева заморозила мое тело и мои губы, повинуясь, пролепетали:

– Да. Алина Марьяновна, не могли бы вы согласиться руководить мною (вот, именно, что мною, а не моим научным трудом – это какой же гипнотической силой надо обладать женщинам науки!). С тех пор я с трясущимися коленками переступаю порог этого кабинета – царства Белой Алины Марьяновны – моей научной руководительницы.

Вспоминая о ней, я тут же сообразила, что написать в отчетный план. Самое главное, что я сделала за первый курс аспирантуры – разделалась с зачетом по информатике, точнее «Информационным технологиям». Мне, до этого круглой отличнице, поставили первые «4» балла по пятибалльной системе. Не то, что меня данный факт расстроил, но осадок остался… В аспирантуре высший балл это, конечно же, «5», большего мы не заслуживаем. Или наши труды выше «5» не перепрыгивают.

Итак, первую четверку мне поставили благодаря моей компьютерной презентации – просто гениальной работы, созданной мной – гламурной особой. Я рассчитывала на «отлично». Как вдруг, изучая мою научную работу, профессор по информатике, простите, по информационным технологиям, полный, лысый мужчина в квадратных очках в серой роговой оправе и по форме головы напоминающей компьютер (не зря в свое время защитил диссертацию по Корвету), поднял свои умные очки на широкий плацдарм лба и издал изумленный возглас:

– Это ненаучный труд?! – казалось, он даже сам сомневался в этом. – За это можно поставить только три балла.

Что?! – теперь уже сомневалась в услышанном я. Тройку?! За мой главный результат труда за полгода в аспирантуре. Я так старалась в оформлении своего реферата, напечатанного яркими цветными буквами. Особенно мне нравилась обложка: «Компьютер?! Узнать или бояться?» – гласил шрифт Arial 28 размера. Основной текст выдержан в разных шрифтах, цветах, форматах – я использовала все возможности Microsoft Word. А эта компьютерная голова разбивает все мои старания в пух и прах, оценивая их на тройку. Первую тройку за все время учебы в университете. Мне?! Круглой отличнице! Моему внутреннему возмущению не было предела, но все же его ограничивал прежний опыт – не перечить профессорам. В свою защиту я пролепетала:

– У меня еще есть презентация… на CD. – Это был мой последний шанс получить «5».

На этот раз, просматривая мою работу со всеми возможностями Power Point, профессор очки на лоб уже не поднимал.

– Что ж, это уже лучше. 4 балла! – вынес реабилитирующий приговор компьютерный профессор с головой «Корвета». Мне, со своей милой женской головкой, цветным рефератом и компьютерной презентацией, пришлось послушно согласиться. В легком шоковом состоянии я вышла из кабинета, глухо стуча по бетонному полу университета каблучками моих счастливых туфель для экзамена…

Потом появилась вторая четверка по философии, но уже не такая болезненная, как первая, постепенно я начинала менять взгляды на оценки. Но четверка снова была поставлена моему шикарному реферату, который оценили на 4 балла. Между прочим, впоследствии, его использовал мой знакомый в качестве дипломной работы в Академии МВД. Там мой «средненький» по аспирантским меркам реферат занял самое высокое место среди дипломных работ за всю историю существования Академии милиции.

Статьи, научные статьи. Что же еще написать в плановом отчете. Я выступала на каких-нибудь конференциях в этом году? И с каким докладом? Вспомнила! Для конференции в одном маленьком городке нашей небольшой страны, я переделала, правильнее будет сказать – отредактировала статью, написанную еще в светлые времена магистратуры, но нигде до этого не напечатанную. Получилось замечательно, по научному мнению моей руководительницы.

Что же еще? Я пыталась сосредоточиться на научных мыслях, но спасительный звонок, спас меня от закипания мозгов. Звонила одна из моих подруг и предлагала встретиться. Я не могла отказать заманчивому предложению – все, что угодно, лишь бы не думать об отчетах, статьях и самом важном для нормальных аспирантов – диссертации. Но я ненормальная аспирантка. Я – свободная аспирантка, витавшая в грезах о любви и облаках романтики, вместо тяжелых свинцовых туч науки.

С Натали (после отдыха в Турции она слегка изменила свое имя, но сущность осталась та же) я встретилась на Октябрьской площади, недалеко от ее работы. Натали – не аспирантка, но дипломов у нее предостаточно. Эта страстная шатенка со жгучими карими глазами сражает мужчин наповал. Но… одна проблема – они долго не выдерживают ее или ее напора. Жизненной энергии и оптимизма у Натали хоть отбавляй, она всегда заряжает нашу компанию желанием действовать, поскольку из нее самой это желание просто прет. Натали общительна. Телефон – это ее неотъемлемая часть. У нее просто куча знакомых (большинство из них нужных). Она никогда не удаляет номера телефонов своих бывших, в отличие от большинства из нас (а вдруг пригодится). Натали работает в Национальной библиотеке и имеет доступ к многочисленным источникам наших диссертаций. После окончания университета она стала «помогать» ученым и желающим грызть этот гранит, а также добровольно-вынужденным, писала диссертации, если их можно было так назвать, всем желающим: лентяям, безмозглым и иностранцам, в частности, китайцам. Так что, кроме дружбы, меня с Натали объединяли и научные исследования.

Высокие каблуки сапог у нас двоих и прохладный ноябрьский ветер занес нас в ближайший недорогой ресторан «IL Patio». Потягивая кофе-глясе и поглядывая через окно на прохожих, мы беседовали на женские темы. Началось с обсуждения сотрудниц Натали, потом о косметике, и в итоге постепенно пришли к той единственно-важной для нас теме – Мужчины.

– Что на этот раз? – спросила я подругу, которая меняла кавалеров как перчатки. Не успеет замаячить на горизонте новая пассия, как Натали уже там во всей красе и во всеоружии поджидает его, обещая солнечные ласки рассвета, а потом снова закат и ожидание восхода.

– Вроде бы все нормально. Было романтичное свидание и безумная ночь… – начала она литературное описание своего романа.

– В первое же свидание? – перебиваю я.

– А чего ждать? В сексе он идеален, – и Натали окунулась в воспоминания той ночи, бессознательно болтая трубочкой в стакане по кругу. Мне же в эти моменты вспоминается великий психо- и секс-аналитик Зигмунд Фрейд.

Нарочно закашлявшись, я вернула в реальность подругу.

– О чем я? Ах, да, вчера мы пошли в магазин, купить что-нибудь на ужин. Представляешь, у него не хватило денег.

– С каждым такое случается. У меня до следующей стипендии тоже не хватает денег на любимые йогурты. Конечно, если бы я не купила те босоножки на распродаже.

– Нет, это другое. Мне пришлось заплатить практически за весь ужин. Я сказала, что он мне будет должен. А он ответил: «В постели рассчитаюсь!»

– Что?!

– Что вернет долг сексом, – повторила Натали с возмущенным выражением лица.

– Я поняла… Просто удивлена легкости ответа твоего мужчины, – пояснила.

– Уже не моего…

– Так быстро?! Но он хоть долг вернул? – усмехнулась я.

– Сексом вернул. Но утром я сказала ему, чтобы положил мне эти деньги на телефон.

– Тебе не кажется, что ты слишком категорична?

– Вовсе нет. Я приготовила, купленный за свои деньги, ужин без его помощи. Посуду он тоже отказался мыть, сказав, что в гостях.

– Ну, да, есть даже примета по этому поводу, мол, денег у хозяев не будет, – аргументировала я.

– Их и так нет. И на телефон он мне денег не положил, – Натали была рассержена. Телефон – это ее составляющая часть. Она общается со всеми как минимум по 20 минут в каждый час. Если представлять ее образ, то только с телефоном в руке или возле уха, или на столе, по которому Натали стучит ноготками, поглядывая на экран мобильника.

Так было и сейчас. Натали барабанила по деревянной столешнице, периодически брала в руки телефон, взглянув хотя бы на часы.

– Ты ждешь от него звонка? – спросила я.

– Нет, не думаю, что он позвонит. Мы же поругались. Он назвал меня расчетливой, а я его – альфонсом, – засмеялась Натали.

– Да, круто. Отношениями ты не дорожишь.

– Такими? Хм, нечего.

– Но ты же сама сказала, что в сексе он – супермен!

– Найду и лучше. И притом, сама знаешь, сексом сыт не будешь. А мне нужен богатый мужчина или хотя бы тот, кто смог бы меня содержать, – надула губки Натали (по ее меркам, это было одно и то же).

Зазвонил ее телефон, подняв опускавшееся у подруги вниз настроение. Но, проговорив, на удивление, пару минут, Натали с легким разочарованием положила трубку недалеко от своих рук.

– Это Марго. Она сейчас к нам присоединиться. Она, кстати, звонила и тебе, – пояснила Натали.

– Да?! Я не слышала, – достала телефон из сумочки, висевшей на спинке стула, и стала просматривать неотвеченные звонки. Натали уставилась в широкое окно, выходившее на проспект с его многочисленными иномарками и стильно одетыми прохожими.

– Вот везет же кому-то! – с нескрываемой завистью произносила она каждый раз, заметив шикарный автомобиль или влюбленную парочку, не уступающую по шикарности автомобилю.

– Где находят обеспеченных мужчин? – задала извечный для многих девушек вопрос Натали.

– Каждому свое, – ответила по-философски я, с грустью взглянув в окно. Порой каждой из нас так хочется взвалить все свои материальные проблемы на достойного их выдержать мужчину. Поскольку мы – девушки с высшим образованием – ценим себя высоко и держим достойно марку, то простому пареньку остается пройти мимо, а шикарному мужчине… К сожалению, до него не дотягиваем мы. Его и автомобиль не догонишь на наших десятисантиметровых каблуках. Здесь нужен другой способ остановить автомобиль, только такой, который выдержит высокую конкуренцию, особенно в стольном граде Минске.

– Привет, девчонки! Как удачно, что я была рядом. Гуляла по ГУМу. Там распродажа белья от «Милавицы». Ничего интересного. Да и скидки не такие уж и большие, – здоровалась с нами Марго, целуя в щеки и попутно докладывая о распродаже. Это ее любимое занятие (делать покупки и говорить о них). Вообще, Марго – моя обожаемая подруга. Она смешная, слегка занудливая, и в тоже время неунывающая не аспирантка, но однокурсница по университету. Марго меняет имидж постоянно: то она блондинка, то шатенка, поменяла работу – сделала мелирование, рассталась с парнем – снова перекрасилась в цвет под настроение. Но все ее только красит. Она умудряется выглядеть всегда отлично, даже утром.

– Что вы пьете? Я так есть хочу. Давайте закажем пиццу одну на троих и по пиву, – щебетала Марго.

– Мы пьем кофе-глясе, – успела вставить предложение я в тираду подруги.

– Я пиво не пью, а пиццы кусочек съем, – ответила изголодавшаяся, конечно же, по мужскому вниманию Натали, ища глазами официанта.

– Как дела? – формальный вопрос задала Марго и получила такой же формальный ответ от меня: «Хорошо».

– Не очень, – ответила за себя Натали и попросила меню у подошедшего официанта, строя попутно глазки.

– А что такое? – спросила Марго, одновременно изучая меню.

– Все тоже… – ответила, вздыхая с грустью (официант не отреагировал на ее взгляды), Натали.

– Мужчины? О, это вечно больная тема, – начала Марго, вернее, продолжила начатое. – Уже просто надоело об этом говорить. Вот, где найти нормального мужчину?

– А такие разве бывают? – подметила разочарованная Натали.

– Если и ты уже так считаешь, то – нет, – согласилась Марго.

– О! Девочки, как все запущено. А мы ведь сами виноваты. Не верим в существование настоящих мужчин. Считаем всех козлами, вот они и прискакивают со своими рожками к нам, да еще с запасными для нас. Не правильно мы мыслим, – прочитала лекцию я.

– А как правильно? Если для них лучше безмозглые курицы, – засмеялась Марго.

– Нужно знать конкретно, кого мы хотим встретить: миллионера или благородного рыцаря.

– А не бывает, чтобы все вместе? – попросила Натали.

– Нет, конечно. Ведь идеальных мужчин не существует, – констатировала пессимистично настроенная Марго.

– Вот ты его и не встретила, потому что не веришь.

– Ай, ерунда все это, давайте о чем-нибудь другом поговорим.

– О чем? О работе, что ли? – спросила Натали.

– А что, больше не о чем? Вот, например, о твоем платье. Хорошо выглядишь.

– Спасибо. Этому платью два года. Еще одна больная тема затронута.

– Отчего же, винтаж сейчас в моде, – заметила я. – В «Glamour» Джей Ло вышла на красную дорожку в платье прошлых коллекций.

– Она вышла в наряде от Дольче Габбана, а я ношу платье от Китайсшито, – съязвила Натали. – Хоть бы кто дал денег на шопинг.

– Хотя бы на распродажи… – вздохнула Марго.

Вовремя принесенная пицца отвлекла моих подруг от пессимистического настроя.

Вообще, мы с подругами после окончания университета стали частенько собираться поболтать о нашем, вечном – девичьем. То в кафе посидим, кофе или пиво попьем, на что-то большее не всегда хватает денег. А когда весьма туго и пусто в кошельке, то летом встречаемся на набережной или в парке, а зимой – пьем чай у кого-нибудь в гостях. И нам всегда весело. Но, по-видимому, ноябрьская погода вводит в депресняк даже моих веселых подруг.

И встречаемся мы для поддержки друг друга или в экстренном случае – срочно реанимировать. Все остальное время занято у каждой из нас своей жизнью: работой, мужчинами, одиночеством. Последнее моих подруг не устраивает. Наверное, потому мы и стали собираться чаще…

…Позже я думала о том, что Натали права. Мы, девушки, не обязаны содержать мужчину, с которым знакомы два дня. С какой стати мы должны оплачивать счет за ужин, если в ресторан пригласил он. Я не считаю, что только мужчины обязаны платить за нас. Но в период ухаживания, будьте добры!

Натали не права в том, что поторопила события, и конфетно-букетный период резко перешел в период расплаты сексом. Но ко всему этому и мужчина оказался нахлебником. Может, я резка из-за того, что сама знаю, что такое сидеть дома, только потому, что нет денег на набойки. А весь день ешь тушеную картошку, приготовленную на три дня, как раз оставшихся до стипендии.

Стипендию нам, аспирантам, в отличие от студентов, платят высокую, но это все равно стипендия. Обещают на втором курсе оценить наши умственные способности и увеличить оплату в два раза. Может, тогда ее будет хватать и на набойки для туфель, и на обеды, и на прочие маленькие радости для девушек, которые стоят очень даже не дешево…

Какие мы аспирантки?

Все мы разные. И разные как внешне, так и в поведении. Все зависит от обстоятельств, окружения, деятельности, статуса окружающих тебя людей.

Мы порой думаем одно, говорим другое, делаем третье – все зависит от ситуации. В аудитории на лекции мы такие же, как и студентки, внимательно слушаем преподавателя, записываем в тетради. А он периодически напоминает, что мы уже не студенты, это не лекция, а беседа, поэтому нам необходимо включаться в нее. И тогда мы перестаем записывать его монолог, хотя и не нужно было начинать это делать. Мы же аспиранты, которые все знают. У нас есть свои мысли, взгляды и мнения. Мы – будущие преподаватели, поэтому можем рассматривать лектора как коллегу, общаться на равных, доказывая свою точку зрения. Мы же смелые аспиранты, а не послушные студенты.

В общем, когда нас призывают чувствовать себя на равных, мы так и поступаем – срабатывает инстинкт послушания со школьной скамьи.

А вот в кабинете своего научного руководителя на равных себя никогда не почувствуешь. Там только сидишь тихонько и боишься. Причем бояться начинаешь с подхода к двери кабинета, наверное, поэтому я так редко подхожу к ней. Так вот, с научными руководителями мы сами не свои. Выслушиваем в очередной раз, что неправильно написана статья и глава к диссеру. И нас снова начинают исправлять. Точнее, исправляют ими же исправленное. А нам, аспиранткам, остается молча соглашаться и мило улыбаться. Некоторые даже льстят своему научному руководителю, задабривают его подарками, и тем самым подтверждают их неправильно сложившееся мнение о тебе. А внутри каждой из нас все противится этому, но продолжаем терпеть. Особенно возмущает то, что исправляют не твой текст, а уже переделанный руководителем, за долгие к нему походы за исправлениями. В такие моменты нам, аспиранткам, хочется сказать, что не нужна такая диссертация нам. Но мы молчим. А почему? Потому, что где-то в глубине души все же осознаем, что это нам нужно, и что руководитель прав.

Мы смелые, раз взялись за этот нелегкий научный труд и тянем его до финала. А каким он будет, это уже другой вопрос. От него зависит то, какими мы станем.

Какими нас воспринимают преподаватели? Тоже разными, но не такими, какие мы есть. Ведь то, что они видят – это наша игра, очередная послушная роль. И если нас плохо оценивают, значит, мы плохо играем. А, может, это так и было задумано.