Чувство, заточенное в сталь

Спасибо за поддержку и вдохновение моему мужу,

маме, Алтане и Салтанат. Без вас я бы не справилась!

Valessa Vartani, спасибо за идею для этой истории!

Глава 1. Некромант

Черное и промозглое полотно осенней ночи разрезали острые клинки магических молний, разодрали на клочки разноцветные взрывы. Звон тысяч скрещивающихся криков и клинков непрерывно звучал в ушах.

Он выбежал из избы в одних штанах и рубахе, едва успев натянуть сапоги, крепко сжимая двуручный меч. Взмах – к его ногам упало тело в вороненой кирасе, залитое кровью из разрезанного горла, еще взмах мечом – еще одно тело. Он разил врагов, не зная устали, несмотря на то, что его тело, не защищенное доспехом, получало все новые и новые раны. Но он продолжал сражаться, бороться за свою жизнь и за свои идеалы. Вот только отчего никто не борется вместе с ним? Армия Моро напала на деревню, приютившую военный корпус Арона, к которому принадлежал и его полк двуручных мечников. Почему никто ее не заметил? Как враги прошли мимо разведчиков и дозорных? И почему никто не отдает приказы в корпусе Арона? Где полковник? Где командующий корпусом? Где?..

Боль резанула его точным ударом в спину. Хотелось вздохнуть, но он вдруг забыл, как дышать. Он боролся, изо всех сил боролся со смертью. Нет, он не сдастся! Но темнота, неумолимая холодная осенняя темнота, заволакивала его глаза. Все, что он увидел, падая на землю – проносящегося мимо коня с всадником в черном плаще, сжимающим лук тонкой рукой.

***

– Восстань! – ледяной женский голос колокольным звоном звучал у него в черепе.

– Восстань!

Невыносимая холодная стальная боль сжала в кулак его сердце.

– Я приказываю тебе, воин, восстань!

Он открыл глаза и узрел склонившееся над ним божество: длинные обсидиановые кудри терзал ветер, то открывая, то пряча прекрасное лицо и невыносимо зовущие зеленые глаза. Кто она? Всеобщая Мать, готовая принять его в объятия вечности? Или же Хелья, забирающая душу в свое подземное царство?

– Восстань, – прошептали манящие алые губы. Он потянулся к ним, но резкая, выворачивающая наизнанку боль вновь пронзила сердце. Невольно взглянул на свою грудь: маленькая ручка вцепилась когтями в его ребра, затолкнув между ними осколок стального клинка. Последний судорожный выдох исторгся из его искалеченного тела облачком пара.

Темнота вновь поглощала его, но перед глазами еще долго оставалось ее лицо.

Нет, она не богиня… наоборот… богомерзкое создание… проклятый…

***

– Некромант! – высокий женский голос разбудил его ото сна. – Некромант, а не уборщица! Поэтому взывать к мертвым лишь для того, чтобы они сами промаршировали к костру, который вы для них приготовили, полковник, я не буду. У вас несколько тысяч солдат слоняется без дела, пусть они и займутся уборкой территории. Меня же ждут более важные дела. Всего хорошего и долгой жизни!

– Прошу прощения, если обидел вас, госпожа Эвелин. Всего доброго! – зазвучал хриплый испуганный голос полковника, после чего тут же раздались шаги, звякающие шпорами по каменному полу, а затем со скрипом отворилась и захлопнулась дверь.

Все время, пока длился разговор, он пытался вдохнуть, но каждая попытка отзывалась режущей болью в груди, но не дышать – значит умереть? Или же нет? Еще раз попробовал вдохнуть, и легкие, наконец, расширились, словно раздираемые тысячами стальных осколков, во всяком случае, так ему показалось, но он продолжал дышать. Запахи пыли, лаванды и мыла тут же заполонили ему ноздри. Он чихнул, от чего все тело свело судорогой, и открыл глаза. Прямо над ним склонилась молодая женщина, внимательно разглядывая его лицо.

– Ну, наконец-то, – тяжело вздохнула она, привычным кивком головы отбрасывая с лица непослушную обсидиановую прядь. Сияние полуденного солнца, проникавшее сквозь окно, осветило усталое лицо. Он жадно всматривался в ее черты, высокие скулы, темно-зеленые глаза. Он уже видел это лицо, но где? Когда? Воспоминание током ударило его: когда умер.

Пока он ее разглядывал, силясь вспомнить хоть что-нибудь, девушка вытянула перед собой толстую иглу длиной с ладонь, а затем уколола его в большой палец правой руки. Дернулся и обнаружил, что привязан к столу.

– Хорошо, – вновь заговорила женщина, после чего последовала целая череда уколов в разные части тела. – Реакция на боль положительная.

Она подошла к стоявшему неподалеку письменному столу, взяла потрепанное перо и записала что-то в раскрытую книгу. Затем вновь приблизилась к своему пациенту. Он шумно задышал, невольно морщась от боли.

– Можете пока не дышать, – мягко сказала она, проводя теплыми нежными руками по его плечам, груди, животу. От ее прикосновений по телу побежали мурашки.

– Не могу.

– Задержите дыхание, – все так же мягко попросила она, ласково поглаживая его по рукам.

Он повиновался.

– Вот видите, – она улыбнулась ему. Снова подошла к своим записям и внесла туда еще пару строк.

– Почему я привязан? – чтобы говорить, все же приходится вдыхать.

– Чтобы вы себя не покалечили. Процедура воскрешения далеко не так романтична, как об этом пишут в балладах, да? – она вновь улыбнулась ему. – Что вы можете сказать о себе?

– Э-э-э… кажется, я мужчина.

– Это я заметила. Еще что-нибудь?

– Ну, кажется, я недавно умер.

– Это мне тоже известно.

– Больше я ничего не могу сказать.

– Ваше имя?

– Не помню.

– Род занятий?

– Не знаю. Ничего не помню.

– Хорошо, – подытожила она разговор, а затем разочарованно продиктовала себе под нос, – полная потеря памяти.

Он попытался оценить обстановку: каменные стены, покрытые пыльными гобеленами, большие светлые окна, освещающие маленькую комнату, посреди которой стоял стол, на котором он и лежал. Похоже, они в замке, но не очень богатом.

– Сейчас я отвяжу вас, попробуйте сесть.

Он повиновался. И только сейчас осознал, что полностью обнажен. Однако смущения не почувствовал. Вообще ничего не почувствовал.

– Растерянность совершенно нормальна в вашем положении, – вновь заговорила девушка, подавая ему простые черные штаны и просторную белую рубаху. Пока он одевался, разглядывая странные знаки на левой стороне груди, а также надписи и узоры, окольцовывающие его руки от плеч до запястий, она продолжала свои объяснения. – Меня зовут Эвелин Морт. Сейчас мы находимся в замке Серого пепла. Несколько дней назад в селении неподалеку отсюда произошло столкновение между войсками Моро и Арона. В результате многие погибли, вы в том числе. На ваше счастье, я была неподалеку и под впечатлением от вашего героического поведения решила вернуть вас к жизни. Действительно, крайне неразумным было бы зарывать такой талант в землю. Я провела специальный ритуал, введя вам в сердце зачарованный осколок стального меча. Теперь у вас стальное сердце, в самом буквальном значении этих слов. Подобную процедуру, должна признаться, переносят далеко не все пациенты. Тела некоторых оказываются несовместимы с магией и потому самовозгораются и самоиспепеляются. В вашем случае все прошло удачно.

– А вы в этом абсолютно уверены? – хрипло спросил он. Для этого пришлось сделать болезненный вдох. Но спросить было необходимо, ведь пока одевался, он заметил, что на коже то появляются, то исчезают светящиеся линии медного цвета. – Кажется, мое тело все-таки пытается самовозгореться.

– О, не переживайте, – улыбнулась она, взяв его предплечье своими маленькими ладошками. – Как я уже сказала, вы участвовали в битве, были сильно изранены, а потому потеряли много крови. Чтобы восполнить ее недостаток в вашем организме, я использовала так называемую медную эссенцию – магическую субстанцию медного цвета. Со временем она соединится с вашей кровью и станет незаметной. Стальное сердце в вашей груди так же вырабатывает медную эссенцию, которая, соединяясь с вашей кровью, распространяет по телу магию, помогающую вам вести нормальную жизнедеятельность. Единственное отличие заключается в том, что теперь вам не нужно дышать и спать. Некроманты пока до конца не понимают, почему именно воздух перестает быть жизненно необходимым элементом, в то время, как вода продолжает быть вам необходимой. Существуют разные теории на этот счет… но об этом мы можем поговорить позже. Сейчас же я совершенно уверена, что вашей новой жизни ничего не угрожает. Ах, да… кроме того, медная эссенция обладает небольшим побочным действием: ваше тело станет менее ранимым и более износостойким.

Износостойким? В голову невольно забрались мысли о прочности лошадиных седел.

Он еще раз взглянул на свои руки со светящимися венами. Среди черных геометрических и растительных узоров, покрывающих кожу многочисленными кольцами, он заметил две надписи: «Стойкость гор, гибкость снега и смертоносность молнии» – на правой, «Не поддавайся смерти, пока не достигнешь цели» – на левой. Что-то екнуло у него в груди, все тело напряглось, а внутри росло и крепло первое его чувство: он должен был сделать что-то, что-то очень важное, что-то такое, что ему нельзя было оступаться, и умирать нельзя было. Но в чем заключалась его цель? Что за мысль вела его вперед? Какое великое дело он должен был совершить?

Тут раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел высокий и худой молодой мужчина, полностью закутанный в черный бархат. Лишь перчатки и сапоги его были из кожи. Но тоже черной, разумеется.

– Так тебе все-таки удалось, – высокомерно протянул он. – А я-то уж думал, что тебя наконец-то постигнет неудача.

– Меня постигла неудача, когда я решила помочь тебе, – раздраженно, рассерженно и язвительно ответила девушка.

– Мне казалось, что это долг семьи – помогать друг другу, разве нет, моя дорогая сестра? – медленно, словно ленясь, произнес вошедший, внимательно разглядывая воскрешенного. Тот рассматривал новоприбывшего в ответ: высокие, резко очерченные скулы, темно-зеленые глаза, обсидианово-черные волосы, похоже, были фамильными чертами Мортов. Вот только если лицо госпожи Эвелин притягивало взор, то физиономия новоприбывшего, наоборот, отталкивала и была неприятна.

– А подставлять друг друга под удар – это тоже долг семьи? – прошипела Эвелин. – Ты, мой дорогой брат, чуть ли не на коленях умолял меня о помощи, и я согласилась. А, ведь ты знаешь, что я презираю войну. Я ее терпеть не могу, ненавижу всем своим существом. Но я носилась по полю боя, словно взбесившийся дух неупокоенного предка. И что же получила взамен? Почти все мои слуги погибли, меня саму едва не убили, в то время, как ты отсиживался за спиной генерала Беллума. Знай же, что с этого самого момента я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Мы почти четверть века не общались, и теперь я вспомнила почему. Надеюсь, больше и не придется!

– Какая гневная отповедь, – проговорил господин Морт. – Но, полагаю, ты будешь рада узнать, что Корона одержала решительную победу в битве при Сером пепле, а также в Долине пяти рек и в Белых холмах. А, значит, мы почти победили, моя милая. Генерал уже отправил Его Королевскому Величеству доклад, в котором упомянул и наши с тобою скромные заслуги. Так что жди приглашение на праздничный бал, посвященный победе Королевства Моро в войне!

– Ты уж дождись сначала этой победы, а потом на бал собирайся, – устало проговорила Эвелин. – Все, мне некогда, иди прочь! Надеюсь не встречать тебя до конца своих дней!

– Боюсь твоим надеждам не суждено сбыться, однако удаляюсь, – он церемонно поклонился, еще раз окинул любопытным взглядом воскрешенного и покинул комнату.

– Так вот, – Эвелин вновь обратилась к своему подопечному. – На чем мы остановились? Я вернула вас к жизни и взамен прошу об ответной услуге. Я хочу, чтобы вы стали моим защитником, поскольку, как вы слышали, прочих моих защитников я лишилась в этой проклятой битве. Согласитесь ли вы меня сопровождать?

Он смотрел на нее и понимал, что не может отказаться: все его существо тянулось к ней, благодарное за новую жизнь, за возможность продолжить… но что? Он не помнил. Да, чувство благодарности и признательности росло в нем, заполняя разум и душу. Второе чувство, которое он ощутил с момента воскрешения.

Он встал перед Эвелин на колени и, склонив голову, горячо произнес:

– Я готов служить тебе, моя госпожа!

Она подошла к нему, взяла в ладони его небритое лицо, посмотрела ему в глаза, а потом, словно заклятие, проговорила:

– Отныне дарую тебе имя Эвар, что на языке древних означает «защитник». Отныне ты мой слуга, а я твоя госпожа. Отныне ты живешь, пока я жива, и умрешь, если я мертва. Слово мое нерушимо, служба твоя вечна!

Глава 2. Хрусталь, защищающий жизнь

Эвар отложил бритвенные принадлежности и еще раз посмотрел в начищенную до блеска железную тарелку, дабы убедиться, что выбрил бороду ровно. Внимание, однако, привлекли глаза: вокруг голубых радужек все четче проступали медные ободки – результат действия воскрешающей эссенции, струящейся по его жилам. Попытался пригладить густые черные волосы, еще раз проверил бороду.

– Можно подумать, ты на свидание собираешься, – со смешком произнес рыцарь за его спиной.

Эвар взглянул на него: на вид молодой, но совсем лысый, вокруг серых радужек в глазах четкие медные кольца. Сидит, облаченный в черный кожаный доспех, который почему-то зовет хрустальным. На нем, правда, действительно поблескивают какие-то линии, но они больше похожи на сталь или серебро.

– Одевайся скорее, госпожа вот-вот придет, – рыцарь кивнул в сторону лавки, на которой лежал еще один кожаный доспех или скорее костюм? Простые штаны, тяжелые сапоги до колена и камзол с высоким воротником до самого подбородка и стальными шипами на рукавах. На голову вместо шлема опускался капюшон. К доспеху также прилагались ножны с большим двуручным мечом. – Ну, как?

– Тесновато, – пробасил Эвар, пробуя пошевелить руками. – А воротник отодрать нельзя? – подергал он неудобный элемент одежды.

– Можно, но за это госпожа отдерет тебя, – загоготал лысый рыцарь. – Нас ведь можно убить, лишь отрубив голову, воротник и капюшон защищают тебя от этого.

– Ну, да? – недоверчиво проговорил Эвар, делая неестественно широкие шаги. – Как же тесно, черт побери!

– Этот доспех верой и правдой служил предыдущему слуге госпожи Эвелин, прояви уважение. Дан ведь не виноват, что был меньше тебя! Хотя, честно говоря, раньше он был самым крупным из нас.

– А много вас было?

– Пятеро.

– А сколько осталось?

– Вместе с тобой – трое.

– Кажется, эти доспехи вовсе не так надежны, как вы о них думаете, – усмехнулся Эвар. – Почему бы не носить нормальную стальную броню?

– Потому что стальная броня не выдержит и половины тех ужасов, через которые нас проводит госпожа. Хрустальный доспех же позволяет выжить в пламени дракона и в буре Белой пустыни, это я проверял на себе лично. Не веришь? Попробуй ударить меня мечом.

Эвар неловко вытащил меч, еще раз обматерив тесный доспех, уже начавший натирать в подмышках и промежности. Похоже, что повышенная износостойкость и впрямь пригодиться его организму. Ударить в полную силу он не решился, поэтому легонько стукнул лысого по плечу плоской стороной меча. Ничего особенного не произошло, а рыцарь, закатив глаза к потолку, вдруг выхватил топор, до этого висевший у него на поясе, и совершил стремительный рывок, метясь Эвару в правое плечо, но тот отбил атаку, вслед за чем последовал обмен быстрыми и сильными ударами.

– Что здесь происходит?! – возмущенный возглас госпожи заставил бойцов замереть на месте. Словно зеркальные копии друг друга, они медленно повернули головы в сторону дверного проема, в котором, недовольно хмуря брови, стояла госпожа Эвелин. Все ее тело скрывал просторный бархатный черный балахон с капюшоном. А за правым плечом с совершенно невозмутимым лицом стоял еще один верный слуга. Как и драчуны, он был облачен в кожаную броню, причем капюшон уже покоился на его каштановых кудрях до плеч. Эвар про себя отметил, что и у новоприбывшего глаза поблескивают медными кольцами.

– Госпожа Эвелин, я хотел продемонстрировать новенькому достоинства нашей брони, в коих он усомнился, – выйдя из боевой стойки, с поклоном произнес лысый.

– Судя по всему, нам с вами тоже следует в них усомниться, – грустно произнесла Эвелин. – А теперь пора в путь.

Она вошла вместе со своим слугой, захлопнула дверь, а потом извлекла связку ключей откуда-то из-под балахона. Вставив один из ключей в замочную скважину, она затворила, а потом вновь отворила дверь, после чего распахнула ее. Эвар замер в изумлении: прямо перед ними развернулась оживленная улица, переполненная людьми. До его ушей доносились рыночные крики про свежие пирожки и острые клинки, а когда он перешагнул порог, то, вдохнув, тут же ощутил разнообразие всевозможных запахов: дым, конский навоз, свежевыпеченный хлеб, цветочные духи…

– Добро пожаловать в Мириум, – улыбнулась Эвару Эвелин, – столицу чудес и приключений.

Дверь за ними захлопнулась и тут же слилась со стеной из красного кирпича, оставив едва заметный контур, который, однако, вскоре скрылся под разросшимся плющом.

– Не знал, что некроманты еще и между городами перемещаться умеют, – медленно проговорил Эвар, с любопытством осматриваясь.

– Я изучаю многие магические науки и искусства, – спокойно ответила госпожа. – Идемте, пора возвращаться домой.

– А почему нельзя было переместиться сразу к порогу? – поинтересовался Эвар.

– Потому что эти ключи связаны с конкретными дверями, расположенными в особых точках. Благодаря им можно попасть откуда угодно в семь определенных мест.

Они шли между лавок с летающими коврами и метлами, светящимися шарами, парящими в воздухе книгами, клетками с чертями, клинками, покрытыми рунами, драконьими яйцами и маленькими феями, разбрасывающими пыльцу.

– Я думал, что феи бывают только в сказках, – удивленно сказал Эвар.

– Мириум не просто так зовется столицей чудес. В этом городе располагается Первый магический университет, в котором ведутся передовые исследования в области магических наук, исторической магии и магических искусств. Величайшие маги съезжаются сюда со всего мира, чтобы обменяться опытом. На самом деле, они надеются узнать что-то новое, при этом отдав взамен какое-нибудь незначительное открытие, но и этого достаточно для развития магии в целом. К несчастью, не смотря на развитие местной культуры, стоит день проехать на коне от стен города, а во встреченных тобой деревнях уже воспринимают, как сказки все то, чем мы тут занимаемся. Воскрешение? Невозможно! Перемещения по воздуху – небылица! Говорящая сова – нелепица! – возмущенно вещала Эвелин, уверенно шагая в одном ей ведомом направлении. Эвар сообразил, что другие телохранители тоже плохо понимают, куда нужно идти, поскольку несколько раз стремились повернуть в неверную сторону. В какой-то момент удивительные городские постройки скрылись из виду, и четверо путников принялись плутать по тропам в тенистой роще, пока не вышли к покосившейся каменной башне, основательно заросшей мхом и плющом. Совершенным кругом ее ограждал покосившийся заборчик из заостренных металлических прутьев. – Вот мы и дома!

– А как же особняк в Ассоли? – спросил свою госпожу лысый рыцарь. Эвар сообразил, что Ассоль – столица королевства Моро.

– Я его продала, – жизнерадостно сообщила Эвелин. – Давненько мы здесь не были, да Сео? – обратилась она к кучерявому. Тот лишь вежливо поклонился. – Эта башня – первое мое жилище в самостоятельной жизни вдали от семьи, от Ассоли и от… всего того, что следует держать вдали. Что ж, проверим, сильны ли еще оберегающие чары. Кто там сомневался в хрустальном доспехе? Эвар, открывай ворота!

Чувствуя подвох, Эвар медленно подошел к ржавой дверце и осторожно попытался ее открыть. Та возмущенно загудела, звякнула, и в следующий миг он уже был окружен сотней острых, похожих на стрелы прутьев. Однако все они находились на безопасном от него расстоянии, за исключением нескольких особо рьяных железяк, которые впились бы ему в руки, но вокруг кожаного доспеха сам собою образовался еще один прозрачный, и впрямь похожий на хрусталь, но столь прочный, что волшебные прутья рассыпались на осколки, ударившись об него.

Эвелин щелкнула пальцами, и восставшие прутья вернулись на свои места.

«Нужно будет подправить защитные чары», – пробормотала колдунья себе под нос. А затем добавила уже во весь голос:

– Идем строго по тропе, на траву не наступать!

И четверо путешественников зашагали прямиком к покосившемуся сооружению. Внутреннее убранство башни оставляло желать лучшего: десятилетний слой пыли и паутины, словно ватное одеяло, окутывал разномастную, некогда пеструю, а ныне выцветшую мебель. В воздухе порхало, уныло шелестя пожелтевшими страницами, несколько магических книг, а по полу в невероятных сочетаниях было разбросано нижнее и постельное белье, жутковатые стальные инструменты, цепи, доспехи и разнообразные емкости из-под сладостей. В некоторых черепках даже можно было разглядеть заплесневелые лужицы варенья.

– Иль, на тебе уборка, Сео, приготовь обед, Эвар идет за мной.

– Доспех, который ты носишь, принадлежал моему слуге Дану, – говорила госпожа Эвелин, ведя Эвара по винтовой лестнице в подземелье. Путь им освещали многочисленные голубые прожилки, загорающиеся прямо в каменных стенах. – Его сделали эльфийские мастера, подражая искусству хозяев леса. До последней битвы считалось, что эльфийские доспехи лучше, нежели их прототипы, созданные духами. Однако, как ты, полагаю, уже понял, все мои слуги, носившие такую хрустальную броню, погибли в битве при Сером пепле. А вот мой доспех выдержал удар. Сео и Иль, как и я сама, носят истинный хрустальный доспех, который сделали по моей просьбе хозяева леса Олерелей. Насколько нам известно, несколько веков назад в Олерелей вторглась группа магов, желавших завладеть неким источником силы. Хозяева леса преградили им путь, но сильно пострадали. Чтобы защититься от магии, они и создали хрустальные доспехи.

После этих слов, Эвелин отворила тяжелую дубовую дверь у подножия лестницы. Они вошли в темноту, но чародейка хлопком ладоней зажгла огонь в круглых светильниках, хаотично развешанных по стенам и потолку. Внимание Эвара тут же привлек хрустальный гроб, стоящий на постаменте прямо напротив входа. Рядом с ним на маленьком столике неаккуратно лежали хрустальные туфли, а с другой стороны на манекене сияли самые настоящие рыцарские латы, сделанные все из того же хрусталя. В вытянутых руках манекена покоился огромный двуручный меч. Тоже хрустальный. Эвар, словно зачарованный, смотрел на мириады разноцветных бликов, разбегающихся по витиеватой резьбе, украшавшей хрустальные предметы. В них было что-то… манящее.

– Тебе сюда, – холодный голос госпожи вывел его из странного транса. Эвар взглянул на нее, собираясь послушно проследовать в указанном направлении. Пока он таращился на гроб и доспехи, Эвелин скинула свой балахон, небрежно бросив его на кресло у письменного стола в левом конце подземелья, и теперь стояла у жуткого мраморного постамента длиной немного больше человеческого роста, а высотой как обеденный стол. Жутковатости этому каменному сооружению добавляли многочисленные ножи, ножницы, зажимы и иглы различных форм и размеров, развешанные на стенде рядом с ним. Вот только сердце воскрешенного забилось чаще не от страха: его госпожа стояла, обтянутая в черную кожу с поблескивающими хрустальными пластинками, непослушные черные пряди выбились из двух тяжелых кос, лежащих на ее плечах. Она недовольно подняла острые брови, ожидая, когда же он выполнит приказ, а Эвар словно вдруг прозрел. Почему в течение трех прошедших дней он не замечал, насколько она красива?

– Живо сел на стол! – раздраженно прикрикнула чародейка. Он повиновался, но как завороженный продолжал разглядывать ее, благо теперь она стояла всего в метре от него. Эвелин приказала ему раздеться до пояса, он незамедлительно исполнил ее волю, продолжая любоваться тем, как свет играет на ее черных волосах, когда она смотрела ему в лицо, стремился заглянуть в зеленые глаза, а когда отворачивалась, любовался аппетитными формами, выгодно подчеркнутыми кожаной одеждой.

Однако его опечалило то, что госпожа выглядела встревоженной, на ее хорошеньком личике явно проступило озабоченное выражение.

– Что-то не так? – решился он задать вопрос.

Она удивленно взглянула на него.

– Почему ты спрашиваешь?

Она ощупывала и простукивала левую сторону его груди.

– Вы выглядите обеспокоенно, моя госпожа.

– Пока не могу понять. Понаблюдаю за тобой еще несколько дней, как раз сходим в Олерелей, попросим у хозяев доспех для тебя. А потом, если не разберусь сама, то покажу тебя Велемиру.