Нейромимик
- -
- 100%
- +
И как это у неё так получается?
Вокруг было настолько чисто, что хотелось плюнуть, лишь бы нарушить эту стерильность. На десятки метров вправо и влево простиралась парковка – ровные ряды аэромобилей, свежая разметка, ни одной трещинки в дорожном покрытии, ни одного пятна или смятого пластикового стаканчика где-нибудь у бордюра. По периметру тянулись аккуратные газоны с подстриженными кустами, кое-где стояли широкие скамьи. Они подогревали задницы случайных прохожих зимой и холодили их летом, как заботливая бабушка, которая знает, что лучше для твоего здоровья. Высокие деревья на выезде красовались идеальной геометрией крон, будто их стригли по лекалам с завода. А вишенкой на торте был химозный аромат сирени – слишком приторный и навязчивый, чтобы быть настоящим.
Идиллия, чтоб её.
Дина окинула пространство хмурым взглядом. Над головой собирались лилово-серые тяжёлые тучи. Они кучно наползали с востока, будто желая проглотить солнце.
– Полгода отсрочки, – бросила она, глядя на небо. – Опять очередной представитель закона поверил в сказки корпоративных юристов.
Что не говори, а защитники у Вересова действительно отличные. Тянули время, как могли. Сколько свидетелей исчезало, столько и появлялось. Только уже с новыми показаниями. Откуда они их только брали. Один краше другого. Все эти встречные экспертизы, запросы документов, жалобы на действия следствия и так далее, и так далее. Бесконечная выматывающая карусель.
На последнем заседании в Мещанском суде, когда судья огласил: «В связи с недостаточностью доказательств состава преступления», ей стоило неимоверных усилий сдержаться, чтобы не выбежать из зала. Доказательств?! Да одни показания Кира Самойленко могли похоронить, как саму корпорацию «Наследие», так и её зарвавшегося хозяина. Слова свидетеля, выжившего после экспериментов, стоили тысячи других улик! Но, увы. И если бы не вмешательство главного прокурора, подавшего кассационное представление, известно чем бы всё закончилось. Дина не знала, кто именно нажал на нужные рычаги – то ли Шаталов подключил свои связи, то ли повлияла огласка в СМИ, но дело всё-таки дошло до Верховного суда.
И вот опять новая отсрочка. И называется она – «пост-некротический синдром». Вересов выжил после покушения, но вирус успел проникнуть в нервные узлы, отвечающие за лицевую моторику и голосовые связки. Правая половина его лица была обездвижена, и говорить ему запретили. Во избежание каких-то там последствий. Только Дина ни капельки не доверяла предоставленным той стороной медсправкам. При всех возможностях миллиардера можно было давно все органы на новые заменить, а тут... Она вспомнила видеозапись, которую пришлось смотреть на заседании полчаса назад, и вздрогнула. Бесцветные водянистые глаза Вересова, неестественно белая кожа, волосы, брови, его искажённое лицо – всё это совершенно не вызывало в ней сочувствия, наоборот – омерзение. Вот, где во истину справедливо утверждение: наружность – точное отражение того дерьма, что у человека внутри.
– Диагноз подтвердили независимые врачи, – ответила Ольга. – Формально – всё безупречно.
– На бумаге, – отозвалась Дина.
Короткое слово, брошенное в пространство, вобрало в себя всю горечь минувшего года: несколько месяцев в госпитале, бессонные ночи над отчётами, сбор доказательств, и допросы, допросы Столько всего сделано, столько сил потрачено – и неужели в пустую?
Они остановились на широком парапете, огораживающем лестницу. Отсюда открывался вид на площадь и парковочные платформы внизу. Ветер налетал порывами, гоняя по плитам песчинки, закручивая их в маленькие смерчи.
– Как они? – спросила она, наконец.
Ольга поняла без пояснений.
– Успешно осваивают программу. Соня сдала летнюю сессию экстерном, инструкторы её хвалят. Кир догоняет с трудом. Всё-таки годы без системного образования дают о себе знать. Но старается, не сдаётся.
– А медосмотры?
Женщина отвела взгляд. Глаза её на секунду задержались на чёрной точке дрона-охранника, который бесшумно завис над зданием.
– По документам всё стабильно. Никаких аномалий за последние три месяца не выявлено.
– Ты сама в это веришь?
Ольга не успела ответить. Сзади послышалась торопливая поступь. К ним приближался невысокий коренастый мужчина в сером костюме. Леонид Митрохин – криминалист ОСР1и патологоанатом в одном лице.
– Дина! Ольга Викторовна! – он пристроился с краю и спросил: – А где Ковалёв? Вышел раньше нас и потерялся.
Беглова пожала плечами, делая вид, что ей всё равно.
– Не знаю.
Она обернулась к парковке. У красного аэромобиля топталась пара. Павел, склонив голову, внимательно слушал женщину, которая висла у него на шее. Её короткое платье из металлизированной ткани блестело даже под серым небом, переливалось, как чешуя змеи. Тёмные волосы развивались на ветру. Через мгновение она обвила его руками и прильнула к губам.
В груди неприятно царапнуло, и Дина отвернулась так резко, что хрустнули шейные позвонки. Они не виделись почти год. Он так и не посетил её в госпитале, а она ждала. Каждый день. Все три месяца, что пролежала в регенерационной капсуле. Вглядывалась сквозь прозрачные стенки аппарата в каждого входящего в палату. Ловила себя на том, что прокручивает в голове слова, которые скажет ему, когда он появится. Злилась, что его нет, и снова ждала. Потом был месяц домашнего восстановления и опять тишина – ни единого сообщения от него. Дина перечитывала старую переписку, касалась пальцами экрана, будто могла вернуть тот самый вечер. А потом закрыла чат и больше не открывала.
Спасала работа. Она заполняла пустоту в сердце так плотно, что не оставалось места для сожалений. Почти не оставалось. И лишь через полгода она узнала, что Ковалёва тогда срочно отправили в командировку в другой конец страны, потом дома что-то случилось с братом. Дина не вникала. Ей тогда вообще не хотелось ничего слышать о нём. Забыть всё, будто ничего и не было. Так легче. И проще. А теперь, оглядываясь назад, она злилась уже не только на него, но и на себя.
О чём ты только думала?О том, что их внезапная близость перерастёт во что-то большее? Что они будут просыпаться в одной постели, по утрам пить его любимый «Нейро Брю» и обсуждать планы на выходные? Глупо и смешно. Мимолётная интрижка, как в дешёвой мелодраме – вот во что вылилась та ночь. Она, опытный агент, должна была понимать: работа и личная жизнь несовместимы. А она повелась, как малолетняя влюблённая дурочка.
И всё же, вопреки здравому смыслу, надеялась, что на заседании они окажутся рядом и поговорят. Подкрасилась, сделала прическу, специально приехала пораньше – теперь и вспоминать об этом стыдно. Не случилось. Ковалёв появился за минуту до начала слушаний, сел в конце зала, не подошёл на перерыве. Даже не взглянул. И вот сейчас эта брюнетка с победной улыбкой на губах. Его жена? Или очередная подружка? Дина сунула руки ещё глубже в карманы формы, и всё сжимала и сжимала кулаки до тех пор, пока боль от впившихся в ладони ногтей не отрезвила её.
Так правильно. Я же сама решила. И нечего теперь жалеть. Но как же мерзко на душе.
– Да вон он, на стоянке, – сказала она, стараясь говорить ровным тоном.
– Уже вижу, – тихо ответил Леонид. Но не пошевелился, делая вид, что изучает архитектурную вычурность фасада.
– Тогда кого ждём, поехали? – предложила Дина, стараясь не смотреть в сторону напарника и его дамочки. – Подвезу всех, говорите куда.
Она пошла быстрым шагом к «Пантере» и уже обогнула капот, как тело вдруг на секунду перестало слушаться и качнулось вперёд. Чья-то рука успела перехватить её за талию за секунду до падения.
– Осторожнее, мадемуазель Беглова, – раздался голос с лёгким французским акцентом.
Дина замерла, прижатая к твёрдой груди. Влад Ларнье стоял так близко, что она чувствовала исходящий от него аромат морской свежести с йодистыми нотками. Мужчина тут же отпустил её и отступил на шаг.
– Благодарю, – выдавила она, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.
В зале суда она не раз замечала интерес с его стороны и списала это на профессиональное любопытство противника. Теперь же сомнений не осталось: в голубых глазах Ларнье горело откровенное любопытство, граничащее с восхищением. Он смотрел на неё, как на женщину. И это пугало больше, чем, если бы он достал сейчас пистолет. Шрам, который она раньше считала уродливым, вовсе не портил лица – напротив, добавлял остроты. Дина слегка опешила от собственных мыслей. Этот человек – наёмный убийца, правая рука Вересова, выкормыш корпорации. А она стоит и пялится на него, будто они на свидании.
– У меня всё в порядке, – холодно ответила она. – И я прекрасно могу стоять на ногах без посторонней помощи.
Влад усмехнулся. Никакой злости, никакого напряжения или давления. Только вежливость и едва уловимая ирония.
– Разумеется, мадемуазель. Я и не сомневался. Всего хорошего.
Мужчина слегка склонил голову в изящном полупоклоне. Дина невольно задержала на нём взгляд. Что-то отозвалось в памяти. Этот шутливый жест...
– Беглова, опаздываем! – окликнул её Митрохин.
Она моргнула, стряхивая наваждение, и скользнула на водительское кресло. Бросила последний взгляд в зеркало заднего вида – Ларнье неторопливо шёл к своему чёрному аэромобилю в дальнем конце парковки, поправляя манжеты белоснежной рубашки. Чужой. И всё же неуловимо знакомый.
Что вообще происходит? Это такая новая тактика?
Дина и предположить тогда не могла, как сильно ошибётся, посчитав их встречу случайной и ничего не значащей.
Глава 5
Ровно через сутки она бодро шагала к трапу служебного самолёта Отдела Специальных расследований в сопровождении Митрохина и Ковалёва. Что ж, мечта осуществилась, если не считать Лёню, она осталась наедине с Павлом. Вот только сейчас все мысли занимали детали дела, а не сентиментальные глупости. И этому обстоятельству Дина была безмерно рада. Новое задание встряхнуло её, словно холодный душ. Она воспряла духом, и как гончая, учуявшая след, рванула к цели. Судьба дарила ещё один шанс прижать Вересова к стенке, и на этот раз ему точно не ускользнуть. Дина нисколько не сомневалась: новосибирский инцидент напрямую связан с их предыдущим расследованием. Шеф на совещании лишь укрепил её уверенность, продемонстрировав видеозаписи с места преступления.
Расправа над мэром пугающе напоминала гибель профессора Рябцева и его дочери. Аналогичным зверским способом убили и главу корпорации «НейроТех» Игоря Захарова. Правда, при всей мистической подоплёке, виновником оказался вполне реальный человек – Алекс Метелёв. Вот только его тело ОСР так и не обнаружил. Оно попросту исчезло. У Бегловой имелись соображения, кто и зачем мог выкрасть труп. Только в их профессии требуются неопровержимые улики – факты, которых на сегодняшний день у неё не было.
Но я их обязательно найду. И все, кто причастен к распространению вируса, понесут наказание.
Лишь единицы знали, что за «цифровой чумой» стояли конкретные личности, выпустившие смертоносную заразу в мир живых. И главным проводником стал сын одного из учёных, трудившихся над засекреченным проектом «НС-2.0», в команду которого входил и отец Дины. Могли ли молодые исследователи много лет назад предположить, что их прорывные открытия в генетике послужат не благому делу, а станут проклятием для человечества? Что корпорация «Наследие» обратит труды гениев во зло и породит чудовище, которое принесёт гибель многим людям. Что они сами, один за другим, падут от руки убийцы – кто-то раньше, кто-то позже.
Только сидя в кресле аэробуса, Дина ощутила, до какой степени напряжены её мышцы. Она помассировала плечи, размяла шею. Пара часов пути – грех не воспользоваться случаем и не восстановить силы. Впереди ждала отнюдь не прогулка. Решив, что проспит весь полёт, она активировала через нейроинтрефейс плей-лист медитативных треков и закрыла глаза.
***
Дина опять оказалась в той ужасной квартире. Снова уродливая жёлтая люстра над головой, снова смесь пыли и корицы щекочет ноздри и нестерпимый жар, от которого всё тело вмиг покрылось противной испариной. Знакомые тюлевые занавески колыхались, когда из открытого окна накатывали горячие волны воздуха с несуществующей улицы несуществующего в реальности города.
Она огляделась. На первый взгляд обстановка не изменилась: всё тот же диван с обивкой цвета индиго, а над ним голографическая карта столицы, тот же буфет с радиолой, стеллаж с мелкими игрушками-статуэтками и фреймы с динамичными снимками детей. И всё же, что-то было не так. Она не сразу поняла что именно. Только когда повернула голову налево, осознала: теперь ей открывалась часть помещения, которая раньше оставалась за рамками восприятия.
Или просто ей не давали увидеть всю картину целиком?
Там стояла кровать. Дина узнала её по фотографиям из академических учебников – допотопная модель с металлическим каркасом и пружинной сеткой. На тощем матрасе угадывались очертания чьей-то фигуры, скрытые под простынёй. У неё перехватило дыхание. Казалось, вся кровь за один миг прилила к лицу и теперь пульсировала в висках тяжёлыми, гулкими ударами. Грудную клетку сдавило, пришлось сделать несколько судорожных вдохов и выдохов, чтобы хоть немного унять бешеный стук сердца. Ткань колыхалась в ритме дыхания человека.
Кто же это?
Дина шагнула вперёд и сорвала покрывало. На кровати лежал мужчина, скрюченный в позу эмбриона. Вся кожа чёрная, спекшаяся, будто его кто-то хорошенько прожарил на костре, но он был жив. Прерывисто, хрипло, с влажным присвистом, но дышал. Веки подрагивали, пальцы судорожно сжимались и разжимались, а ноги мелко вздрагивали, словно он был активным участником кошмара и никак не мог проснуться. Дина наклонилась и вгляделась в обугленное лицо.
О, Боже, этого не может быть!Ты же мёртв, ты должен быть мёртв!
В её сознании взорвался калейдоскоп образов, они кружились со скоростью света, не давая зацепиться ни за один, превращая мыслительный процесс в полный хаос. Ледяная струйка пота скатилась по спине, будто чужой холодный палец провёл вдоль позвоночника. Дину передёрнуло, и она инстинктивно отпрянула назад. И в ту же секунду веки обгорелого человека дрогнули, приоткрыв черноту зрачков. Он смотрел ей в глаза, не мигая. Крик вырвался сам собой, прежде чем Дина успела зажать рот ладонью.
***
Он ненавидел свет. Господи, как же он его ненавидел. Регулируемые панели эмиттеров, настроенные на минимальный режим, выдавали мягкое, рассеянное свечение. Только для Вересова и такой малости было достаточно. Глаза постоянно слезились и болели, будто тысячи микроигл разом вонзались в зрачки. Специальные экраны, установленные на окна палаты, перекрывали доступ ультрафиолету, а «умная система» дважды в час проводила коррекцию освещения палаты и всё без толку. Болезнь сделала его заложником собственного тела. Ему, как вампиру из древних легенд, приходилось постоянно прятаться. А после покушения жизнь вообще превратилась в один сплошной поток мучений. Врачи говорили о том, что «надо пережить критический порог». Он не знал, что это значит, понимал лишь, что ничего хорошего.
Ко всем его бедам ещё добавилась невозможность пользоваться Сетью. Раньше он мог сутками сидеть в информационных каналах, как в родной стихии. И вот, его лишили и этого. Будто кто-то перерезал в мозгу все нейронные связи, оставив его слепым и глухим к цифровому миру. Он не мог пользоваться даже самым примитивным нейроинтерфейсом, не мог заказать себе кофе, не говоря уже о доступе к корпоративным сетям «Наследия».
Теперь его постоянной подружкой была тупая, ноющая боль – неотступный гвоздь в затылке. Врачи разводили руками: «Процесс восстановления идёт медленно». Они не говорили ему главного, что он может остаться таким навсегда. Только Артур считывал это по их лицам. Он чувствовал себя овощем, который к тому же видит то, чего в реальности быть не должно.
Злость поднялась из глубины живота, обожгла горло, прокатилась по телу волнами нервной дрожи. Пальцы тряслись, губы дёргались, а сил не было даже на то, чтобы оторвать голову от подушки. Артур нажал на кнопку вызова и тихо позвал:
– Ларнье.
Створки дверей разошлись в стороны, впуская Влада. Тот появился, как всегда бесшумно, руки сложены за спиной.
– Шеф?
– Ну, докладывай.
Ларнье шагнул в палату, обходя стол с мерцающими над столешницей проекциями медицинских показателей. Красные линии на голограммах говорили о том, что всё плохо. Организм Вересова не справлялся, и никакие регенераторы не помогали.
– Слушания отложили. Адвокаты запросили дополнительное время. Всё идёт по плану.
Артур скривился. Ожидаемо до тошноты.
– Как там наш пациент?
Ларнье помедлил всего секунду, но Артур уловил эту заминку и замер в ожидании ответа.
– Никакого прогресса. Если ввести сыворотку сейчас, начнётся отторжение.
Вересов промолчал, только зло скрипнул зубами. Влад выдержал паузу, давая хозяину переварить информацию, и спросил:
– Будем ждать или сразу перейдём к плану Б?
– Ты нашёл детей?
– Да, они в спецшколе ФСКБ, здесь в Новосибирске. Живут в изолированном корпусе, под круглосуточной охраной. На территорию посторонним вход запрещён. Мне удалось найти нужных людей, которые помогут вытащить мальчишку.
Хоть что-то...
Артур попытался подняться. Регулируемая кровать изменила угол наклона, помогая ему сесть. Голова тут же взорвалась острой вспышкой боли, перед глазами поплыли черные круги. Пришлось проморгаться, чтобы зрение восстановилось.
Вересов увидел её сразу. Даже напрягаться не пришлось – своё личное проклятие он узнает из тысячи. Девочка стояла в углу палаты, за прозрачной стеной гидро-аквариума с живыми тропическими рыбами. Знакомое драное платье, длинные спутанные волосы, закрывающие лицо. Вместо глаз чёрные щёлки.
– Вон! – заорал он, срывающимся голосом. – Убирайся, тварь!
Она не двинулась с места. Только синюшные губы на белом лице дрогнули в издевательской ухмылке. Такого Вересов выдержать уже не мог. Он схватил голопланшет, которым пользовался для чтения, и швырнул в ненавистное существо. Дорогущий прибор стоимостью в бюджет небольшой страны разлетелся на куски. Следом полетела лампа биорезонансной терапии, она разбилась вдребезги, залив пол мутной жидкостью. С оглушительным грохотом на пол рухнул медицинский сканер. Где-то завыла сигнализация. Заговорила система мониторинга:
– Критический пульс. Давление превышает норму...
Он крушил всё, до чего могли дотянуться его трясущиеся руки. Интерактивная панель управления климатической и световой средой в помещении от одного меткого удара ушла в стену, превратившись в чёрную дыру среди идеально белого покрытия. Робот-помощник, который бесшумно двигался по периметру палаты, получил удар ногой и замер, беспомощно мигая аварийным индикатором. Кресло для релаксации, просвистело в сантиметрах от головы Ларнье и впечаталось в стену с такой силой, что та покрылась паутиной микротрещин. Влад даже не вздрогнул. Он просто уклонился в сторону – короткое, отработанное движение бывшего спецназовца, спасавшее ему жизнь не раз. Попытки успокоить разбушевавшегося работодателя он не предпринимал. Знал, что бесполезно. Надо просто дождаться, когда тот выдохнется.
– Братишка, – неожиданно раздался звонкий женский голос. – Прекрати это безобразие.
Вересов замер и обернулся. На пороге, скрестив руки на груди, стояла блондинка в коротком чёрном платье. Белокурые волосы убраны в строгий пучок, а на лице ни тени эмоций. Из-за её спины, не решаясь войти, выглядывали люди в белых защитных костюмах.
Десять грёбаных лет прошло, а его сестра-близнец не изменилась. Та же идеальная осанка, тот же змеиный взгляд, прошивающий насквозь, от которого так и хочется спрятаться за чью-нибудь спину.
– Ты! – прорычал он.
– Я, – ответила она ровно. Даже бровью не повела.
– Прилетела посмотреть, как я подыхаю?! — он попытался шагнуть к ней, запнулся и рухнул на колени в маслянистую лужу. – Не дождёшься! «Наследие» – моё! Ты ничего не получишь!
Лиза молча смотрела на него сверху вниз, как на ребёнка, который закатил истерику у витрины с игрушками. И то, КАК она смотрела, вызвало такую неукротимую бурю чувств внутри Вересова, что он совершенно потерял контроль над собой. Артур сорвал голос до хриплого шёпота, но всё же пытался кричать, проклинать её, угрожать расправой. Постепенно слова превратились в бессвязный шипящий поток, и мужчина захлебнулся слюнями. Лицо перекосила судорога, глаза закатились, он обмяк, и завалился вперёд лицом на залитый химией пол. Медсестры бросились к нему, подхватили под руки. В динамиках тревожно пищал сигнал системы жизнеобеспечения.
Лиза с брезгливой осторожностью обошла вязкую субстанцию на полу и остановилась напротив Ларнье, который всё это время стоял недалеко от входа. Руки он по-прежнему держал за спиной.
– Влад, – почти промурлыкала она. – Объясни. О какой девчонке он твердит? Здесь, кроме нас, никого нет.
Мужчина нахмурился. Что ещё она успела услышать из их разговора?
– Это не то, что можно объяснить в двух словах, – ответил он.
Лиза прищурилась.
– Значит, у нас будет долгий разговор, – сказала она и пошла к выходу, жестом приглашая его следовать за ней.
Ларнье проводил взглядом её туго обтянутые платьем бёдра, вздохнул и двинулся за женщиной.
***
Влад догнал её в коридоре и схватил за запястье.
– Идём, – сказал он тихо, потянув за собой.
Лиза не сопротивлялась. Хотя вполне могла вырваться или приказать ему отпустить – она была сестрой его хозяина и имела на это полное право. Но женщина беспрекословно повиновалась и молча шла за ним. Они миновали несколько дверей, спустились на этаж ниже и оказались в небольшом, полуосвещённом технический коридоре. Узкое пространство было плотно заставлено коробками с медицинским оборудованием. Ларнье знал здесь каждый закоулок. Выучил наизусть план медцентра ещё до того, как Вересова привезли сюда. Изучать заранее все места для отхода в случае внештатной ситуации давно вошло в его привычку. Влад втолкнул женщину в нишу между двумя стеллажами.
– Зачем ты прилетела? — спросил он, и его голос звучал совсем не так дружелюбно, как в палате. – Ты должна была оставаться в Китае.
– А ты разве не понимаешь? – ответила она вопросом на вопрос.
Он смотрел на неё сверху вниз, пытаясь разгадать какую игру она затеяла. И впервые за время их знакомства Влад увидел, как в её взгляде промелькнуло сожаление.
Неужели скучала? Да быть того не может.
Он не спрашивал разрешения. Просто шагнул так близко, что между ними не осталось воздуха. Лиза не отступила. Её руки мягко легли на его плечи, обхватили голову. Она привстала на цыпочки и потянулась к нему. Влад почувствовал на шее её сбившееся, горячее дыхание. Их губы встретились. Жёстко, жадно, будто они ждали этого момента все десять лет, пока она строила свой бизнес в Китае, а он притворялся верной тенью её брата.
Ларнье прижал её к себе, и Лиза откликнулась на его прикосновения. Здесь, в этом тесном пыльном уголке склада, они на мгновение забыли о том, кто они друг другу, о запретах и правилах. Всё произошло быстро, почти неистово – так, словно они боялись, что кто-то прервёт эту короткую вспышку. Лиза вцепилась в его плечи, прикусила губу, сдерживая стон, а Влад прижимал её к себе, ощущая, как бешено бьётся её сердце в такт его собственному. Когда всё закончилось, они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Он уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша, жадно вдыхая аромат её кожи.
– Влад... – хрипло прошептала она.
Она была так близко, нежная и хрупкая, влажная от пота. Почему у них всё так сложно? Почему нельзя просто быть вместе, без правил и без этой дурацкой игры?Мысль вспыхнула, больно дёрнула что-то в груди и тут же погасла. Они постояли ещё мгновение, слитые воедино, и Лиза медленно отпустила его. Оправила платье, судорожно провела ладонями по спутанным волосам и сказала, глядя куда-то в сторону:
– Это ничего не меняет.
Влад улыбнулся.
– Как всегда, дорогая.
Она пошла в сторону выхода, но вдруг остановилась и спросила:
– Что происходит?
Ларнье молча приводил себя в порядок. Лиза медленно повернулась к нему.
– Скажи мне правду, – попросила она. – Хотя бы в этот раз. Пожалуйста.
Он долго смотрел на её лицо, на припухшие от его поцелуев губы, на выбившиеся из причёски светлые локоны.
– Ты зря приехала, – ответил он, наконец. – И будет лучше для всех, если ты как можно скорее вернёшься в Шанхай.
Женщина дёрнулась, как от удара и сделала шаг назад, потом ещё один.
– Нельзя, чтобы нас видели вместе, – сказала она. – Мой муж, ты знаешь, как он...