Файлы Жоржа Нарси 3. "Северная Звезда"

Через двое суток я приступил к выполнению задания. Все пошло просто и буднично, как в реальной жизни: полиция доставила меня в суд, заседание по моему делу длилось не более двадцати минут, присяжные вынесли свой вердикт, а судья зачитал приговор: шесть лет тюремного заключения в экстремальной тюрьме «Северная Звезда» на Земле. И это я получил за дебош в Дай Мару Центре и в баре – как никак, трое госпитализированных охранников и один полицейский. Кроме того, выплыли все мои художества прошлых лет в Лилли – ведь были задержания и аресты за хулиганство и драки. Асоциальный элемент, однако. Вот присяжные, большинство из которых были женщины, и упекли эдакого придурка по полной, да ещё и подальше от Луны. А судье просто не было времени вникать в примитивное дело очередного неадеквата, ведь моё дело рассматривалось восьмым, а в очереди было ещё десяток. Короче, конвеер Фемиды работал с явной перегрузкой. Но я в обиде не был – ведь по делу посадили, хотя я и знал, что это всего лишь фаза моего задания, моей работы на Большой Дом.

Зеков на Луне не оставляли, отправляли в тюрьмы и колонии на Землю – такие у нас законы. Поэтому после суда всех осужденных под конвоем отправили в полицейский глайдер, который минут через двадцать доставил нас в космопорт.

При посадке на пассажирский корабль, в специальный отсек для транспортировки заключённых меня грубо толкнул здоровенный чернокожий детина, оттолкнул с дороги. Я промолчал в ответ, но запомнил его, так, на всякий случай.

Зеков рассадили на длинные металлические скамейки вдоль бортов отсека. Конвоиры с автоматами расположились в другой части отсека, отгороженные от зеков стальной решёткой. Никуда не денешься – все под пристальным взглядом конвоя, а главное – под прицелом. Все очень сурово.

Напротив меня уселся тот самый чернокожий мордоворот, который оттолкнул меня в переходе. Специально, видно сел так. А рядом с ним дружки его, такие же чёрные и наглые рожи, развалились, раскорячились и бормочут что-то на своём, только им понятном сленге.

Слева от них сидят латинос – пятеро, все в татуировках, в открытых рубахах и майках – банда какая-то наркоторговцев – слышал я о них среди зеков. Эх, нет моих пацанов, Рикки и Хулио, они бы тут с ними мгновенно бы спелись.

Возле меня, с обеих сторон сидели угрюмые молчаливые ребята с каменными лицами, русские, как я понял во время транспортировки, просто бандиты. Ещё был один русский, сидел возле нас – мелкий такой мужичонка средних лет, вертлявый и болтливый – все лез с разговорами, к окружающим, хотя его никто не понимал и зло от него отмахивались, как от назойливой мухи.

В углу сидели китайцы, или японцы – хрен их поймёшь, сидели молча и настороженно посматривали на остальных зеков. Кто такие и за что получили сроки – слухов никаких не было. Негры, что напротив меня сидели, говорят, за сутенёрство и убийства. Весёлая компания, ничего не скажешь!

Взлетели, немного потрепало перегрузкой на неприспособленных посадочных местах, ну, да ладно, не впервой. Лететь до Земли было почти сутки, так что времени подумать, или просто подремать одним глазом было достаточно. Но не пришлось. Минут через двадцать после старта, когда прошла перегрузка, из полусонного состояния меня вывел сильный удар по ноге: это негр, тот самый, что толкнул меня при посадке. Чернокожий наклонился ко мне и на чистом эсперо сказал:

– Что, белоснежка, в первый раз едешь в такой компании? Не нравится тебе? Так давай ты нам сделаешь хорошо, а потом мы тебе сделаем немножко больно и хорошо, а? Согласен, белоснежка? Не бойся, мы по чуть – чуть? Ты же меня понимаешь?

Негры заржали.

Я оценил ситуацию: негры расслаблены – упиваются своим превосходством, латинос напряглись, видно предчувствуя драку, китайцы – японцы замолчали, напряжённо ожидая, что же будет дальше. Русские молча дремали, никак не реагируя на агрессию негра. Только вертлявый мужичонка, весь вскинулся и дёрнул меня за руку:

– Слышишь, терпила, чё ты спишь, чё ты позволяешь этим гребанём нигерам придалбываться к себе?!

– Рот закрой! – по – русски, спокойно ответил я. – Сам разберусь.

– Опа! Так ты наш? Чё ж ты молчал? - засуетился мужичонка

Негр нагло и с вызовом смотрел мне в глаза Я криво ухмыльнулся, не отводя взгляда. Ну и рожа у нигера! Чума!

Внезапно у меня где-то внутри вспыхнула тревога, вспыхнула и погасла, уступая место холодной ярости и ненависти.

Я ударил первым. Резко наклонясь вперёд, ударил негра головой в переносицу. Отработанный многократно удар, который ни разу меня не подводил… И понеслась! Нигер отшатнулся, взревел, тряся разбитым носом и разбрызгивая кровь по сторонам. Я не дал ему опомниться, схватил его за затылок и успел нанести штук пять тяжёлых ударов коленом в голову, пока на меня не бросились двое других негров. А на них кинулся мужичонка, ловко орудуя куском стекла, завёрнутым в тряпку. Двое других русских мгновенно сорвались с места и молча стали бить негров, расчётливо и жестоко. Все это происходило не больше полутора – двух минут. Потом взревела сирена, в камеру ворвались конвойные, растащили нас, щедро угостив дубинками и электрошокерами, и приковали наручниками к лавке. Негров, окровавленных и потрепанных, пришлось увести, видно, куда-то в санчасть – уж больно им досталось.

Когда двери в отсек закрылись, наступила тишина. Вдруг один из латинос, видно старший среди них, стал неспешно хлопать в ладони.

– Спасибо, брат! – по-испански сказал я ему. За месяцы, проведенные с Рикки и Хулио, я научился немного говорить на родном языке моих товарищей.

Теперь заулыбались и захлопали остальные латинос. Китайцы – японцы и русские молчали. Один только мужичонка протрещал:

– Как мы их сделали, а!? Как мы их сделали!!

Потом была посадка в космопорт. Конвой, тычки автоматами под ребра, мешки на голову, перебежкой до автобуса, езда часа два, остановка, опять перебежка. Потом погрузка в огромный пассажирский глайдер. Отдельный трап для зеков, много, кстати, зеков свезли к этому рейсу, много – не меньше сотни, и отдельно – трап для гражданских, в основном женщин, относительно молодых, одетых просто и неброско, белых женщин.

Потом был перелёт около часа. Посадка. Жёсткая посадка, так, что у меня зубы чуть не повылетали.

– На выход! По одному! Руки за голову!– это конвойные гонят зеков по трапу наружу.

В лицо ударил резкий холодный ветер, который мгновенно выдул из меня остатки тепла. Не спасла даже утеплённая куртка, которую мне выдали на складе в Большом Доме, перед отправкой на задание.

Холод! И ещё раз холод! И темнота. Только позёмка вертит карусели у прожекторов, заливающих ярким, слишком ярким и неестественным светом посадочную площадку и растерянных, жмущихся в кучку людей.

Добро пожаловать, господа хорошие. И хорошие, и не очень. Теперь мы все в твоих руках, «Северная Звезда»!

Всех вновь прибывших зеков загнали в большой и относительно тёплый ангар. И это было просто спасением: за те несколько минут, что нас гнали конвойные по посадочной площадке от глайдера до ангара , ледяной ветер выдул из меня все остатки тепла и грозил превратить в ледяную мумию. Я ещё ничего, хоть куртка нормальная у меня есть, а ведь были зеки, которые прибыли, видно из тёплых краёв, в лёгкой одежде. Тем, было совсем несладко. «Север, север, далёкие страны…». Не для слабых эти места. Не для слабых телом и духом, или уж вовсе отмороженным на всю голову. А раз я здесь оказался, значит и с моей кармой не все в порядке, да и с головой тоже.

Система приёма зеков на «Звезде» была отработана до идеала. Десяток пропускных пунктов проглотили всех прибывших буквально за полчаса. Я встал в очередь в одну из колон, в которые нас живенько построили конвойные, ловко работая резиновыми дубинками. Постоял буквально минут пятнадцать, осторожно осматриваясь по сторонам: кругом незнакомые лица, в основном мужчины, многие подавлены и загнанно озираются по сторонам, но некоторые ведут себя уверенно. Особенно сбившиеся в небольшие группы – видно землячества какие-то, или подельники. Женщины тоже сбились в отдельную небольшую стаю, довольно резко отвечая на словесные выпады мужской половины

Русских парней, которые мне помогли в драке я не видел, да, и честно говоря, не особенно – то и искал. Вот так и стояли в своих очередях, ожидая беседы с инспекторами тюрьмы, как разъяснили бывалые, а информация в среде зеков распространяется со скоростью звука, или даже быстрее. Пока дошла моя очередь, я уже знал, что будет мне предлагать инспектор, как себя вести на приёмном интервью и как не наломать дров в этой беседе, чтобы не попасть в особо гиблые места в «Звезде», типа рудников. При инструктаже в Большом доме такой информации не давали, видно и не знали, или не вникали в такие детали – сам, мол, разберёшься. Вот и разбираюсь, налету схватывая жизненно важную информацию.

Дошла моя очередь. Два дюжих охранника приняли меня за вертушкой на входе и завели в кабинет со стеклянной дверью. В кабинете за столом сидел полицейский, пожилой с красными от бессонницы, или от выпивки глазами. Кивнул мне на стул -садись, мол.

– Имя, фамилия, возраст. – вопрос на чистом эсперо

– Жорж Нарси, тридцать восемь лет.

Полицейский направил на меня сканер – яркая вспышка на мгновение ослепила меня.

Дальше он читал инфу с экрана монитора, иногда шевеля губами и поглядывая на меня поверх допотопных очков. Я сидел молча и готовился к мини допросу.

– В какой сектор вы пойдете? – наконец спросил полицейский.

– В русский.

– В русский? – удивился чинуша. – Вы же с Лунного Анклава, поэтому вы можете заселятся в европейский сектор, там всё-таки условия содержания намного лучше.

– В русский пойду – ещё раз повторил я.

– А-а, понятно – пробубнил чинуша, читая инфу с монитора. – Вы родом из России. Ну, как знаете. Перейти потом в другой сектор уже будет невозможно.

Я промолчал в ответ.

На этом интервью закончилось. Полицейский выдал мне чип-карту:

– Идите на склад, получите одежду. Если хотите оставить деньги или вещи какие на хранение в центральном офисе – скажите на складе нашему сотруднику, он все примет и оформит.

Я молча кивнул в ответ. Благодарить как-то не хотелось. Настроение у меня было, честно говоря, препаршивое, отдающее безнадёгой. Ну ничего, бывало и похуже, привыкну как-то, а когда найду Андреева, то свалю вместе с ним из этой грёбаной «Звезды». Если найду. Канал отхода из зоны был очень неопределённый – найдут меня нужные люди и сообщат что и как. То есть, захотят – найдут, не захотят или не смогут помочь – то искать меня здесь никто не будет. Или грохнут в тихую, чтобы закрыть проблему. Ладно, разберусь как-то.

На складе – большом помещении с десятком окошек выдачи – приёма очередей практически не было, не больше одного – двух человек, да и отоваривались они буквально минуты за три. Все быстро и чётко. Кладовщик провёл моей карточкой по какому-то прибору и кратко сказал:

– Жди

Ждать пришлось недолго, буквально несколько минут: пневмоподатчик коротко выдохнул и на стол перед окошком выдачи вывалился большой чёрный пластиковый пакет.

Пакет был увесистый, килограмм на шесть – семь. С наклейкой – маркировкой «Жорж Нарси. Рус.»

– Твоё? – бросил кладовщик.

– Да

– На сдачу на хранение есть что?

– Нет

– Тогда забирай и отваливай. Не задерживай!

Охранник, стоявший сзади ткнул меня дубинкой под ребра: – Проходи, быстро! Вон, видишь, стрелки на стенах – туда и иди.

Прошёл несколько длинных коридоров, где на каждом шагу стояли охранники. Передо мной и за мной быстро шли другие зеки, прижимая к себе полученные на складе пакеты.

Вышли в большое и холодное помещение с низким потолком и ярким освещением, таким ярким, что невольно пришлось прикрывать глаза.

– Быстро! На колени! Мешки прижали к себе ! Голову опустили. Кто дёрнётся или заговорит, сразу огребёт! – охранники ставили зеков на колени рядами, а сами ходили между ними и щедро раздавали тычки и удары палками. Били всех без разбора, и женщин тоже.

– Тварь! – молча выругался я, получив ни за что мощный удар по спине.

Так и стояли на коленях, пока последние зеки не пришли со склада.

Открылись огромные створки металлических ворот и вместе с порывами леденящего ветра в зал заехало три больших автобуса с зарешеченными окнами.

– По одному, по рядам пошли на посадку! Живо! Голову не поднимать!

Один автобус загрузился и выехал. Во второй попал и я. Перед посадкой нас считали по головам.

– Тридцать второй! Пошел! Голову вниз! – перед дверью в автобус охранник врезал меня по затылку. Суки! Как стадо баранов гонят!

В автобусе я сел на свободное место почти в самом конце салона.

– Головы вниз! Не поднимать! Молчать! – опять охрана ходит по проходу между сидениями и развешивает увесистые подзатыльники.

Когда последнее место было занято, охранники дали команду, и автобус, заурчав поношенным двигателем, двинулся в путь. Сразу стало теплее, видно обогреватели в салоне работали исправно. Освещение в салоне не выключали, но я согревшись, уткнув голову в свой пакет, как-то незаметно заснул, изрядно вымотанный событиями последнего дня. Поэтому сколько мы ехали, я и не помню: может пять минут, а может и несколько часов. Разбудил меня удар по затылку:

– Вставай, придурок! Приехали. Выходи строиться!

Нас выгнали на небольшой плац под открытым небом, на жуткий холод и метель. Автобусы , разгрузившись, сразу уехали и за ними закрылись ворота из листового железа с колючей проволокой по верхнему краю. Высокие, метра в четыре каменные стены вокруг, витки «егозы» поверху, вышка с двумя прожекторами. Зеки, сбитые в кучу, а вокруг охрана в тулупах, с автоматами и люто лающими собаками.

Зона. Прибыли.

Зеков загнали в большое приземистое двухэтажное здание. На первом этаже был достаточно большое помещение, где нас построили длинными шеренгами. Мешки разрешили поставить на пол.

Перед строем на небольшое возвышение, похожее на сцену поднялся высокий грузный мужчина в расстёгнутом теплом армейском полушубке под которым виднелись тёплые ватные штаны и меховые унты.

– Внимание! – для убедительности он достал пистолет и выстрелил в потолок.– Внимание всем!

Зеки враз все смолкли и уставились на этого мужчину.

– Добро пожаловать на «Северную звезду», граждане бандиты и прочие нарушители закона. Я начальник комендатуры «Звезды» Радионов Николай Алексеевич. Я здесь главный, и я решаю, кто и как будет здесь отбывать свой срок, как и сколько вы будете жить, и когда и как вы сдохните, если будете нарушать законы. А законы на «Звезде» свои, и соблюдаются они строго. И вы должны их соблюдать, иначе отправитесь на рудники или на виселицу. И нет здесь ни прокуратуры, ни адвокатов, ни грёбаных правозащитников – писать жалобы некому, здесь есть один закон – это я. Теперь слушайте и запоминайте: бежать из «Звезды» некуда – кругом ледяной ад и минные поля по периметру. Зеки категории «А» – особо опасные и рецидивисты, конвоируются в третий микрорайон, так называемую «Трёшку» – там вас примут ваши местные власти и вы живёте там по своим понятиям. Выходить за периметр «Трёшки» без особого разрешения комендатуры запрещено, за невыполнение – расстрел на месте. Все новенькие с чёрной буквой «А» на карточке – выйти вперёд и построиться в отдельную команду! Кто из вас попытается затесаться среди других зеков, будет выявлен и расстрелян немедленно, так что граждане бандиты, не балуйте. Пошли, быстро!

Часть зеков, подобрала мешки и сбилась в отдельную группу, окружённую конвойными с автоматами. Увидел я среди них и тех двух парней, которые выручили меня в драке с неграми, и того шустрого мужичонку. Жалко, что уходят, ребята нормальные оказались.

– Все вышли? – громко спросил комендант.

В ответ тишина.

– Ещё раз повторяю: все зеки категории «А» вышли из общей группы и построились в свою команду

Никто больше не вышел.

Двое конвойных прошли по рядам общей группы и проверили карточки и никого с категорией, по видимости не нашли. Видно, серьёзные зеки знали, что комендант слов на ветер не бросает и не стали рисковать. Команду «А» увели.

Комендант продолжил:

– Все остальные мелкие бандиты и правонарушители, или категория «В», заселяетесь в город, кто где устроится. Вы сейчас получите зимнюю одежду и талоны на питание и проживание. Питаться будете в кафе «Юность», кафе «Север» и столовой общепита номер три. Бесплатный обед один раз в день, с трёх до пяти дня. Расселяться можете в пятом и шестом общежитии, в районе»Дятлово», это, кстати, недалеко от комендатуры. Расселение по талонам бесплатное, но условия проживания, сразу скажу – спартанские, но, тепло и крыша над головой есть, и даже тёплые сортиры. И раз в неделю банный день. Хотите жить и питаться нормально – идите работать. Работы в городе – хоть задницей ешь, списки требующихся работников ежедневно обновляются и вывешиваются на досках объявлений возле комендатуры и кафе «Север». Так что не работают у нас только бездельники, которых, мы, кстати, ставим на учёт, как тунеядцев и при необходимости заставляем работать на общественных работах, бесплатно. Для больных у нас есть городская больничка. Лечение бесплатное. И ещё: в городе с двадцати двух до шести утра – комендантский час: без пропуска лучше не попадайтесь, при попытке побега – огонь на поражение без предупреждения. Раз в неделю отмечаетесь в комендатуре, и получаете талоны на еду и жилье. Кто вовремя не отметиться – подаётся в розыск, наказание – неделя карцера, не советую с ним знакомиться. При повторном нарушении – отправка на рудники. Бандитизм, разбой, рекет, ношение огнестрельного оружия, нападение на патрульных комендатуры наказывается без суда и следствия – либо рудники, либо виселица. Разрешена самооборона любым оружием, кроме огнестрелов. Понятия «превышение самообороны» у нас нет, если доказана необходимость самообороны, так что, любители гоп – стопа, нарвётесь на нож или топор, то так и будет, а народ у нас суровый, шуток не понимает, зарубите себе это на носу. Попадётесь на воровстве – самомосуд не пресекается и не наказывается, это тоже запомните. Все! А теперь идите в помывочную, моетесь, переодеваетесь, кто хочет, в казённое. Своё барахло можете забрать с собой продадите, либо поменяете на рынке. После помывки – ужин в столовой комендатуры, и в восемнадцать ноль вас выпускают в город. Кому нужен врач – скажете на построении после ужина. Всё! Вопросы есть?

Зеки молчали.

– Тогда вперёд и с песней! – комендант ушёл, а конвойные построили зеков в колонну по трое и погнали вглубь здания. Нас, зеков, категории «В», дошло до финального построения не так уж много – всего человек тридцать, из них шесть или семь женщин.

Завели в тёплое просторное помещение с металлическими шкафами для одежды. Воздух был пропитан паром, влагой и запахом плесени.

- Разделись, вещи по шкафам, ключи на верёвке на шею и мыться! – громко крикнул конвойный, снимая свой полушубок и шапку. – На помывку пятнадцать минут, на построение через сорок пять минут. Пошевеливайтесь, время пошло!

Я особо долго не раздумывал, выбрал себе шкаф, быстро разделся догола, сложил одежду и пакет в шкаф, закрыл замок, повесил ключ с длинной верёвкой на шею и, не оглядываясь по сторонам, пошёл в открытые двери помывочной.

По сторонам слышались возмущённые восклицания женщин по поводу необходимости раздеваться при мужчинах и мыться всем вместе. Слышались и колкие шуточки мужчин. Мне было плевать, я должен был помыться и вовремя переодеться в зимнее, с которым ещё надо было разобраться, ведь я не открывал даже свой пакет – возможности не было. А я очень хорошо знал, что такое быстро одеть новое обмундирование, разобраться со всеми, казалось, нехитрыми особенностями пуговиц, молний, липучек и шнурков.

Помывочная была не очень большая – несколько десятков открытых ячеек с душевыми рожками и кранами. На полу стояли большие пластиковые бутылки, видимо с моющими. Я прошёл немного вглубь помывочной, выбрал незанятую ячейку и стал мыться, с наслаждением подставляя уставшее тело по струи горячей воды. Это было просто прекрасно, это было самое лучшее, что сегодня было со мной.

Мимо меня прошло несколько женщин даже не пытавшихся прикрывать свои женские прелести. Среди них одна рослая, широкоплечая, светловолосая женщина лет сорока пяти, с большой, тяжёлой и красивой грудью, замедлила шаг возле меня и подмигнула:

– А ты так ничего, Молчун.

Женщины рядом захихикали:

– Двигай, Нинка, не смущай мужика! А то ночью спать не будет.

Я улыбнулся и тоже подмигнул Нинке. А что, не так уж много здесь приходится улыбаться. Да и хороша, баба, что там говорить! И как её только угораздило попасть на «Звезду»?

Не успел я домыться, как буквально рядом с моей ячейкой вспыхнула ссора: трое зеков, не успевшие занять ячейки для мытья, стояли кучкой и язвили по поводу женщин, купавшихся прямо у них на глазах.

– Глянь – ка, а эта молодуха, так ничё – и жопа у неё что надо, и сиськи, и ножки какие ладные!

– О! А эта здоровая тётка, глянь, какие бидоны отрастила!

В ответ тут же раздался грубоватый голос Нины:

– Чтобы у тебя яйца такие были, как у меня сиськи!

– Ну, ты чё, тётка! Борзеешь?! – взвился, видимо, излишне обидчивый мужик, видать первоходочник, из шпаны. А вот не хрен тёток задевать!

– Чё, чё – через плечо! Козёл безрогий! Ты своим членом не тряси, а то, гляди, отвалится. Да там и отваливаться – то нечему – пипетка у тебя мелкая.

Женщины дружно рассмеялись, а этот недоумок кинулся на Нинку. Огрёб сразу же – Нина встретила его хорошей затрещиной, от которой неудачник, отлетел и упал на пол прямо возле моей ячейки. А мужик не мелкий, кило на девяносто и с приличным брюшком, видать тяжёлая рука у Нины.

Я продолжал мыться, поглядывая одним глазом на драку.

Мужик встал на колени, пытаясь подняться, но Нина была уже рядом – влепила ему ногой в голову, да так, что бедняга упал на спину. Нина встала над ним, расставив ноги:

– На, хоть посмотри на настоящую письку, Пипетка, будешь потом вспоминать, и дрочить долгими зимними вечерами.

Вся помывочная просто легла от смеха.

«Пипетка»! «Пипетка»! – все, прилипло поганяло на Зоне, да ещё и такое обидное! Я покачал головой в ход своих мыслей, ну и местечко, здесь расслабиться ни на секунду нельзя. И мне Нина тоже погоняло прилепила – «Молчун». А почему Молчун? Ну, да ладно, Молчун, так Молчун, вроде и неплохо даже.

Помылись. Вернувшись в раздевалку, я достал из шкафа свой пакет и разорвал его, быстро изучив его содержимое: две пары трусов и маек, комплект допотопного тёплого белья, тёплого с начёсом, две пары простых носков и одна пара тёплых шерстяных, тёплый свитер с высоким воротником, матерчатый ремень, ватные штаны, по моему размеру, но очень высокие в талии – это даже неплохо, пара подтяжек для штанов, добротный длинный пуховик ярко красного цвета, шапка – ушанка, толстые рукавицы, шарф. Тяжёлые высокие ботинки на меху. В отдельном пакете лежало два куска мыла, пачка одноразовых станков для бритья, зубная паста, зубная щётка, две пачки туалетной бумаги. Небольшой пакет с едой: банка тушёнки, банка сгущёнки и две упаковки галет, большая пластмассовая кружка и алюминиевая ложка. В отдельном пакетике лежали талоны на питание в кафе «Север» и талоны на поселение в общежитие номер пять. И инструкция с правилами поведения в «Северной Звезде». Такой нехилый пакет. Все новое, допотопное, правда, но вполне – вполне пристойное.

Я быстро оделся. Удивительно – все было впору, видно, хорошо сканируют зеков при поступлении в зону, и отдел комплектации работает исправно. Свои вещи я сложил в пакет, правда, небольшой он получился, но, пусть будет, может и сгодятся вещички на что. Успел одеться и собраться вовремя – конвойный дал команду на построение.

Все зеки были одинаково одеты, не различишь, где мужчины, а где женщины, разве что по более мелким габаритам, одна только Нина возвышалась даже над многими мужчинами. Вот, гром – баба! Такая на зоне не пропадёт.