Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль

Восьмёрка Жезлов

Листва над головой складывалась в сложную мозаику, сквозь которую проглядывало небо. Уютно расположившись среди могучих корней старого бука, рекруты наслаждались привалом. Исполинские деревья степенно качнулись, их стволы потёрлись друг о друга, издавая раскатистый скрип.

– О, Скрипень прошёл! – пояснил Тюр, глядя вверх сквозь кроны деревьев. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, и рекрут прикрыл глаза обезображенной правой рукой.

– Скрипень? – переспросил Улль.

– Ну да, – Тюр любил покрасоваться знаниями. – Это такой огромный воздушный червь. Он плывёт по воздуху, заглатывая и проталкиваясь сквозь него. Взрослый Скрипень может быть с вёрсту в длину.

– Заливаешь, – усмехнулся Улль. – Такую громадину мы бы заметили!

– Как его заметишь, когда он сам из воздуха? – возразил Тюр.

– Да байки всё это, – заключил Улль. – Просто ветер разгулялся.

Где-то вдали снова заскрипели стволы. Затем скрип раздался ближе, казалось, он приближается. Наконец, соседние буки величаво качнулись и потёрлись друг о друга с громким скрипом. С листвы посыпалась роса, и Улль заботливо прикрыл луки и колчаны сбившимся вбок полотнищем.

– Говорю же, Скрипень, – упрямо продолжал Тюр. – Он, когда летит над лесом, деревья задевает, а те скрипят.

– Ветер – это движение воздуха. Если твой Скрипень из воздуха, то он тоже ветер, – возразил Улль.

– Не спеши судить, рекрут, – вдруг подал голос обер-егерь. – Ты же наполовину из пустынных эльфов, должен знать об этих тварях. В ваших землях их называют Раи ас-Сахаб.

– Вот, вот, – поддержка старшего ободрила Тюра. – Я как-то видел Скрипня, когда он разбушевался. Червь выпил весь пруд в нашем селе и стал виден – такая себе огромная живая труба, уходящая в небо. Грохот стоял такой, что уши закладывало, ветер свистел, молнии вокруг… – Тюр на мгновение замолк, погружаясь в воспоминания. – Скрипня лучше не злить, – наконец, констатировал очевидец.

– Хватит лясы точить, – заявил егерь, затем громко скомандовал: – Подъём! Если мешкать не будем, то на заставу к ужину поспеем! Хотите отведать мясо кабанчика да под можжевеловые ягоды, да с запечённой корочкой, с дымком?!

Отряд рекрутов быстро собрался и, раскачивая пустыми шнобзаками, двинулся по лесной тропе. Уговаривать никого не пришлось.

Застава возвышалась на высоком холме, с которого начинался Лесной кряж, постепенно переходящий в Драконий хребет Обсидиановых гор. Мощные стены крепости, сложенные из брёвен железного дерева, скрывали за собой гарнизон. В центре крепости вздымалась ажурная дозорная башня, резные дощечки тонкими кружевами украшали её стены, а лучи вечернего солнца матовым глянцем отражались от деревянной черепицы луковичного купола башни.

Обер-егерь не обманул: из-за высокой стены маняще пахло печёным мясом.

– Вы можете гордиться собой! – сам заставный голова генерал-егерьмейстер Маковар встречал новобранцев, выстроившихся на плацу. – Вас выбрали из тысяч, чтобы вы стали егерями. Лишь редкий боец может удостоиться этой чести. – Егерьмейстер медленно шёл вдоль строя, тяжёлые сапоги не мешали ему двигаться с тигриной грацией, отчего гравий плаца совсем не шуршал у него под ногами. – Мы научим вас беззвучной тенью приближаться к врагу, бить без промаха и шума. Вы будете в одиночку поражать цели, которые охраняют целые армии. Вы станете элитой, но не ждите славы. – Заставный голова остановился, осмотрел бойцов и доверительно добавил: – Все ваши подвиги останутся тайной, таков ваш удел – стать тайными бойцами секретной службы империи. Раз вы здесь стоите передо мной, это значит, что в каждом из вас выявлен талант. Но не ждите, что с вами будут церемониться: кому много дано, с того много и спросится, а кому доверено многое, с того больше и взыщется!

Наконец генерал повернулся к обер-егерю и вполголоса приказал: – Веди их уже в трапезную! Животы у них так урчат, что я себя не слышу!

Так для Улля начались безмятежные дни на заставе. Кто-то из рекрутов жаловался, что муштра изматывает, но Уллю всё давалось легко. Особенно ему нравились упражнения по стрельбе из лука, как и сегодня.

Левая рука уверенно обхватывала гладкую спинку рукояти учебного лука, правая мягко тянула за тетиву, приближая хвостовик стрелы к груди. Напряжение в руке постепенно нарастало. Мысленно Улль уже видел будущий выстрел: представлял, как будет изгибаться древко стрелы во время полёта, слышал, как будет гудеть её оперение, видел, куда уткнётся её наконечник. Так.. Нужно взять немного правее и выше… Тетива едва скользнула по напальчникам, и стрела устремилась воплощать замысел стрелка. Хорошее, уверенное попадание. Следующая стрела воткнулась рядом с предыдущей.

В трёх шагах пыхтел Тюр. Ещё в детстве его правая рука побывала в пасти призрачного лютоволка. К счастью, деревенский целитель смог спасти руку, но на обезображенную шрамами кисть было страшно смотреть. Однако даже в такой ситуации нашлись свои плюсы: магические элементы призрачного животного попали в руку и кровь парня, отчего правая рука Тюра стала необычайно сильной и твёрдой, а всё его тело – крепким и выносливым. Несмотря на то что сильная рука помогала в стрельбе, Тюру было сложно соразмерить свою силу с полётом стрелы, из-за чего его навык стрельбы развивался медленно. Добродушный рекрут часто беззлобно сетовал на успехи своего товарища, убеждая Улля, что тот обманул свою судьбу и как-то выторговал у неё умение метко стрелять.

Мишень Улля была утыкана отличными попаданиями, но рекрут был убеждён, что может справиться лучше. Похоже, он не один так считал:

– Попробуй этим, – обер-егерь, обучающий новобранцев, бережно вынул из сайдака настоящий боевой егерский лук и протянул его Уллю вместе с колчаном, полным боевых стрел.

Плечи боевого лука были в полтора раза шире учебного, но весили луки одинаково. Благодарно кивнув учителю, рекрут наложил стрелу на тетиву и начал её натягивать. Боевые луки егерей славились эффектом памяти. Чтобы взвести такой лук, нужно было приложить обычное усилие, но если задержать руку, то лук фиксировался в этом положении, и уже требовалось гораздо меньше сил, чтобы удерживать тетиву в натяжении. Однако стоило слегка ослабить нажим, как эффект фиксации спадал, и лук отдавал стреле всю запасённую энергию. Благодаря этой особенности боевой лук позволял комфортно удерживать стрелу при нацеливании, но Уллю это было непривычно: он не мог рассчитать силу натяжения лука по напряжению в мышцах. Кое-как оценив усилие, приложенное для взведения лука, рекрут прицелился и выпустил стрелу. Более жёсткое древко боевой стрелы колебалось чаще, и оперение звучало тоньше, а стрела воткнулась в мишень заметно выше центра.

– Неплохо, – признал егерь. – Большинство стрелков первым выстрелом из боевого оружия не могут даже в мишень попасть. Ты уже раньше стрелял из такого?

– Нет, мастер, – признался Улль и добавил: – Но кажется, я уловил его суть и понял боевую стрелу. Следующий выстрел будет лучше.

– Ну давай, покажи, что ты понял.

Не мешкая, Улль выстрелил снова. Теперь стрела уверенно поразила центр мишени. Рекрут выпустил ещё одну стрелу, которая при попадании коснулась предыдущей, а третья вклинилась между первой и второй.

– Этот лук кладёт гораздо кучнее, – улыбнулся Улль, выпуская следующую стрелу. Раздался треск – новая стрела расколола одну из тех, что уже были в мишени.

– Стоп! Стоп! – скомандовал обер-егерь. – Ты мне так все стрелы попортишь, а они не дешёвые! – Мастер дунул в рожок, чтобы ученики остановили стрельбу и приложили луки к телу – в таком положении выстрелить невозможно.

– Эй! Служки у мишеней, смените пятую мишень с «корзины» на «коврик», – крикнул мастер. Мишень Улля, которая была сплетена цветными концентрическими кругами, словно дно корзины, заменили на плетёный квадратный коврик с тремя рядами по три ромба – всего девять небольших тёмных ромбов. Обер-егерь снова дунул в рожок, и упражнения возобновились.

– Можешь продолжать, – скомандовал мастер. Улль не стал мешкать и без труда уложил девять боевых стрел точно по целям. Рядом раздался завистливый стон Тюра, Уллю было весело наблюдать, как по-доброму злится товарищ.

– Неплохо, неплохо, – признал учитель. – С такими успехами тебя можно будет принять в егеря уже при следующей луне. – По традиции присягу у новых егерей принимают во время полнолуния, так как Луна считалась покровительницей тайной службы.

Тем временем к ним подошёл начальник наряда по заставе.

– Чего тебе? – спросил мастер.

– Я за Уллем, тащь обер-егерь, – пояснил нарядный. – Он сегодня в рабочем наряде, а в сокольнике человек нужен.

На верхних этажах дозорной башни содержались соколы – зоркие птицы, которые несли свою службу в небе над заставой, подмечая всё странное и необычное в окрестных лесах от Васильковых равнин до Обсидиановых гор. Егерским разъездам тоже придавали одну-две птицы для небесного патруля, а на охоте соколы также были незаменимыми помощниками.

Окна сокольника были прикрыты резными ставнями, поэтому внутри царил полумрак. На присадах, тянувшихся вдоль вольера, сидели птицы в клобуках с хохолками. Дверь за спешащим Уллем хлопнула сильнее, чем он ожидал. Птицы резко повернули головы в сторону шума, некоторые всполошились, тревожно расправив крылья.

– Тш-ш-ш, т-ш-ш-ш, – раздалось в углу. – Отставить переполох! Это всего лишь желторотый рекрут, ни ходить, ни двигаться ещё не обучен, – успокаивал птиц старый сокольщик Аким, затем повернулся к «желторотому»: – Метла, совок и ведро вон там, в углу. И это, действуй спокойно, степенно, со всем уважением к птице.

– Так точно! – вполголоса отрапортовал Улль и подобрал нехитрый инвентарь.

Сметая с пола птичий помёт и ошмётки мяса, среди которых виднелись мышиные хвосты, мелкие кости и клочки шерсти, рекрут присматривался к старику. Облик Акима был во многом схож с его подопечными: вытянутое лицо с хищной горбинкой на носу, гладко зачёсанная назад седина, собранная в хвост, и цепкий взгляд, прятавшийся в глубоких глазницах. В узловатых руках старик держал молодого сокола, приговаривая:

– Клюв у тебя растёт неправильно, сейчас его подрежем, слегка подправим, – увещевал он, проделывая манипуляции. – Ну, ну, понимаю, что неприятно. К тому же, перхоть у тебя – никак линять собрался, перо чешется. Но ты терпи: сокол, как-никак.

Орудуя под присадами, Уллю не всегда удавалось уклоняться от падавшего сверху мусора. Ведро быстро наполнилось, и парень вышел из сокольника, чтобы избавиться от мусора и отряхнуться.

Когда Улль вернулся, старик уже стоял в центре птичника рядом с крупным белым соколом. Полоса света пробивалась сквозь щель между ставнями и падала прямо на птицу, выгодно выделяя её среди остальных. В закатных лучах белые перья шелковисто блестели золотом. Только сейчас юноша заметил, что красный клобук этого сокола также был украшен золотой отделкой.

– Это Зариф Хаким, пустынный белый кречет, редкий сокол, – пояснил сокольщик. – Самый мудрый и зоркий из всех, что я встречал, а я повидал немало птиц! Хаким победил само время. Когда я поступил сюда на службу, он здесь уже не один год служил. Значит, ему сейчас сильно за полвека. Для птицы это долгий срок – всё равно что полторы сотни лет для человека. А наш кречет всё ещё в строю, обучает молодых соколят. Видел бы ты, как он крыло держит – загляденье! Такая стать! – старик бережно снял красный клобук.

– Кьяк-кьяк, – благодарно проклекотал Хаким. Сокол порывисто повернул голову, осмотрелся и выхватил взглядом новобранца.

Два чёрных зрачка, окружённые жёлтыми концентрическими кругами радужек, гипнотизировали, они буквально пригвоздили Улля к месту – рекрут не мог отвести взгляд. Раздался звук упавшего ведра. «Кажется, это я уронил», – подумал Улль и отключился.

В голове остался отголосок боли, словно послевкусие, по которому можно понять, что недавно ел, но самого вкуса уже не разобрать. Улль очнулся на жёсткой койке. Стену напротив украшал плакат: «Действия бойца при магической атаке». Серия картинок иллюстрировала непростой момент из жизни типового человечка в полевой форме.

«Определите тип атаки по поражающему воздействию и браслету-детектору УДМ-14М», – прочитал Улль под первой картинкой, где человечек, склонившийся перед набегающей волной неясной природы, сосредоточенно всматривался в показания браслета. «Используйте естественные укрытия и особенности рельефа», – форменный человечек уже лёг за пригорком, а чуть ниже была приписка: «учтите класс магии: рельеф местности не укрывает от магии класса “земля”, а стволы деревьев – от магии класса “природа”».

«При наличии используйте защитную плащ-палатку ЗППМ-35У», – прочёл дальше Улль и озадачился своей способностью читать мелкие буквы на таком расстоянии. Мысли не успели оформиться, как слева, за занавеской, послышался негромкий разговор:

– Это точно СПМП? – голос принадлежал заставному голове, генералу Маковару.

– Да, это несомненно спонтанное проявление магии природы шестого балла, – ответил невидимый собеседник, голосом заместителя заставного головы по магии Истария Буревеста.

– Точно шестого? – с надеждой и сомнением переспросил Маковар. Видимо, зампомаг кивнул утвердительно. – Эх! Такое не замять, а ещё эта жрица! Принесёт же её нелёгкая! Можно как-то всё это от неё скрыть, а затем, уже когда она отбудет, спокойно направить рапорт?

– Нереально, – ответил зампомаг. – Его аура бушует, такое от архимага не скрыть.

– Но ты тут придумай что-нибудь, поставим его подальше, авось пронесёт, – голос генерала удалялся, и раздался скрип закрывшейся двери.

– Ага, пронесёт, – саркастически ответил Истарий сам себе, – авось на верх-жрицах не срабатывает.

Занавеска сдвинулась в сторону, глаза Улля и зампомага встретились. Боец попытался встать, но слабость в теле сковала движения.

– Много услышал? – спросил Истарий, жестом указывая на койку, – лежи.

– СПМП шестого балла, – хрипло ответил Улль, прочистил горло и уточнил: – А что это значит?

– Это означает суету, – рассудительно ответил маг. – Иногда магия проявляет себя аномально. Такие случаи нужно изучать, тщательно протоколировать и отправлять подробный доклад в Академию. Потом оттуда прибудет экспедиция и будет тебя изучать. Поверь мне, когда тебя изучают надменные маги, это на деле намного неприятнее, чем звучит.

– А что со мной произошло?

Табуретка, стоявшая в углу лазарета, сдвинулась поближе, и Буревест сел на неё.

– Ты знаешь, что такое фамильяры?

– Ну, это такие магические животные, которые служат магам, – выдал Улль всё, что знал.

– Верно. Но не всякий маг отважится завести себе такого. Во-первых, это занимает много времени – нужно годами приручать животное, чтобы оно тебе доверилось. Во-вторых, нужен определённый уровень ментальной магии, что дано не всем. И, наконец, животное нужно убить, вложив в него часть своей души. Это самое сложное: мало того что магу нужно поделиться силой, так ещё его душа становится уязвимой через фамильяра. Поэтому не всякий маг подписывается на такое.

– Вы хотите сказать, что Зариф Хаким…

– Да, наш славный кречет стал твоим фамильяром, – продолжил мысль зампомаг.

– Я поделился с ним частью своей души?

– В том-то и дело, что нет, – озадаченно заметил Истарий. – Это Хаким отдал тебе часть своих природных сил и разделил с тобой свой дух. Нужно ли тебе объяснять, какой интерес вызовет у магов способ мгновенно обзавестись мощным фамильяром без побочных эффектов?

– Я думаю, они меня по кусочкам разберут, – мрачно согласился Улль. – Но почему это произошло?

– И тебя «разберут», и всю заставу перероют, – так же мрачно подтвердил маг. – Мало кто знает, но особо талантливых егерей мы специально обучаем, можно сказать, натаскиваем целевым образом, чтобы они смогли слиться с соколом. Это даёт бойцам особые навыки. После этого их принимают в эльфийский спецназ.

– Эльфийский?

– Раньше он был эльфийским, но сейчас туда берут по таланту, независимо от расы, – пояснил Буревест и продолжил: – Похоже, Хаким наблюдал за тем, как другие соколы, которых он обучал, становились духами и продолжали жить в новой форме. Видимо, со временем он сам захотел продлить свой век в виде фамильяра, но тщетно – мы-то считали его слишком мощной птицей, чтобы подчинить его человеку и не брали в разработку. По нашему «Зариф Хаким» – это «Наблюдательный Мудрец». Видимо, он что-то подметил из ментальной магии, разглядел в тебе эльфийскую кровь и слился с тобой. Но это всё мои догадки, даже на словах это звучит невероятно.

– Для меня это звучит как рабочее объяснение, – подытожил Улль. – Так значит, теперь у меня есть особые навыки? Какие?

– Сложно сказать, в какой степени они проявятся в твоём случае, – с докторской интонацией заметил Истарий. – Обычно это феноменальные зрение и слух, способность временно раздваивать дух и покидать тело, чтобы обозреть окрестности с высоты, природные навыки магии класса «воздух», усиленное природное восприятие, чуйка, если по-простому, ну и множество вторичных эффектов.

– Что ж, это хорошие новости, – в голосе Улля зазвучал оптимизм. – Буду фокусироваться на этом. А что за жрица, о которой упоминал тащь егерьмейстер?

– Вот это верный настрой! – похвалил зампомаг. – Что касается жрицы… – стук в дверь прервал мага. – Войдите!

Дверь с силой распахнулась, и на пороге появился Тюр. Завидев очнувшегося друга, увалень расплылся в улыбке:

– Тащь зампомаг, разрешите обратиться к бойцу!

– Разрешаю! – одобрительно ответил Буревест. – У меня дел полно, а вы посудачьте тут. Пациенту полезно попасть в знакомое окружение, – зампомаг, также являющийся заставным целителем, дал врачебную рекомендацию и покинул лазарет.

– Ты тут провалялся три дня, – бесцеремонно и с ноткой зависти заметил Тюр, занимая освободившийся табурет. – А у нас вся застава стоит на ушах: скоро прибудет жрица Безымянной Богини – дозорную башню целиком перекрасили, брусчатку на плацу с мылом отмыли, даже гравий заменили, в газон новую траву воткнули, а пожухлую – зелёной краской покрасили. Из нарядов не вылезаем! А ты тут – везуха! На заставе судачат, ты теперь за версту видишь и в облаках витаешь!

Утро дышало свежестью, а из-за стен заставы доносилось пение утреннего хора птиц. На безупречно чистом плацу выстроился весь гарнизон, даже временно сняли дозорных с башни. Вдоль свежевыкрашенной жёлтой полосы периметра портального круга тревожно вышагивал Маковар – десять шагов в одну сторону, разворот, десять в другую. Тревожность главы передавалась всему личному составу заставы, застывшему в ровном каре по сторонам плаца.

– Скоро прибудет Верховная Жрица Безымянной Богини, – громко произнёс генерал-егерьмейстер. – Пусть её вид не вводит вас в заблуждение! Она – один из самых сильных магов нашего времени! Стратегический маг Империи! Жрица прибыла в столицу из Исконных земель и обладает редкой магией, которая позволит ей исполнить спецмиссию в Обсидиановых горах. Нам выпала честь проявить свою выучку, – Маковар строго осмотрел строй. – Жрица лично отберёт пять стрелков, которые сопроводят её во время миссии, и пять оруженосцев, которые помогут этим стрелкам. Участие в экспедиции добровольное. Если не уверены в своих силах, можете отказаться, – заверил заставный голова, хотя его взгляд указывал на обратное.

– Особую надежду я возлагаю на старослужащих, – Маковар обвёл взглядом передние ряды. – Учтите, жрица легко прочитает ваши мысли, поэтому выбросьте всю обычную чушь из ваших голов и думайте об уставе, о желании попасть на миссию или о том, какую пользу вы можете принести Империи! Так… Кажется, начинается!

Воздух над портальным кругом пришёл в движение, возникло марево, затем раздался хлопок, и на круге возник транспортный шатёр императора. Полог шатра раскрылся, и из него вышел архимонах гильдии навигаторов, объявив:

– Её божественное присутствие, Верховная Жрица Той, что дала имена всему сущему, но не нарекла себя, Безымянной Богини Творения и Сотворённого, прибыла!

Заставный голова скомандовал:

– Смирно! К торжественной встрече её божественного присутствия – товсь!

Затем он опустился на одно колено, все высшие офицеры заставы повторили его жест, а знаменосец преклонил знамя.

Прошла минута. Наконец из шатра вышла хрупкая фигура, целиком скрытая иссиня-чёрным магическим плащом. Капюшон плаща был настолько глубоким, что лица фигуры не было видно. Жрица огляделась и подошла к Маковару:

– Спасибо за тёплый приём. У вас тут довольно мило, можете подняться, – её мелодичный голос звучал мягко, но властно.

Генерал-егерьмейстер встал и скомандовал:

– Её божественному присутствию наше приветствие!

– Ур-а-а-а! – громогласно разнеслось над заставой.

– Ур-а-а-а! – второе «ура» эхом прокатилось над лесом до Васильковых равнин.

– Ур-а-а-а! – наконец, третье «ура» ветер донёс до самого Драконьего хребта.

Жрица лишь хмыкнула, повернулась к монаху-навигатору и что-то приказала. Тот скрылся в шатре и вскоре вышел с группой из шести юных магов и их наставника в походном облачении паладина. Затем монахи-навигаторы стали выносить опечатанные ящики со снаряжением миссии.

Тем временем жрица медленно шла вдоль строя. Наконец она что-то заметила и уверенно двинулась к дальним рядам бойцов – её божественное присутствие шла прямиком к Уллю.

Всё утро рекрут провёл в лазарете, где зампомаг щедро накладывал на него ауру исцеления. «Твоя аура уже почти улеглась, сейчас прикрою её своей, авось издали и прокатит», – приговаривал он. Не прокатило.

Когда тёмный створ капюшона остановился напротив него, Улль пытался думать об уставе и пользе для Империи, но безуспешно. В голову лезли слухи о жрице, которые ходили по заставе несколько дней: что ей триста лет, что у неё жёлтые огненные глаза, а её взгляд парализует – фантазия рисовала жуткие образы.

Жрица подняла руку и сняла вуаль, скрывающую её лицо. Улль невольно ахнул: из глубины капюшона на него смотрело юное девичье лицо, очень красивое, немного озорное, с лёгкой капризинкой в едва вздёрнутом носике. А глаза оказались голубые, как васильки, растущие на равнинах неподалёку от заставы.

– Сплетни обо мне уже устарели. Сейчас в ходу мифы и легенды, – весело заметила жрица.

«Невозможно так выглядеть в триста лет, – лихорадочно размышлял Улль, – похоже, это какая-то магия, иллюзия».

– Здесь нет никакой иллюзии, – расхохоталась жрица. – Я как вино: время не может ничего у меня отнять, оно только даёт и обогащает меня новыми смыслами!

Растерянный Улль не знал, что ответить.

– А ты интересный случай, – жрица всматривалась в рекрута. – Слегка эльф, с талантами в магии воздуха и с роскошным фамильяром, который сделает честь даже гранд-мастеру магии контроля. Ты сплошная головоломка! Ваш целитель очень заботлив, за этой аурой исцеления я тебя чуть не проглядела.

Было заметно, как жрица пытается что-то разглядеть в рекруте, но безуспешно. Наконец она бросила это занятие:

– Беру этого! – громко заявила жрица и указала мизинцем на Улля. – Тебе нужен помощник-оруженосец. Сам выберешь или тебе подобрать?

Сбоку раздалось настойчивое мычание Тюра. Улль скосил на него взгляд, а жрица повернулась к увальню:

– Твой товарищ? – присмотрелась она. – Ага, он тоже с сюрпризом, любопытная аппликация. Неплохой союз вырисовывается: сокол и лютоволк!

– Кречет, – едва слышно поправил Улль.

– Кречет? – переспросила жрица с вызовом. – Хотя верно, эльфийский кречет с этой заставы стоял на магическом учёте как уникальный магзверь, – жрица задумалась. – Это многое объясняет, любопытно. Хотелось бы подробнее рассмотреть твою ауру, но мне ещё четырёх стрелков подбирать. К тому же, когда чары исцеления развеются, мне будет проще.

Заканчивался уже третий день их экспедиции. Под пологом леса темнело быстро, поэтому с ужином торопились. К счастью, по пути Улль успел подстрелить упитанного кабанчика – благодаря своей новой чуйке он всегда знал, где искать зверя. Это был первый день, когда они собирались ночевать прямо в лесу; до этого останавливались в охотничьих заимках, обустроенных вокруг заставы.

Кинув шнобзак у крупного ствола недалеко от костра, Улль достал свой новый магический лук – уникальное оружие, лучшее из тех, что люди смогли создать без прямого вмешательства богов. Каждый стрелок миссии получил по такому. Бережным движением Улль снял тетиву с лука, осмотрел её и принялся натирать воском.

Чуть поодаль стайка юных магов расселась вокруг Бурана Сталегарда, имперского паладина, приставленного к детишкам, чтобы оберегать и наставлять их. Юнмаги, как обычно, донимали наставника вопросами.

– А почему асаки такие плохие? – спросила особо бойкая девочка. – Почему они нападают на нас?