- -
- 100%
- +
На вокзал я прибыл задолго до отправления своего поезда. Хотелось не торопясь, без обычной спешки, характерной для большинства отбывающих, пройтись по перрону и спокойно разместиться в купе… Переодеться без толкотни…
Ах да! Какая толкотня! Билет куплен в купе на две персоны. Факт, что в эту командировку меня отправили в вагоне класса люкс, свидетельствовал об определённых карьерных сдвигах. По крайней мере, мне было приятно думать, что это именно так. Ведь на фоне последнего десятилетия, пролетевшего вот в таких не редких выездах по делам предприятия, смена плацкарта сначала на обычное купе, а теперь ещё и люкс – это явный прогресс. И пусть завистники в лице тещи галдят себе, что я так и просижу всю жизнь маленьким начальником маленького отдела, недооцененным и не важным, я точно знаю, что продвижение на лицо. Просто не всем видно…
Прожил три десятка лет с хвостиком, и ещё ни разу не видел такого комфорта для передвижения! Всё блестело – начиная с проводницы люксового вагона – и заканчивая крепёжными болтами под столиком самого купе. Ну да, да, позаглядывал везде, где мог. Хром, мягкая обивка, ненавязчиво-уютное освещение и два широких, расположенных друг против друга, дивана. Одним словом – презентабельно. Фортуна, всё-таки, улыбается и мне. А если она еще и рассмеётся, да избавит меня от попутчиков, у-у-у! Два с половиной дня тишины, удобства и мерного постукивания колёс – о большем и мечтать не приходилось.
Я, в принципе не человекофоб; просто почему-то сейчас хотелось безмолвия и покоя. Раньше, бывало, в предчувствии новых встреч, интересных рассказов незнакомых путешественников, в груди начинала трепетать какая-то радостная жилка; со временем этот едва ощутимый трепет стал замолкать, теперь совсем заглох. Старею, наверное…
Предаваясь разглядыванию мельтешащих перед моим окном отъезжающих и прибывающих, не сразу откликнулся на негромкий стук в двери купе. В доли секунды уговорил себя, что просто показалось, и моему уединению ничего не угрожает; но стук повторился, хотя прозвучал ещё тише, застенчивее.
«Проводница, наверное» – мелькнула не теряющая надежду мысль.
– Да, да! Войдите, не заперто!
Мягко отъезжающая дверь постепенно представила образ, который своим появлением лишний раз убеждал меня в правильности житейской аксиомы: «Не всё коту масленица». Удача – таки может только улыбаться…Гоготать ей не к лицу.
Приземистая фигура немолодого мужчины немаленьких размеров плавно вкатилась в открытый дверной проём.
– Приветствую вас! Надеюсь, я не сильно помешал… Буду вашим попутчиком. – Широко улыбаясь, он вошел, уселся на противоположный диван, поставил рядом с собой компактный чемоданчик, и протянул открытую ладонь:
– Василь Васильевич.
Я, со слегка натянутой в ответ улыбкой, пожал его кругловатую ладонь.
– Женя.
– Очень приятно! Надеюсь, поездка будет весёлой.
Он чуть игриво подмигнул, и принялся распаковывать свои вещи. Я же, несмотря на бродившее во мне легкое неудовольствие, поймал себя на мысли, что разрушитель моей мечты (напомнивший мне, почему-то, Вини- Пуха из мультфильма), мне даже понравился. Ну, оно так часто бывает, при первых секундах знакомства возникает какое-то, почти неуловимое чувство – либо приятия, либо наоборот. Вот оно и сейчас, видимо, сработало. Да и к тому же человек, умудрившийся в столь коротких фразах вместить дважды слово «надеюсь», вызывал определенное доверие… Человек с надеждой…
Я решил выйти, чтобы не мешать ему раскладываться и переодеваться.
–Пойду…покурю. – В ответ «Вини Пух» лишь молча кивнул, как мне показалось, с благодарностью за понимание.
Прикрыв за собою дверь, я огляделся, любуясь внутренним интерьером вагона люкс. Да-а-а-а, красота и шик, что тут ещё скажешь! А мягкая ковровая дорожка цвета бордо! А тамбур для курения! Ну-у-у, это что-то! Ни тебе обычного затхлого запаха, ни продувающихся дверей, ни многовековой, как у всех виденных мною тамбуров, грязи! Наоборот – всё сверкает и отдаёт престижем и удобством. Тут тебе и мягкое откидное сиденье, и удобная пепельница.
Попробовал на прочность сидение, для порядка слегка попрыгал на нём. Как влитое! Да, определённо, поездка мне понравится. И, даже если моё первое впечатление о «Вини Пухе» меня обманет (во что я очень мало верил), и он окажется не таким уж приятным, как сначала показалось, я смело смогу уединиться в этом блестящем отсеке.
За своим восторженным осмотром я и не заметил сразу, как наш состав тронулся. В оконном проёме начали плавно меняться вокзальные картинки. Прикинув, что прошло достаточно времени, я вернулся в своё купе.
– Ну, вот и поехали! – повернувшись на моё появление, Василь Васильевич весело произнес избитую фразу. Он, уже переодетый в темный спортивный костюм, сидел у окошка, подперев щеку рукой. В этом одеянии он ещё больше напомнил мне мишку из мультфильма.
–Угу…
Я уселся на свой мягкий диван, скосив взгляд на медленно проплывающий за окном городской пейзаж. Помолчали…
– А вам, Василь Васильевич, далеко ехать?
Он назвал конечную станцию своего путешествия. Мне название ни о чём не говорило. Бог его знает, где это. Интересно, всё-таки, сколько времени мы с ним проведем. Но уточнять было как-то неудобно.
Словно отвечая на мой незаданный вопрос, Василь Васильевич добавил:
– Это небольшой провинциальный городок, до него два дня пути, с ма-а-а-леньким хвостиком… А вы, Женя, куда путь держите?
Я ответил. Меня командировали в крупный промышленный город, наверняка известный моему собеседнику.
– О! Ну мы с вами почти всю поездку будем попутчиками! – Василь Васильевич подтвердил мою догадку. Да и по всему видно, что он лучше ориентировался в географии следования. – Мне выходить чуть раньше вас, на несколько часов…
Я кивнул, старательно отгоняя от своей чуть скошенной улыбки признаки разочарования таким ответом. Ну, всю, так всю… Уставившись обратно в оконный экран, я продолжал рассматривать движущееся пространство.
– Вы знаете, Женя, я в таком люксе первый раз путешествую. – Василь Васильевич нежно погладил матовую поверхность стола. Я скосил взгляд на его простодушное лицо.
– Сам-то я не очень «люксовый», – продолжал он с полуулыбкой, – простой, можно сказать… болтать иногда люблю…Это я к тому, что если вам, Женя, сподручнее в тишине ехать, так вы не стесняйтесь, скажите мне. Надеюсь, смогу себя, старика, перебороть….
В ответ на эту его тираду я тоже улыбнулся. На секунду показалось, что он подслушал мои мысли. Даже неловко как-то стало.
– Да нет, – будто оправдываясь, произнес я, – мне тоже временами нравится поговорить. Только… – я вздохнул и замялся. Но, глядя в открытое и добродушное лицо слушавшего меня собеседника, решил высказаться откровенно.
– Мне приходится довольно много разъезжать, знакомится, но вы знаете, Василь Василевич, что-то последнее время народ какой-то невеселый попадается, все больше про проблемы, про заботы… За два-три дня наслушаешься всякого, и становится скучно, грустно и даже противно…
Я досадливо поморщился. Сам же не люблю подобного нытья. Сейчас мой собеседник невесть что подумает.
Но он, внимательно выслушав, чуть вздохнул, и, как мне показалось, с полным пониманием негромко проговорил:
– Ну да, ну да…ну да… Вы правы, правы, Женя. Раньше, помниться, сядешь в поезд, у кого-нибудь гитара припасена, вот всю дорогу песни люди пели, да задушевные беседы вели. Да… говорили про душу… Ну, а теперь у всех иное на уме…
– Ну да нам ли быть в печали! – сменив тон, мой попутчик восторженно продолжил – Вон, в каких условиях путешествовать будем! Это, знаете Женя, мне такой подарок зять с дочкой сделали. Говорят: «Пора тебе, батя прокатиться с шиком!» – Василь Васильевич, откинувшись на мягкую спинку дивана, обвёл взглядом купе. – Класс, да!?
– Да-а-а, без слов. – С его восторгом я был полностью солидарен.
– А вы, наверное, частенько так путешествуете?
– Да нет… У меня это тоже первая поездка в таком вагоне.
– Ну да у нас с вами есть повод отметить!
Василь Васильевич сделал известный жест, пристукнув ребром ладони по своей массивной шее. Мы оба негромко засмеялись. Его благодушное настроение заполнило всё наше сверкающее купе, и я поймал себя на мысли, что эта поездка будет отличаться от многих остальных. Таких открытых и простых людей я давно не встречал, и наверное, успел по таким соскучиться. И я совершенно внутреннее расслабился.
– Василь Васильевич, только чай! – Как-то я не подготовился и не прихватил с собой ничего покрепче.
– Ну да конечно – только чай! Я, уважаемый Женя уже давно – только чай! – Он озорно прифыркнул. – Каждому времени своё. Моему – уже только травяные напитки!
– Да вы не больно-то похожи на больного старика. – Совершенно искренне произнес я, без намека на комплимент.
–Ну-у-у, здоров я, здоров! Тьфу, тьфу, тьфу! – Он скосил голову влево, потом как мальчишка – озорник втянул её в плечи. – Ох, да тут и плюнуть не куда! – Состроил веселую гримасу, – и это, наверное, единственный недостаток люкса!
Я рассмеялся.
Наш разговор завязался, и мерно потек во времени. С некоторым удивлением, или даже можно сказать, с изумлением я наблюдал за своим собеседником. Сначала даже трудно было предположить, что такой взрослый, массивный и серьёзный с виду мужчина обладает таким юношеским чувством юмора. Его лицо то и дело вспыхивало, отражая веселый нрав, который каким-то чудом уцелел на протяжении многих прожитых лет. Да, признаться, я давно не изумлялся. Даже забыл, как это происходит.
Мы проговорили часа два, пронесшиеся словно несколько минут. Коротко каждый из нас поведал о себе. Я узнал, что Василий Васильевич гостил пару недель у своей младшей дочери, обосновавшейся с мужем лет десять назад в нашей столице. Приезжал, как он сам выразился, «выполнять долг деда». Рассказывая о своей младшей внучке, подраставшей в большом городе, становился похож на заботливую и любящую мамашу. Да и говоря о всей своей, довольно многочисленной семье, искрился каким-то душевным теплом. И моё изумление о нём продолжилось, когда я слушал его рассказы о своих близких. Я что-то и не припомню, чтобы кто-нибудь, когда-нибудь так отзывался о своём окружении. Уж в моей семье до такого, не знаю даже – обожания, или почитания, крайне далеко.
Я тоже поделился с Василь Васильевичем рассказами о моей семье, правда, без особого восторга. Но он слушал внимательно, как мне казалось, с пониманием, и обошелся без всяких занудных комментариев. За что я был ему благодарен.
Природный пейзаж, сопровождавший нас во время этих словесных обменов, начал меняться; сначала появились редкие промышленные сооружения, чуть позже картинка за окном сменилась, представив множество построек крупного города. Поезд стал притормаживать.
– Интересно, долго будем тут стоять? – Мне хотелось выйти, покурить на воздухе. – Василь Васильевич, составите компанию? – я кивнул в сторону почти остановившегося перрона.
– Спасибо, Женя, я лучше тут…Да и поезд у нас скорый, значит стоянка будет не долгой…Пока соберусь, он уже и отправится…
Я согласно кивнул, и вышел из купе. На перроне было немноголюдно. Да оно и понятно: вокзал не столичный, привычной толчеи здесь нет. Я втянул носом воздух. Всё-таки мне нравилось, пусть и так коротко, бывать в разных местах, где другие запахи, другие люди. Эти недолгие путешествия создавали во мне ощущения чего-то необычного, непривычного. В таких поездках, хоть и ненадолго, но я ощущал себя романтиком, вечно движущимся странником. И это помогало выносить тот, почти однообразный стиль жизни, которым я жил уже много лет. Да… и пойди, объясни это моей жене и теще, которые в два голоса постоянно недоумевают: «На кой сдались мне эти командировки, и зачем я на них соглашаюсь!?» Они далеки от любой романтики… к сожалению.
Василий Васильевич оказался прав, стоянка была недолгой. Ухоженная проводница нашего вагона уже делала жесты рукой, прося вернуться в вагон. Поезд отправлялся дальше.
Я вернулся в своё купе. Поглощенный достаточно унылыми мыслями, перескакивающими то с неромантичной тещи, то с цели своей нынешней командировки, молча сел у окна. Василь Васильевич, оторвавшись от созерцания неспеша проплывающего здания вокзала, поинтересовался:
–Что это вы так задумались, Женя?
Я глубоко вздохнул.
– Да так, про работу подумалось… – Попытался отогнать от себя все эти нерадостные мысли. Потом, неожиданно для самого себя решил поделиться.
– Да вот, мы производим детали узкопрофильные, для крупных производств, меня командировали заключить контракт на поставку… А там человек, который этим занимается, ну что-то вроде снабженца, по моим сведениям – очень трудная натура. По крайней мере, у тех, кто с ним сталкивался, восторга не вызвал… Вот и думаю, на какой козе к нему подъехать…
– Это что значит – «подъехать?» Заинтересовать, что ли?
– Да, по-русски выражаясь, заинтересовать. – Я усмехнулся. Василь Василич нашел объёмное слово, – краткое и понятное.
– Это вот это, что ли? – он потёр большим и указательным пальцем, изображая невидимые денежные купюры.
– Ну, возможно, что и это… Хотя… я так не люблю этим заниматься! – Я даже поморщился. Я, конечно, не мальчик и не девица румяная, знаю, что многие дела только так и делаются, но всё же раньше, слава богу, мне не доводилось ничего никому откатывать. Сама мысль была противной.
– Но определенная трудность в том и состоит, что я толком не знаю, заинтересуется ли этот снабженец вот этим, – я также потер двумя пальцами. – Достоверных сведений о нём у меня нет…Я вам честно скажу, Василь Васильевич, вот хуже некуда, когда едешь, и не знаешь, с чем столкнёшься – то ли с въедливым хозяйственником, то ли с барыгой… то ли ещё с кем… Вот и ломаю голову…
Я высказался. И как-то погрустнел. Толку от этих высказываний немного. Так, слегка пар выпустил. Да и моему весёлому соседу, судя по его сосредоточенному виду, настроение чуть подпортил.
– Да ладно! Редька с ним! Предложу, что есть, и пусть само решится… На самом деле, что мне эту неприятность два дня обдумывать! – Я решил сменить эту ненужно завязанную тему. – А не попросить ли нам всё-таки чайку, а, Василь Васильевич?
– Да наверное, пора! А то, что ж мы всё на сухую! – улыбнувшись, мой собеседник меня поддержал, и как мне показалось, смена темы пришлась ему по душе.
Василь Васильевич нажал хромированную кнопочку, над которой значилась надпись «Вызов проводника», спустя минуту в дверях появилась приветливо улыбающаяся женщина. Приняв наш заказ, коротко кивнула. Василь Васильевич ещё не успел разложить все свои запасы в виде пирожков и домашнего печенья, как чай уже дымился на нашем сверкающем столике.
– Вот, Женя, давайте угощаться…– Он сгрёб шелушащуюся тару в своей массивной ладони, повертелся в поисках места для мусора, и ничего соответствующего не найдя, пожал плечами. – Даже неудобно засорять это великолепие…Ну, потом приберу, – с этими словами он нагнулся и положил скомканный пакет возле своей ноги.
– Пахнет вкусно, по-домашнему. – Я повёл носом. Запах действительно был потрясающим. Сразу захотелось есть.
– Моя дочура расстаралась! Она у меня в этом деле мастерица, вся в мать! – В голосе Василь Васильевича опять зазвучали нотки теплоты. – Повезло моему зятю, очень даже повезло!
Я с уже набитым ртом согласно закивал. Конечно, повезло, тут без вопросов. Мне было с чем сравнить…
Мы достаточно быстро приговорили выложенные кулинарные изыски, и насытившись, оба откинулись на спинки своих мягких диванов.
– Вы знаете, Женя, мне, когда приходится решать какие-нибудь вопросы с разными людьми, помогает одна занимательная система… – задумчиво произнёс мой сосед, допивая остатки чая. Я удивленно на него посмотрел, не сразу сообразив, что он продолжает так неудачно начатую мною тему.
– Я даже больше вам скажу, эта система иногда меня просто спасает! – Василь Васильевич улыбнулся. – Такой, своеобразный ключик, которым можно приоткрыть дверь под названием «человек», и кое-что увидеть, и даже понять…
Своими словами и чуть таинственной интонацией он меня заинтриговал.
– Система? Ключик? Это вы о чём, Василь Васильевич?
– Это я о циферках. – В его глазах мелькнули озорные огоньки. Я полностью впал в состояние заинтересованности, что моему соседу явно понравилось.
– Очень хотелось бы узнать, что за циферки?
– Ну, тут в двух словах не расскажешь, – вальяжно протянул Василь Васильевич. Подумал немного, разминая свою коротковатую шею, потом махнул ладонью, улыбнулся и продолжил, – но, нам с вами торопиться некуда, и, с вашего позволения, Женя, я позволю себе пространную речь…
Я, устраиваясь поудобнее, согласно кивнул. Действительно, времени было хоть отбавляй, собеседник, как мне уже довелось убедиться, был интересен, и узнать что-то новое я всегда не прочь.
Василь Васильевич начал издалека.
– Меня, Женя, судьба как-то сразу определила и направила на общение с цифрами. Как с армии вернулся, так и пошел осваивать профессию счетовода. Ну и всю жизнь, до самой пенсии и проработал у себя на базе. Вёл весь учет, приход – уход. Со всеми расчетами, что называется, был на «ты». Да-а-а-а… – протянул он с полуулыбкой на губах и на несколько мгновений замолк. Видимо, окунался в свою далёкую молодость и зрелость, ностальгируя по обоим.
– В общем, честно сказать, проработав много лет с рядами и колоннами цифр, я с ними так подружился, что, уходя на пенсию, даже чуть загрустил, как по родным!
Я улыбнулся пронесшемуся в моей голове образу – такой большой и грустный мужчина сидит у окна и скучает по своим бумажкам.
– Правда, правда! – Василь Васильевич заметил мою реакцию, и убежденно повторил ещё раз, – правда! Ну, так уж получилось, что нравилось мне моё занятие, и даже можно сказать, любил я свою работу… Хотя, это конечно, к той системе отношение имеет опосредованное, это я так, просто вспомнил… Вы же знаете, Женя, старики любят вспоминать и рассуждать о своей далёкой молодости…
Да, об этом я знал. Взять хотя бы мою тещу, могущую часами нудеть про то, как у них всё раньше было. Правда, поймал я себя на мысли, воспоминания Василь Васильевича доставляли определенное удовольствие и разительно отличались от воспоминаний тещи. Наверное, люди разные, вот и память у них разная…
– Ну да про молодость как-нибудь в другой раз. – Василь Васильевич остановил сам себя, усмехнулся и весело подмигнул. – Сейчас про старость! Вернее, про пенсию… Так вот, ушел я значит на пенсию и загрустил. Повезло мне, что дел домашних набралось столько, что сильно скучать было и некогда… Да и как раз дочура с мужем в столицу перебрались, и им надо было помочь. Вот я к ним и поехал, и поначалу месяца три у них прожил. Ну, помогал, чем мог, да за маленькой внучкой присматривал, пока её в сад не определили. Вечерами, когда выпадало свободное время, гулял по большому городу, рассматривал всё, что попадалось. У нас же Женя, людей мест провинциальных, такого размаха-то не встретишь. В общем, бродил и любовался, любовался и бродил…
– Ну и набрел как-то раз на одно объявление. Ну вы знаете, Женя, есть такие доски специальные для объявлений, во дворах установленные?
Я кивнул. Доски-то я видал, но мне никогда и в голову не приходило прочесть то, что на них вывешено. Всё-таки я не провинциал…
– Частенько, гуляя, я останавливался у таких досок, читал. Не скажу, что узнавал много ценного, но так, для информации, полезно. Да к тому же интересно было, чем столичные жители живут – дышат… В основном, получается, куплей – продажей. – Василь Васильевич в этот раз усмехнулся с некоторой грустинкой.
– А тут увидел другое, отличное от остальных. – Он опять оживился. – Такой большой белый лист, а на нём крупными буквами было написано: «Раскройте тайну чисел!» Я так удивился! Даже озадачился… Ведь, признаюсь вам честно, Женя, я, грешным делом, полагал, что за свою жизнь тайну-то эту я уже раскрыл. Мне даже казалось, что слово «тайна» к числам мало применима! Числа на то и числа, чтобы ими можно было всё измерить, взвесить, рассчитать. И для знающего человека никакой тайны вроде бы и не могло быть! В общем, зацепило меня это слово «тайна», и решил я сходить, посмотреть, послушать… Сходил… – Василь Васильевич загадочно улыбнулся. И так же загадочно закончил, – и вот уже почти десять лет пытаюсь разгадать эту тайну, которая, как оказалось, была мне совершенно не известна…
Его речь пока что вызвала во мне лишь недоумение. Начал про ключик к человеку, и пришел к какой-то непонятной «тайне». Я решил уточнить:
– Очень интересно. А какое отношение ко всему этому имеет ваша система?
– Очень даже прямое. Да, честно признаться, не моя это система, а умных людей древних времен. А отношение… отношение, да, самое, что ни на есть прямое… – Василь Васильевич задумался. Глядя на меня, недоуменного, видимо собирался с нужными мыслями. Потом, улыбнувшись, заметил:
– Да, оказывается, чтобы объяснять, нужно уметь! – Он сощурился, потёр свою макушку, постучал по ней кончиками пальцев. Пробурчал:
– Педагог с меня не важный… Ну да ладно! Я, Женя, пожалуй, не буду рассказывать вам о том, что все девять натуральных чисел имеют свои тайные смыслы и взаимосвязи, и понимание их даёт столько информации, что всю жизнь можно обдумывать. На это действительно, может уйти вся наша с вами дорога… Давайте я вам сразу обрисую систему, тот самый ключик…
– Ага, давайте!
– Начнём сразу с практики, оно так лучше будет. А теорию пока оставим, вдруг наши пути ещё раз пересекутся, вот тогда и потеоритизируем!
Я усмехнулся про себя. Мне ещё не разу не доводилось повторно встречаться с единожды встреченными попутчиками. И я слабо верил, что с Василь Васильевичем произойдет обратное.
Он тем временем покряхтывая, доставал из-под сиденья свой небольшой чемоданчик. Объёмное телосложение потребовало от него в этой несложной ситуации затратить большой запас сил. Открыв боковой кармашек, вытащил обычную школьную зеленоватую тетрадь с вложенной ручкой. Положив её на наш столик, зафыркал от испытанного напряжения:
– Фух, фух!!! Надо, конечно, меньше есть, но как же можно отказаться!
Я подавил смешок, напрашивающийся в ответ. Всё-таки не зря он мне напомнил мультяшного мишку. В точности – большой, пыхтящий, неповоротливый и добрый.
– Ну вот, основное дело сделано. Инструмент перед нами!
Он открыл тетрадку, а я непонимающе уставился на белый лист. Как-то негусто…
Взглянув на мои приподнятые брови, Василь Васильевич объяснил:
– Ну, грубо говоря, инструмент-то, вот здесь, – он постучал себя по лбу, – а бумага, ну это просто, – нужная и вспомогательная вещь… Как говорится, лучше всё-таки иметь тупой карандаш, чем острую память. Хотя, если подумать, хорошо бы владеть обоими…
С этими словами он старательно начал вычерчивать на открытом листе линии, которые по окончании превратились в небольшой квадрат с девятью одинаковыми ячейками внутри.
– Суть в следующем… – Василь Васильевич задумчиво сощурился, устремил взгляд куда-то вверх, видимо подыскивая понятные формулировки. Продолжая говорить, начал прорисовывать линии квадрата. – Числовая система, помогающая понять человека, строится исходя из даты его рождения. Этот своеобразный «ключик» был придуман давно, носит название «Квадрат Пифагора». Ручаться, что сам Пифагор был причастен к его изобретению я не могу, но, тем не менее, название такое укоренилось и прижилось… Хотя, понимая, кем был этот Древний Грек, очень даже может быть. – Он многозначительно улыбнулся.
– Вычислить этот «ключик», то бишь заполнить вот эти клеточки в квадрате, крайне легко. Это арифметический уровень начальной школы. Самое главное – это знать и понимать значение каждого отдельного числа. Ну и ещё важно – это количественное наличие и соотношение чисел в самом квадрате. – Василь Васильевич замолк, настороженно поглядывая на меня.
– Женя, надеюсь, я понятно говорю? Или…
– Да вроде всё пока ясно. Берём числа, входящие в дату рождения, и располагаем их вот в эти клеточки. Так же, да? – Я удивился его заметному волнению по поводу сложности излагаемой системы. Пока ничего сложного.
– Фух! Это хорошо! Всё верно! – Он с видимым облегчением шумно выдохнул. Улыбаясь, объяснил:
– Меня супруга частенько журит: «ты, мол, Вася, в погоне за формой изложения частенько содержание запутываешь до невозможности!»
– Да нет, Василь Васильевич, честное слово, всё понятно! – убедительно заверил я его ещё раз. – Пока, по крайней мере!
– У вас, Женя, наверное, троек много, потому и понятно, а у моей благоверной с этим дефицит! – Он улыбнулся, хотя я в этой фразе понял не много. Но, чтобы не разуверять его в своей понятливости, спрашивать не стал, надеясь, что это высказывание скоро проясниться.