Целительное воздействие. Исцеление через присутствие

Я никогда не допускала мысли, что определенные люди могут молча и почти без сознательного усилия влиять на других в дурных или добрых целях. Однако в Вашем присутствии ко мне пришла мысль, что это все-таки может быть правдой… Вы – очень мешающий магнит!

Вистории культуры во все времена и во всех регионах были известны люди, одним только своим молчаливым, внешне неактивным присутствием оказывавшие благотворное или пагубное влияние – в самом широком смысле – на свое окружение. Слово «неактивное» предполагает, что побуждающим к переменам фактором здесь является не сам человек, выступающий «примером для подражания», а «заражение» и от личности, излучающей определенную психическую структуру.

В 1510 г. Агриппа Неттесгеймский (1486-1535) об этом пишет: «Подобно тому, как амбра и мускус насыщают все своим запахом, так и от злого человека переходит на ближних что-то злое, а от доброго – что-то доброе, и зачастую эти качества надолго к ним пристают»[5].

Personnes stérilisantes[6] – «экстремально психоактивная» личность

Я сознательно избегаю словосочетания «сильная личность», так как некоторые люди, негативно воздействующие на свое окружение, таковыми не являются; напротив, их способность ограничивается парализацией и поглощением сил других, потому-то доктор медицины Эжен Ости (1874-1938) метко называет их personnes ste+rilisantes. Но если бы нашлись такие примеры, то было бы позволительно сделать вывод о существовании их антиподов, которых будапештский врач-гипнолог, доктор медицины Франц Фёльгеши в 1941 г. назвал экстремально психоактивными индивидами[7].

Дурной глаз – лучи, исходящие от глаз

Часть случаев так называемого сглаза (итал. – jettatura, malocchio)[8], о которых рассказывают даже современные образованные люди и в который верят во всей Италии, можно, пожалуй, объяснить негативным воздействием личности в целом. Хотя в этом явлении главную роль исследователи приписывают дурному глазу[9] колдуна-jettatore[10]. Тем не менее с помощью построенного в Англии устройства, напоминающего электроскоп, «исходящих от глаз лучей» обнаружено не было[11].

Доктор медицины Вальтер Фёллер (1893-1954) с помощью своего «органоэлектромера» хотел установить, что «из глаз постоянно исходят нервно-электрические разряды»[12]. Немецкие врачи-гипнологи простыми средствами пытались найти доказательства e+mission pe+sante, или тяжелого излучения, человеческого глаза[13].

Во всяком случае, Шарль Лафонтен, один из самых выдающихся французских гипнотизеров, сто лет назад сообщил о нескольких случаях умерщвления взглядом мелких домашних животных за четверть часа, что всякий раз вызывало у экспериментаторов неприятные обратные реакции (усталость, головную боль, резь в глазах)[14].

Если верить хорошо информированному Роже Пейрефиту[15], то в наше время как о «самом невероятном и знаменитом jettatore» говорили о кардинале Пиньятелли ди Бельмонте (1851-1948).

Тема в литературе

В литературе наша тема освещалась часто; но нам будет достаточно здесь привести слова Маргариты из «Фауста» Гёте о Мефистофеле: «Его присутствие во мне волнует кровь»[16], «Его присутствие внушает ужас мне»[17].

В законе силы притяжения между человеческими существами определенно есть что-то такое, чего мы не понимаем.

Мария Корелли[18]

Приведенные выше слова поэта, зачастую знающего больше любого философа, – т. е. того, кто благодаря интуиции, превосходящей разум, быстрее или чаще приходит к знанию (которое, само собой разумеется, надо затем рационально доказать многим людям, интуицией не обладающим), – непосредственно ведут нас к повседневному опыту, когда один человек своим присутствием воздействует на другого. Ведь у подавляющего большинства Homo sapiens, у тех, у кого «паразитический головной мозг»[19] еще не совсем заглушил душу, при первой встрече с незнакомыми людьми возникает чувство, которое моментально позволяет разделить их на: нам соответствующих, к нам расположенных, симпатичных и нам не соответствующих, к нам не расположенных, антипатичных.

Имея в виду последствия более продолжительного общения с ними, можно было бы также говорить о людях, полезных для нас, «хороших» и о людях, вредных для нас, «невыносимых».

Наряду с этими двумя группами лиц существует огромное множество людей, воспринимаемых нами безразлично, нейтрально или индифферентно.

Повседневная жизнь снова и снова показывает, что в большинстве случаев последующий опыт подтверждает эмоционально возникшее первичное суждение, которое зачастую резко расходилось с рациональным выводом.

Аналогичный пример из области медицины: выдающийся терапевт Хвостек сказал: «Когда я встречаюсь с больным, меня вдруг, словно благодаря внутренней интуиции осеняет, от чего он страдает. Тогда с привычной добросовестностью я делаю обследование и прихожу к совершенно иному суждению. По прошествии довольно долгого времени, зачастую лишь через несколько недель, правильность моего первого мгновенного диагноза подтверждается»[20].

Барон Готлиб фон Тухер, опекун Каспара Хаузера[21] (1812 [?]–1833), написал профессору евангелической теологии доктору Августу Толуку (1799-1877) из Галле, а последний опубликовал в своем «Литературном вестнике христианской теологии и науки» (1840, с. 318–320) следующее: «Влияние человека на него (Хаузера) было очень разным, приятным и неприятным, например, скандалист (притом, что о его образе жизни он не знал) вызывал у него неприязнь и отвращение. Каждый человек, говорил он, обладает своим собственным запахом, но это не такой запах, который ощущается носом, а совсем другой, но он не знает, каким словом его можно было бы охарактеризовать»[22].

Сюда же относится изречение, которое венский «психодиетолог», доктор медицины, барон Эрнст фон Фойхтерслебен (1806-1849), по-видимому, услышал от Карла Лебрехта Иммермана (1796-1840): «Как жаль, что мы не знаем, умел ли замечательный берлинский врач Хайм, который по тонкому запаху мог различать кожную сыпь и ставить диагноз, с помощью того же самого органа чувств распознавать, скажем, моральные качества».

Нестерпимый запах и запах святости

Между двумя людьми и в самом деле иногда может возникать эмоциональный контакт, который имеет тонкие проявления в виде запахов. В этой связи приведем высказывание медика Августа Стриндберга (1849–1912) как пример попытки конкретизировать трудноопределимый феномен: «Если кто-то пахнет крысами, то он – скряга… ненависть пахнет мертвечиной». Вошло также в обиход выражение «запах святости» (приятный), которое следует понимать буквально. Среди прочего святость основывается на сексуальном воздержании. Джойс вкладывает в уста своего Блума следующий монолог:

«А они [женщины] от нас, может быть, чуют мужской запах… Должно быть, он связан с этим делом, потому что у священников, которые обходятся без, он другой. Женщины вьются вокруг них, как мухи над патокой… Это как-то расходится по всему телу и все пропитывает. Источник жизни. И запах такой интересный, странный. Как сельдерейный соус»[23].

Ему вторит известный исследователь маятников и флюидов:

«Мужское семя содержит очень сильные флюиды, маятник описывает над ним самые живые круги. Лучистая энергия семени пронизывает все тело; поэтому после того как она израсходовалась, во всем теле отмечается минимум свечения. Чуткий человек ощущает недостаток этого излучения; молодого супруга, в достаточной мере заботящегося о саде любви, всегда можно сразу узнать по тусклому и слабому сиянию… Мужчина с накопленной лучистой энергией по этой причине оказывает на чуткую женщину чрезвычайно сильное возбуждающее воздействие, поэтому ему не составляет труда быстро ее добиться»[24].

Об этом же можно прочесть в «Фаусте» Гёте, где три дамы оказались плененными «ароматом» Париса (II. стихи 6473–6479). Согласно тантрической тайнописи «Бхайрави Дикша», сдержанная сексуальная энергия сублимируется в тонкую эссенцию «ойас», которая скапливается в мозге[25], благодаря чему, в соответствии с другим учебником йоги (Сватмарама. Хатха йога прадипика. III, p. 89), возникает «приятный аромат».

Таким же образом взгляд людей пробуждает у нас симпатию, любовь или ненависть.

Разве эти различные чувства не зависят также от излучений, исходящих от этих людей?

Ж. Лаховски[26]

На чем основывается наше впечатление о человеке, с которым мы сталкиваемся? То впечатление, про которое говорят: первое и есть наилучшее, что означает: ощущение, не отфильтрованное умом, и есть самое верное?

Впечатление, основанное на дедукции

Чаще всего «впечатление» – это заключение, сделанное после оценки «форм проявления», поскольку поведение нашего визави складывается из его поступков и манер. Дедукция – это чисто рациональная функция, и как таковая она нами рассматриваться не будет.

Наполовину инстинктивное впечатление

Другой способ возникновения впечатления о незнакомом человеке основывается на его внешности: общем виде (габитусе), языке жестов, мимике, манере говорить, рукопожатии[27], выражении лица, о котором «Херувимский странник» Ангелус Силезиус (Иог. Шефлер, 1624-1677) слагает стих:

На самом же лице на нас, прежде всего, обращены глаза, которые в Библии зовутся «светильником для тела» (Мф. 6:22), т. е. взгляд.

Это «выраженное изнутри наружу» в своем разнообразии, так сказать, рефлекторно вызывает в нашей душе реляционное суждение (представление об отношении человека к нам), которое нередко переходит в оценочное суждение. Словом «рефлекторно» я уже указал, что речь здесь, скорее, идет о впечатлении, основанном преимущественно на внешней форме, нежели о проходящем через высшее сознание подлинном физиогномическом наблюдении и размышлении. Здесь мы имеем дело с чем-то средним между инстинктом и интеллектом, при этом несколько перевешивает инстинкт.

К этому (а также к следующему абзацу) относятся слова доктора Герберта Мюллера-Гуттенбрунна (ум. 1945) – «Лихтенберга XX в.» – в одном старом номере его «Небельгорна» (Вена): «Насколько мало я считаю физиогномику наукой, настолько же много я придерживаюсь интуитивного понимания лица при первом взгляде».

Впечатление, полностью инстинктивное

Тем не менее вышеупомянутые внешние физиогномические характеристики производят на нас впечатление только тогда, когда они настоящие, т. е. составляют реальные проявления сущности человека. Если они – исключительно поза, то в душе оценивающего возникает понимание «нутра» партнера, при этом его внешнее поведение никакого значения не имеет! Переход от наполовину инстинктивного к полному «чутью» происходит автоматически; воздействие осуществляется одним только присутствием.

Впоследствии я нашел следующее подтверждение моим мыслям: доктор медицины Вальтер Крёнер (Берлин, Шарлоттенбург) заявил интервьюеру:

«Каждое непосредственное психическое реагирование на человека и ситуации, симпатия и антипатия, доброжелательность и отвращение, все то, что мы охватываем понятиями предчувствия, интуиции, инстинкта, не только возникает путем переработки сенсорных раздражителей и через ассоциацию, но и, по меньшей мере частично, является результатом непосредственного, т. е. телепатического, реагирования. Эта интуитивная способность особенно ярко проявляется у людей искусства, женщин и детей. Следовательно, “атавистический медиумизм” непрерывно действует и в подсознании обычного человека»[28].

Но, как показывает дальнейший опыт, все первичные ощущения, зарождающиеся у человека, наделенного чутьем от природы, представляют собой кристаллизацию мыслей, слов и поступков, «поперечного разреза» нрава партнера!

Этот инстинкт надо лелеять!

Заботиться об этом инстинкте советует розенкрейцер Трисмегист IV:

«Антипатии составляют также часть так называемой (ошибочно) магии. Человек наделен природой таким же инстинктом, как у животных, который непроизвольно оберегает их от существ, враждебно к ним настроенных или угрожающих их жизни. Но он так часто им пренебрегает, что инстинкт засыпает.

Не таков истинный попечитель большой науки!»[29].

В 1923 г. ему вторит Густав Мейринк (1868-1932):

«В тех случаях, когда ясного разума уже недостаточно, чтобы правильно выбрать путь, которым надо пойти, нужно обратиться к интуиции и внутреннему чутью и одновременно укреплять инстинкт, словно магнитный стержень, которому придаешь все большее значение»[30].

Разум и инстинкт – антагонисты!

Об этом нас информирует доктор медицины Франц Гартман (1838-1912):

«Животные остались естественными, тогда как человек эту естественность потерял. Зоологу не нужно объяснять овце, что та должна обращаться в бегство, когда приближается тигр. Она знает это по своим ощущениям, и ей не надо доказывать, что тот – ее враг. Овце гораздо важнее знать о свирепости тигра, чем то, что он принадлежит к genus Felis[31]. Если бы овца чудом стала разумной, то, наверное, столько узнала бы о внешней форме, анатомии, физиологии и генеалогии тигра, что утратила бы всякое представление о его нраве, и он бы ее сожрал»[32].

Также этот авторитетный ученый находит поддержку у тайного советника, доктора медицины Августа Бира (1861-1949), который однажды сказал: «Человек стал домашним животным, у него слишком много ума и слишком мало инстинктов».

Что касается приведенного Гартманом примера интеллектуализации овцы, «внутренний взор» которой затуманился бы, то напомним поучительную басню Мейринка. Жаба спрашивает многоножку, как той во время ходьбы удается одновременно ставить пары ног под номером 1 и 2, 144 и 145 и т. д. Членистоногое (которое, впрочем, обладает не более чем сотней пар ног) погружается в раздумье и оказывается неспособным поставить «одну ногу перед другой»![33] Другая притча. Один шутник спрашивает человека с «большой бородой», куда тот кладет свою бороду ночью – под одеяло или на него. Бородач долго думал и, наконец, сказал: «При всем желании я не могу Вам ответить, я и сам не знаю, потому что никогда не обращал на это внимание». Но с этого времени он потерял сон. Он клал бороду на одеяло, но это ему уже казалось неправильным; он засовывал бороду под него и находил это невыносимым. То, что раньше он делал совершенно естественно, вследствие осознания стало проблемой! Подобно тому как ночной тролль, пораженный первым лучом «враждебного» солнца, каменеет, так и жизненный автоматизм, освещенный светом (о)сознания, «цепенеет»!

Впечатление, переданное волновым путем

Если между двумя молчащими людьми нет прямого телесного соприкосновения, то ясное инстинктивное впечатление может возникнуть только волновым путем, т. е. посредством «передачи», словно по радио. На этот счет царит полное единодушие, начиная от «демонического рыцаря» (Арама) из Неттесгейма, близ Трира, и заканчивая сказителем Германом Эрисом Буссе (1891-1947). Первый в 1510 г. сообщает:

«Чужая душа обладает над телом другого человека не меньшей властью, чем чужое тело.

Следовательно, человек должен воздействовать на другого человека одним только своим душевным состоянием и характером.

Поэтому философы предостерегают от общения с теми, у кого плохое настроение и несчастными людьми, так как их душа полна вредными лучами, пагубно влияет на окружающих и заражает их.

И наоборот, нужно посещать общество добрых и счастливых людей, ибо своим присутствием они могут приносить нам большую пользу».

Герман Буссе в 1939 г. пишет:

«Существуют излучения и контризлучения между людьми, это не подлежит сомнению. Потому-то возникают необъяснимые антипатии и необъяснимые связи»[34].

Биологические эманации или мыслительные волны? Что такое ОД

Возникает вопрос: «Какого рода могут быть эти излучения? Что это – биологические эманации или мыслительные волны?»

В середине XIX столетия барон Карл фон Райхенбах (1788-1869) обнаружил у человека «флюид», он назвал его «Од»[35] и посвятил ему девять довольно объемных трудов. «Кто прочтет в его сочинениях, что он провел около 12 тысяч разных опытов примерно со 150 людьми всех сословий, и пропустит через себя мысли, изложенные во всех этих работах, тот признает вполне доказанным существование ода, если вообще можно доказать какую-либо вещь», – считает один современный медик[36].

Открытие ученым-промышленником парафина и креозота мир принял, другое открытие – ода – отверг: ода, мол, в природе не существует, а основанный на нем биомагнетизм (месмеризм) есть не что иное, как красиво завуалированный гипнотизм!

Гипноз связан с флюидами?

На этот вопрос можно ответить так:

Во-первых, целый ряд именитых исследователей еще и сегодня отстаивает мнение, что, наоборот, гипнотизм в той или иной степени основывается на флюидах, флюид – это первичный агент, наряду с фиксацией и вербальным внушением. Назову здесь лишь имена Эмиля Бойрака (1851-1917)[37], доктора медицины Эриха Киндборга[38], практиковавшего во Вроцлаве, доктора Сидни Альрутца[39], доцента университета г. Упсала. Доктор медицины Вальтер Фёллер (Кассель, Вильгельмсхёэ) полагает, «что в результате многолетних исследовательских работ в области органических электрических процессов в этой энергии установил причину гипноза.

Биомагнетизм не основывается на внушении

Во-вторых, существует четыре убедительных доказательства того, что биомагнетизм основывается не на внушении, а на трансфере флюида.

1. Врач-специалист, доктор медицины Людвиг Лацки (Вена; до 1920 г.) пригласил доктора медицины Морица Бенедикта (ум. 1920) из Венского университета присутствовать при проведении опыта с «прачкой, необразованность которой полностью исключала возможность того, что она имела хоть какую-то информацию о перекрестке черепно-мозговых нервов. Даже очень образованные люди ничего об этом не знают. Я встал сзади нее и держал свою ладонь над левой стороной ее темени, не вступая в какой-либо контакт, после чего она резко выпрямила и подняла правую ногу в горизонтальном положении. Я перевел ладонь вправо, и так же взлетала в воздух левая нога». Так было проделано несколько раз, после чего последовал контрольный эксперимент:

Теперь в присутствии профессора я провел антисуггестивный опыт и, после того как левая нога поднялась, сказал, что это было очень интересно и мы проделаем это еще раз, однако, стоя позади женщины, незаметно поменял руку и сторону темени, на что тут же среагировала другая нога.

Я полагаю, что не существует более убедительного доказательства того факта, что магнетизм не имеет ничего общего с внушением и представляет собой чисто материальное явление»[40].

2. Доктор медицины Йозеф Грацингер (ум. 1924), магнетизер, также из Вены, в 1922 г. пишет: