Агент на мягких лапах. Секрет еловых писем. Загадка сбежавшего сейфа. Уинстон, берегись! Комплект из 4 книг
- -
- 100%
- +
– Кис-кис-кис!
Снова никого. Эти трое будто сквозь землю провалились. Я постоял в нерешительности, но потом мне пришла в голову блестящая идея. Как там заведено у двуногих? Мышей ловят на сало. А кошек уж точно на куриную печенку. Тем более что эти трое привыкли трескать мою еду. Если я не ошибался, Анна как раз сварила порцию куриной печенки…
Вскоре я вернулся с кастрюлькой, полной вкуснятины. На этот раз не стал ничего кричать, а просто поставил кастрюлю на то место, где я в последний раз встретил дворовых кошек. Потом отошел к мусорным контейнерам и стал ждать.
Действительно, вскоре откуда ни возьмись появился Спайк, а за ним Чупс. Только Одетты нигде не было. Оба кота так жадно набросились на лакомство, что не заметили меня и торопливо проглотили всю печенку. Я прислушивался, стараясь понять, что они говорят. Ведь они должны были как-то выразить свой восторг по поводу такой вкусной еды! Но я не услышал ничего, кроме мяуканья.
Постепенно до меня дошло: я их просто не понимал. Это открытие неприятно порази ло меня. Я, Уинстон Черчилль, больше не понимал других кошек! В общем, подтвердились мои самые мрачные опасения. По моим щекам потекла теплая водичка. Что это? Я провел по лицу ладонью. Водичка текла из моих глаз. Значит, это были слезы. Я плакал. Весьма своеобразное ощущение. Пугающее. Но после этого я почувствовал облегчение.
В этот момент моей руки коснулось что-то мягкое. Потом шершавый язычок слизнул с моей ладони слезы. Одетта! Она прыгнула на контейнер рядом со мной. Я посмотрел на нее и снова убедился, что она прелестна. Одетта тоже взглянула на меня, положила головку мне на колени и мило замурлыкала. Пускай я больше не мог с ней поговорить, но все равно я знал, что она хотела этим сказать: погладь меня!
Я провел пальцами по ее шерстке. Честно говоря, мне хотелось схватить Одетту за шкирку и хорошенько встряхнуть – уж больно неприветливо она обращалась со мной в нашу последнюю встречу. Но ведь я сейчас человек – и гораздо крупнее, чем она. Конечно, хороший нагоняй ей бы не помешал.
Но теперь я просто наслаждался тем, что она была так близко от меня. И в то же время мне было особенно жаль, что я уже не кот, отчаянно жаль, хоть мяукай. Вот если бы я сейчас был котом и сидел вот так рядом с Одеттой… Я почувствовал, что мое сердце бешено забилось, а в животе разлилось странное ощущение. Хм… сердцебиение и тяжесть в желудке – не болен ли я?
Я быстро прикинул, не рассказать ли Одетте, что на самом деле я Уинстон. Возможно, она понимала человеческий язык. Во всяком случае, я, когда был котом, понимал. Но если она и поймет человеческую речь, еще не факт, что поверит и не сочтет меня полным идиотом. Тогда вся история покажется абсолютно безумной.
– Ах, вот ты где! Наконец-то я тебя нашла. Я не могу спокойно выйти одна из квартиры. Ужасная глупость!
Кира прыгнула на крышку мусорного контейнера. Жалко, она нарушила наше уединение! Одетта вскочила и зашипела на Киру; впрочем, потом она снова улеглась. Тут мне пришла в голову одна мысль.
– Ты слышала, что она сказала? – мысленно спросил я у Киры.
– Да, кое-что. Но это кое-что не очень лестное для тебя, – ответила она.
– Я так и думал. Но мне все-таки интересно узнать, – храбро ответил я.
Я услышал Кирино хихиканье:
– Ну что ж, ты сам так решил! Она сказала: «Привет, слабак, неужели ты снова решился спуститься сюда?» Похоже, вы не лучшие друзья, правда? Что ж, милые бранятся – только тешатся.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я.
– Ах, я всего лишь вспомнила поговорку. Если двое действительно любят друг друга, бывает, что они ссорятся, но потом у них все равно все налаживается. Во всяком случае, так бывает у людей. А вот как у кошек, не знаю.
Я почувствовал, что мне стало жарко, и украдкой взглянул на Одетту, лежащую у меня на коленях.
– В общем, я не думаю, что нравлюсь Одетте. Она считает меня избалованным и высокомерным котом. И самонадеянным. Но она ошибается.
Кира склонила голову набок и посмотрела на меня:
– А разве это не так?
Я энергично помотал головой:
– Нет! Абсолютно неверно! Я образованный и уверенный в себе. Но вовсе не высокомерный. – Кира ничего не ответила. Она многозначительно молчала. Меня это рассердило. – Вообще во всем виновата Ольга, – упрямо добавил я.
– Какое отношение ко всему этому имеет моя тетя? – удивилась Кира.
– Это она рассказала Одетте, какой я избалованный и высокомерный. Нехорошо, правда? Ведь Одетта совсем меня не знает, я никогда не выходил из квартиры. Все это только слухи, и исходили они от твоей тетки.
Теперь возмутилась Кира:
– Не может этого быть! Это совсем на нее не похоже.
– Но она так делала. И мою драгоценную еду она отдавала этой кошачьей компании. Спроси у Одетты!
– Вот и спрошу!
Кира подошла к нам чуточку ближе и мяукнула. Одетта удивленно подняла голову и тоже мяукнула в ответ. Удивительно. Они обе явно разговаривали – а я не понимал ни слова. Прошло какое-то время, потом Одетта вскочила, спрыгнула с ящика и скрылась на заднем дворе.
– Что случилось? – спросил я у Киры.
– Я все разузнала, – ответила она. – Моя тетя точно никогда не говорила, что ты избалованный и самонадеянный.
– Да? А что ты рассказала Одетте? Ты ей рассказала, как мы с тобой обменялись телами?
– Конечно нет. Она бы все равно не поверила. Я просто сказала ей, что еще раз все обдумала. И точно знаю, что моя Ольга никогда не сказала бы обо мне такие гадости.
– И что? Какой была реакция Одетты? – с любопытством спросил я.
– Она довольно быстро призналась, что придумала эту историю, чтобы уколоть меня – ну то есть тебя.
– Ладно, тогда я спокоен. – Хотя бы за Ольгу. А глупую Одетту я знать больше не хочу!
– Впрочем, моя тетя действительно кормила Одетту и ее друзей. Ведь она любит кошек! – добавила Кира.
Я кивнул и чуточку загрустил, вспомнив, какой доброй была Ольга. Но Кира снова заговорила:
– Уинстон, теперь забудь про Ольгу и Одетту! Нам пора обсудить гораздо более важные вещи.
– Да-да. Какие?
– Нашу стратегию расследования. Нам надо придумать, как лучше разоблачить Вадима.
– Ага. – Мой интерес к теме моментально пропал. Я предпочел бы еще чуточку пожалеть себя: мол, какой я бедный кот и как меня не хочет понять Одетта. К тому же я очутился в ловушке – в теле двенадцатилетней девочки, которая тоже не хочет меня понять.
– Ну пошли, секретный агент Уинстон. У меня появилась хорошая идея. Да что там – блестящая идея!
Первые шаги агента. Еще бы не требовалось столько математики!
– Если ты не можешь выучить наизусть этот простой текст, тогда хотя бы напиши его на листке.
– Выучить наизусть? Это еще зачем?
– Послушай, Уинстон, для профессорского кота ты мог бы быть и поумнее.
Что-что?! Какая дерзость!
– Я не знаю ни одной кошки умнее меня! – возмущенно заявил я.
– Одетта права. Ты слишком самонадеянный. Тем более странно, что ты не умеешь учить фразы наизусть. Но сейчас я все объясню: когда тебе требуется что-то выучить наизусть, ты несколько раз читаешь текст, чтобы потом рассказать его, не заглядывая в бумажку. Именно так мы поступим и сейчас. Я напишу тебе текст, которым ты будешь отвлекать мою маму. Выучи его и заговори с ней, когда она вернется с покупками. Пока она будет заниматься с тобой математикой, я пороюсь в ее сумке и поищу улики. Ведь она должна где-то хранить свой дневник. Во всяком случае, в комнате я его не нашла. Ты все понял?
– Все просто, как куриный бульон. – Действительно, на словах все было просто. Но одна вещь все-таки не давала мне покоя. Я решил, не откладывая, выяснить ее и направил Кире парочку злых мыслей. Она вздрогнула:
– Эй, ты что? У тебя все в порядке? Почему ты совершенно внезапно так разозлился? Я просто хочу, чтобы ты помог мне!
– Нет, Кира, не все в порядке, – раздраженно ответил я. – Как только ты очутилась в новом теле, ты стала ужасно бесцеремонной. Ты валяешься на моем любимом диване и почти не выходишь из квартиры, а мне приходится ходить вместо тебя и в школу, и в другие места. Подставлять свою голову. Точнее, твою голову… Ну, ты меня поняла… И вообще – вся тяжелая работа достается мне. Поэтому свои упреки, что я должен все знать, оставь при себе. Из тебя тоже пока получается плохая кошка. – Вот так. Пусть знает. Надеюсь, она меня поняла.
Кира удивленно посмотрела на меня:
– Ой, Уинстон, извини! Я не хотела тебя обидеть. Просто я слишком волнуюсь, потому что хочу помочь маме. Вероятно, я что-то сделала неправильно. Прости! Это не нарочно!
Настолько я мог это воспринять – ведь я слышал голос Киры, не ушами, а в своем сознании, он звучал очень печально. Возможно, я действительно был слегка раздражен: не привык к мысли, что я не самый умный в своем доме. О’кей, Вернер, разумеется, еще умнее, но ведь он профессор. Хотя я, пожалуй, в самом деле слишком возомнил о себе. В любом случае мне показалось, что я запутался в этой истории.
– Извинения приняты! – успокоил я Киру. – Но скажи, не лучше ли нам обратиться за помощью к взрослым? А вдруг это расследование окажется нам не по силам? Вернер наверняка сможет нам как-нибудь помочь.
Он ведь очень умный. Я не знаю никого, кто был бы умнее его.
Кира тут же зашипела от возмущения, и шерсть у нее встала дыбом:
– Нет, Уинстон! Именно сейчас есть редкая возможность узнать секрет моей мамы. Мы можем сделать это вместе. Но если я снова стану девочкой, а ты котом, тогда ничего не получится.
– Ну ладно, давай попробуем, – вздохнул я. – Но в случае неудачи я расскажу обо всем Вернеру.
– В случае неудачи? Клянусь тебе: у нас все получится! – горячо воскликнула Кира. – Теперь давай запишем, что ты должен сказать моей маме. И все время помни об одном: не смотри ей в глаза, иначе она заметит, что с тобой что-то не так.
– Ах, доченька, что же здесь непонятного? Ведь все так просто! – Анна с удивлением смотрела на меня.
– Но я ничего не понимаю. Ничего! – И я говорил правду. Мы с Анной сидели за кухонным столом, перед нами лежал листок бумаги с уравнением 18: х = 6. Что это означало? Совершенная загадка.
Анна наморщила лоб:
– Не понимаешь? Уравнения с одним неизвестным решаются очень легко и просто. Ты только представь себе весы, которые должны всегда находиться в равновесии, что бы ты ни делала.
– Ага. – Я наблюдал, как за спиной у Анны Кира подбиралась к большой сумке матери. Вот она ловко сняла ее с крючка и сейчас потащит в свою комнату.
– Кира, ты слушаешь меня?
– Э-э… я? Да, конечно.
– Ты должна сосредоточиться, иначе я не смогу тебе помочь.
– Конечно. Извини.
– Кроме того, тебе надо срочно пойти в парикмахерскую. Челка падает тебе на лицо, и я уже не вижу твоих глаз. Я не понимаю, как ты еще сама можешь что-то видеть. Думаю, твои проблемы с математикой объясняются тем, что ты постепенно слепнешь. – Она засмеялась, и я присоединился к ней.
– Да, мам, конечно. Но давай займемся математикой, – поскорее напомнил я, опасаясь, что она захочет убрать с моего лба челку и заглянет мне в глаза.
– Да, ты права. В общем, если ты «икс» переведешь из знаменателя в числитель, тогда…
В этот момент на кухне снова появилась Кира и прыгнула мне на колени. Она явно что-то хотела мне сказать.
– Уинстон, мне нужна твоя помощь. Одна с сумкой я не справлюсь. Там молния, и я не могу ее открыть.
– Муррр, что такое? Если я не буду внимательно слушать объяснения Анны, меня ждут большие неприятности.
– …Ты должна сделать это в другой части уравнения, то есть умножить на «икс», – понятно? – терпеливо объясняла Анна.
– Э-э, что?
– В обеих частях, Кира. Ты должна сделать это в обеих частях уравнения.
– Извини, мне надо в туалет, – заторопился я. Ничего более удачного мне просто не пришло в голову.
Анна горестно вздохнула:
– Ох, Кира, что с тобой творится? Ты стала такой беспокойной.
– Прости, мне нужно срочно. – Я вскочил со стула и выбежал в коридор, надеясь, что Анна не пойдет за мной, потому что мне надо было лишь на секунду заглянуть в комнату для гостей и помочь Кире. Я оглянулся – все в порядке, быстро прошмыгнул в комнату и расстегнул молнию. Кира тут же бросилась изучать содержимое сумки. Через считаные секунды я снова сидел на кухне и всеми силами пытался еще хоть ненадолго отвлечь Анну.
– Итак, знаменатель и числитель – что надо сделать? Пожалуйста, повтори еще раз! – попросил я с невинным видом.
– Ты должна умножить. Все очень просто. В обеих частях уравнения должно получиться одинаковое число. Поняла?
Я кивнул:
– Понятно. В обеих частях. Логично. – Ну и ну! Числитель. Знаменатель. Произведение. Умножение. Деление. Я снова порадовался, что в настоящей жизни был котом, а не семиклассницей!
– Ну что? Нашла? – спросил я Киру, когда вернулся в гостевую комнату после занятий математикой и рухнул на кровать.
– Да! Все так, как я и думала: она носит дневник в своей сумке. Я прочла его. Теперь положи его назад, чтобы у нее не возникло подозрений.
– Сейчас положу. Там было что-нибудь, что поможет нам двигаться дальше?
– Пожалуй, да. Она пишет, что не имеет отношения к афере Вадима, и возмущается, что он втягивает ее в это дело. Ведь он даже заявил, что это была ее идея и что он лишь помогал из любви к ней. Мама беспокоится, что полиция поверит Вадиму, а не ей.
– Понятно. Но о чем вообще идет речь?
Кира нервно пошевелила хвостом:
– К сожалению, об этом там ничего не написано. В дневнике записи всего за последние несколько недель. Но главное – мы можем быть твердо уверены: мама не совершила ничего плохого.
Я взял Киру на руки и посадил ее на колени:
– Хорошо, но мы все-таки пока не знаем, что же случилось. Как бы нам это выяснить?
Кира перевернулась с живота на спину и посмотрела на меня:
– Пожалуй, надо пойти к Вадиму и выведать все у него.
У меня тревожно забилось сердце:
– К Вадиму?! Все у него выведать? Ты уверена, что надо это делать? Ты же сама говорила, что он опасный тип. Не лучше ли держаться от него подальше?
– Нет. Иначе мы не выясним, какое преступление он совершил.
Я понял ее план, но он меня не обрадовал. Я предложил компромисс:
– Скажи, ведь есть люди, которые по своей профессии занимаются раскрытием преступлений? Как они называются? Что-то на букву «п», да? – Я сделал маленькую паузу, но Кира не удостоила меня ответом, и я договорил вместо нее: – Полицейские, правильно? Так почему нам не пойти в полицию и не рассказать там все, что мы знаем?
Кира дернула хвостом:
– Потому что они нам не поверят, вот почему! Они уже приходили сюда и задавали маме вопросы. Ты сам видел. И она им сказала, что не имеет к этому делу никакого отношения. Но они ей не поверили. Поэтому полиция по-прежнему ее подозревает. Мама написала об этом в дневнике. Нет-нет, мы должны сами выяснить, что случилось.
Святые сардины в масле и проклятый селедочный салат! Ну и упрямая девчонка! Я уже представил себе, как мы летим в Эльбу с привязанными к ногам бетонными блоками – и все благодаря преступнику по имени Вадим. В телесериалах такое часто бывает с людьми, которые оказываются на пути у криминала. Я в последний раз попытался отговорить Киру от этой отчаянной затеи:
– В общем, если мы и пойдем туда, то не одни. Раз я не могу рассказать об этом Вернеру, а твоя мама ничего не должна узнать, тогда нужно искать помощи где-нибудь еще. – Возможно, Кира передумает, если я пригрожу ей, что собираюсь привлечь к нашей операции кого-нибудь из ее одноклассников.
– Трус! – воскликнула Кира. – И где же мы найдем такую помощь? Ведь ты здесь никого не знаешь. Или ты захватишь с собой Одетту и Спайка? Чтобы Вадим обхохотался, когда ты притащишь с собой трех кошек?
– Ошибаешься, у меня есть тут знакомые! – заявил я просто так, наобум – лишь бы не показывать свою слабость.
– Правда?
– Конечно. Я уже решил, кого попрошу.
– Интересно! Скажи.
– Я попрошу… э-э… я попрошу… в общем, я могу… – И в этот момент я в самом деле понял, что есть два человека, которых я могу попросить нам помочь. И обязательно попрошу. Нравится это Кире или нет.
У меня есть храбрые друзья. А Россия далекая, чужая страна
Я понял, что неразумно говорить людям полную, на все сто процентов, правду, если ты хочешь их в чем-то убедить. Во всяком случае, Том и Паули вытаращили на меня глаза. Возможно, зря я рассказал им, какой негодяй этот Вадим. И теперь, если они не захотят с нами пойти, получится, что я просчитался.
– В общем, ты говоришь, что этот тип опасен и способен на все что угодно? – Том наморщил лоб.
– Э-э, да, ну… в общем-то… – Я замялся. Если я теперь скажу, что Вадим, наоборот, приятный человек, они мне уже не поверят. Надо было думать раньше. – Ну, Вадим иногда бывает вспыльчивым, и у него уже случались неприятности с полицией. Но в остальном…
– Короче, он действительно опасный. – Том вскинул голову и усмехнулся. – Это круто!
Круто? Неужели Тому понравился наш план? Неужели он поможет нам справиться с Вадимом? Вот было бы здорово!
– Знаешь что, Кира? Если тебе нужны два помощника для выполнения опасной миссии, тогда ты обратилась по адресу, – с улыбкой добавила Паули.
Супер! Значит, моя затея не такая уж и глупая!
– У тебя уже готов план? – спросил Том. – Расскажи нам. Только кратко, в двух словах, а то перемена уже заканчивается.
Хороший вопрос. Очень хороший вопрос… В чем же состоит мой план?
– Ну-у, я думаю… э-э… – Хм. В общем, плана у меня пока никакого не было. Ну, кроме того, что мы с Кирой появимся у Вадима не одни, а с подкреплением.
– Значит, ты еще не придумала ничего конкретного? – прищурилась Паули. Проницательная девочка. Попала в точку. Отрицать было бесполезно.
– К сожалению, ты права, – признался я.
Паули вздохнула:
– Ладно. Тогда давай подумаем вместе. Если я правильно тебя поняла, этот Вадим заявил полицейским, что твоя мама вместе с ним совершила какое-то преступление. На самом же деле он совершил его один, но не хочет говорить правду, потому что твоя мама не собирается к нему возвращаться.
– Точно. Так и было.
– Тогда нужно устроить ему ловушку.
– Ловушку? – Я ничего не понял. Разве бывают ловушки на людей? Я знал только про мышеловки. Туда кладется кусочек сыра, и когда мышка хочет его взять, срабатывает пружина и ловушка захлопывается. Но ведь мышеловки совсем маленькие. Хоть я ни разу не видел Вадима, мне казалось, он в нее не поместится.
– Да, точно. Устроим ему ловушку, – повторила Паули. – Кира, почему ты так удивленно на меня смотришь?
– Не знаю. Как это – Вадим и сыр? И вообще, разве бывают такие большие… – Не успел я объяснить, в чем проблема, как прозвенел звонок.
– Кира, запомни, что ты хотела спросить у меня. Мы потом это обсудим. Возможно, на биологии мне придет в голову что-нибудь толковое.
Уроки биологии мне нравились. Не потому, что меня интересовала сама биология, а потому, что господин Преториус любил кошек. А друзья кошек, вне всяких сомнений, всегда хорошие люди!
В отличие от моей соседки Эмилии. Она просто ужасная. Вот и сейчас она обменивалась записочками с подлой Леонией, и я точно знал, что они пишут какие-нибудь гадости про меня. На одной я увидел свое имя. Ясное дело, что это не любовные послания. Ну и пусть. Меня интересуют более важные вещи, поэтому я решил не обращать внимания на этих глупых куриц. Я кот, я секретный агент, выполняющий важную миссию!
Господин Преториус, кажется, тоже заметил их оживленную переписку, потому что быстро подошел к Леонии и забрал у нее листок бумаги.
– Дорогая Леония, то, что ты написала, как-то связано с нервными клетками человека, которые мы как раз проходим? Ну, кроме того, что ты действуешь мне на нервы своей писаниной? – усмехнулся Преториус.
– Отдайте! – возмущенно воскликнула Леония. – Вы не имеете права!
– Леония Вейхерт, имею я право или нет, решать уж точно не тебе. И раз вы с Эмилией обмениваетесь записками и не участвуете в учебном процессе, вас ждут неприятности. Ну-ка, сейчас посмотрим, что ты тут написала. – Преториус кашлянул и прочел вслух:
Эй, Эмми, знаешь, что мой папа говорит про русских? Они либо преступники – и тогда страшно богатые. Либо они честные – и тогда такие бедные, что даже не могут купить себе хорошую туалетную бумагу. Может, мы подарим Кире рулон туалетной бумаги, потому что она точно не богатая, если ее мать уборщица…
:):):)Я чувствовал, как меня бросает то в жар, то в холод. Конечно, те строчки относились не ко мне, породистому коту Уинстону, а к девочке Кире. Но даже самому глупому коту было ясно, какая подлая эта записка. И какая злая.
Учитель, опустив руку с запиской, молчал. Весь класс тоже притих. Я не знал, хороший это знак или плохой. Или вообще никакой. Наконец Преториус тяжело вздохнул:
– Леония, я не нахожу слов от возмущения! Мне даже не верится, что ты всерьез могла написать такие глупости. Что скажешь?
Сначала Леония ничего не ответила, только покраснела. Способность различать цвета действительно одно из преимуществ человека. Прежде я никогда не замечал, что у людей может меняться цвет лица. Интересное наблюдение!
– Леония, что скажешь? – Теперь голос Преториуса звучал резко и сердито.
– Я… э-э… я хотела… – залепетала Леония. Ее огромное самомнение съеживалось у всех на глазах.
– Что? – спросил Преториус. – Что ты хотела? Обидеть свою одноклассницу? Или рассказывать небылицы о стране, где ты никогда не была?
– Нет, я только хотела… и вообще это была шутка! – оправдывалась Леония дрожащим голосом – было видно, что она готова заплакать.
Преториус мрачно стоял возле ее стола.
– Шутка? Ты говоришь неправду! Ты слышала, чтобы кто-то засмеялся?
– Нет, – тихо проговорила Леония.
Преториус вздохнул:
– Моя дорогая девочка, я полагаю, что у фрау Розенблатт будет достаточно оснований для выговора.
– Ой, нет! – воскликнула Леония и в самом деле заревела. Интересно, что такое выговор? Должно быть, что-то очень нехорошее. Мне вдруг стало жалко Леонию.
– Я сказал – «будет» достаточно оснований. Я не говорю, что мы сейчас пойдем к ней. Хотя, честно признаться, у меня большое желание так и сделать, потому что я считаю эту писанину действительно отвратительной. Но вместо этого у меня есть предложение, как ты можешь исправить ситуацию. Так сказать, примирительно урегулировать конфликт между преступником и жертвой.
Леония вытаращила глаза. Она явно не поняла ни слова. Я тоже ничего не понял. Тогда Преториус объяснил:
– Вместо того чтобы немедленно тащить тебя к фрау Розенблатт, я решил, что будет лучше, если ты извинишься перед Кирой. И угостишь свою новую одноклассницу мороженым. А она, возможно, расскажет тебе о своей родной стране, чтобы ты в следующий раз чуточку подумала, прежде чем утверждать всякую чушь. Тебе ясно?
Леония кивнула.
– И возьми с собой Эмилию, – продолжал Преториус. – Мне кажется, вы просто ничего не знаете об одной из самых больших стран мира. Да и с доброжелательностью у вас плоховато. Ты согласна, Кира?
Я медленно кивнул.
– Хорошо. Значит, договорились. Сегодня после школы вы это и сделаете, Леония и Эмилия. Но извиниться перед Кирой вам придется прямо сейчас.
– Кира, извини, пожалуйста! – хором выпалили Леония и Эмилия. – Это было действительно глупо с моей стороны, – добавила внезапно Леония. – Я угощу тебя большой порцией мороженого. Ты выберешь его в моем любимом кафе, идет? И потом мы спокойно поговорим.
Я опять кивнул. И в душе надеялся, что эти девчонки не станут расспрашивать меня о России.
Заклятые подруги
– Ну же, решайся! – Леония улыбнулась, но ее улыбка мне не понравилась – в ней таилась насмешка. Да-да, это была не улыбка, а скорее ухмылка. – Или тебе слабо?
Я даже немного растерялся:
– Нет, не слабо. Вообще-то, конечно, я могу, но…
– Что значит «но»? Я вижу, ты струсила. – Теперь усмехалась не только Леония. Эмилия, Рут и Эллен тоже, казалось, с трудом сдерживали смех.