Зануда

Глава 3. Сожители

Зануда даже и не мечтала о том, что когда-нибудь будет жить в комнате, подобной той, куда ее поселили Сафроновы. Она была просторной и освещенной, с приятными для глаз обоями персикового цвета, большой кроватью, где, по мнению Вали, могли спать сразу трое, и колоссально огромным зеркальным шкафом. Кроме него были также тумбы и комод. Он стоял у окна в дальнем углу, а на нем виднелся горшок с комнатным растением, а также очень-очень много различных тюбиков, коробочек и зеркало. Ближе к двери стоял стол, за которым, по-видимому, Зануде предстояло заниматься учебой, а в другом углу была та самая огромная кровать. На ней, в свою очередь, угрюмо покоился большой плюшевый медведь. Плюс ко всему возле двери приютился диванчик, и там тоже нашлось место для игрушки – зайца с длинными висящими ушами.

– Чья это комната? – спросила Валя хозяина квартиры, который в это время затаскивал ее сумки. Такая явно девичья комната не могла быть просто для гостей, тут обязан был кто-то жить! Не могли же они специально обставить здесь все, как только узнали, что на время поселится дочь знакомого. Да и… не успели бы.

– Моей старшей сестры, – пояснил Дима и начал показывать, где что лежит, в чем, в общем-то, не было необходимости: Валя и так сама все видела. Ее больше интересовала эта самая сестра и можно ли жить в чужой комнате. Она стояла в дверном проеме и смотрела на воодушевленно вещающего Диму. Когда он заметил ее вопросительный и робкий взгляд, тут же понял, что ее волновало, и пояснил. – Ника… моя сестра, на год старше нас, сейчас первокурсница, уехала учиться в другой город, так что комната свободна, не переживай. У нее очень много вещей, – усмехнулся он, – все забрать она не смогла, но место в шкафу и на комоде для твоих прибамбасов найдется.

Валя не сразу поняла, какие «прибамбасы» он имел в виду, и догадалась лишь тогда, когда присмотрелась к коробочкам и тюбикам, стоящим на дальнем комоде. Косметика… Ее было немереное количество! И это притом, что самое необходимое сестра Димы забрала с собой? Валя заметно смутилась: в свои шестнадцать лет она еще ни разу не пробовала даже мазнуть кисточкой по лицу или подкрасить глаза. Косметика была для нее чем-то непонятным и далеким. Позже она с любопытством и осторожностью рассматривала эти коробочки, осмелилась открыть их – ее взору предстали тени самых разнообразных цветов, яркие и привлекательные, аппликаторы и кисточки, пудра, румяна, блески и многое другое. Зачем нужно было так много, она не понимала. Больше всего ее насторожили гель для влажных волос и крем для ногтей. Но вместе с тем Зануда ощущала небольшую обиду – как бы она ни скрывала это – у нее не было возможностей побаловать себя такими вот девичьими штучками.

Впрочем, на самом деле, папа в одно время покупал ей что-то подобное, даже настаивал на том, чтобы она прихорашивалась, но каждый раз, когда заходил об этом разговор, она безумно смущалась и отнекивалась. Откуда отец мог что-то знать об этом? А что, если она будет выглядеть слишком смешно после такого далеко не профессионального макияжа? Среди отговорок были и возможность испортить кожу, и нехватка денег, и многое другое. На деле Зануда просто боялась пробовать новое, когда у нее не было наставника, который, так сказать, направил бы ее в нужную сторону.

– Ладно, располагайся, если что, зови, я буду в комнате напротив, – Дима указал пальцем в сторону коридора и улыбнулся, слегка похлопав ее по плечу.

Валя прикрыла за ним дверь, вдохнув побольше воздуха, отдававшим сладковатым ароматом духов, и развернулась лицом к комнате. Все было такое яркое, внушительное. Она чувствовала себя нищенкой, которую приютила богатая и красивая принцесса. Большое окно впускало яркое солнце, оно светило прямо в глаза, все было чисто, аккуратно. В комнате царил уют, но одновременно и торжественность. Валя осторожно прошлась по ней. Наверное, многие девочки мечтают о такой комнате. Зануде где-то далеко в душе было тоскливо: вряд ли ей когда-нибудь светит что-то подобное. Она подошла к окну, рассмотрела открывающийся вид – вокруг была густая растительность, уже начинающая увядать под осенним ветром, покрывающаяся первой желтизной и опадающая на землю.

Больше всего в комнате ее смущал шкаф. Во-первых, он был зеркальным – Валя старалась не подходить к нему, чтобы лишний раз не видеть свое неуклюжее отражение в полный рост. Во-вторых, его размеры изрядно напрягали. На самых верхних и нижних полках были какие-то пакеты – наверняка оставленные вещи, но даже так свободного места было хоть отбавляй. Валя еще не раскрывала свои сумки, но могла наперед просчитать, что займет здесь лишь самую малость.

Вдруг она почувствовала чертовскую тоску. Ее папа в это время, наверное, где-то заселялся к тете. Она никого не знала здесь, была совсем чужой и одинокой. Свыкаться с таким жильем было сложно, она чувствовала себя ущербно. Валя села на стоящий у двери диван, обняла ноги руками и опустила голову к коленям. «Все могло быть и хуже, нечего грустить. Тебя приняли ни за что, разрешили пожить бесплатно, нечего завидовать или сравнивать свою жизнь».

Зануда легла на диван и отвернулась к стене, чтобы не видеть себя в этом огромном зеркале. Сидящий в углу дивана плюшевый заяц был мягким, на мгновение ей захотелось обнять его, но он, как и все в этой комнате, казался неприкосновенной драгоценностью, которой ее рукам нельзя касаться.

Одно радовало: завтра первым уроком математика.

Зануда лежала, вспоминая пройденную сегодня тему, а также новую замечательную учительницу, затем ей захотелось ненадолго прикрыть глаза, и она даже не заметила, как провалилась в сон.

Ей снилось, что историю сделали обязательным предметом ЕГЭ, а с ее нелюбовью к этому уроку и ужасным учителем это грозило стать настоящим бедствием. Она пыталась обжаловать внезапное решение Министерства образования, но оказалось, что недавно ввели еще один закон: у тех, кто не умеет краситься, нет права обжаловать какие-либо решения и вообще появляться в общественных местах. Так, Зануда сидела запертая в квартире и читала учебник по истории за пятый класс, когда к ней пришел тот самый заяц с дивана, он почему-то оказался знаменитым визажистом и предложил свою помощь. Валя попросила его никому не рассказывать об этом и, закрыв глаза, подставила лицо, чтобы заяц-визажист нанес ей макияж. Кисточка с косметической пылью дотронулась до ее щеки, оказавшись неожиданно мокрой, холодной. Ворсинки почему-то задевали подбородок и нос, и Валя начинала осознавать, что заяц куда-то пропадает, а сама она возвращается в реальность, и ее носа касается вовсе не кисточка.

«Ну и приснится же такое», – подумалось ей в первую очередь, после чего она осторожно приоткрыла глаза, стараясь не шевелиться, так как все еще ощущала что-то на щеке, маленькое, едва касающееся ее кожи, но неприятно холодное и мокрое. Это был… кот. Валя мгновенно затаила дыхание и напряглась. Все животные постоянно кидались на нее, особенно коты – вечно шипели и царапались. И вот один из них находился просто непозволительно близко, он мог в любую секунду цапнуть за нос или расцарапать щеку! Зануда осторожно сглотнула, сжала руки в кулаки и стала раздумывать, как ей выкрутиться. Однако кот не шевелился. Он продолжал осторожно обнюхивать ее и не подавал никаких признаков агрессии со своей стороны, из-за чего постепенно ее напряжение разбавлялось. Впрочем, она все равно старалась быть наготове… Вскоре из коридора раздался крик, из-за которого кот отстранился так, что можно было спокойно вздохнуть и отодвинуться на максимально безопасное расстояние.

– Кузя!.. – крикнул Дима и забежал в комнату, взяв кота. Тот сразу оскалил зубы и начал кусать хозяина за руки. Дима состроил страдальческую гримасу, пересиливая боль, и попытался улыбнуться, глядя на присевшую Валю. – Он тебя не укусил, не поцарапал?

Валя отрицательно мотнула головой, затем потерла еще сонные глаза, поправила растрепавшиеся волосы и вся сжалась. Кот Кузя упрямо не отпускал руку хозяина, болтая хвостом в воздухе и издавая при этом недовольные звуки.

– Слава богу, а меня вот вечно кусает, – нахмурился Дима, обиженно глянув на своего питомца. Тот только побегал глазами туда-сюда, но не соизволил отцепиться от руки. Возможно, ему казалось, что он держится зубами, дабы не упасть. Хотя хозяин надежно придерживал его другой рукой…

Валя удивленно похлопала глазами: ее обычно все кусали да царапали, а этот, наоборот, осторожно принюхивался и ничего не делал, казалось, у него и в мыслях не было причинять ей боль, зато доброжелательного и любящего хозяина он кусал. Странно.

– Ну все, отпусти, – потряс Дима рукой, на что Кузя издал недовольный возглас и еще сильнее вцепился зубами в руку.

Хозяин устало вздохнул – видимо, уже привык к таким выходкам со стороны своего питомца – и присел на корточки, поставив его на пол. Кузя нехотя отцепился, пошипел еще секунду, а затем, решив, что выполнил сегодняшний долг издевательств над хозяином, развернулся задом и деловито побрел в коридор, гордо задрав мордочку.

– Твой отец пришел, – сказал Дима Вале. – Мы не стали тебя будить, ведь ты, наверное, очень устала. А я и забыл про этого проказника! Когда мимо прошел, заметил, что дверь открыта, смотрю – и он у твоего лица… Ну, а дальше сама знаешь, – улыбнулся он и после некоторой паузы предложил: – Пошли за стол, ты голодная, наверное.

– Сейчас, – кивнула Валя и чуть погодя направилась в ванную.

Промыв глаза прохладной водой, она побрела на кухню. Уже вечерело, и если в Валиной комнате все было залито пестрым светом заходящего солнца, то на кухне, окно которой выходило на восток, уже зажгли свет. В центре стоял большой круглый стол, за которым сидели Ира, Дима и ее отец. Кот надменно оглядывал всех с подоконника.

– Валюша! – замахал руками папа. Она успела заметить, что у его рта виднелось пятнышко от кетчупа. – Садись ко мне!

– Что будешь пить? – дружелюбно спросила Ира, привстав из-за стола.

– Ч-чай, – тихо ответила Валя, направившись к отцу. Он неотрывно наблюдал за ней и глупо улыбался, словно они сто лет не виделись или как будто она выиграла олимпиаду. Зануда решила не придавать особого значения папиной улыбке и села за стол, уткнувшись взглядом в белую скатерть. Папа спрашивал, как у нее дела, нравится ли здесь и тому подобное, пока его о чем-то не спросила Ира, накладывающая очень аппетитно пахнущий ужин в тарелку. Взрослые начали вспоминать свои школьные годы и обсуждать что-то, понятное только им двоим.

Валя почувствовала пристальный взгляд сидящего напротив нее Димы. Он одной рукой облокотился на стол и подпер щеку рукой. Она не поднимала головы, почему-то боясь встретиться с ним глазами. Но ей не очень нравился этот прямой серьезный взгляд, из-за чего она все же подняла голову, вопросительно взглянув на него. Дима тут же неловко похлопал глазами, чуть кашлянул и отвернулся. Такая реакция удивила, ведь до этого Валя была уверена, что парень просто-напросто не знаком с такими понятиями, как стыд или смущение. Ей казалось, что он делает все, что захочет, говорит все, что думает, и плевать ему на чужое мнение. А теперь он явно почувствовал себя неловко, оттого что смотрел на нее – не странно ли? Впрочем, Зануда не была знатоком в человеческой психологии и объяснять чье-либо поведение не собиралась. И все же Сафронов Дима не переставал ее удивлять. Несколькими секундами позже он снова стал смотреть на нее, только не прямо, а украдкой, не поворачивая головы, лишь переведя осторожный, но пристальный взгляд. Валя сделала вид, что не замечает, но отчетливо чувствовала, как он изучает каждую черточку ее лица. Это чертовски напрягало и смущало, хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы поскорее выйти из-за стола.

– Про кого еще что слышала, Ир? – Валя решила перевести все свое внимание на разговор взрослых, хоть и вряд ли что-либо поняла бы из него.

– Знаешь, связь почти не поддерживаю ни с кем, – отвечала Ира. – Хотя недавно ездила в командировку в Москву, там совершенно случайно встретилась с Юлей Горкиной, поболтали немного, да и все. Ну, с Андреем пару раз сталкивались, он же тоже здесь, в этом городе, его дочка еще с моей старшей вместе учились.

– Да? Ничего себе, как здорово! Он же самый первый женился и детьми обзавелся, да? Все еще переживали, как выкрутится… И как он сейчас?

– Все замечательно! А ты, Гош, с кем виделся?

– Ой, куда уж мне? – отмахнулся папа. – Бегаем туда-сюда, не до знакомых даже. Но тебя безумно рад видеть! Очень рад, что у тебя все замечательно!

– Спасибо, взаимно. Я верю, что и у вас в скором времени все наладится, – улыбнулась искренне Ира и, чуть помедлив, осторожно и серьезно спросила: – С Леной тоже не виделись?

– Нет, о ней совсем ничего не знаю, – он заметно погрустнел и опустил взгляд. Ира тоже расстроилась, поджав губы и грустно кивнув.

– Ваша жена? – вдруг подал голос Дима, что удивило всех присутствующих. Папа поднял голову, вопросительно глянув на Диму, Ира нахмурилась, а Валю слегка передернуло. – А, простите, если спросил что-то не то, – неловко почесал он затылок, вопрос вырвался как-то сам по себе, после чего ему стало очень неловко.

– Да нет, все нормально, Дима. Дима же? Угу, Лена – моя жена, Валина мама.

Папа перевел осторожный взгляд на дочь. Зануда непонимающе уставилась на него. Ее неприятно удивило, как просто он говорил о таких важных вещах за столом в гостях.

– Мама? – тихо переспросила она, вопросительно глядя на него. Папа кивнул. Сделал это так просто и спокойно, словно ничего особенного и не было в этом слове – «мама»…

– Ты никогда о ней не спрашивала, прости, но мне и сказать-то нечего, на самом деле, – криво улыбнулся он. – Мы развелись почти сразу после твоего рождения, не сошлись характерами. Вот, как-то так.

Валя сглотнула, пытаясь до конца осознать брошенную отцом фразу. Небрежность его реплики уязвила ее. Она была уверена, что ее мама… что все это время ее не было в живых, а теперь оказалось, что она есть.

Эта весть стала для нее шоком. В горле засвербело, а аппетит мгновенно пропал. В душе эхом откликнулось что-то противное и опустошающее. Но ненадолго. Валя не могла сказать, что это в раз вспыхнувшее чувство было обидой на мать, бросившую ее. Никоим разом. Она не ощущала себя обделенной. Чувство это было иным. До боли четко стало ясно, как мало менял ее жизнь этот внезапно возникший факт. Мама всегда была для нее мертвой. И теперь, пускай и оказалось, что она жива, Валя нисколько не нуждалась в ней.

– Можем потом поговорить о ней, – осторожно сказал папа.

– Не нужно. Зачем мне знать о ней?

– Разве не хочешь с ней встретиться, поговорить? – совершенно неожиданно спросил ее Дима. – А вдруг у тебя есть… сестра или брат? Не хочешь и о них узнать?

Валя несколько секунд молчала, раздумывая над ответом. Но… в ее душе не было особого интереса. Ее биологическая мать была чужим для нее человеком. У нее был только папа. Больше ничего знать не хотелось.

Она отрицательно помотала головой.

– Слушай, Ир, а давай втроем с Андреем встретимся! На выходных! – сменил тему папа, его голос снова был громким и радостным.

– Ох, было бы просто замечательно! – воодушевилась Ира. – Я с ним свяжусь, сводим тебя куда-нибудь!

– Пап, у тебя нет денег для гуляний, – шепнула предусмотрительно Валя, поправив очки.

– Да все нормально, мы ж просто поговорим, – махнул рукой папа и пустился задорно болтать со своей одноклассницей, продумывая предстоящие выходные и встречу с одноклассниками.

Зануда закатила глаза, вздохнула и встала. Поблагодарив Иру за ужин, она направилась в комнату. И посидев без движения пару минут, все же решила почитать учебник по истории. Так, на всякий случай.

Глава 4. В школе

Пятница. Второй день в новой школе, математика первым уроком – отличное начало дня, лучше и не придумаешь. Зануда потянулась и чуть поморщилась на негромкое пиликанье будильника в телефоне. В комнате было прохладно – стоило откинуть одеяло, как по коже пробежала мелкая дрожь; за окном еще светлело, солнце не могло похвастаться яркими лучами – приближающаяся зима уже начала напоминать о себе. В квартире царила полнейшая тишина, не было слышно и шороха. Валя осторожно встала, стараясь не издавать громких звуков, оделась и направилась в ванную. Она еще не знала точно, сколько времени займет дорога из этого дома до школы, поэтому решила не рисковать и выйти пораньше. Ира еще спала, Дима тоже. Только Кузя уже был начеку, встретив ее в коридоре изучающим и вроде бы приветливым взглядом. Валя несколько секунд настороженно смотрела на него: вдруг все же бросится, но кот спокойно лежал на коврике и приглушенно мурлыкал.