Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

Графу Эверси повезло с женой. Амалия слыла не столько умной, сколько мудрой женщиной, закрывала глаза на мелкие шалости супруга и, возможно, именно поэтому их лодка семейной жизни продолжала год за годом уверенно плыть в бушующем море страстей. Помимо этого, Амалия Эверси была еще и женщиной довольно красивой, чем-то напоминала породистую борзую. И взгляд открытый, дружелюбный. Локоны теплого медового оттенка.

Бьянка Эверси внешностью пошла в отца. Не то, чтобы Всеблагий обделил ее красотой, нет. Девушке досталась внешность голубоглазой фарфоровой куклы, очень дорогой куклы: тонкие черты лица, золотые волосы, высокие скулы и пухлые губы. Идеал красоты, казалось бы… но нет. Если мать напоминала породистую борзую, то Бьянка куда более походила на болонку в бантах.

Аламар поймал себя на том, что вот уже несколько минут молча рассматривает семью Эверси и молчит. Спохватился, приложился к ручке графини, почувствовал, как дернулась ее рука в момент соприкосновения с маской.

– Я сражен красотой ваших женщин, Эверси, – сказал он, – вам несказанно повезло.

Потом нырнул пальцами во внутренний карман мундира и извлек подарок.

– Бьянка, это вам.

– О, – губы девушки приоткрылись, обнажая мелкие белоснежные зубы, – я так благодарна…

– Вы еще не посмотрели. Берите же.

Коробочка была небольшой, размером с ладонь, обита темно-бордовым бархатом. Бьянка, затаив дыхание, открыла ее – и не сдержала восхищенного возгласа.

– Что там, милая? – поинтересовалась графиня, – надеюсь, господин верховный инквизитор тебя не слишком балует?

– Там… – выдохнула она, – там…

В уютном бархатном гнездышке спал миниатюрный дракон. Он был выполнен из серебра, и по спине и хвосту, там, где у обычных драконов должен быть гребень, талантливый конструктор пустил ряд крупных изумрудов. Все сочленения казались идеальными, прилегали плотно, словно рыбья чешуя. А рядом с ним сверкали граненые шарики лациума.

– Механоид! – воскликнула Бьянка и рассмеялась совершенно по-детски, – Боже, как вам удалось его достать, мастер Нирс? Ведь механоиды… только у короля!

Ее голосок звенел колокольчиком, и Аламар невольно улыбнулся.

Хотя, если долго слушать этот нежный звон, наверняка заболит голова…

Он пожал плечами.

– Не забывайте, милая Бьянка, на какой я должности при его величестве. Мне доступны многие вещи.

Девушка захлопнула коробку, прижала ее к груди.

– Я хочу… я хочу прямо сейчас его оживить. – взгляд ее метнулся к отцу, – вы позволите, папенька?

– Отчего бы нет, хе-хе, – добродушно ответил граф, – только не долго, милая. Скоро гости начнут подтягиваться, и тебе придется принимать и другие подарки.

– А вы? – она взглянула на Аламара, – вы мне поможете? Я не представляю, куда именно вставляются камни.

Он пожал плечами.

Помочь?

Отчего бы нет.

Сам ведь понимал, что граф не сумеет инициировать лациум.

– Пинцет у вас найдется? – осторожно спросил он у графини.

Та сдержанно улыбалась. Весь ее вид говорил о том, что все идет по плану. По какому? Аламар догадывался. Впрочем, чего-то подобного он и ожидал, отправляясь на бал.

– Бьянка, душа моя, пинцет у меня в гостиной, под зеркалом, – сказала женщина.

Бьянка подскочила на месте, крутнулась, подметая белоснежным подолом пол.

– Идемте же, господин Аламар! Вы обещали помочь, помните?

И хитро сощурилась.

Аламар послушно пошел следом за девушкой, чувствуя, как спину буравят взгляды почтенных родителей.

…Они вышли из парадного зала и углубились в дом.

По-прежнему приятно пахло апельсинами, тихо потрескивая, светились магические кристаллы в подставках. Аламар потянул носом. Идущая впереди Бьянка оставляла за собой шлейф изысканного аромата, сложную смесь корицы, ванили и сладких яблок. Она почувствовала его взгляд и передернула плечами.

«Боится. Все же боится. Ну и зачем мне все это?»

– Здесь недалеко, мастер Аламар, – тут же снова зазвенел, запел нежный колокольчик, – матушкина гостиная. Совсем рядом. Вот, за этим поворотом.

– Вы говорите так, словно я до смерти боюсь отлучиться из главного зала и пропустить вальс, – проворчал он.

Бьянка хмыкнула.

– Я подозревала, что вы не танцуете, хотя папенька утверждал обратное.

– Кто будет танцевать с калекой, да еще и с верховным инквизитором? – пожал плечами Аламар, – одна моя рука чего стоит.

– Но ведь все остальное у вас обычное, м?

– Самое что ни на есть, уверяю вас.

– Вот и пришли.

Бьянка повернулась к нему, картинным жестом распахнула двери.

– Прошу!

Все те же магические светильники. Тусклый блеск парчовой обивки. Тяжелые портъеры. И свет угасающего дня за высоким окном.

Аламар огляделся, увидел небольшой стол на витых ножках. Рядом стоял табурет, и он уселся на него. Бьянка поставила перед ним коробку с драконом, а сама отправилась на поиски пинцета.

– Послушайте, – глухо сказала она, – вы ведь понимаете, зачем вас так упорно звал папенька на мой день рождения.

– Вполне, – Аламар положил руки на стол и спокойно ждал продолжения разговора.

Бьянка вернулась с пинцетом.

– Вот, возьмите… Знаете, мне не по душе то, что задумал папенька. Я говорю честно. Это гораздо лучше, чем потом, мстя нелюбимому мужу, спутаться с красавцем-конюхом.

– Конечно, лучше. Вы удивительно здраво мыслите, дорогая Бьянка. А теперь возьмите в руку вот этот, голубой кристалл и подержите немного.

– Но, возможно, все не так уж плохо? Возможно, вы будете прекрасным мужем и отцом?