Место, которое помнит нас

Эта произошло в разгар лета, в одном из многочисленных маленьких городков, затерянном между зеленых полей и тихих лесов. Как и подобает, этот маленький городишко ожил с наступлением теплого времени года, когда в нем вновь закипела жизнь, и на улицах стали появляться новые молодые лица тех, кто приехал в это захолустье, что бы провести тут еще одно веселое лето.

Но вместе с тем, здесь были и те, кто жил тут круглый год и они так же с нетерпением ждали эти знойные дни, когда они вновь увидят зелень и почувствуют, обжигающее жаром, тепло солнца.

И это лето было таким же долгожданным, как и все прочие. И так же, как и каждый год, она вновь приезжала в свой родной город навестить родных и повидаться с друзьями. Ее жизнь в большом городе была пропитана воспоминаниями о тех кратких и счастливых моментах лета. С дождливой осени и до цветущей весны она жила в ожидании этих трех месяцев, когда мрачность и холод отступят, и в ее жизни вновь появится радость и смех. И каждый раз, вспоминая этот городишко, по ее душе разливалось тепло необъяснимых нежных чувств и она понимала, что у нее всегда есть место, куда можно вернуться, где ее ждут и примут с любовью, что бы не произошло с ней и с этим суетливым миром.

Таким был для нее этот маленький несносный город – пристанищем ее былого и будущего краткого счастья. Здесь всегда все шло своим особым чередом, будто невидимая стена отделяла этот город от бед большого мира, будто он стоял вне времени и пространства.

И каждый раз она с нетерпением ждала лета, чтобы вновь на пару месяцев воссоединиться с Ней, ее лучшей подругой, хранительницей ее тайн и мыслей.

Они крепко держались друг за друга в этой суетной жизни, в итоге став друг для друга тайным миром, полным непреклонных истин и правды. Лишь с Ней, она могла быть самой собой и не бояться этого. И тонкие фиолетовые нити – мулине, обрамлявшие запястье каждой из них, и не покидавшие их уже пять лет, были напоминанием и своеобразной клятвой.

Они были знакомы с семи лет, не сразу, но постепенно они стали замечать друг в друге то, что не могли найти в других. Они заметили в глазах друг друга, отблески их собственных душ, которые казались такими похожими и родными друг другу, будто были сотканы из одних чувств, легких, и тем не менее тяготивших их. Они нашли друг в друге ту отраду, какую не нашли в утешении родных. И это сблизило их, как ни что другое.

Сколько бы лет ни прошло, и как бы не менялись их жизни, они все по – прежнему хранили эту нерушимую связь, ту нить, что сплетала их судьбы.

Шагая вдоль пыльной гравийной дороги, проложенной среди зеленой увядающей от жары травы и оставив за спиной маленькие дома пригорода, она с затаившимся волнением ждала их встречи. Вдыхая запах вянущих растений и сухой воздух, ее мысли улетали вдаль прошлого, перенося ее раз за разом в мгновения прошедших лет. От воспоминаний ее отвлекла крохотная белая бабочка, которая, порхая своими маленькими крыльями, вылетела из разросшихся кустов шиповника, цветущего белыми цветами, и пролетела прямо перед ее носом. Проводя бабочку взглядом, девушка продолжала свой путь.

И вот вскоре, вдалеке, сквозь играющий нагретый воздух, показались знакомые пригорки, которые, расступившись, открыли вид на пруд, сияющий под жарким солнцем. Мелкая рябь, расползавшаяся в разные стороны, покрывала всю его блистающую поверхность. В воде, цвета темного аквамарина, отражались редкие облака синего неба и птицы, витающие под ними. Кромка берега, уходившая в воду, была покрыта песком, плавно переходившим в редкую иссохшую и колющую траву, тем не менее такую родную и знакомую. В некоторых местах берег был открыт, а где – то порос зарослями, окружая пруд подобием зеленого полукольца.

Она мигом сошла с протоптанной людьми дорожке и прошлась вдоль деревьев, растущих на берегу. Скрывшись в разросшейся роще кустарников и низких увесистых деревьев, она    пробралась на поляну, выходившую к пруду.

В этой тихой, незамеченной никем, "гавани" умиротворения, под дубом, раскинувшим свои пушистые ветви и укрывавшим все вокруг своей прохладной тенью, под длинные разговоры и звонкий перебор Ее гитары, и проходило их лето.

Еще из далека она заметила красное потертое покрывало, разложенное под заветным деревом, и услышала знакомый голос, тихо напевающий мелодии.

Она подошла ближе, уже под сопровождение родных улыбающихся глаз, глубоких и зеленых, как цвет лиственницы, обрамленных темными длинными ресницами. Улыбка у Нее была сдержанная и спокойная и тем не менее была проницательная и скрывала за собой, как казалось, радость. На розовых щеках и носу    виднелись веснушки, а ее загорелый лоб обвивали вьющиеся локоны волос. Сидя по – турецки, Она наблюдала за ее спокойной шагающей фигурой. Ветер играл с листьями дерева, иногда позволяя лучам знойного солнца коснуться ее открытых плеч и ног.

Как бы хотелось гостье запомнить эту картину навсегда, запечетлив ее в своей памяти и пронести через все года, чтобы даже в старости наслаждаться этим мигом. С самого того момента, когда только она видела Ее, ее душу наполнило нежное вездесущие чувство покоя и наслаждения.

Кроткое и легкое "привет", без объятий и пожатий руки, вот, что было их приветствием. Им не нужны были прикосновения, что бы понять свою близость. Их голоса, сливающиеся воедино, смех и долгие взгляды, делали их ближе всего этого.

Так же как и раньше, они начали разговор из ниоткуда, рассуждая обо всем на свете и ведя дискуссии    на разные темы, все, что приходили им в голову. Сами разговоры приносили им удовольствие. Перелив их голосов и, то нарастающие, то спадающие их оживление. Гостья жила этими моментами, когда необъяснимые чувства охватывали ее, которые нельзя было назвать ни одним известным ей словом. Ни любовь. Ни привязанность. Ни радость. Она не понимала что это. Но они охватывали ее целиком, заставляя забыть о времени и месте, о существовании всего мира, кроме них самих.

Как бы ей хотелось, чтобы и для Нее, все это значило столько же. Она верила в это, искренне надеялась, что и Она чувствует, хотя бы ту самую малость от ее собственных чувств.

Их разговоры все не кончались, ни под зеленым дубом, ни в прохладных водах пруда, когда под жгучим солнцем их звенящий смех сливался с плеском воды.

Все еще хохоча, они вышли из воды, испачкав свои ноги в сухом рыхлом песке, они босиком дошли до одеяла, на который легли в одежде, пропитанной водой. Их мокрые волосы липли к телам, а каждое дуновение ветра приносило желаемую прохладу. Лежа на спинах они устремили свои взгляды в крону дуба, сквозь которую выглядывало высокое голубое небо, лишенное всяких облаков. Слушая собственное дыхание они на миг замерли.

Повернувшись к подруге лицом, она взглянула в Ее прикрытые глаза, на ресницы, в которых играл солнечный свет, на спокойствие Ее лица. Закрыв в тот миг глаза и воссоздав в сознании эту картинку, она задумалась, над всем тем умиротворением которое ощущалось сейчас в одном Ее виде. Что Она скрывает под ним? Невесомую лёгкость собственной души, которая словно свет тянет людей погрязших в своих печалях? Или преображенное отражение чувств своей подруги? Ждет ли Она так же этого лета, с таким же замиранием сердца? Хранит ли она память об этих ничем не омрачаемых мгновениях?

Или же все это сон, приукрашенная действительность, и нет в ней тех же чувств и той же возвышенности, что царит в душе гостьи?

Но она не могла не заметить того, что так явно было для нее… Глаза ее подруги блести сейчас иначе, чем прежде, из -за чего, казалось, что ее лицо стало другим, что чувства в ней были уже иные. Казалось, она изменилась и вместе с ней и ее чувства.

Она боялось этого, да и ей сложно было верить в это, иначе, что тогда значили все эти моменты?

Она никогда не говорила об этом, лишь изредка она позволяла Гостье заглянуть в собственную душу, эти моменты были редки, но они были полны откровения.

Но эти моменты, они не могли быть ничем, она не могла быть для нее никем, как только одной из…

Звук пришедшего сообщения прозвучали для них как выстрел. Резко и раздражительно, для столь тихой минуты спокойствия.

– Мне пора. – вдруг неожиданно сказала Она оставив гостью в недоумении. – Меня ждут. – пояснила подруга и стал собирать свои вещи.

– Кто? – растеряно спросила гостья, привстав на локтях и озадачено смотря на Ее спину.

– Кто? – повторила Она ее вопрос и сама, тут же ответила, встав в пол оборота. На миг могло показаться, что она сама удивилась, но тут же скрыла все чувства не желанные ей. – Друзья.

– Друзья… – медленно повторила гостья, слова, что будто ударили ее.

– Да, – небрежно бросила Она, закидывая рюкзачок за спину.

– А как же я? – вопросительно бросила девушка.

– Я же не могу быть с тобой все время… – пояснила она пожав плечами и развернулась, будто ничего не замечая, пошла прочь.

– 

А я могу… – прошептала гостья, оставшись неуслышанной.

Она просила Ее лишь об одном миге Ее жизни, лишь об этих кратких летних встречах, когда как с другими Она была все время… Ей казалось, что эти встречи с гостье были важны и для Нее, ей казалось…

Застыв на долгие минуты, она попыталась все осознать. Иллюзии постепенно сменились реальностью. И с нежеланным настоящим пришла и глухая боль.

Ее маленький мир словно рухнул, всего за миг, и угнетающие чувства пылью раскатились по душе. Мир не раскололся, он пал прахом.

Она была для нее всем, всей радостью, всем весельем, той единственной, кому она не страшилась открыть свою душу… Гостья не за что бы не променяла их минуты вместе, ни на что, если надо она бы отдала за них все, что только бы могла, а Она так легко променяла время с ней, на других…

В жизни гостьи было не мало друзей, но не было таких, кто мог бы заставить ее забыть о своей подруге. Те люди, казалось ей, не так хорошо понимали ее, она не могла найти в них утешения и не могла показать им свое истинное лицо. Ей казалось, они и не желают этого, ведь от одной дружбы только одно слово и имело место быть.

Когда как в их с Ней общении было что – то большее, что – то глубокое и необъяснимое… Ей так казалось, и она хотела в это верить.

Стоит ли хранить верность и быть преданным кому – то, если эти люди просто не замечают всего того, то ты им даешь?

Ты думаешь, что они так же дорожат тобой, как и ты ими. Но стоит стереть все фантазии и надежды, и ты остаешься всего лишь одним из людей прошедших через ИХ жизнь. Тем самым другом, хорошим и даже может быть лучшим, какое – то время, но не достаточно интересным для них, чтобы быть кем -то большим, чем просто слово. Ты останешься всего лишь ГОСТЕМ в их судьбе.

Но как не чувствовать этой чудовищной тихой боли пронзающей каждый уголок души, которую приносит лишь слово правды?

Ответа нет. Когда – нибудь тебе все равно придется прочувствовать ее тонкое лезвие, и чем дольше ты оттягиваешь это мгновение, тем глубже зайдет ее острие.

Остается нам с вами лишь терпеть эту гадкую боль и только.

Как жаль, что люди, которым ты хочешь открыть всю свою душу, так часто, бывают избалованы судьбой, что не замечают наивности и прелести души открытой им.

Она встала и отряхнувшись, собрала свои вещи. Последний раз взглянув на их заветное место, она с грустью вздохнула, отягощенная тяжелыми мыслями. Теперь их общение не будет прежним, ведь эта мысль будет стоять между ними невидимой стеной и больше она не сможет довериться ей, как прежде. Теперь ВСЕ ЭТО не будет прежним.

Раздвигая сухие ветви, перед собой она вышла к дороге и застыла наблюдая за картиной.

Громогласная суетливая компания, болтая и шутя покидала безлюдное пустынное место, чуждое им, и полное дикой красоты, непонятой им в погоне за мнимой радостью веселья. Взглянув на лицо той, кем она так дорожила, ее кольнула невольная зависть, переплетенная с горечью во едино, от того, что этот искристый смех, никогда не звучал для нее.

С другими людьми она смеялась иначе. И смеясь, Она уже не была собой…

Она уже не была той, которой так дорожила наша гостья. Больше Она не была той, которую она так любила… Теперь во всем Ее виде она видела иного человека, такого чужого и далекого ей.

Тонкая нить на запястье стала для нее невыносимо тяжёлой. Пронизанная теми непонятыми чувствами, она теперь отягощала ее.

Нежно и любя, она сняла фиолетовую нить, и подойдя к    низенькому деревцу, повязала ее на его тонкую гибкую ветвь. Запястье, до боли, казалось пустым.

Теперь не она будет нести эти, пропитанные чувствами и горечью, воспоминания.

Теперь, увы, она желала, чтобы лишь это тихое безмолвное место помнило эту маленькую историю.

Она не хотела нести эти воспоминания и жалеть о них, жалеть о том, как она была наивна и возложила много надежд на тех, кто не заслуживал того, ведь в этих воспоминаниях она, хоть и обманутая, но была счастливее, чем сейчас, зная правду. Она желала, чтобы эти крупинки счастья оставались в памяти этого места, а боль унес ветер, далеко и надежно, затеряв ее в глубинах горных пещер. Пусть история останется здесь, а ее мораль гостья унесет с собой.

И сколько в этом мире мест, которые хранят в себе такие же маленькие невзрачные истории, которые несмотря на свою незатейливость, несут в себе самые сокровенные, самые нежные и искренние чувства людей?

Вы этого не узнаете. Но те заветные места будут нести эти маленькие секреты с собой до конца, и пусть их знают и помнят не многие, но они навсегда останутся частью одной большой истории, которая верно хранит все человеческие тайны и чувства.