Магия пушистых объятий

Предисловие

В современном мире, где стресс стал нашим постоянным спутником, мы часто забываем о самом простом и действенном способе обрести душевное равновесие — о наших четвероногих друзьях. Животные обладают удивительной способностью чувствовать наши эмоции и дарить безусловную любовь, когда мы больше всего в ней нуждаемся.

Пет-терапия — это не просто модный термин, а научно доказанный метод борьбы со стрессом и эмоциональными расстройствами. Исследования показывают, что простое поглаживание питомца способно снизить уровень тревожности, повысить выработку гормонов счастья и улучшить общее самочувствие.

Мой путь к пониманию этой удивительной связи начался в самые трудные периоды моей жизни. Когда мир вокруг рушился, а силы покидали меня, именно мои пушистые друзья становились той опорой, которая помогала держаться на плаву. Их преданность, безусловная любовь и способность просто быть рядом, не требуя объяснений и оправданий, стали для меня настоящим спасением.

Эмоциональная поддержка животных уникальна тем, что они принимают нас такими, какие мы есть. Им неважно, насколько успешно мы справляемся с делами или как выглядим — они любят нас безоговорочно. В их глазах мы всегда достойны внимания и заботы, и это знание творит чудеса с нашей самооценкой и внутренним состоянием.

Прочитав эту книгу, вы узнаете чуть больше обо мне и о том, через что мне пришлось уже пройти. Какие - то моменты будут грустные, какие - то радостные, но вы поймете, как работает пет-терапия в жизни и как она мне помогла и помогает до сих пор.

Готовьтесь погрузиться в мир, где пушистые лапки и мокрый нос могут стать ключом к вашему душевному равновесию. Готовьтесь узнать, как животные учат нас быть сильнее, добрее и человечнее. И главное — готовьтесь открыть для себя магию пушистых объятий, без которых наша жизнь была бы намного сложнее и печальнее.

И я искренне верю, что моя книга станет для вас тем самым толчком, который поможет поверить в себя и свои силы. Как когда-то я сама преодолела свои страхи, сомнения, чтобы поделиться с миром историей о волшебной силе пушистых объятий, так и вы сможете найти в себе смелость изменить свою жизнь к лучшему. Как я потерпела крах, о котором обязательно с вами поделюсь и нашла в себе силы начать жизнь с чистого листа.

Возможно, после прочтения вы проснётесь утром с совершенно новым пониманием жизни. Может быть, именно эта книга вдохновит вас наконец-то взять котёнка из приюта или решиться на долгожданное приобретение щенка. Ведь часто мы откладываем свои мечты на потом, не решаясь сделать первый шаг.

Пусть эта книга станет для вас не просто чтением, а настоящим путеводителем к счастью. Путеводителем, который поможет открыть своё сердце для новых чувств, для искренней любви и преданности. И кто знает, может быть, именно после её прочтения вы обретёте не только веру в себя, но и нового верного друга, который навсегда изменит вашу жизнь к лучшему.

Глава 1. Летние каникулы в царстве четвероногих

Совхоз Обской… Простое название посёлка, располагающегося рядом с лесом Новосибирской области, но для меня оно всегда звучало как мелодия счастья. Каждый раз, когда мама говорила: “Завтра едем к бабушке”, моё сердце начинало биться чаще от предвкушения.

— Ну что, моя хорошая, соскучилась? — бабушка встречала меня на пороге дачного домика, и её тёплые объятия всегда пахли пирогами и летом.

Я кивала, не в силах вымолвить ни слова от радости. Обской стал для меня вторым домом, местом, где время текло по-особенному, где каждый день приносил новые открытия, а главное — где жили пушистые удивительные существа, ставшие моими верными и преданными друзьями.

Иногда я приезжала с сестрой — мы носились по участку, исследовали окрестности, строили шалаши, собирали улиток на территории участка и за ним. Но даже когда я была одна, скучать не приходилось. Бабушка умела создавать особую атмосферу уюта и тепла, где каждый чувствовал себя нужным.

— Знаешь, Оля, — любила говорить бабушка, сидя со мной на диванчике, — животные — они как люди, только честнее. Они никогда не врут и всегда говорят правду своими глазами.

И правда, её питомцы были особенными.

Первым нашим пушистым другом стал Веня — величественный белый кот с характером настоящего хозяина. Мы привезли его из города, и он сразу же объявил весь дом своей территорией. Его грациозная походка и важный вид заставляли всех улыбаться, а его белоснежная шерстка сияла, словно он был сделан из лунного света.

— Смотри, как он уверенно себя чувствует! — улыбалась бабушка, наблюдая, как Веня важно расхаживает по дому. — Настоящий царь! Такой величественный!

А потом случилось чудо — к нам принесли двух крошечных котят. Ксюша и Мурка были совсем маленькими, игривыми и непоседливыми. Веня сначала относился к ним с недоверием, но постепенно его суровое сердце оттаяло, и он стал для них настоящим наставником.

— Смотри, как он себя ведет, проявляя любопытство и уча котят чему – то новому, передавая им свой опыт. — говорила бабушка, наблюдая за тем, как старый кот учит котят охотиться за солнечными зайчиками. — Это настоящая кошачья семья!

Вечера мы часто проводили на веранде. Бабушка рассказывала свои истории, а я делилась с ней всеми секретами — от школьных проблем до первых влюблённостей. Её мудрые советы и ласковые слова помогали мне разобраться в себе, а присутствие животных создавало особую атмосферу доверия и безопасности.

— Знаешь, Оленька, — говорила бабушка, поглаживая котят, спящих рядом с ней на диване, — самое главное в жизни — это уметь любить и заботиться. И животные этому отлично учат.

***

В то время как мои пушистые друзья чувствовали себя уверенно и свободно, я, напротив, была очень застенчивой девочкой. Сильное заикание мешало мне общаться с людьми, и каждая новая встреча превращалась в настоящее испытание. Я часто пряталась за спиной мамы, когда мы приходили в гости, и предпочитала молчать, лишь бы не выдать свою неуверенность.

Но здесь, в гостях у бабушки, всё было по-другому. Животные не судили меня за запинки в речи, не смеялись и не отворачивались. Они принимали меня такой, какая я есть, и это давало мне невероятную силу.

— Я хочу тебе сказать, Оленька, — говорила бабушка, замечая мою застенчивость, — животные учат нас главному — быть искренними. Они не умеют притворяться и не ждут от нас совершенства.

Особенно мне нравилось разговаривать с Веней. Он всегда слушал меня внимательно, не перебивая и не торопя. Я рассказывала ему о своих страхах, о том, как боюсь отвечать у доски в школе, как стесняюсь знакомиться с новыми людьми. А Веня просто сидел рядом, мурлыкал и словно понимал каждое моё слово.

Единственным человеком, с кем я могла быть собой в школе и не только, была моя лучшая подруга Ксюша. Нас познакомили наши мамы, оказывается мы жили в одном подъезде, только Ксюша на этаж выше, и наша дружба прошла испытание временем. Она никогда не обращала внимание на моё заикание, всегда терпеливо слушала и поддерживала.

С Ксюшей я всегда могла поговорить по душам, и она все понимала. Я приглашала ее к нам на дачу к бабушке. Там мы здорово проводили время: гуляли с собакой…Ах да, совсем забыла упомянуть про Тарзана. Это первый пёс, которого я помню. Он появился у бабушки, когда я была совсем маленькой, щенком я его не помню. Но когда он вырос, он был настоящим великаном среди собак (я так считала), с мощным телосложением и уверенной поступью. Его размер и сила внушали уважение, но в то же время в его глазах всегда читалась доброта и преданность.

Окрас Тарзана был особенным — светло-палевый, словно разбавленный солнечным светом. Его шерсть переливалась разными оттенками: от нежно-кремового до светло-бежевого, создавая впечатление, будто пёс искупался в лучах заката. Крупные пятна более тёмного оттенка на морде, в частности, придавали его облику благородную выразительность.

У Тарзана была широкая грудь и сильные лапы, которые позволяли ему с лёгкостью преодолевать любые препятствия на участке. Его хвост, похожий на пушистый флаг, всегда радостно вилял при виде нас, а мощные челюсти, способные справиться с любой костью, никогда не использовались для угроз — только для дружеских приветствий, но к чужим людям он относился настороженно.

Особенно впечатляли его выразительные глаза — умные, внимательные, цвета тёмного ореха. В них читалось столько понимания и преданности, что иногда мне казалось, будто он действительно понимает каждое моё слово. Когда Тарзан смотрел на меня, все мои страхи и неуверенность отступали — в его взгляде не было ни капли осуждения, только безграничная любовь и готовность защищать.

Тарзан был настолько проницательным, что казалось, он действительно понимает человеческую речь. Когда я разговаривала с ним, даже заикание отступало — настолько спокойным и внимательным был его взгляд.

Помню тот день, когда бабушка впервые разрешила мне погулять с Тарзаном по участку. Я была так счастлива! Наконец-то я смогу почувствовать себя настоящей хозяйкой такого величественного пса. Но радость оказалась недолгой…

Мы вышли во двор. Тарзан, почувствовав свободу, ринулся вперёд. Я пыталась удержать его, но мои маленькие ручки были бессильны против его могучей силы. Бабушка, увидев, что ситуация выходит из-под контроля, бросилась ко мне на помощь.

— Тарзан, фу! Стоять! — кричала она, но пёс, увлечённый своими собачьими делами, не слышал никого.

В итоге мы с бабушкой, пытаясь удержать неукротимого великана, оказались в сугробе. Снег облепил наши куртки, шапки съехали набок, а Тарзан, словно ничего не произошло, перепрыгнул через забор и убежал.

Я была в отчаянии. Казалось, что теперь бабушка никогда не разрешит мне гулять с ним. Но время шло, и чудо произошло — наш непокорный друг вернулся. Через несколько часов он появился на пороге, весь в снегу, но такой счастливый, будто и не было никакого побега.

— Ну что ж, — сказала бабушка, глядя на мокрого Тарзана, — видно, что он всё-таки привязался к тебе. Будем учиться потихоньку с ним гулять, чтобы он сильно не тянул поводок, когда ты его ведешь.

С тех пор мы начали постепенно приучать Тарзана к прогулкам. Сначала только по двору, на коротком поводке, потом всё дальше и дальше. И постепенно он стал самым верным другом, который всегда ждал меня у своей будки, радостно виляя пушистым хвостом.

Однажды я набралась смелости и решила отправиться с Тарзаном в лес. К моему удивлению, прогулка проходила замечательно. Мой верный друг вёл себя безупречно: не тянул поводок и терпеливо ждал, пока я любовалась природой.

Но когда мы возвращались домой, случилось то, чего я боялась больше всего. Возле нашего участка стояли две чужие собаки — крупный кобель и сучка. Они настороженно смотрели в нашу сторону, и я сразу почувствовала, как внутри всё сжалось от страха.

Тарзан, до этого момента такой спокойный и послушный, вдруг напрягся. Его уши встали торчком, а хвост начал нервно подрагивать. Я замерла, не зная, что делать. В следующую секунду произошло то, от чего мое сердце как будто ушло в пятки— Тарзан ринулся вперёд.

Я упала на асфальт, больно ударившись животом, но поводок не выпустила. Он тянул меня за собой, а я скользила по твёрдой поверхности, царапая руки и колени. В этот момент каждая секунда казалась вечностью.

К счастью, в этот момент из дома вышла мама, которая приехала к бабушке на выходные. Увидев происходящее, она мгновенно сориентировалась.

Мама действовала быстро и решительно. Она мгновенно оценила ситуацию и, не теряя ни секунды, схватила Тарзана за ошейник. Её сильные руки крепко удержали поводок, а я, всё ещё лежавшая на земле, почувствовала, как напряжение постепенно отпускает.

— Тихо, мальчик, спокойно, — тихо приговаривала мама, стараясь не провоцировать ни Тарзана, ни чужих собак.

Две собаки, стоявшие неподалёку, действительно не проявляли агрессии — они просто наблюдали за происходящим, словно оценивая ситуацию. Но их присутствие было достаточно тревожным для Тарзана, который, будучи крупным и темпераментным псом, всегда остро реагировал на других животных.

Вместе с мамой мы медленно, шаг за шагом, отходили от незваных гостей. Тарзан постепенно успокаивался, чувствуя поддержку и уверенность в наших действиях. Его дыхание стало ровнее, а мышцы — менее напряжёнными.

— Видишь, доченька, — сказала мама, когда мы отошли на безопасное расстояние, — иногда даже самый спокойный пёс может повести себя непредсказуемо. Важно всегда быть начеку и не бояться просить помощи.

Бабушка, увидев нас, сразу вышла на крыльцо.

— Целы? Не поранилась? — её голос дрожал от волнения.

Я покачала головой, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, оставляя после себя лишь лёгкую дрожь.

После этого случая мы с бабушкой и мамой серьёзно поговорили о безопасности при прогулках с Тарзаном. Было решено, что впредь я буду выходить с ним только в сопровождении взрослых, особенно в местах, где могут встретиться другие собаки.

***

С Ксюшей у нас было насыщенное, веселое детство. Мы часто ходили в гости друг к другу (в основном я к ней), делали уроки вместе, смотрели ужастики с азартом, не вздрагивая от самых жутких сцен. Сейчас, став куда осторожнее, с улыбкой вспоминаю ту бесстрашную девчонку. Теперь перед сном я трижды проверяю, закрыты ли окна и двери.

Особой вехой стал сериал “Настоящая кровь”. Мы выбрали его из‑за вампирской романтики, но быстро поняли: это не просто фэнтези, а сложная история для взрослых с откровенными сценами и неоднозначными персонажами. Смотреть его при родителях было немыслимо, поэтому ждали, когда дом опустеет. Устроившись на диване поудобнее, мы приглушали звук в самых “опасных” моментах и переглядывались с заговорщическим смехом: “А вдруг кто‑то войдёт?!”

Были и другие, более безобидные киномарафоны. После “H₂O: просто добавь воды” и “Могучих рейнджеров” мы буквально перенеслись в миры героев. На следующий день после школы двор превращался в арену наших приключений.

Сначала — эпоха русалок. Мы бегали по детской площадке и прятались каждый раз, когда на нас попадала капля воды, превращаясь в русалок. Мы также придумывали магические силы, которыми мы наделены и изображали колдовство.

Затем наступала эра Могучих рейнджеров. Старые коробки превращались в крепость, палки — в мечи, обрывки ткани — в плащи. Мы мастерили “браслеты‑трансформеры” из фольги, распределяли роли и бросались в бой с воображаемыми злодеями. Пни становились монстрами, мусорные баки — ловушками, а обычный забор — неприступной стеной. Мы выкрикивали названия приёмов, изображали мощные удары и неизменно завершали битву торжественным: “Мы победили!” Так и проводили весело время.

У Ксюши был кот Беня — чёрный, как самая тёмная ночь, с глазами, горящими янтарным светом. Он не просто жил в квартире — он был полноправным участником наших детских приключений, молчаливым, но важным свидетелем самых весёлых моментов.

Ксюша очень любила с ним играть: то кружила на руках, будто он маленький принц, то запускала в стремительный забег по коридору, пытаясь его догнать, то пыталась увлечь в погоню за мячиком. Беня реагировал по‑своему, каждый раз демонстрируя новый характер. Иногда он превращался в настоящего охотника — азартно гонялся за игрушками, прижимаясь к полу и совершая молниеносные прыжки. Порой застывал в забавной позе, прижав уши, словно готовился к решающей атаке на воображаемого противника или на Ксюшины руки.

Я тоже пыталась подружиться с Беней, пытаясь его разыграть. Старалась привлечь его внимание игрушками, но кот оставался невозмутимым — не проявлял агрессии, но и не спешил вступать в игру. Я не обижалась: понимала, что он предан исключительно Ксюше, а ко мне относится как к “доброй гостье”, которая приходит поиграть и уйти. И всё же я искренне радовалась, что Беня хотя бы не шипел и не царапался — в отличие от нынешнего кота Ксюши, тоже чёрного, но с куда более строптивым нравом.

Наблюдая за их играми, я часто смеялась до слёз. Вот Ксюша с торжествующим видом кружит Беню на руках, а он принимает это как должное, лишь слегка шевелит ушами, будто размышляет: “Ну ладно, сегодня можно и покружиться”. Вот она пускает его бегать по коридору, а он с разбегу запрыгивает на диван, оборачивается и смотрит так, словно говорит: “А теперь ваша очередь догонять!” Вот замирает перед игрушечной мышкой, прижимаясь к полу, — и через секунду совершает молниеносный прыжок, хватая добычу. В каждом его движении было столько грации и внутренней уверенности, что невозможно было не залюбоваться.

Несмотря на прохладное отношение ко мне, я любила наблюдать за Беней. Он был частью того волшебного мира, который мы создавали с Ксюшей, — мира, где реальность легко смешивалась с фантазией, а обычные предметы превращались в магические артефакты. Его присутствие наполняло наши встречи особым теплом и ощущением защищённости.

Помню, как мы сидели на кухне, пили чай и болтали о школьных делах, мечтах и планах. Беня часто устраивался рядом, сидя на полу и тихо мурлыкал. Этот едва уловимый звук становился фоном для наших разговоров, словно говоря: “Здесь и сейчас всё хорошо”. В его спокойствии и размеренности было что‑то умиротворяющее — он будто напоминал, что в жизни всегда есть место простым радостям: тёплому чаю, дружеской беседе и тихому мурлыканью.

Сейчас, вспоминая Беню, я понимаю, что он был символом того беззаботного времени, когда мы могли часами играть, фантазировать, смеяться, не думая о завтрашнем дне. Его невозмутимость, умение оставаться собой, несмотря на все наши попытки вовлечь его в игры, учила важному: мир не обязан подчиняться нашим правилам. Иногда нужно просто быть, наслаждаться моментом здесь и сейчас, без принуждения.

***

Ещё не упомянула о своем дедушке. Они прожили с бабушкой всю жизнь вместе, а познакомились ещё когда в школе учились. К сожалению, мой дедушка умер от рака, когда я еще училась в школе, и я мало чего помню. Но знаю одно – дедушка меня очень сильно любил, как и бабушка, а я их. И сначала меня мама к ним возила на автобусе, потом чуть постарше я сама начала ездить. Каждые выходные и все каникулы я проводила с ними.

Когда дедушки не стало, нам с сестрой толком ничего не говорили, считали нас ещё детьми и не хотели травмировать нас, но мы всё слышали...слышали, как плачут наши мамы, слышали разговоры о похоронах. С этим всем и на меня накатывали слёзы, я просто никому не показывала их, умело всё держала в себе, а потом закрывалась в комнате и плакала.

Дедушку похоронили… Я не помню, как всё проходило, думаю был сильный шок. И это первое такое потрясение, которое произошло в моей жизни. Мне очень сложно было справляться с этим. К тому же, тогда у меня не было питомцев, я была слишком маленькой ещё. Ещё и сама очень замкнутой была и застенчивой, никому не рассказывала о своих переживаниях, абсолютно всё держала в себе. И часто, когда приезжала к бабушке, уходила с Тарзаном в лес и гуляла...просто ходила, дышала свежим воздухом, разговаривала с ним и успокаивалась. С ним тогда было так хорошо на душе и спокойно.

Казалось, он понимал всё без слов. Всю ту боль, которую я не могла выговорить, всю тяжесть, что сковывала грусть. Он не тыкался носом, не требовал веселых игр — он просто шёл рядом. Его молчаливое присутствие было красноречивее любых слов утешения. Я могла молча плакать, и он лишь подставлял свой тёплый бок под мою дрожащую руку, давая понять, что я не одна. В шелесте листьев под нашими ногами и в его ровном дыхании был какой-то древний, первобытный ритм, который медленно, но верно возвращал меня к жизни. В его глазах, полных безграничного доверия и преданности, не было места смерти — был только настоящий момент, вот этот шаг, вот этот запах, вот этот луч солнца, пробивающийся сквозь кроны сосен. Он учил меня просто идти вперёд, просто жить.

А дома нас ждала бабушка. Моя бабушка — очень сильная женщина, и она старалась не показывать свои эмоции. В доме пахло пирогами и свежезаваренным чаем, всё было чисто и прибрано, как будто ничего не произошло. Но я знала, что ей тяжело. Я видела, как её взгляд надолго застревал на дедушкиной кровати, как её руки иногда, сама того не замечая, гладили край его старой куртки, висевшей в прихожей.

Она никогда не говорила со мной о боли прямо. Вместо этого были её действия, такие же молчаливые и понимающие, как и поддержка Тарзана. Она молча наливала мне чашку горячего чая, когда я возвращалась с прогулки с заплаканными глазами. Молча ставила передо мной тарелку с моими любимыми оладьями. Молча сидела со мной на диване, просто глядя в окно, и её тихое, ровное присутствие было таким же убежищем, как и лес для меня с Тарзаном.

Мы были похожи в этом — мы не умели говорить о своей боли. Но мы научились быть просто рядом. Я — с собакой, уходя в лес, чтобы выплакать то, что не могла сказать людям. Она — со мной, оставаясь в доме, наполненном памятью, создавая нам обоим островок тихого, прочного быта посреди бури горя.

И Тарзан был “мостом” между нами. Возвращаясь, я видела, как бабушка нежно треплет его за ухом, слышала её тихое: “Ну что, погуляли?”. И в этом простом вопросе был весь её невысказанный страх за меня и безмерная благодарность ему за то, что он был со мной, когда её силы были целиком отданы тому, чтобы просто не сломаться самой. Мы, три молчаливые души, помогали друг другу пережить потерю, не произнося ни слова.

Так мы с бабушкой и справлялись. Мы создали свой тихий, прочный мирок, где боль не нужно было выставлять напоказ, её просто делили пополам, как последнюю конфету из вазочки. Я очень любила свою бабушку. И пусть я была замкнутой со всеми остальными, с ней я постепенно научилась разговаривать. Она любила меня слушать, я ей рассказывала обо всём — о школьных делах, о первых робких друзьях, о книгах, которые прочла. И она всегда поддерживала меня.

— Бабушка, а тебе тоже бывает очень грустно? — вырвалось у меня, и я тут же испугалась своей прямоты.

Она отложила носки. Помолчала, глядя куда-то внутрь себя.

— Бывает, Оленька, бывает, — тихо сказала она. — Грусть — она как эта серая нитка. Иногда её почти не видно в узоре, а иногда она ляжет так, что весь ковёр кажется тёмным. Но без неё и узор не сложится. Вся картина жизни не получится.

— И что же делать, когда её слишком много?

— А шить дальше— она ткнула иголкой в ткань. — Шить и знать, что следом пойдёт обязательно нитка покрасивее, позолотистее. Солнце же не навсегда садится.

Я понимала, что бабуля права. Мы переживем эту боль и все наладится. Главное, что мы есть друг у друга и всегда рядом. Я хоть тогда многих вещей еще не понимала и меня от них пытались оградить мама с бабушкой, считая меня маленькой. Только я уже не была маленькой, хоть и была еще несовершеннолетней, но я понимала, что происходит. И хоть с дедушкой у меня не было прям такой тесной связи, как с бабушкой, но я все равно его очень любила, но вот моментов забавных с ним я помню не много.

Был один момент, его хорошо запомнила. Как – то раз, в зимнее время года, я лазала по огромным сугробам, любила так дурачиться, приходила потом вся в снегу, сосульках и полностью мокрая, но зато время проводила очень весело. Ну так вот…Лазала я по сугробам, а снег тогда очень жесткий был и какой – то дубовый что ли. И у меня застряли ноги…да, да, прям полностью, я даже пошевелиться не могла и ничего не могла сделать. Но мне было больше смешно, чем страшно. Неподалеку дедушка как раз убирал снег, и я его позвала на помощь. Так он лопатой мне откапывал ноги, как вам такое? Так он меня и вытащил, а я только смеялась, да и дедушка тоже улыбался и совсем не злился на меня, он был очень добрым, я помню его именно таким.

***

Так и проходило в целом моё детство. На самом деле я плохо его помню, но главное всегда понимала и понимаю одно – я находилась и нахожусь в окружении любящих меня людей, а также без животных не представляю своей жизни. Они всегда были и всегда будут со мной.

***

В целом мне нравился наш класс, но до девятого класса мне было тяжеловато, так как много было “крутых”, которые считали себя лучше остальных, порой им хотелось навалять. Над некоторыми они издевались в буквальном смысле, а меня так не трогали, только обзывались, но мне было пофиг на это. Я всегда думала, зачем на этих “недалеких” внимание обращать? Общаются с сами с собой, пускай общаются (начала их игнорировать просто), думала может в психиатрическую больницу их когда – то заберут, раз они так себя ведут.

Самый кошмар для меня начался, когда у меня были проблемы с копчиком, врач запретила садиться, можно было только лежать. И так целый месяц. В школу ходить пришлось. Училась я, стоя и меня посадили за последнюю парту. Там то все и началось. Ведь самые “крутые” сидели как раз на последних партах, хотя скорее слабаки, наоборот, и неудачники, которые ничего не хотят в жизни, только на шее у мамы сидеть и добиваться, чтобы их родителей вызывали в школу. Но сейчас речь не об этом, а о том, что они смеялись надо мной, унижали можно сказать и учиться мне совсем не давали. Тогда мне было очень тяжело и сосредоточиться на учебе я не могла.