Пепел Гринлэнда

Дарэм

Ошеломленно смотрю на тело солдата, растянувшееся на мостовой, в двух шагах от меня. Минуту назад мы остановились за углом дома, чтобы отдышатся после перебежки. Орк высунулся осмотреться и немедленно получил болт в голову. Короткая стрела вошла в переносицу по оперение, чуть пониже каски. Кирэфский стрелок засел, в одном из домов, выше по улице. Но где?

Вытираю пот, струящийся из-под шлема, рука слегка дрожит. Что делать дальше? Нужно срезать нашивку с именем с униформы, но для этого надо выйти из-за стены. Нельзя. Мятежная сволочь выцеливает именно этот участок. Взводный сержант Гнар сказал, что передвигаться по городу нужно осторожно. Кирэфы, грамотно распределили сектора обстрела, рассадив стрелков почти в каждом доме.

Возвращаясь из расположения батальона, мы ошиблись поворотом и, упершись в выстроенную мятежниками каменную баррикаду, вынуждены были свернуть на незнакомую улочку. И наткнулись на арбалетчиков.

Нужно успокоиться. Дышу глубоко, пытаясь унять дрожь.

Как звали этого парня? Он из второго отделения. Не помню. Не важно. Нужно идти дальше.

Ранец оттягивает плечи, добавляя свой вес к весу пластин жилета. Сержант отправил нас с донесением, приказав заодно захватить боеприпасов. И хотя с утра я прошел всего ничего, теперь, ощущение как будто прошагал десять миль.

Делаю вдох, высовываюсь из-за угла, держа ружье наизготовку, и стреляю в предполагаемое укрытие стрелка на втором этаже дома, в сотне шагов. Сноп огня с шипением покидает ствол. Главное, не смотреть, куда он попадет, не стоять на месте.

Перед вступлением в город нам сказали, что в уличном бою, надо забыть о строевом шаге. Передвигаться – только пригнувшись, и лучше бегом. Переступаю через тело орка и мчусь к дому напротив. Улицу узкая, и мне надо сделать всего десяток шагов.

Щелчок за спиной. Болт высекает искры из камней мостовой. Этот участок под перекрестным огнем. Успеваю проскочить. Хрен вам.

Медленно иду вдоль стены из желтоватого кирпича. Между зданиями нет переулков. Очень экономит место, но от соседей наверно не спрятаться.

Вскоре натыкаюсь на небольшие, оббитые железными полосами ворота, ведущими во внутренний двор. В них полно оплавленных дыр, следов от ружейных выстрелов, сделанных в упор. Металл засова искорежен. Кто это сделал?

Перед нами в Индэльлан вошла пехота из первой дивизии. Это случилось пару дней назад, пока моя одиннадцатая бригада маршировала к городу от места высадки. Слышал, как командир моей роты говорил, будто пехотинцы зашли парадным шагом, колоннами. Их поначалу не обстреливали, дали оторваться от основных сил. А затем окружили, прижав к реке.

Они все остались здесь. Целый батальон растворился на пустынных, каменных улицах.

Осторожно ступая, захожу во двор. Здесь царит полумрак. Нужно перевести дух и продолжать идти. Вдалеке слышны взрывы. Пушкари насыпают по полной. Надеюсь, подвезли достаточно снарядов, чтобы разнести этот сраный город до фундаментов.

Шорох позади. Резко оборачиваюсь, вскидывая ружье. В дверном проеме стоит кирэф, держа в руках такой же, как у меня «Грансталь».

Кирэф, в переводе с местного диалекта – означает «северный альв». Иногда так называют всех жителей островной провинции Гринлэнд, где месяц назад началось восстание. Правда сержант Гнар говорит, что настоящее значение слова – «жопоголовый».

Нас разделяет шагов семь. Нажимаю на спусковой крючок. Ничего не происходит. Конечно, ружье не выстрелило, ведь рядовой-дебил Дарэм, то есть я, не перезарядил оружие.

Ствол смотрит прямо мне в лицо. Кирэф нажимает на спуск, слышу удар бойка. Время остановилось. При попадании с такой дистанции, голова превращается в головешку. Зажмуриваюсь, но ничего не случается. Я чувствую лишь дуновение теплого ветра. Открываю глаза и несколько мгновений в отупении смотрю на альва, который с таким же изумлением смотрит на меня.

Должно быть бракованный патрон. Похоже сегодня мой счастливый день.

Отработанным движением опускаю руку к патронной сумке на правом боку, отстегиваю крышку, извлекаю патрон, большим пальцем нажимаю на задвижку затвора, патронник открывается, выбрасывая пустую гильзу. Вставляю патрон в патронник, закрываю затвор, взвожу курок. Вскидываю ружью и нажимаю на спуск.

Проделываю это быстро. В учебном батальоне новобранцы повторяют операцию заряжания наверно десять тысяч раз. Противник двигается медленнее и не успевает перезарядить. Огненный шар попадает в грудь, прожигая тело почти насквозь.

Следовало надеть защитный жилет компании «Гримфабрик» как сделал я. Композитные – умное слово, недавно выучил – пластины из какого-то искусственного стекла – его название я еще не запомнил – надежно защищают грудь и спину доблестных солдат Союза от выстрела из ружья с десяти шагов. Впрочем, командир моего отделения капрал Тэган, не советовал проверять заявленные производителем характеристики на практике.

Перезаряжаю ружье и осторожно подхожу ближе. Альв, скорчившись, лежит на боку. Парень моего возраста. Первый враг, которого я убил.

Зачем местные затеяли все это?

Звук шагов внутри дома, откуда выскочил мятежник. Вскидываю ружье и, пятясь, отступаю к выходу.

Покидаю дворик и снова выбегаю на улицу. Надо пошевеливаться. Я уже знаю, где оказался. До храма, где расположился взвод, осталось всего ничего. Полсотни шагов прямо, поворот направо, еще полторы сотни шагов прямо и выйду на небольшую площадь со святилищем.

На перекрестке останавливаюсь, осторожно выглядывая из-за угла. Никакого движения. Еще один рывок и я на месте. Боковым зрением вижу что-то лежащее на плитах мостовой у распахнутых ворот дома напротив. Это человеческая рука.

Подхожу ближе и вижу тело лежащее головой к выходу. Пехотинец, в зеленого цвета, полевой форме. Стилизованная булава на нагрудном погоне – первый сержант. А вот вышитые на левом рукаве кителя изображения, незнакомы. Третья пехотная дивизия имеет в качестве эмблемы, оскаленную пасть головы ящера – опять забыл название этого зверя. А одиннадцатая бригада, входящая в состав этой дивизии, в качестве бригадного знака носит изображение леса, с держащим навскидку ружье пехотинцем.

У мертвеца на плече два перекрещенных меча на фоне выступающих из морских волн башен. Чуть ниже, эмблема бригады – круглый щит и два перекрещенных ружья. Напрягаю память. Третья бригада, первой пехотной дивизии из Варренборга.

Мне так и не довелось погулять, по Варренборгу – городу расположеному на берегу океана, с множеством башен, часть из которых настолько высокие, что кажется, достают до неба – потому что сразу после выгрузки на станции, бригада маршем двинулась в порт, откуда корабли доставили одиннадцатую в Гринлэнд.

Захожу во двор. Отвратительный запах разложения. Все завалено телами. Стоит жара, а эти солдаты погибли минимум позавчера. Их примерно десяток, все без оружия, полураздетые. Пытались обороняться здесь? Нет. Не видно, ни гильз, ни следов от выстрелов. Ничего.

Надо срезать нашивки с именами. Устав гласит – в случае гибели военнослужащего и при невозможности немедленной эвакуации тела, надлежит, по возможности, срезать знаки различия с униформы, для предоставления в канцелярию бригады.

Достаю нож, и осторожно переворачивая трупы, срезаю нагрудные знаки. Клинок с трудом справляется с плотной тканью униформы. Стараюсь не смотреть на искаженные судорогами лица. На многих – следы ожогов. Но рана от ружейного выстрела выглядит по-другому. Отчего они погибли?

У трупа, лежащего в стороне, я срезаю погон с крестом. Это знак отличия старшего офицера. Подполковник. Возможно, это командир батальона или штабной офицер из дивизии.

Переворачиваю последнее тело. Несколько мгновений пытаюсь понять, что я вижу. О боги. Сейчас стошнит. Выбегаю наружу и, забыв осторожность, мчусь к площади.

У мертвеца срезана кожа с лица. А вместо живота обугленная дыра. Кирэфы должно быть пытали его. Ублюдки.

Ранец колотит меня по спине, пот выедает глаза. Хочется сбросить все снаряжение и лечь на землю. Останавливаюсь, чтобы отдышатся. Делаю глоток из фляги. Затем прижимаюсь к стене и осматриваюсь вокруг.

Мой взвод выдвинулся на рассвете и, не встретив сопротивления, занял здание небольшого храма расположенное в центре площади, окруженной богато выглядящими, двухэтажными домами. В качестве опорного пункта.

Утренний туман скрыл наш маневр, но сейчас солнце в зените и все вокруг хорошо просматривается. Необходимо пройти еще почти сотню шагов по открытому пространству. И вражеские стрелки вполне могут меня подстрелить. Даже на бегу.

Из-за невысокой, кирпичной стены, опоясывающей святилище, высовывается солдат.

– Дарэм это ты? – орет капрал Тэган.

– Ага!

– Тащи сюда свою задницу. Двигай по свистку.

Через несколько мгновений, слышу капральский свисток. Бегу со всех ног, пытаясь петлять. Ящик с патронами, запихнутый в ранец, становиться тяжелее с каждой секундой. Над головой пролетают снопы огня. Несколько солдат стреляет из ворот и из окон храмовой башни, целясь в дома позади меня.

У самых ворот что-то бьет по бедру. Вваливаюсь внутрь, чуть не сбив с ног Тэгана перезаряжающего ружье.

– Цел? – широкое, круглое лицо растянулось в улыбке. Тэган человек, как и я. А вот большинство солдат в бригаде – орки. – Ну, ты везуч Дарэм. Показалось, тебе прилетело прямо в голову.

– Никак нет. Только прическу подпортило, – во взводе это расхожая шутка, учитывая, что перед самой отправкой нас всех побрили почти налысо.

Что-то стекает по левой ноге.

Я что, обмочился?

Оказывается, болт на излете, попал в металлическую флягу, болтающуюся на боку. Несколько мгновений смотрю на искореженный предмет снаряжения. Я остался без воды.

Тэган помогает вытащить ящик с патронами из ранца.

– Где Нарок? – спрашивает подошедший капрал второго отделения. О чем это он?

– Рядовой, с которым ты уходил, – с раздражением рявкает орк.

У меня плохая память на имена. И все орки кажутся на одно лицо. Здоровенные парни, с огромными ручищами, квадратными физиономиями с выступающими челюстями – ствол перекусят – и зеленоватой кожей. Орки одним словом.

– Его болтом достало, в квартале отсюда. Мы… – не успеваю закончить фразу. Капрал, ругаясь, отходит.

– Донесение то доставили? – уточняет Тэган.

– Так точно сэр.

– Иди, доложи сержанту.

Поднимаюсь по ступеням храма. Само здание, выстроенное из тех же, желтых кирпичей, состоит из башни и примыкающего к ней, вытянутого, в форме лодки одноэтажного строения. В полутемном зале с большой статуей бога по центру, наш взводный санитар, капрал Орнак, накрывает куском полотна тело солдата. Я не вижу лица, но по руке с длинными пальцами понимаю, что это гоблин. У нас во взводе таких двое. Кирэфы атаковали, пока я отсутствовал? Орнак поднимает голову и на мой немой вопрос отвечает:

– Слишком долго светил мордой в окне. Болтом достало. У них есть тяжелые арбалеты. Так что не высовывайся.

Останавливаюсь на миг перед изваянием. Черный, полированный камень, футов десять в высоту. В одной руке у бога зажат двузубец, а в другой нож. Значит, статуя очень старая. Сейчас так никто не воюет. В святилище нашей дивизии, статуе вручили ружье и саблю. Правда, там, у бога орочья голова. А здесь – башка альва, с вытянутым лицом и высоким лбом. Каждая раса изображает божества со своими лицами.

Этого бога я знаю. Хнет – покровитель воинов. Мысленно благодарю за защиту. Сегодня, меня чуть два раза не убили.

Поднимаюсь на второй этаж башни. Двое погибших за один день. А ведь мы еще даже и до реки не дошли. Большинство больших строений, включая городскую цитадель, находятся на другом берегу Асваны – реки делящей Индэльлан пополам. Если так пойдет и дальше, то дней через десять от подразделения ничего не останется.

Командир моего взвода, сержант-оружейник Гнар, осматривает площадь в оптическую трубу, стоя в глубине комнаты, вне видимости стрелков противника.

– Сэр, разрешите доложить.

– Валяй. Задание выполнили?

Фигура сержанта внушает уважение. Высокий, как и все орки, он еще и в плечах шире меня раза в два. Тэган говорил, что сержант заработал свое звание в стычках с дикарями на Больших Равнинах. Там же, он видимо научился говорить, не повышая голоса, но так, что все приказы рядовые выполняют с повышенным рвением.

– Так точно. Приказано удерживать позицию до подхода основных сил.

– Что видел по дороге?

– Сэр, рядовой Нарок погиб на обратном пути. Засада арбалетчиков. И еще… я наткнулся на погибших солдат. В доме… там…

– Успокойся. Глотни, – сержант протягивает флягу. От крепкого самогона, перехватило дыхание. Употребление алкоголя в зоне боевых действий запрещено уставом. Но он здесь есть у всех.

Отдаю сержанту, срезанные с униформы погибших нашивки. Увидев знаки различия подполковника, Гнар нахмурился.

– Как они погибли? – описываю увиденное в деталях. Сержант ругается.

– Кожа, срезанная с лица? Вот дерьмо. Так пытают пленников некоторые племена дикэлов.

– Откуда здесь дикэлы сэр? – я плохо знаю земли Атрешлэнда, но уверен, что от ближайшей провинции, где живут дикари, до Гринлэнда пару тысяч миль.

– Хороший вопрос. Давай на крышу Дарэм, пять минут на обед. Наблюдаешь за северным сектором.

Поднимаюсь по лестнице на плоскую крышу башни. Пригибаясь, иду к своей позиции. Здесь, за низкими стенками, двое бойцов наблюдают за окрестностями.

Обед состоит из сухого рациона для пехоты номер три. Неплохой паек. Жаль, нет времени разогреть. Пакетик с изюмом. Сухари черного хлеба. Рагу из овощей. Банка консервов из мяса донта. Этого одомашненного ящера я уже видел. Размером с маленькую лошадь. С коротким хвостом, зелено-серой шкурой и забавной бугристой головой. Донты незлобные и питаются растениями. Селяне разводят их на мясо и шкуры.

Едва успеваю закончить с едой, как слышу доклад одного из наблюдателей.

– Движение на западе. Десятка полтора бандитов.

Занимаю позицию для стрельбы с колена. Нет, слишком далеко для эффективного выстрела. Заряд долетит, но вреда не причинит. Кирэфы укрываются в доме.

– Подкрадываются паскуды, – мой приятель, орк по имени Гран Гардан – такой же рядовой пехотинец – опускает ружье.

– Пусть подойдут поближе. Врежем им.

– Ага, перед нами одни уже врезали. Как прогулялся?

Рассказываю все. Гардан служит в армии третий год и на него можно положиться.

– Завалил одного? – Гран одобрительно скалится, – с почином. Повезло, что там толпа не засела. Говорят, под городом есть ходы и кирэфы могут где угодно появиться. В оба надо глядеть.

Солнце скрылось за облаками и стало попрохладней. Это здорово облегчает жизнь. Иначе на крыше, можно было бы живьем зажариться.

Располагаюсь возле стенки, и слегка высунув голову, осматриваю свой сектор. Все окна в домах приоткрыты. Из любого может прилететь болт или заряд огня.

Мятежники выгнали жителей из города. Поэтому для нас, любое строение —законная военная цель. Почему командиры не хотят сжечь здесь все? И быстрее и жизни пехотинцев сберегли бы.

До самого вечера, ничего не происходит.

С крыши виден краешек речного берега. Попасть на ту сторону можно вплавь или по мостам. И в одном и в другом случае, по нам будут стрелять без перерыва. Это ж, какие будут потери?

Сержант Гнар взбирается на крышу. Собираемся вокруг него.

– Ну что?

– Движения нет сэр.

– Скорее всего, готовят ночную атаку, – сержант раздает нам сигнальные ракеты, – как только кирэфы начнут движение Дарэм, дашь зеленую, затем по две красных. Направление на восток и запад. Не перепутаешь?

– Нет, сэр.

– Хорошо. Наша задача – выманить противника на себя. Чтобы потом из каждого дома не пришлось выковыривать. Если полезут после захода солнца, каждый из вас в своем направлении должен пускать осветительные.

Сержант уходит вниз. Сжимая ружье, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Сегодня я чуть не погиб по собственной глупости. Повезло, что у бандита оказался бракованный патрон.

Первое правило войны – оружие всегда должно быть заряжено.

Я запомню этот урок.

Мас-Кайл

Стоя на палубе грузового корабля Восточной горной компании, агент Бюро Расследований Союза, Эрн Мас-Кайл наблюдал, как из утреннего тумана, слева по борту, появляются очертания города, выросшего на этих берегах почти четыре века тому назад. Первой показалась башня маяка.

Талвик, являющийся крупнейшим населенным пунктом Гринлэнда, как и любой подобный порт, был построен на берегах залива, хорошо прикрытого от бушующего океана скалистыми берегами, образующих в этом месте подкову.

Оплот клана Регнал, столица провинции и приют для всех Союзных служб. Выстроенный из темного вулканического песчаника, город тем не мене, не производил мрачного впечатления. Скорее демонстрировал деловой и практичный вид, как и положено торговому и политическому центру. Олицетворение законности и порядка.

Однако Мас-Кайл проработавший в Бюро почти восемь лет понимал, что это лишь иллюзия. И дело, приведшее его в Гринлэнд – самую северо-восточную территорию Союза Провинций Атрешлэнда – служило тому подтверждением.

Один из коллег пропал здесь без следа. Агент Клиссон. Альв родом с западного побережья Атрешлэнда. Следователь с большим опытом работы.

Отправился в Гринлэнд, по запросу местных властей, расследовать дело, связанное с хищением оружия из арсенала одного из добровольческих полков. Возникло подозрение, что ружья переправлялись на континент и потому этот случай попал под юрисдикцию Бюро.

Судя по полученному отчету, Клиссон преуспел. Минимум одного злоумышленника арестовали. Расследование продолжалось.

А немного позднее пришло сообщение от шерифа Талвика об исчезновении агента.

Корабль прошел мимо приземистых башен форта Аллен, военно-морской базы Союза. На верхушке самой высокой развевался государственный флаг – красное полотнище с гербами всех, входящих в Союз четырнадцати провинций.

В торговом порту, расположившемся на противоположной от форта стороне бухты, кипела жизнь. С полдюжины больших кораблей – часть под парусами, часть на паровом ходу – стояли под загрузкой. Похоже, дела у горной компании шли отлично.

– Агент Мас-Кайл? – гоблин, лет сорока, в приличном костюме, встретил его на выходе из канцелярии порта – меня зовут Жоф Мэд. Я ваш ассистент. Хотите отдохнуть с дороги? Я забронировал номер в лучшей гостинице города.

– Лучше перейдем к делу. А вот мой багаж…

– Конечно сэр, – гоблин махнул рукой носильщику.

Ассистент имел типичную для своей расы внешность. Рост, примерно пять с половиной футов, светло-коричневую кожу, узкое тело и длинные пальцы. Но, видимость всегда обманчива. В плане выносливости гоблины, пожалуй, превосходили все остальные расы Мира.

– Давно работаете на Бюро Мэд? – они медленно шли по портовой площади, маневрируя между грузовыми фургонами и суетящимися рабочими.

– Три года сэр. По цивильному контракту. Постоянного представительства Бюро на острове нет, так что я тут один. Составляю справки в основном.

– И где размещается ваша штаб-квартира?

– В здании налогового департамента.

– Очень удобно. Деньги и секреты в одном месте. Чем занимались до этого?

– Работал учителем грамматике при храмовой школе в Вивборне.

– Необычно. Почему решили поработать на правительство? Деньги?

– Так точно сэр. Жрецы очень… экономны.

Мас-Кайл знал, что кирэфы – альвы Гринлэнда – составляющие основную часть населения провинции, жили бок обок с гоблинами столетиями. Их предки прибыли сюда на одних кораблях. И все же, традиционное альвийское высокомерие, помноженное на века жизни в изоляции, на острове, давало знать о себе. Особенно в вопросах финансов, касательно других рас.

– Итак, Мэд. Расскажите, пожалуйста, чем именно занимался Клиссон в последние дни перед исчезновением?

– Сложно сказать сэр, – смутился гоблин, – после того как мы завершили дело в форте Редер, агент Клиссон… э… действовал в одиночку.

– В каком смысле вы завершили дело? Вы смогли установить покупателя оружия? Всех причастных к хищению?

– Не совсем так сэр. Мы задержали сержанта-оружейника ответственного за доступ в арсенал. Других концов в самом полку найти не удалось.

– И что этот сержант, дал показания?

– Не успел. Был найден мертвым в камере заключенных, на следующий день после ареста.

– И расследование прекратили? А оружие?

– Агент Клиссон принял это решение. Он сделал вывод, что ружья уже переправили с острова на материк. И сам составил отчет для Бюро.

Первая странность. В докладе Клиссона указывалось, что он продолжает поиски. И ни одного упоминания о смерти подозреваемого. Мас-Кайл не стал говорить об этом своему новому помощнику. Возможно, что у коллеги нашлись весомые причины не доверять местным законникам.

По количеству солидных зданий на единицу пространства, агент сделал вывод, что они вышли на главную площадь Талвика. В центре возвышалась огромная – футов сорок в высоту – статуя альвийского воина, из черного гранита. В левой руке круглый щит, правая с копьем – вскинута вверх.

– Что за персонаж? – поинтересовался Эрн.

– Альгейр Завоеватель. Считается, что он первым высадился на берегах Гринлэнда, в конце десятого века. Кирэфы также приписывают ему и открытие Атрешлэнда, но на материке это оспаривают.

– А это префектура провинции? – Эрн указал на блестевшее новизной, окруженное кованым забором, много башенное здание, с флагом Гринлэнда на каждом шпиле. Зеленые полотнища с изображением черной, дымящейся горы, полоскались на ветру.

– Да сэр. Здание было разрушено землетрясением, но реконструировано, с сохранением всех элементов архитектуры, кроме крепостной стены. Квадратные башни – стиль первых поселенцев.

– А эта гора на флаге? На острове все еще много действующих вулканов?

– Когда-то насчитывалось полдюжины. И это произвело большое впечатление на первых колонистов. Сейчас все вулканы спят. Хотя землетрясения еще случаются.

Агент осмотрелся по сторонам. На площади царила суета. Конные экипажи сновали во все стороны. Повсюду полно официально одетых горожан спешащих по делам. Чиновники и коммерсанты. Чуть дальше вырисовывались силуэты храмовых башен.

– Каково население Талвика Мэд?

– Перевалило за семьдесят тысяч и продолжает расти.

Продолжая осматривать окрестности, Мас-Кайл произнес:

– Для начала я хотел бы посмотреть все материалы касающиеся дела. А также рапорт, об исчезновении агента. Какие позиции у Бюро в городе Мэд? Нам нужно наладить взаимодействие со стражей.

– Клан Регнал верен Союзу, соответственно и стража тоже. В нее набирают только жителей из этой местности. Шериф Гутьен – верный слуга закона. Сейчас, правда, его нет на месте. Какие-то неприятности на севере округа.

– А агент Клиссон? Нашел общий язык с шерифом?

Мас-Кайл знал не понаслышке, что очень часто провинциальные правоохранители неохотно сотрудничают с прибывшими из столицы агентами Бюро.

– В общем да. Лишь поначалу возникло одно недоразумение. Не поймите не правильно сэр. Здесь стараются следовать закону. Просто, когда узнали о хищении оружия, стража хотела расследовать дело самостоятельно. И когда неожиданно появился агент Клиссон… – Мас-Кайл перебил ассистента:

– О чем вы говорите Мэд? Как это неожиданно? Бюро получило официальный запрос из префектуры. Поэтому Клиссона и отправили в Гринлэнд.

Гоблин остановился и на некоторое время замолчал. Затем тихо произнес:

– Сэр. По протоколу, составления рапорта о преступлениях, попадающих под действие союзного законодательства, это моя ответственность. Но я ничего не отправлял. Шериф Гутьен и лично префект настояли, чтобы не предавать дело огласке до окончания расследования. Это против правил, но… если бы Бюро организовало здесь отделение на постоянной основе, все случилось бы по-другому.

– Я прекрасно понимаю Мэд, что спорить с местной властью, себе дороже, – Мас-Кайл также знал, что провинциальные элиты всегда очень трепетно относились к своим правам, и не упускали случая продемонстрировать независимость правительству Союза. Особенно в вопросах преступления и наказания, – оставим это. Как тогда Клиссон оказался здесь?

– Не знаю сэр. Его приезд для всех оказался полной неожиданностью.

Вторая странность. Если гоблин говорил правду, это означало, что кто-то подделал запрос – либо здесь в Талвике, либо в самом Бюро.