- -
- 100%
- +
– Кагебешники? – предположил Шарманщик.
– Во-во! – обрадовалась Надька. – Я так и знала, что вы угадаете. Он ещё по совместительству ОБЖ преподаёт.
– Это ещё что за хрень? – поинтересовался Гуго.
– Здрасьте, пожалуйста! Вы что? С луны свалились? Это же «Основы безопасности жизни»! Короче, типа, как себя защитить, ну, буквально от всего! Говорит, без них сейчас никуда. Ну, это он, конечно, малость гонит. Цену себе набивает. – Надька неожиданно икнула. – Извините! Наверно, пирожных переела.
– Он сам из Тулы. Вслед за сыном сюда припёрся, – продолжила рассказ Люба. – Мы, говорит, вас всех спасли. Без нас держава накрылась бы медным тазом. А так мы её подвесили на крюке. И она не свалилась в пропасть.
– На крюке? Это что-то новенькое. И когда же он вас просвещает? – полюбопытствовал Гуго.
– Да на праздник какой-нибудь. Подопьёт, всех соберёт и говорит: «Я вам сейчас мозги прочищать буду! Хороших мест не осталось, придётся у вас здесь Родине служить. Верой и правдой!» Так-то он, конечно, мужик не очень вредный, но говнистый. Это факт!
– Ладно, девчонки, не грустите! – весело произнёс Гуго.
– Выходим! – предупредила Надька.
Народу на перроне было немного.
– А нам грустить нечего! – несколько запоздало среагировала Люба. – Всё при нас. И молодость, и здоровье, да и красотой бог не обидел!
– Так, стоп! – приказал Гуго.
Все остановились.
– Ну что опять удумал? – устало спросила Надька. – Достал уже со своими приколами!
– Ну-ка повернитесь! – предложил он.
– Это ещё зачем? – заподозрила подвох Люба.
– Проверить надо… Да, красотой вас бог действительно не обидел, – тщательно осмотрев спутниц, саркастически признал Гуго. – И чёрт меня всё же дёрнул с вами связаться! Теперь будет головная боль – замуж вас выдавать. Ведь не бросишь же на панели!
– А мы, к вашему сведению, не горим желанием. С чего это вы взяли? Наше дело молодое, а носки вонючие стирать всегда успеется! – выразила общее мнение Надька. – Так, Люб?
– Всё правильно, Надь! – поддержала её подруга.
– А почему обязательно вонючие? – с интересом уточнил Шарманщик.
– Потому что знаем. Не первый год замужем!
– Дерзкие, – констатировал Гуго. – Ну да сам виноват. Надо будет вас отдать на растерзание свирепым хищникам! Это уж в следующий раз, когда в Древний Рим попрёмся. Ладно, ещё не вечер!
– Ага, как же! Разбежались! – огрызнулась Люба. – Еле из этого, как его там, Тифлиса ноги унесли.
– Не пугай! И не таких видали! – добавила Надька.
Так, слегка препираясь, они вышли из метро и направились не спеша к интернату.
– Да всё хотела у вас спросить. Где проход-то этот? – поинтересовалась Надька.
– Какой проход? – не понял Гуго.
– Ну, в революцию который.
– Не приставай, Надь! Всё равно не скажет. Точно тебе говорю, – остановила Люба подругу.
– Почему же не скажу? В революционную действительность никакого особого прохода нет, – стал объяснять Шарманщик. – Нужен дом старинной застройки, и в определённое время свернуть за угол. И ты там. Ну и, конечно, соответствующее настроение. Без этого никуда!
– И всё? – уточнила Надька.
– Одежда и всё прочее должно тоже соответствовать.
– Ну, у нас-то ведь не соответствовало.
– Бывают, разумеется, как и в любом деле исключения.
– И больше ничего? – не поверила Надька.
– Нет, ещё есть кое-что.
– И что?
– Этого я вам пока сказать не могу.
– Коммерческая тайна? А то все попрутся за водкой? – догадалась Надька.
– Возможно, что и так, – туманно ответил Гуго.
– Что я тебе говорила, Надь! Не скажет! – отметила с удовольствием Люба.
Они подошли к большому серому четырехэтажному дому, который стоял отдельно в глубине двора, обнесённого высокой железной оградой. Толстые прутья заканчивались остроконечными пиками. Вдоль забора росли кусты. Двор был ухожен, чист и хорошо освещён.
– Ну вот мы и дома, – устало пробормотала Люба.
– Сиренью пахнет, – сильно втянув носом воздух, заметил Гуго. – Да и дворик симпатичный, фонарики горят. Уютно!
– «Сиренью, уютно», – передразнила его Люба. – Наши на забор нассали, – усмехнулась. – «Сиренью!»
– Да ладно тебе, Люб! Чего ты? Действительно, сирень. Ещё в прошлом году посадили, – разъяснила Надька.
У проходной девчонки слегка замешкались.
– Всё нормально! – бодро сказал Гуго, передавая бутылку водки Любе. – Идите! Не бойтесь! Я подстрахую, если что!
Девчонки скрылись в проходной.
Сергей Иванович Савостьянов расслабленно следил по телевизору за перипетиями футбольного матча. Игра шла вяло, футболисты постоянно ошибались, вызывая у него лёгкое раздражение. Не отрывая глаз от экрана, он ногой открыл дверь своего служебного помещения и приветливо произнёс:
– Ну, явились – не запылились! А то мы уж вас, родные вы мои, заждались! Милости просим, сударыни, заходите! Не стесняйтесь!
Девчонки зашли за перегородку.
– Вот как договаривались! – Люба торжественно водрузила бутылку водки на маленький столик в углу, рядом с электрическим чайником.
Сергей Иванович оторвался от экрана и начал с любопытством рассматривать бутылку. Потом привстал, потянулся и взял её в руки.
– И сколько же такая радость стоит?
– Двадцать копеек, – хмуро ответила Надька.
– А может, пять? Ты смотри, как насобачились делать! – проговорил он с восхищением. – И даже сургучом умудрились залить! Ну, деятели! То, что пузырь принесли, это правильно. Дал слово – держи! Ну а теперь будем заниматься сексом!
– Это ещё с какого бодуна?! – возмутилась Люба. – Договор был или-или! Так?
– Всё так. Но я передумал.
– Сэм сказал, что если ты на нас будешь наезжать, он с тобой разберётся! – зло предупредила его Надька.
– Какой ещё такой Сэм? – усмехнулся Сергей Иванович. – Уж не заокеанским ли дядюшкой Сэмом пугать меня вздумали?
– Он берёт пальцами пятак. Раз – и готово! На две половинки! – объяснила Люба. – Реально тебе говорю!
– Вижу, у вас совсем крыша поехала. Он что, бандит? – на всякий случай уточнил Савостьянов.
– Можно сказать и так. У него отец кузнецом работал. Вот и он такой же здоровенный бугай вымахал! Мы тебе принесли? Принесли! Так что в расчёте! И хорош дурковать!
– Скидавайте быстро портки! Без разговоров! Иначе начальству доложу! Тогда узнаете!
Гуго неслышно появился в помещении.
– А без пошлостей можно, Сергей Иванович? – ласково предложил он.
– Это ещё что за хрен с горы? – спросил Савостьянов. – Ещё один заступник? Или тот самый Сэм?
– Сейчас он тебе пропишет, Савоська! – пообещала Люба. – Тогда увидишь, как маленьких обижать!
– Ладно, я пошутил! Ступайте в казарму! Мероприятие переносится! Бегите, пока я добрый!
– Нам идти или как? – поинтересовалась у Гуго Надька.
– Идите, всё нормально! Я за вами заеду перед представлением.
Девчонки, не торопясь, с достоинством удалились.
– Ты бы не лез не в своё дело! А? Мы здесь сами разберёмся между собой, без всякого иностранного вмешательства. Ты, вообще-то, кто такой? У тебя регистрация имеется?
– Имеется, имеется. Целых две! Одна дневная, а другая ночная! Тебе какую предъявить? А, вообще-то, я человек-паук! Неужто не признал?
– Знаем, смотрели, не пальцем деланы! Но не наше это! Иван-дурак – это наше! И когда, наконец, вы оставите нас в покое? Ты как думаешь?
– Ладно, Сергей Иванович! Кончай придуриваться! За совращение малолетних загреметь хочешь? По сто тридцать четвёртой? – участливо осведомился Гуго.
– Да какие же они малолетние? – искренне изумился Савоська. – Вон какие кобылы вымахали!
– Кобылы, как вы изволили выразиться, они, конечно, изрядные. А шестнадцати ещё нет, как ни крути!
– Да брось ты! Здесь год за три идёт. Как на войне!
– Мы всё время, как на войне… – задумчиво проговорил Гуго. Ему хотелось пугнуть Савоську гранатой, но второй раз этот финт мог не пройти. Да и Савоська, по всему видно, был тёртый калач. – Ладно, старый паскудник, дискуссия на тему добра и зла закончена. Ты всё понял, пнять?! – неожиданно резко завершил разговор Шарманщик.
– Ладно, ладно. Иди себе, адвокат хренов. Иди с богом… – тихо посоветовал Савоська и ещё тише добавил: – Мы с тобой потом посчитаемся!
Неприятный оборот
Желудин возвращался домой в неплохом настроении. Накануне он познакомился с молодой, а точнее, совсем юной и очень привлекательной поэтессой. И, кажется, сумел произвести должное впечатление. Чутьё опытного ходока подсказывало ему, что это знакомство может иметь весьма многообещающее продолжение. С недавнего времени при общении с молодыми женщинами он начинал слегка комплексовать, чего раньше за собой не замечал, и определял это как признак надвигающейся старости.
Изредка после работы он заходил в рюмочную, которая находилась поблизости в переулке. Вот и на сей раз после недолгих колебаний, – дома его ждала початая бутылка недурственного коньяка – он свернул в этот самый переулок. «Там, где чисто и светло», – каждый раз вспоминал Желудин рассказ Хемингуэя, оправдывая свои действия. Во времена железной занавески, так он окрестил про себя недавнее коммунистическое прошлое, интеллигенция придавала творчеству этого писателя излишне культовое значение. Хотя отдельные его вещи Желудин и по сей день ценил довольно высоко. Хемингуэй предельно точно ловил повествовательную интонацию и уже с неё не слезал. «Там, где чисто и светло», – повторил он, подходя к рюмочной. Но заведение было закрыто. Окна были замазаны белой краской с выведенной на ней надписью «Ремонт». Из двери с мешком строительного мусора вынырнул таджик.
– Когда откроется? – зачем-то поинтересовался у него Желудин.
– Ремонт, дядя, – ответил, доброжелательно улыбаясь, рабочий.
Желудин внезапно вспомнил, что женщина, сопровождавшая Гуго, кажется, здесь работала. Точно работала! И как же он сразу не сообразил? И в те редкие заходы он, беря рюмку водки, обращался к ней ласково: «Хозяюшка!» Иногда Желудин перевоплощался в своих персонажей и пользовался их лексикой.
– Послушай, любезный! – снова обратился он к таджику, возвращавшемуся с пустым мешком. – А где бабёнка? Ну, та, что разливала напитки?
– Ремонт, дядя, – опять доброжелательно улыбнулся рабочий.
Почему-то это обстоятельство с неожиданным закрытием рюмочной испортило ему настроение. Он повернул к дому и попытался поглубже проникнуть в некоторую изменчивую парадигму взаимоотношения зрелого мужчины и юной женщины. До революции такая связь была абсолютно нормальным явлением. После – аномалия, теперь снова в порядке вещей. «Что-то на глупость понесло», – остановил он себя.
Наконец Желудин добрался до своей квартиры. Ключ опять не лез в замочную скважину. Узка, не протиснуться. Только мощь, сильный напор. В молодости струя до потолка… Главное, подольше силу сохранить… Ну, в конце концов, удалось, открылся, голубчик! В прихожей его уже поджидал Пукс. Он требовательно посмотрел на хозяина и гневно мяукнул. «Какой ты всё же наглец! – вслух констатировал Желудин. – Вот отнесу тебя к помойке, интеллигент хренов! Будешь бедовать с бомжами. Тогда узнаешь, что такое настоящая жизнь!» Последнее время хозяин сильно раздражал Пукса, и у него периодически возникало сильнейшее желание как следует его укусить. Как это было бы славно! Но память о мощном ударе ногой, который он получил пару лет назад за такую попытку, каждый раз удерживала его от подобного поступка.
Желудин сварганил себе яичницу с колбасой. Выпил две рюмки коньяку и прилёг на диван. «Редкая птица долетит до середины Днепра… – почему-то вспомнил он. – Ну, ворона, голубь или там воробышек какой, те действительно. А перелётные, которые мощно, синхронно машут крылами, им этот Днепр как два пальца… И потом целый век будут смаковать! Чистой воды гипноз, да и только… А взять пьесы многоуважаемого Антона Павловича. Кроме „Чайки“, всё остальное – полнейшее занудство… Как хорошо, что есть эта уютненькая квартирка. Просто повезло. Бывали все же в жизни разумные поступки. А так бы в худой шинелишке, а уже начинает холодать, где-нибудь в подворотне, – довольно засмеялся. – Или по сцене на полусогнутых с холуйской улыбкой! Даже не верится, что этот господин когда-то делал приличные фильмы… Права Нина, нельзя заглядывать в глаза дракону… А ведь всё время тянет… Неужели неясно, что без этого и не сделаешь ничего!»
Отдохнув, Желудин сел за компьютер. Оттягивая неизбежное свидание с чистым листом, он сначала проверил почтовый ящик. Потом просмотрел новости. Затем задал в поисковике свои имя и фамилию. Убедился, что ссылок не прибавилось. И, наконец, в тот момент, когда он уже открыл Word с текстом, раздался звонок в дверь.
«Кого там чёрт несёт? Только соберёшься духом…» – подумал он, заглядывая в глазок.
На лестничной площадке стояли два мента. Желудин вспомнил об оборотнях в погонах и решил дверь не отпирать. Нету дома, и все дела!
– Вадим Георгиевич! Мы знаем, что вы дома! Открывайте! – предложил один из них.
«Всё уже разнюхали, гады! И как зовут, и что дома!» – Ему захотелось крикнуть им: «Пошли на хер!» – но этим он бы сразу выдал себя.
– Вы же не хотите, чтобы выломали вашу замечательную дверь? – добродушно поинтересовался второй мент.
Ничего в ней замечательного нет! Отвратительная, облезлая, стоит со времён заселения. На понт берут, не иначе… Тем не менее, Желудин представил, как ему потом придётся вызывать слесарей или, того хуже, покупать новую дверь, и у него от ярости потемнело в глазах. Сдержавшись, как можно спокойнее, он произнёс:
– Давайте-ка без угроз! Покажите лучше удостоверения и назовите свои фамилии!
Менты охотно достали документы, по очереди поднося их к глазку, и представились.
– Ладно, сейчас проверю! – Желудин позвонил по 02, его переключили на РУВД. Там подтвердили, да, действительно, такие у них работают. В критические моменты он соображал довольно быстро. Срочно нужен был человек дела, без дурацких выяснений, уточнений и сантиментов. Мгновенно проанализировав возможных кандидатов, он остановил свой выбор на Попсуне и набрал его номер. Того, как назло, не было дома, и Желудину пришлось кратко обрисовать ситуацию, наговорив всё на автоответчик. На звонок по мобильному времени уже не оставалось. Менты стали проявлять нетерпение, колотя в дверь и непрерывно нажимая на кнопку звонка. Дальше злить их было бы неразумно.
Он открыл дверь и хмуро поинтересовался:
– Чем обязан?
– Вот ордер на ваше временное задержание, – предъявил один из ментов бумагу.
– Бред какой-то! – возмутился Желудин. – До утра, что ли, не могли подождать?
– Значит, не могли. Одевайтесь! Поедете с нами!
– Смену белья брать? – усмехнулся Желудин.
– Не надо, – улыбнулся в ответ другой мент. – Снимут показания и отпустят.
Оба кадра были в звании майора. И это было странно. Что-то тут было не так… Чтобы вручить обычную повестку, посылать двух майоров? Нескладно как-то…
– Неужели участковый бы не справился? Ещё бы генералов прислали! – сочувственно покачав головой, пустил пробный шар Желудин.
Первый мент внимательно, изучающе посмотрел на него и нехотя проронил:
– Приказы начальства не обсуждаются.
«Спасибо… – мысленно поблагодарил его Желудин за информацию, одновременно обеспокоенно отметив, что дело плохо. – Скорее всего, я случайная пешка в какой-то серьёзной игре… или я чего-то недопонимаю, впрочем, дела это не меняет. До ужаса напоминает какой-то голливудский фильмец… или дурной сон».
Внизу стоял лимузин из тех, на которых обычно разъезжает милицейское начальство. И это тоже не успокаивало.
На улице после недавнего небольшого дождика было влажно. Мельчайшие капельки влаги, висевшие в воздухе, причудливо рассеивали свет от фонарей, придавая окружающему неправдоподобный вид. Луна мутным расплывчатым пятном выглядывала из-за облаков. Неожиданно её закрыл силуэт огромной птицы. Все дружно подняли головы. В лица ударил дурнопахнущий поток воздуха.
– Похоже на стелс7, – неуверенно сказал один из майоров. – Слышал про такие аппараты?
– Слышать-то слышал, но чтобы он ещё и крыльями махал, – не без ехидства откликнулся второй. – И главное, сильно вонючий этот самый стелс.
– Ну, вонища – это из Капотни8. Просто ветер в нашу сторону.
– Капотня на юге, а мы на севере, – снова возразил второй.
– А что ты предлагаешь?
– Возможно, орёл… Может быть, грифон. У орла крылья послабее будут. Помнишь, у внутряков9 на эмблеме? Ещё они нехило замок атаковали!
– Какой замок?
– В фильме «Принц Каспиан»10.
– Скажешь тоже. Откуда здесь взяться грифону. Они, кажется, обитают в Индийском океане. Может быть, параплан? Ладно, поехали!
Все трое погрузились на заднее сиденье машины. Желудина поместили посередине, и ему вспомнились вымышленные существа Борхеса.
– Трогай! – приказал первый мент шоферу.
Очная ставка
– Проходите, пожалуйста! Садитесь. Вы уж извините, ради бога, что выдернули вас в столь поздний час. Меня зовут Джоэль Наглый хвастун! – И следователь, открыто улыбнувшись, сделал приглашающий жест.
Желудин не смог скрыть изумления, а тот довольно добавил:
– Есть такая компьютерная игра. Очень, кстати, ничего. Рекомендую! И там я уже на третьем уровне. А так в миру я Егоров Николай Сергеевич, старший следователь межрайонной прокуратуры.
«Приём… чтобы сбить с толку», – констатировал Желудин и холодно представился:
– Желудин Вадим Георгиевич, старший советник юстиции Главного следственного управления СКП11 Российской Федерации.
Теперь удивился Егоров и неуверенно уточнил:
– Шутите?
– Нисколько! С детства мечтал, но, к сожалению, не сложилось.
– А-а-а, – протянул следователь.
– Зачем вытащили из постели? Хорошо ещё, что наручники не надели!
– Не пойму, зачем вам понадобилось нападать на охранника ночного клуба «Трюм»? – задал Егоров встречный вопрос, взял со стола листок, надел очки и прочитал: – Егорова Льва Сергеевича, – и предупреждая возможный вопрос, объяснил: – Совпадение. Однофамилец, – и помолчав, чуть поморщившись, добавил: – И по отчеству тоже. Так он что, ваш знакомый? Раньше где-нибудь встречались?
– Вы шутите? – на этот раз уже уточнил Желудин.
– Ничуть! Или вы разозлились, что он вас не стал пускать, и решили не ударить лицом в грязь перед девицами? Показать, какой вы крутой?
– Перед какими девицами? – перестал вообще что-либо понимать Желудин.
– С которыми вы пришли в ночной клуб! – терпеливо продолжил следователь. – Я должен вас предупредить, что ваши действия могут квалифицироваться по статье 213 УК РФ как хулиганство. При отягчающих обстоятельствах по этой статье предусмотрен срок до семи лет. Охранник Егоров утверждает, что вы угрожали ему гранатой, а это подпадает под действия, совершаемые с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Я понятно выражаюсь? Где вы были тринадцатого вечером в районе десяти часов?
– Не помню. – Желудин стал мучительно вспоминать, где он был вечером тринадцатого. Кажется, это был четверг… Нет, скорее, пятница.
– А вы вспомните. Это важно, можно даже сказать, очень важно!
– Вспомнил! – с облегчением произнёс он. – Дома был. Да, точно, сидел, работал.
– Свидетели есть? Кто может подтвердить, что были дома?
– Есть один свидетель. Но он вряд ли вас устроит. Это кот по имени Пукс.
– Кот по имени Пукс? – зловеще переспросил следователь. – Я так понимаю, что других свидетелей нет?
– Других, к сожалению, нет, – виновато подтвердил Желудин.
– Это, я вам доложу, очень плохо. И сейчас вам будет не до шуток! Как насчёт добровольного признания?
– Какого признания? Вы что, серьёзно?
– Серьёзнее некуда! Значит, добровольно признаваться не хотите. Ну что же, дело хозяйское! Каждый, как говорится, сам кузнец своего счастья. Давайте посмотрим запись камеры наружного наблюдения, которая висит перед входом в этот самый «Трюм»! – Егоров развернул монитор компьютера так, чтобы Желудин мог разглядеть происходящее на экране.
Тот увидел небольшие группки молодёжи, по двое, по трое, спешащие куда-то мимо охранника, верзилы в камуфляжной форме и берете. Потом возникла фигура здорового бородатого мужика в сопровождении двух молоденьких девиц. В нём Желудин с изумлением узнал себя. Видимо, он что-то стал обсуждать с охранником. Звука не было. Потом тот начал толкать его в грудь. В этот момент запись остановилась.
– Это кто? – показывая пальцем на верзилу, поинтересовался Желудин.
– Охранник из ЧОПа под названием «Свояки». У них с «Трюмом» договор.
– Удачное название. Свояки… бурундуки, – задумчиво прокомментировал Желудин.
– Да, неплохое, – согласился следователь. – И рифмуется хорошо.
– А бородатый?
– А бородатый – это вы, – ласково улыбнувшись, ответил Егоров, наслаждаясь возникшей паузой.
– Нет, не я! – собравшись с духом, твёрдо отчеканил Желудин. – А человек, отдалённо напоминающий меня по внешнему виду. Да и плаща такого у меня сроду не было! Я не герой боевика. И подобную одежду не ношу!
– Никто и не говорит, что вы боевик. Терроризм – это совсем другая статья.
– Какой ещё терроризм? Я сказал: герой боевика, а не боевик! Это же разные вещи! – решил на всякий случай пояснить Желудин, подумав: «Мало этой глупости, ещё и терроризм пришьют. Похоже, издевается, гадёныш эдакий!»
– Конечно, разные, – снова охотно согласился следователь.
– А где граната, которой я будто бы пугал охранника? – неожиданно в голову Желудина пришла мысль поинтересоваться этим обстоятельством. – И на записи её нет.
Тень лёгкого недовольства промелькнула по лицу Егорова:
– Гранату ищем, и я уверен, найдём в ближайшее время. Не сомневайтесь!
«Кто бы сомневался…» – подумал Желудин и, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:
– Я никогда там не был, а уж тем более не пытался взорвать какую-то мифическую гранату! Вы сами-то верите во всю эту чушь?
– Это неважно, верю я или не верю. Здесь вопросы задаю я, так уж получилось. А отвечать должны вы! Я ясно выражаюсь? – окрысился следователь.
Желудину захотелось дать понять этому обалдую, что он не какой-нибудь там бомж! А человек с именем… Хоть и не очень известный, но тем не менее. У него за плечами два сборника, и многие его знают. Он может поднатужиться и сделать звонок кому надо, и всё образуется. Но у него хватило ума ничего такого не говорить. Это бы лишь подзадорило следака. Кто может позвонить, тот сразу это делает, а не занимается пустыми угрозами. А он только и может, что поднатужиться и… пукнуть. В этой ситуации лучше играть в поддавки и изображать из себя дурака.
– Нет, это не я! Явная подстава! – проговорил он в недоумении и для пущей убедительности развёл руками.
Следователя немного разочаровал ответ Желудина.
– Все так говорят. Ну, предположим, что не вы, – согласился он добродушно. – Я и не настаиваю.
«Лавры Порфирия Петровича покоя не дают…» – подумал презрительно Желудин.
– Но вас признал на записи охранник клуба. Как это объяснить? – продолжил Егоров.
– Егоров Лев Сергеевич? – уточнил Желудин и заметил: следователю не понравилось, что он запомнил фамилию, имя и отчество свидетеля.
Тот лишь утвердительно кивнул в ответ.
– Ошибся, всякое бывает. Может, в голову вступило или после пьянки. Вы же знаете, какую туда публику набирают? – И Желудин опять внимательно проследил за его реакцией. Следователю это снова не понравилось.
– Бывает, всё бывает… Поэтому и проведём очную ставку. Если не вы на записи, то и бояться нечего! – Егоров демонстративно выключил диктофон.
– Я и не боюсь.
– Вот и хорошо. А то многие сразу обсираются.
Последний глагол резко выбивался из общей тональности разговора. Специально. Мол, могу и эдак.
– Идите за мной, – предложил Егоров.
«Ишь как подготовились! А ведь время-то позднее…» – отметил Желудин и вспомнил, как в американских боевиках часто свидетель через зеркальное стекло опознаёт убийцу.
Здесь всё было попроще. Его проводили в обшарпанную комнату, где на стульях с овальными железными инвентарными бирками уже сидели какие-то небритые алкаши. Желудина посадили посередине. От соседей нестерпимо несло мочой. В углу жались две сомнительного вида тётки, исполнявшие роль понятых. Затем ввели туповатого верзилу, очень похожего на следователя.
Отвечая на вопрос Егорова:
– Вы узнаете среди присутствующих человека, угрожавшего вам гранатой у клуба? – Тот сразу же ткнул в Желудина пальцем, произнеся с ненавистью:
– Ну что, попался, гад?!
– Точно? – поинтересовался у него следователь.
– Как родную маму! – ответил ему верзила.
«Шоу на костях продолжается…» – отметил с беспокойством Желудин.
– Все свободны! – отпустил присутствующих следователь.