Нейромимик

Глава 1

Горячее июльское солнце отражалось в прозрачных куполах высоток над Центральным районом, выбеливая всё вокруг до рези в глазах. В этой части страны тридцать пять градусов в тени даже для середины лета – слишком много.

Над площадью Ленина роились дроны-распылители, выплёвывая тонкую взвесь, которая должна была охлаждать воздух. Только невидимая влажная завеса оседала липкой субстанцией на лица людей, стёкла, фасады, не принося спасительной прохлады. Мегаполис медленно задыхался. Так же, как задыхался последние полгода мэр этого города – Вадим Вадимович Князев.

Воздушные коридоры над Красным проспектом были забиты частными аэромобилями, их антигравы оставляли в раскалённом мареве бледные дрожащие полосы, похожие на хвосты мифических чудовищ. Среди этого техногенного засилья выделялась одна башня, от вида которой у мэра свело скулы – здание «Наследия-Сибирь», мимо которого они сейчас пролетали. Вывески на нём пульсировали ядовито-зелёными голограммами, напоминая о себе каждому, кто поднимал глаза выше второго этажа. Князев смотрел на всё это сверху, из окна служебной машины, и чувствовал, как где-то глубоко под рёбрами расползается противная пустота.

Сегодня последняя пятница перед отпуском, а потом – две недели отдыха в элитном санатории с частными закрытыми пляжами и лечебными капсулами, вдали от вездесущих репортёров. Билеты давно куплены. Оплачено всё вплоть до индивидуального повара и ехать он должен был не с семьёй, а один. Ну, или почти один.

Только вместо купания в море мэру предстояла встреча с владельцем ново-московского филиала компании «Наследие» – Артуром Вересовым. И это за час до конца рабочего дня. Всё потому, что высокомерному толстосуму, возомнившему себя центром вселенной, плевать на чужие жизни, тем более на какой-то там отпуск. Вадим Вадимович зло выругался. Вот за что ему такое наказание?

Они пересекли воздушную границу Центра, миновали блокпост с вооружёнными дронами и «Аурус» плавно снизился к парковочному уровню административного комплекса.

Здание Новосибирской мэрии в 2151 году не имело ничего общего с тем унылым бетонным кубом, который помнили старожилы. Теперь это был монолит из затемнённого кристаллита, переливающийся на стыках этажей тусклым золотом встроенных светодиодов. Двадцати семи ярусная громада уходила высоко в небо, ещё десять уровней – под землю. На фасаде красовалась широкая голографическая лента сменяющих друг друга слоганов: «Новосибирск – город инноваций», «Новосибирск – опора федерации», «Новосибирск – мы строим будущее».

А ведь ещё каких-то двадцать лет назад здесь всё было иначе. Тогда Вадим вступил в свой первый срок, молодой и полный надежд. Ему казалось, что сотрудничество с компанией «Наследие» повысит шанс вывести город в лидеры. Он искренне верил, что способен изменить жизнь людей к лучшему. Правда, если в начале службы дела делались как-то сами собой, то к настоящему времени мэра не покидало чувство, что и он и этот высокотехнологичный муравейник катятся куда-то в тартарары. Особенно его подкосила эпидемия. Князев и сейчас с содроганием вспоминал те дни, когда новый вирус под названием «цифровая чума»1убивал людей быстрее, чем врачи успевали выдавать заключения о смерти. Центральные районы удалось отстоять, его команда вовремя организовала вакцинацию – в первые же сутки. А то, что творилось на окраинах... туда он предпочитал не заглядывать даже мысленно. Прививки должны были помочь. В конце концов, он сделал всё, что мог. Кто там говорил про естественный отбор?

Сейчас Князев ненавидел этот фасад так же, как ненавидел Влада Ларнье, когда тот при их последней встрече уселся за столик напротив и холодно произнёс: «Шеф сожалеет, что не смог присутствовать лично».

Сожалеет он. Ага, нашли дурочка! Так я и поверил.

Машина мягко коснулась посадочной платформы. Герметичная дверь отъехала в сторону, впуская волну спёртого, прогретого подземным паркингом воздуха. Вадим выбрался наружу, одёрнул полы пиджака и, не глядя по сторонам, направился к персональному подъёмнику. Охранники у входа синхронно кивнули. Сканеры считывателей бегло прошили его профиль и, тяжёлые створки разъехались в стороны, пропуская внутрь. Прозрачный лифт, с панорамным обзором на внутренний двор мэрии понёс его вверх. Князев остался один. И воспоминания, о пережитом унижении, накрыли его с головой.

***

Обед был назначен в частном зале ресторана «Антей» у набережной Оби. Место дорогое, с видом на искусственный водопад и системой акустической изоляции, способной заглушить даже взрыв. Он, как обычно, приехал за десять минут до назначенного времени, но вместо главы «Наследия» в зал вошёл Ларнье – высокий, сухой, с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Тёмный дорогой костюм сидел на нём как броня. Правый глаз чуть прищурен из-за старой нейротравмы. Бывший военный и палач на побегушках, которому хозяин доверяет больше, чем собственному нейроинтерфейсу2. Князев внутренне сжался. Одно дело торговаться с Вересовым, и совсем другое выпрашивать снисхождение у его прислужника.

– Вадим Вадимович, — Ларнье не поздоровался и не протянул руку для приветствия. Просто сел напротив и уставился на мэра немигающим взглядом. — Шеф сожалеет, что не смог присутствовать лично. Состояние здоровья, сами понимаете.

– Разумеется, — через силу выдавил Князев, чувствуя, как под воротником рубашки закипает испарина. — Я слышал о… неприятном инциденте.

Ларнье пропустил реплику мимо ушей. Между ними вспыхнуло голографическое меню, но ни один не двинулся, чтобы сделать заказ.

– Перейдём сразу к делу. Вы не забыли о трёх гектарах в Заельцовском районе? Понимаете о чём я?

– Да, я в курсе о каком участке вы говорите, – Вадим ответил чуть резче и громче, чем хотел, хотя прекрасно осознавал, что злить Ларнье всё равно, что тыкать палкой в спящую кобру. — Но эта муниципальная земля и находится в долгосрочной аренде у трёх малых предприятий. Расторжение договоров повлечёт за собой…

– Компенсацию, — ровно закончил за него Ларнье. — Которая будет выплачена в полном объёме. Ваша задача состоит в том, чтобы инициировать процедуру изъятия и выставить требуемое на аукцион. С одним условием: наша заявка должна быть единственной.

– Это незаконно, — тихо сказал Князев, и сам удивился своей смелости.

Ларнье впервые за всё время чуть заметно усмехнулся. Уголки губ немного дёрнулись вверх, но в глазах не дрогнуло ничего.

– Разве? — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Месье Вересов будет разочарован, если узнает, что его предложение встретило… непонимание.

Предложение? Вот как это называется? Не ультиматум и не шантаж? Вот такое «цивилизованное деловое предложение», от которого нельзя отказаться?

Князев молчал. Он разглядывал свои ухоженные пальцы со свежим маникюром, и пребывал в прострации. На правом мизинце должно было быть платиновое кольцо с крупным сапфиром. Под камень был впаян микрочип – капризная голограмма, отпирающая сейф в его кабинете. Там, в недрах его личного тайника, лежал компромат. В том числе на него самого. Ставки тотализатора, «мёртвые души» в ведомостях, бонусы за каждую нелегальную сделку. Князев лично вёл учёт всех жертв собственной жадности и платил за каждую.

Как тот чёртов маньяк или мазохист. Не мог он иначе.

– Я подумаю, – выдавил он с трудом, будто слова выдирали из него силой.

Ларнье кивнул, поднялся и, не прощаясь, ушёл, уверенный, что мэр теперь наизнанку вывернется, но сделает так, как приказано сверху. Вадим же остался сидеть, глядя в застывшее голографическое меню невидящим взглядом. Лишь когда к нему бесшумно приблизился официант-андроид, Князев снова посмотрел на свои пальцы и, наконец, окончательно осознал, что ему не померещилось - кольца действительноне было.

***

Лифт мягко замер на нужном этаже. Двери разъехались, выпуская мэра в просторный холл приёмной с жидкокристаллическими стенами, на которых сейчас транслировался вид на Речной вокзал. Алёны уже не было на месте. Его помощница давно укатила к любовнику и до понедельника можно было о ней забыть.

Кабинет встретил его привычной стерильностью. Тёмный дубовый стол с сенсорной панелью. Экран во всю стену, транслирующий карту городских воздушных коридоров, портрет президента, триколор. Слева, на стене, (единственное, что Князев себе позволял) висел фрейм с изображением дочерей. Две девочки в белых платьях – Виктория и Констанция. Прелестные белокурые ангелы с отцовскими скулами и материнскими глазами. Подхватив фотографию одной рукой, другой он подкатил поближе к столу адаптивное кресло, и рухнул в него. Несколько секунд вглядывался в фото, ища утешение в родных лицах.

– Феликс1, – позвал он устало. – Проведи биометрический поиск местоположения предмета. Идентификационный код 441-Б-89.

Нейросеть отозвалась через долю секунды:

– Объект не обнаружен. Последняя зафиксированная активность – ресторан «Антей», набережная Оби, 12:47. В период с 12:47 по настоящее время сигнал чипа отсутствует.

– Отсутствует? – переспросил Князев, не веря в произошедшее. – То есть кто-то его заглушил?

– Вероятность технического сбоя равна 0,03 процента. Вероятность намеренной блокировки сигнала 99,97 процента.

Князев прикрыл глаза и мысленно посчитал до десяти, пытаясь отстраниться от волны гнева, захватившей его. Долбанная искусственная машина, так и не научилась изъясняться по-человечески. Перед его внутренним взором встало лицо Ларнье. Как и когда этот французский пёс успел стащить кольцо? Или не он? Вадим судорожно вспоминал последние события, предшествующие пропаже. Он резко встал, прошелся по кабинету и остановился у сейфа, встроенного в стену.

Как?! Как такое могло с ним случиться?

Волосы на затылке вставали дыбом, когда он представлял масштаб катастрофы, которая обрушится на него, на его семью, на всё, что он выстроил, если пропажа не обнаружится. Какая, к чёрту, поездка? Какой отдых? Когда от одной мысли о его личном хранилище его потряхивает. Там лежит то, что размажет его по асфальту политической жизни, то, что превратит его дочерей в изгоев, а жену – во вдову при живом муже. Отмена командировки – цветочки. Ягодки начнутся, когда кто-то откроет этот хренов сейф без него. А он уже знал: кольцо он не найдёт. Потому что, чёрт возьми, он никогда, н-и-к-о-г-д-а его не снимал!

Вадим вернулся к креслу, сел, и опять уставился на портрет дочерей. Старшая, Виктория улыбалась, слегка склонив голову и, словно сегодня свет упал как-то иначе на лицо девочки – Князев увидел маленький зазор между передних зубов. И как он его раньше не замечал?Лицо мэра скривила гримаса отвращения. Щербинка напомнила о жене. У неё была точно такая же деревенская щель, но та любила улыбаться во весь рот, демонстрируя свой изъян, а Вадима каждый раз тошнило от омерзения, особенно последнее время. Он презирал Наталью. Её улыбку. Зубы. Её глупую, преданную любовь, которой она душила всех направо и налево. Когда это с ним произошло? Когда он возненавидел собственную жену?

– Феликс, запиши Викторию к стоматологу на завтра. К Прозоровскому.

– Есть свободное время на 10.30 и на 14.00, лучше записаться на утро.

Для кого и чем лучше Князев не понимал.

– Утро, так утро.

Вадим всё так и смотрел на фотографию невидящими глазами, словно выпал из реальности на какое-то время, а когда вспомнил зачем он здесь, снова поднялся. Походил по кабинету, обшарил рабочий стол – в ящиках были только старые файлы, папки с протоколами совещаний, да пара бутылок дорогого коньяка, о которых он совершенно забыл. Ничего. Он перевернул всю офисную мебель, заглянул даже под тонкое покрытие на полу. Кольца нигде не было. Осталось осмотреть санузел, примыкавший к кабинету – небольшую комнату с раковиной из чёрного камня и зеркальной панелью во всю стену.

Переступив порог, он вдохнул привычный для таких помещений мятный запах дезинфицирующего аэрозоля. Может, он снял его, когда мыл руки? Такого никогда не случалось, но вдруг?Внимательно шаг за шагом он оглядел всё помещение. Заглянул в контейнер для биоотходов. Безрезультатно. Выпрямился, посмотрел на себя в зеркало.Усталое, бледное лицо измученного мужика. Машинально вырвал длинный седой волос, предательски торчащий из брови.

Что-то мелькнуло за его спиной. Сначала Вадим подумал, что отказал AR-интерфейс3. Однако нет. Стена напротив транслировала стандартную заставку, а за его плечом, там, где секунду назад отражалась гладкая поверхность, теперь шевелился непонятный сгусток света, не связанный с освещением. Контуры фигуры текли, переливались, то уплотнялись, то распадались на мелкие частички и снова собирались в нечто аморфное. Казалось, что сам воздух закручивался в воронку, стремясь принять форму человека.

– Кто здесь? — спросил Князев испуганно. — Алёна, ты?

Вадим хотел развернуться, но тело не слушалось, будто кто-то нажал кнопку «пауза». Дикий страх рассыпался по телу колкими иглами, не давая мыслить здраво. Вдруг кожу на лбу пронзила обжигающая боль.

– А-а-а! — закричал он, отшатываясь назад.

Одной рукой он прикрыл голову, а другой по инерции снёс всё, что стояло на полках. Флаконы с био-лосьонами, дезинфектор для чипов, тюбики с гелями, ещё что-то хрупкое. Банки падали и разбивались вдребезги, заливая пол разноцветными мутными лужами. Зеркальная панель треснула, пустив по идеальной глади мерзкую паутину. Князев упал на колени, рвано хватая воздух ртом. В ушах звенело так сильно, словно тысячи комаров одновременно вгрызлись в его барабанные перепонки.

Болезненная пульсация постепенно затихала и Вадим медленно, с трудом, поднялся. Проморгался, прогоняя цветные пятна перед глазами. Осторожно посмотрел в треснутое зеркало, оно размножало его отражение на сотни осколков, но в центральном, самом крупном, он всё-таки смог разглядеть себя. Над его переносицей горела алая отметина с рваными краями ожога. Три цифры.

– Что за… — от удивления его рот приоткрылся.

Князев повернулся, желая убедиться, что в помещении никого нет, и в следующий миг затылок разорвало ударом. Мэр не успел увидеть, кто напал на него. Он падал лицом вперёд в своё разбитое отражение, чувствуя, как сознание молнией скручивается в тугую чёрную точку. Ещё секунда и темнота накрыла его полностью.

________________________________________________________________________________

1- Феликс - искусственный интеллект.

2 – «цифровая чума» – здесь упоминается о событиях, произошедших год назад. Когда люди заразились вирусом через чипы, импланты, погружение в виртуальную реальность.

3 – нейроинтерфейс – система прямого обмена информацией между мозгом и электронными (цифровыми) устройствами. Позволяет управлять техникой силой мысли, получать данные напрямую в сознание и погружаться в виртуальные миры через нейропорт. Обычно вживлён в голову человека.

4 – АR-интерфейс – способ взаимодействия пользователя с цифровым контентом, при котором виртуальные элементы накладываются на реальный мир в режиме реального времени.

Глава 2

Для Алёны Земцовой понедельник начался с лёгкой, приятной истомы, не желающей выпускать её из своих объятий. На губах ещё чувствовался вкус утреннего кофе, который они пили на балконе, глядя с семнадцатого этажа на раскинувшийся внизу парк. Его рука на её талии, горячее дыхание на шее и шёпот: «Останься ещё на час». Она осталась на два и теперь расплачивалась за это.

В мэрию Алёна влетела за пять минут до начала рабочего дня, раскрасневшаяся, растрёпанная, с засосом на шее, который тщетно пыталась замаскировать тональным спреем по дороге в лифте. Упрямые прядки волос выбились из строгого пучка и никак не хотели обратно в прическу. Она, как могла, пригладила их пальцами. Глаза сияли от счастья. Пусть глупого и сейчас абсолютно неуместного, но всё же счастья. Она поймала себя на том, что смотрит в зеркальную панель подъёмника и улыбается собственному отражению. В груди порхало что-то тёплое и приятное.

– Успокойся, – тихо приказала она себе и поправила воротник блузки. – Ты на работе.

Её руки ещё помнили, как гладили его плечи, сжимали простыни, тянулись к нему в полусне. И от этого было трудно, да что там – невозможно – настроиться на отчёты, графики и таблицы. Она вышла на своём этаже и почти столкнулась с роботом-уборщиком, который тащил контейнер с дезинфектором. Машинально извинилась и, звонко стуча тонкими каблуками по идеально чистому полу, поспешила к себе. Приёмная находилась в дальнем крыле здания, за толстыми дверями, которые глушили любой шум из коридоров. Кабинеты остальных сотрудников ютились этажом ниже. Сюда, на уровень мэра, редко кто заглядывал без личного приглашения или срочного вызова. Будни Алёны почти всегда проходили в одиночестве, если не считать охрану да редких курьеров.

На сегодня был назначен открытый для журналистов и высокопоставленных гостей показ проекта нового жилого комплекса. Мэр ещё месяц назад утвердил список приглашённых, лично проверил рассадку, заставил трижды пересогласовать меню. Вадим Вадимович любил такие сборища: блеск, внимание камер, возможность пожать руку нужному человеку. Сам он, конечно, присутствовать не мог. Улетел на юг. Алёна знала это, потому что лично занималась его «срочной командировкой». Правду (с кем он туда полетел) она тоже знала, но это не её забота. Её задача, чтобы в документах был порядок, тайминг соблюдался, а презентация прошла на отлично.

Что-то слишком тихо, подумалось ей вдруг. Хотя с чего бы? Люди из «протокола» наверняка уже на месте. Она всего лишь координатор, её задача следить за общим ходом, а не стоять над душой. Все указания раздали ещё в среду, специалисты опытные, не первый год трудятся. Алёна одобрительно хмыкнула своим мыслям и откинулась в кресле. Однако внутри продолжало свербеть. Странностей набиралось как минимум две.

Во-первых, в холле первого этажа она никого из обслуживающего персонала не заметила, когда поднималась. Обычно перед такими мероприятиями там всегда кипела жизнь. Надо бы спросить у начальника охраны. Алёна уже потянулась к коммуникатору, но замерла на полпути. А смысл? Не станет же она дёргать его по пустякам. Да и вообще... не её уровень контролировать каждый шаг коллег. Ещё подумают, что не доверяет им. Не хватало прослыть выскочкой. Пусть работают. Она убрала руку от аппарата.

Во-вторых, ей никак не давало покоя, что накануне такого важного события мэр вдруг стремится уехать из города. Совпадение? Сам настоял на этой дате, сам горел этим проектом, и вот, ни с того ни с сего заявляет, что ему срочно нужен отдых по предписанию докторов. В последнее время Вадим Вадимович действительно часто раздражался, срывался на подчинённых по пустякам. Может, и правда переутомился. Врачам виднее. Ей ли судить начальника? И что за нелепые подозрения? Всё под контролем. Алёна вздохнула и поправила причёску. Волосы пахли его шампунем. Свежий запах с горьковатыми нотками кедра напомнил, как они целовались в душе под горячими струями воды. Щёки вспыхнули с новой силой. Вот как здесь сосредоточиться? Мысли то и дело уплывали куда-то не туда, возвращаясь к сильному телу, к его бархатистому голосу, к той радости, когда он назвал её «дорогая» перед самым уходом. Как же это мило.

– Прекрати, – приказала она себе и активировала голографическую панель.

Над столом развернулось прозрачное мерцающее полотно с расписанием. В 11:30 – сбор гостей, в 11:45 – открытие дверей и размещение, в 12:00 – приветственное слово (Князев записал голограмму, чтобы транслировать в своё отсутствие), затем демонстрация макета, фуршет, общение с прессой. Алёна уже собиралась встать, как вдруг острая боль обожгла ступни. Новые туфли – эти остроносые шпильки были модным хитом сезона. Дорогущие, из натуральной кожи: сейчас такую почти не выпускают. Девушка поморщилась. Не успела разносить и вот результат – ремешки больно впивались в щиколотки. «Ничего, переживу, – подумала Алёна, потирая ноги под столом. – Зато красивые, девчонки из бухгалтерии обзавидуются».

Неприятности начались ровно в 11:50, когда раздался звонок от главного по охране мэрии Кузьмина.

– Алёна Сергеевна, спуститесь, пожалуйста, в конференц-зал, – его голос звучал непривычно напряжённо.

– Что-то случилось?

– Двери не открываются.

– Сбой?

– Похоже на то. Система не реагирует. Ни на мои коды, ни на аварийки.

– А где сотрудники протокольной службы? – спросила она, придерживая кнопку связи чуть сильней, чем следовало.

– Понятия не имею, – ответил Кузьмин. – Я с утра никого из обслуги не встречал. Думал, они уже внутри.

– Ладно, разберёмся, – Алёна нахмурилась. – Сейчас буду.

Она поднялась, одёрнула юбку, ещё раз проверила себя в зеркале. Ну и что, если она слегка взвинченная и румяная? Спишу на рабочее волнение, если спросят. Никто не узнает. Никто. Лифт бесшумно понёс её вниз. Сквозь прозрачные стены она видела, как в холле первого этажа собираются люди. Слишком много людей и, когда двери разъехались, Земцова замерла на пороге.

Коридор перед конференц-залом был забит до отказа. Заместители мэра – все, кого она знала в лицо и по именам, – толпились у входа, переговариваясь вполголоса. Управделами Щеглов, красный и взмыленный, теребил галстук и то и дело смотрел на часы. Вице-мэр по строительству Коростылёв стоял, скрестив руки, и мрачно смотрел на закрытую дверь. Представители прессы – федеральные и международные каналы, местные издания, блогеры в вызывающе ярких нарядах, – все ждали.

– Земцова! – Щеглов подскочил к ней, как только она вышла из лифта. – В чём дело? Два часа не можем попасть внутрь!

– Два часа? – машинально повторила она, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. Та-а-к, спокойствие, только спокойствие.

– Вы что, с утра здесь? – деловито спросила она.

– С десяти. Гости уже приехали. Мы все на месте, а здесь закрыто. Никто ничего не понимает.

– Открытие запланировано на 11:45, сам Вадим Вадимович так распорядился.

– Но уже 11:55! – воскликнул управляющий.

Сенсорная панель у входа тускло светилась красным цветом отказа в доступе. Алёна ввела свой личный номер. Ноль реакции. Вбила временный код. Ничего. Аварийный протокол. Тишина.

– Кто-то взломал систему, – тихо сказала она, не веря собственным глазам.

– Это невозможно, – отрезал Коростылёв, подходя ближе. – Здесь тройной уровень шифрования. Даже «Феликс» не может получить к ней полный доступ без спецразрешения.

***

Повисла тишина, кто-то кашлянул, кто-то переспросил у соседа, что происходит. Напряжение сгустилось до такой степени, что Алёна физически ощущала его кожей. Неожиданно раздался щелчок, и красный цвет на панели сменился на зелёный. Двери бесшумно разъехались в стороны.

– Ну, наконец-то, – выдохнул облегчённо Щеглов и шагнул внутрь.

Конференц-зал встретил их полумраком. Слабое аварийное освещение едва позволяло различать очертания рядов кресел, пустой пьедестал в центре да большие прямоугольники экранов, висящих под потолком. Коктейльные столики пустовали, бокалы не сверкали, а в воздухе пахло ни едой и ни цветами, а чем-то затхлым. Если бы Алёна не знала, как тщательно следят за чистотой в здании мэрии, то решила бы, что где-то здесь скончалась мышь. И вполне, может быть, не одна.

Журналисты быстро, с профессиональной сноровкой, рассредоточились по периметру, на ходу раскладывая аппаратуру. В полумраке мелькали силуэты, щёлкали разъёмы, звучали сдержанные команды: «Света не хватает», «Сейчас добавлю», «Дай фокус». Земцова уже хотела окликнуть кого-нибудь из обслуги, как вдруг её взгляд упал на одного из операторов. Он стоял к ней спиной. Широкие плечи, знакомая посадка головы, то, как он чуть наклоняет её вбок, когда думает о чём-то. Этого не могло быть!

Мужчина обернулся. Сердце Алёны забилось так исступлённо и быстро, что пульс ускорился до немыслимой частоты. Он смотрел прямо на неё, нахально улыбаясь. И даже подмигнул! Она замерла, вцепившись пальцами в край ближайшего кресла. Радость переполняла её. Он здесь! А следом, почти мгновенно, пришло недоумение, граничащее с ужасом. Почему? Как? Они же договаривались встретиться вечером. Разве он не должен быть сейчас в офисе, заниматься... какими делами? Земцова вдруг с ошеломляющей ясностью поняла, что совершенно не представляет, где он работает. Он всегда уходил от ответа: «Фриланс, мелкие заказы, не бери в голову». Алёна не придавала значения, пропускала мимо ушей – ей даже нравилось эта таинственность. А теперь он здесь. Зачем? Кто пригласил? И главное, почему ни слова не сказал утром?